Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 161 (всего у книги 357 страниц)

Глава 28

Утро самых важных скачек в моей жизни встретило меня солнечным днем и волнением. Я стояла у окна гостиничного номера в Грейтауне, наблюдая, как на улицах уже кипит жизнь – экипажи развозят аристократов и богатых купцов на королевский ипподром, где сегодня должны были состояться самые престижные скачки года, Кубок Короля.

Четыре года. Четыре долгих года мы готовились к этому дню. Четыре года Ветер рос, тренировался, готовился стать тем самым чемпионом, которого мы в нем видели с первого дня его рождения. И теперь все наши надежды, все вложенные средства, вся репутация конюшен Фабер зависели от одного забега.

– Мама, – тихо позвал Этьен, входя в мою комнату. За эти годы он вырос в статного молодого человека, но в этот момент в его глазах читалось то же волнение, что и у меня. – Мастер Жером просил передать, что Ветер в отличной форме. Съел весь овес и выглядит готовым к бою.

– Спасибо, дорогой, – я повернулась к сыну, стараясь не выдать своего беспокойства. – Ты не жалеешь, что приехал? У тебя ведь экзамены на носу.

– Неужели ты думаешь, что я мог пропустить такой день? – Этьен улыбнулся, подойдя ко мне. – Это же наш Ветер! Я помню, как он делал первые шаги, как мастер Жером учил его ходить под уздцы. А теперь он готов соревноваться с лучшими скакунами страны.

За эти четыре года Этьен стал моим самым верным союзником. После первого же визита в поместье он влюбился в лошадей, в атмосферу конюшен, в наше общее дело. Каждые каникулы он проводил с нами, помогая мастеру Жерому, изучая тонкости разведения, участвуя во всех наших планах и победах.

Себастьян, его отец, разумеется, был не в восторге от такого увлечения сына. Особенно когда Этьен заявил, что после окончания Академии хочет не заниматься юриспруденцией или политикой, а отправиться в путешествие по миру, изучая коневодство в разных странах.

– Он совсем отбился от рук, – передавала мне жалобы бывшего мужа мадам Мелва в последнем письме. – Этьен заявил, что хочет посетить арские конюшни, мезелские скаковые дворы, даже дикие степи Юга. Себастьян в ярости, особенно после того, как женился на этой юной графине Изабелле. Он надеется, что она родит ему более покладистого наследника.

Да, Себастьян женился год назад. Мадам Мелва сообщила об этом довольно сухо: «Молодая графиня Изабелла де Морней, девятнадцати лет, хорошие связи, приличное приданое. Себастьян, кажется, считает, что на этот раз все будет по-другому». Я не чувствовала ни ревности, ни горечи, только легкое сочувствие к девочке, которая еще не знала, во что ввязалась.

– Этьен, – я взяла сына за руку, – ты действительно хочешь путешествовать после Академии? Это не юношеская блажь?

– Мама, – он серьезно посмотрел на меня, – за эти годы ты показала мне, что можно строить свою жизнь так, как считаешь правильным. Разве я могу поступить иначе? Я не хочу всю жизнь просидеть в душном кабинете или заседать в каких-то комитетах. Я хочу увидеть мир, узнать, как разводят лошадей в других странах, привезти сюда новые знания.

– А отец?

– Отец женился на девочке, которая годится ему в дочери, – в голосе Этьена прозвучала нотка презрения. – Пусть воспитывает нового наследника по своему вкусу. А я буду жить так, как научила меня ты.

Его слова грели душу, но сейчас меня больше беспокоила предстоящая гонка. Я подошла к столику, где лежал толстый конверт с деньгами – взятка для главного организатора скачек, мсье Дюваля. Пятьсот золотых – внушительная сумма, но без нее мы бы никогда не получили место в этих престижных соревнованиях.

– Кстати, – сказал Этьен, – мсье Дюваль передал, что официальная заявка принята. Ветер внесен в списки участников под номером семь. Старт в два часа дня.

Я кивнула, мысленно в очередной раз проклиная систему, где талант лошади значил меньше, чем связи и деньги владельца. Когда мы впервые обратились к организаторам скачек с просьбой о включении Ветра в число участников, нам вежливо отказали. «Скачки Кубка Короля – для проверенных конюшен с безупречной репутацией», объяснил секретарь мсье Дюваля. Поместье Фабер, при всех наших успехах в провинции, было слишком «новым» для столичной элиты.

Но мастер Жером не сдавался. Старый коневод обладал удивительным даром находить нужных людей и убеждать их. За четыре года он не только вырастил Ветра в великолепного скакуна, но и создал вокруг конюшен Фабер настоящую легенду.

Наш табун за это время увеличился до двадцати лошадей. Жером каким-то только ему известным чутьем находил по всей стране перспективных жеребят, которых другие недооценивали. Он мог приехать с ярмарки в захудалом городке с невзрачным на вид двухлеткой, а через год все ахали от красоты и резвости выросшего скакуна.

– У меня глаз наметанный, госпожа, – объяснял он свой дар. – Породу я чувствую нутром. Иной раз жеребенок невзрачный, а линия суставов говорит – будет резвый. Или грудь широкая, легкие значит мощные. Не каждый это видит.

И он не ошибался. Из двадцати лошадей нашего табуна пятнадцать уже приносили призовые места на региональных соревнованиях. Конюшни Фабер стали известны не только в Ринкорде, но и в ближайших провинциях. К нам приезжали купить жеребят из соседних графств, наши лошади участвовали в скачках по всей стране.

Но всего этого было недостаточно для настоящего признания. Пока мы не докажем свой класс на главных скачках страны, нас будут считать просто удачливыми провинциалами. И вот сегодня у нас появился этот шанс.

Стук в дверь прервал мои размышления. На пороге стоял мастер Жером, одетый в свой лучший костюм, но с лицом, выражающим крайнее волнение.

– Госпожа, – начал он без предисловий, – Ветер готов. Никогда не видел его в такой форме. Мышцы играют, глаза горят, копытами землю роет – чует, что сегодня особенный день.

– А как жокей? – спросила я. Найти подходящего наездника оказалось едва ли не сложнее, чем получить место в скачках. Лучшие жокеи были уже заняты, а молодых и неопытных мы боялись доверить Ветру в такой ответственный день.

– Пьер? Отличный мальчишка, – заверил меня мастер Жером. – Легкий, смелый, Ветра чувствует. Вчера на тренировке показали отличное время. Да и лошадь его принимает, это главное.

Гарри был шестнадцатилетним сыном местного кузнеца, который подрабатывал на наших конюшнях и проявил удивительный талант к верховой езде. Мастер Жером разглядел в нем будущего жокея и последние два года готовил специально для наших лошадей.

– Что с соперниками? – поинтересовался Этьен.

– Серьезные, – мрачно ответил мастер Жером. – Особенно Молния герцога Ривольда и Стрела графа Уокера. Обе лошади с безупречной родословной, опытные жокеи, много побед. Но наш Ветер не хуже, – он выпрямился с гордостью. – Кровь Грома в нем течет, а материнская линия тоже первоклассная. Если все сложится удачно…

Он недоговорил, но мы все понимали, что значило это «если». Столько факторов могли повлиять на результат: погода, состояние дорожки, настроение лошади, удача на старте, тактика других наездников. В скачках талант и подготовка были важны, но решающую роль часто играл случай.

– Пора ехать, – сказала я, взяв с туалетного столика шляпку и перчатки. – Не хочу опаздывать.

Дорога до ипподрома заняла около получаса. Улицы были забиты экипажами – весь высший свет Грейтауна стремился попасть на главное светское событие сезона. Скачки Кубка Короля были не просто спортивным соревнованием, но и местом демонстрации статуса, богатства, изысканного вкуса.

Наш скромный экипаж терялся среди роскошных карет с гербами знатных семей. Я видела знакомые лица в окнах – дамы в изысканных туалетах, джентльмены в безупречных фраках. Многие оборачивались, пытаясь разглядеть, кто это едет в простой, хоть и элегантной карете.

– Узнают? – тихо спросил Этьен.

– Некоторые, наверное, – ответила я. – Но сегодня я здесь не как бывшая герцогиня Эшфорд, а как владелица конюшен Фабер. И это совсем другое дело.

Ипподром поражал размахом и великолепием. Огромная овальная дорожка была идеально выровнена и посыпана специальным песком. Трибуны, украшенные флагами и гирляндами цветов, могли вместить несколько тысяч зрителей. В центральной ложе развевался королевский штандарт – его величество собственной персоной присутствовал на соревнованиях.

В зоне для владельцев лошадей царило напряженное оживление. Конюхи готовили скакунов, жокеи получали последние инструкции, владельцы нервно расхаживали между денниками. Воздух пах лошадьми, кожаной сбруей и легким ароматом дорогих духов дам, которые приехали поближе рассмотреть участников.

Ветер стоял в отведенном нам деннике, и при виде его моя гордость смешалась с тревогой. За четыре года он превратился в настоящего красавца: рослый, мускулистый, с лоснящейся каштановой шерстью и умными глазами. В нем действительно угадывались черты великого Грома – та же гордая посадка головы, те же мощные ноги, тот же огонь в глазах.

– Он прекрасен, – прошептал Этьен, подходя к лошади. Ветер приветливо заржал, узнав знакомый голос, и потянулся к протянутой руке.

– И готов к победе, – добавил мастер Жером, еще раз проверяя подпруги седла. – Чувствую нутром – сегодня наш день.

Гарри, наш жокей, выглядел спокойным и сосредоточенным. Худощавый юноша в наших цветах – зеленых с золотой отделкой – словно уже видел себя первым на финише.

– Помни, – наставлял его мастер Жером в последний раз, – не рвитесь с самого начала. Ветер любит резвый финиш. Держитесь в середине группы первые два круга, а на последнем прямом участке тогда и показывайте, на что способны.

– Понял, мастер, – кивнул мальчишка. – Мы с Ветром готовы.

Объявили первый вызов участников. Мое сердце забилось еще быстрее, когда я увидела, как Гарри ведет Ветра к старту. Рядом выстраивались остальные участники – десять лучших скакунов страны, каждый со своей историей, каждый с шансами на победу.

Молния герцога Ривольда действительно выглядела грозным соперником – серая кобыла с мощным крупом и длинными ногами. Стрела графа Уокера, вороной жеребец, нервно переступал на месте, явно почуяв предстоящее соревнование. Были и другие именитые участники: Гордость барона Сен-Лорана, Звезда маркиза Валуа…

– Боже, – прошептала я, наблюдая за этой процессией, – во что мы ввязались…

– В битву за место под солнцем, – твердо ответил Этьен. – И мы должны ее выиграть.

На трибунах тысячи зрителей замерли в ожидании. Букмекеры выкрикивали последние ставки. Дамы в ложах поправляли бинокли, готовясь следить за каждым движением скакунов.

Стартер поднял пистолет. В воздухе повисла напряженная тишина, которую нарушало только фырканье лошадей и поскрипывание кожи седел.

– Внимание! – крикнул стартер.

Я схватила Этьена за руку и закрыла глаза. Все, о чем мы мечтали четыре года, все наши надежды и планы сейчас решались на этой дорожке.

И вот выстрел прозвучал.

Глава 29

Выстрел стартера расколол тишину ипподрома, и десятка лучших скакунов страны сорвались с места. Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ветер, стартовавший под седьмым номером, молниеносно подается вперед, но Гарри мудро сдерживает его, не позволяя рваться в лидеры с самого начала.

– Умный мальчишка, – пробормотал рядом мастер Жером, сжав в руках программку до белых костяшек. – Помнит наставления.

Первые сто метров группа шла плотной стеной, затем начала растягиваться. Молния герцога Ривольда ожидаемо вырвалась вперед, её серая фигура мелькала впереди остальных. Стрела графа Уокера держалась в тройке лидеров, а наш Ветер занимал выгодную позицию в середине группы, экономя силы для решающего рывка.

– Боже мой, – услышала я взволнованный шепот за спиной, – это же та самая Адель Фабер?

Я обернулась и увидела группу дам в изысканных туалетах, которые рассматривали меня в бинокли с нескрываемым любопытством. Одну из них я узнала – баронесса Клэр, моя старая знакомая по светским приемам, теперь разглядывающая меня словно экзотическое животное.

– Представляете, – продолжала одна из дам громким шепотом, – говорят, она сама управляет конюшнями! Сама покупает лошадей, сама ведет дела! В наше время…

– Тише, – одернула её баронесса Клэр, заметив, что я слышу их разговор.

– Но согласитесь, это довольно… необычно.

Первый круг Ветер прошел в четвертой позиции, Гарри строго следовал тактике, которую мы обсуждали. На втором круге он немного поднялся – до третьего места, но все еще держался за лидерами, не выкладываясь полностью.

– Мама, – тихо сказал Этьен, – к нам идут.

Я проследила его взгляд и действительно увидела несколько знакомых лиц, направляющихся в нашу сторону. Среди них была мадам Элен, все та же элегантная хозяйка приемов, граф Осборн, которого я помнила с того вечера четыре года назад, и… мое сердце дрогнуло… Себастьян с молодой женщиной, которая, без сомнения, была его новой женой.

– Адель, – мадам Элен первой подошла ко мне, в её голосе звучало искреннее восхищение, – какая неожиданность! Я слышала о ваших успехах в провинции, но никак не ожидала увидеть вас здесь, на Кубке Короля!

Я открыла было рот, чтобы ответить, но слова словно застряли в горле. Все мое внимание было приковано к дорожке, где разворачивалась решающая фаза гонки. Последний круг, и Гарри начал продвигать Ветра вперед.

– Мама слишком взволнованна, чтобы говорить, – вмешался Этьен с учтивой улыбкой. – Позвольте представиться, Этьен де Эшфорд. Сегодня дебют нашего Ветра в главных скачках страны.

– Де Эшфорд? – граф Осборн приподнял бровь. – Значит, вы сын…

– Сын герцога Себастьяна, да, – подтвердил Этьен, бросив быстрый взгляд на отца, который стоял поодаль со своей молодой женой. – Но сегодня я здесь как представитель конюшен Фабер.

А на финишной прямой творилось что-то невероятное. Молния все еще лидировала, но Стрела стремительно нагоняла её справа, а наш Ветер… Боже мой, наш Ветер летел словно на крыльях! Гарри наконец дал ему свободу, и каштановый жеребец показал всю мощь крови Грома, которая текла в его жилах.

– Невероятно, – прошептала мадам Элен, тоже следя за финишем в бинокль. – Этот молодой скакун, откуда он взялся?

– Сын Грома, – ответил Этьен с гордостью. – Рожден в конюшнях Адель Фабер.

Трибуны ревели. За последние пятьдесят метров расклад менялся каждую секунду. Молния и Стрела шли ноздря в ноздрю, но Ветер продолжал нагонять, а его красивые движения буквально завораживали зрителей.

– Дорогая, – я почувствовала прикосновение к локтю и обернулась, чтобы увидеть баронессу Клэр, теперь уже подошедшую вплотную, – мы все так хотим узнать, как вы решились на такое предприятие? Женщина в мире скачек – это же просто…

– Революционно, – закончил за неё граф Осборн, и в его голосе я услышала не насмешку, а искреннее восхищение. – Я много лет слежу за скачками, но никогда не видел, чтобы дама лично управляла конюшнями и достигала таких результатов.

– Да! – воскликнула я, с трудом сохраняя самообладание.

Финиш! Молния первая пересекла черту, но Ветер прижался к ней так близко, что судьям потребовалось несколько минут, чтобы определить окончательные результаты. Стрела финишировала третьей, всего на длину корпуса позади нашего жеребца.

Я стояла, едва дыша, сжимая руку Этьена, пока глашатай не объявил результаты:

– Первое место – Молния, владелец герцог Ривольд! Второе место – Ветер, владелец мадам Фабер! Третье место – Стрела, владелец граф Уокер!

Второе место! Мой Ветер занял второе место в самых престижных скачках страны! В первых серьезных соревнованиях такого уровня!

– Поздравляю, мама! – воскликнул Этьен, обнимая меня. – Это же потрясающий результат для дебюта!

Трибуны аплодировали, и я услышала, как кто-то выкрикивает: «Браво, конюшни Фабер!» Мастер Жером, стоявший неподалеку, светился от гордости, а когда Гарри на Ветре подъехал к нам для церемонии награждения, старый коневод не смог сдержать слез радости.

– Он был великолепен, – сказал юный жокей, соскакивая с седла. – В конце я почувствовал, что он может дать еще больше, но опыта пока не хватает. Через год-два он будет непобедим!

– Мадам Фабер, – баронесса Клэр не отставала от меня, – вы просто обязаны рассказать, как вам удалось, я имею в виду, женщине в таком деле…

Но я все еще не могла связать двух слов. Эмоции переполняли меня – гордость за Ветра, радость от признания, облегчение оттого, что годы подготовки не прошли даром.

– Было непросто, – наконец выдохнула я, покосившись на Себастьяна и его молодую жену, что стояли поодаль, наблюдая за нашим триумфом. На лице бывшего мужа читалось странное выражение – смесь удивления, возможно, даже уважения, и чего-то еще, что я не могла определить. Его жена, хорошенькая девочка с ангельским личиком, смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами.

– Адель, – мадам Элен взяла меня под руку, – мы все просто потрясены! Кто бы мог подумать!

– Мадам Фабер! – раздался знакомый голос, и толпа любопытных расступилась, пропуская герцога Ламбера. Он выглядел восхищенным и довольным, как будто это его лошадь заняла призовое место.

– Ваша светлость.

– Какой великолепный забег! – воскликнул герцог, подходя ближе. – Я узнал в Ветре Грома! Та же стремительность, тот же характер, та же воля к победе! Вы не представляете, как я рад, что сын оказался достоин своего великого отца!

Его слова прозвучали как высшая похвала. Герцог Ламбер был одним из самых авторитетных коневодов страны, и его признание значило больше любых официальных наград.

– Благодарю вас, ваша светлость, – сказала я, чувствуя, как комок в горле наконец начинает рассасываться. – Это… это больше, чем мы могли мечтать.

– Второе место в дебютных скачках такого уровня – выдающийся результат, – продолжал герцог. – А впереди у вашего Ветра еще столько возможностей! Через год-два он будет сражаться за первые места во всех главных гонках.

Вокруг нас собиралось все больше людей. Представители прессы протискивались через толпу с блокнотами наготове, владельцы других конюшен смотрели на нас с новым интересом, дамы из высшего общества шептались между собой, обсуждая сенсацию дня.

– Мадам Фабер, – один из журналистов, – несколько вопросов для газеты! Как вы оцениваете сегодняшний результат?

– Мы очень довольны, – отвечал за меня Этьен, видя, что я все еще слишком взволнованна. – Ветер показал отличный результат для дебюта. Это подтверждает, что мы движемся в правильном направлении.

– А планы на будущее?

– Продолжать работу, – Этьен улыбнулся. – Развивать конюшни, готовить новых скакунов. У нас есть несколько очень перспективных двухлеток.

Герцог Ламбер наблюдал за этим интервью с одобрительной улыбкой, затем наклонился ко мне:

– Мадам Фабер, я надеюсь, вы не откажете мне в удовольствии пригласить вас на прием по случаю окончания скачек? Это традиция – чествовать владельцев призеров. К тому же, – его глаза заблестели лукаво, – там будет множество людей, которым стоит познакомиться с владелицей столь талантливого скакуна.

Я взглянула на мастера Жерома и Гарри, которые стояли рядом с Ветром, принимая поздравления от других конюхов и жокеев. Как же хотелось остаться с ними, разделить эту радость с людьми, которые вложили в нашего чемпиона не меньше души, чем я!

– Ваша светлость, – начала я, – я была бы рада, но…

– Но ваше присутствие там крайне важно, – мягко настаивал герцог. – Поверьте моему опыту, такие моменты формируют репутацию на годы вперед. Сегодня все говорят о конюшнях Фабер, и важно поддержать этот интерес.

Этьен положил руку мне на плечо:

– Мама, герцог прав. Это отличная возможность для дела. А мы с мастером Жеромом отведем Ветра в конюшню и как следует отпразднуем там.

Я посмотрела на сына – когда он успел стать таким мудрым и рассудительным? В его глазах читалась гордость за меня и понимание важности момента.

– Хорошо, – согласилась я. – Но ненадолго. Сегодня я хочу быть со своими людьми.

– Разумеется, – улыбнулся герцог Ламбер, предлагая мне руку. – Карета подана, и мы не задержимся надолго.

Когда карета герцога Ламбера отъезжала от ипподрома, я обернулась и увидела в окно, как толпы зрителей все еще обсуждают прошедшие скачки. Многие показывали в сторону моих людей, и я знала: сегодня имя поместья Фабер запомнят надолго.

Второе место. Для дебюта молодого скакуна это был невероятный успех. И это было только начало нашего триумфа.

Глава 30

Особняк герцога Ламбера сиял огнями в вечерних сумерках. Высокие окна были распахнуты настежь, и звуки вальса, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов, разносились по вечернему воздуху. Кареты одна за другой подъезжали к парадному крыльцу, высаживая нарядно одетых гостей – цвет столичного общества собрался отметить окончание самых престижных скачек года.

Я стояла у зеркала в дамской комнате, поправляя прическу и пытаясь унять дрожь в руках. Волнение от скачек еще не прошло, а теперь добавилось новое беспокойство – как встретит меня высший свет? Ведь четыре года назад я покинула столицу в ореоле скандала, а теперь возвращаюсь как владелица успешных конюшен.

– Мадам Фабер, – проговорила горничная, помогавшая мне с туалетом, – вы великолепно выглядите. Это платье вам очень к лицу.

Темно-зеленое шелковое платье с золотой отделкой я выбрала специально для этого случая – элегантное, но не вызывающее, подчеркивающее мой новый статус независимой деловой женщины. Драгоценности были скромными, лишь жемчужное ожерелье и серьги.

Выйдя из дамской комнаты, я на мгновение остановилась у входа в бальный зал, собираясь с духом. Зал был великолепен: хрустальные люстры освещали пестрящую красками толпу гостей, дамы в роскошных туалетах кружились в танце с джентльменами во фраках, лакеи сновали между столиками с подносами шампанского и изысканных закусок.

– Мадам Фабер! – знакомый голос заставил меня обернуться. Герцог Ламбер стремительно подходил ко мне, держа под руку элегантную даму средних лет в лиловом платье.

– Позвольте представить мою супругу, герцогиню Анабель, – произнес он с теплой улыбкой. – Дорогая, это та самая мадам Фабер, о которой я тебе рассказывал.

Герцогиня окинула меня оценивающим взглядом, но в ее глазах не было ни высокомерия, ни осуждения, только искренний интерес.

– Очень рада знакомству, – сказала она приятным голосом. – Альберт не перестает восхищаться вашими лошадьми. Признаюсь, я сама большая любительница верховой езды и была бы счастлива когда-нибудь посетить ваши конюшни.

– Буду рада принять вас в любое время, ваша светлость, – ответила я, чувствуя, как напряжение постепенно отступает.

– А сейчас позвольте познакомить вас с несколькими интересными людьми, – герцог взял меня под руку. – Граф Ривьер из Нормазии тоже разводит лошадей, и барон Монтес – он владеет несколькими ипподромами в южных провинциях. Им будет интересно поговорить с вами о делах.

Следующий час прошел в непрерывных знакомствах и беседах. Граф Ривьер оказался знающим коневодом, который с интересом расспрашивал о линиях разведения в конюшнях Фабер. Барон Монтес предложил провести показательные скачки на одном из его ипподромов, что могло бы стать отличной рекламой для наших лошадей.

– Видите, как складывается, – шептал мне герцог Ламбер, когда мы переходили от одной группы гостей к другой. – Сегодняшний успех открывает множество дверей. Главное – правильно этим воспользоваться.

Я кивала, стараясь запомнить имена и лица, обещания и предложения. В мире коневодства, как оказалось, связи значили не меньше, чем качество лошадей.

– Мадам Фабер! – раздался за спиной знакомый голос с едва уловимой ноткой иронии. Я обернулась и увидела мадам Мелву, облаченную в строгое темно-синее платье с бриллиантовой брошью на груди. Несмотря на свои годы, свекровь выглядела безупречно – прямая спина, гордо поднятая голова, проницательный взгляд серых глаз.

– Мадам Мелва, – я, не скрывая радостной улыбки, присела в легком реверансе. – Какая неожиданность.

– Неожиданность? – она приподняла бровь с характерной усмешкой. – Вся столица только и говорит о триумфе конюшен Фабер. Я не могла пропустить такое событие. Позволь поздравить тебя с блестящим успехом.

– Благодарю. Слышать такие слова от вас – высшая похвала.

– О, дорогая, – мадам Мелва взяла бокал шампанского с подноса у проходящего мимо нас официанта и продолжила, – я всегда ценила деловую хватку, где бы ее ни встречала. И должна признать, что твое предприятие превзошло все мои ожидания. Второе место в Кубке Короля для дебютанта – это действительно выдающийся результат.

Мы отошли к одному из больших окон, откуда открывался вид на сад, освещенный цветными фонарями.

– Скажи, – продолжила мадам Мелва, окидывая взглядом зал, – ты заметила, как изменилось отношение к тебе здешнего общества? Четыре года назад ты была скандальной разведенкой, а теперь… – она сделала красноречивый жест в сторону толпы гостей, многие из которых посматривали в нашу сторону с плохо скрываемым интересом.

– О да, – усмехнулась, бросив украдкой взгляд на двух шепчущихся особ. – Но не могу сказать, что это меня удивляет. Деньги и успех всегда открывали двери, которые титул и происхождение держали запертыми.

– Мудро, – одобрительно кивнула мадам Мелва. – Видишь, например, графиню де Ларошфуко? – она незаметно указала на худощавую даму в розовом платье, оживленно беседующую с группой кавалеров. – Полчаса назад она рассказывала всем, что всегда знала о твоем таланте к коневодству и только удивляется, почему никто раньше не разглядел твоих способностей.

Я невольно усмехнулась:

– Забавно. Если не ошибаюсь, именно она четыре года назад говорила, что женщина, которая позволяет себе такие вольности в браке, не может быть порядочной.

– Именно она, – подтвердила мадам Мелва с довольной улыбкой. – А вон там барон Сен-Жермен, который когда-то заявлял, что поместье Фабер – это выброшенные на ветер деньги. Сегодня он уже дважды подходил к герцогу Ламберу с расспросами о возможности приобретения одного из твоих жеребят.

Я внимательно рассмотрела барона – полноватого мужчину с аккуратно завитыми усами, который действительно с большим интересом поглядывал в мою сторону.

– А что говорят о моем бывшем муже? – не удержалась я от вопроса.

– Он здесь, кстати, – в голосе мадам Мелвы прозвучала нотка предвкушения. – Пришел с молоденькой женой, которая, судя по всему, совершенно потеряна в этом обществе. Бедняжка выглядит так, словно попала на чужую планету. – Она сделала паузу, отпив глоток шампанского. – Что касается общественного мнения… Скажем так, твой успех заставил многих пересмотреть свои взгляды на то, кто был прав в вашем конфликте.

– То есть?

– То есть четыре года назад большинство считало, что он поступил разумно, избавившись от строптивой жены. Сейчас же многие думают, что он был слепцом, упустившим жемчужину, – мадам Мелва говорила это с явным удовольствием. – Особенно учитывая то, как складывается его новый брак.

– Проблемы? – поинтересовалась я, стараясь сохранить равнодушный тон.

– Он женился на девочке, которая годится ему в дочери, ожидая получить покорную куклу, – мадам Мелва покачала головой. – Но оказалось, что юная графиня Изабелла имеет собственное мнение по многим вопросам. К тому же она оказалась на удивление расточительной: за год брака потратила на наряды больше, чем ты за все время замужества. А главное – наследника до сих пор нет, что крайне беспокоит Себастьяна.

Я промолчала, не зная, что сказать на эти откровения. С одной стороны, было странно слышать такие подробности о жизни человека, который когда-то был мне мужем. С другой, я понимала, что мадам Мелва делится этой информацией не из злости, а из… признания моей правоты?

– Кхм, мама, – внезапно раздался за нашими спинами мужской голос. Мы обернулись и увидели приближающегося Себастьяна. Он выглядел старше, чем четыре года назад – в волосах появилась седина, а вокруг глаз залегли морщины. Безупречный фрак и белоснежная рубашка подчеркивали его аристократическую внешность, но что-то в выражении лица выдавало внутреннее напряжение.

– Себастьян, – сухо кивнула ему мать. – Где твоя супруга?

– У столика с закусками, – он бросил быстрый взгляд в сторону буфета, где молоденькая блондинка в розовом платье робко стояла одна, явно не зная, как вести себя в этом обществе. – Решил передохнуть от светских бесед.

Мадам Мелва едва заметно поджала губы, но промолчала. Несколько секунд мы стояли в неловком молчании, пока Себастьян наконец не повернулся ко мне:

– Адель, позволь поздравить тебя с сегодняшним успехом. Второе место в Кубке Короля – это впечатляет.

– Благодарю, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие. Странно было видеть этого человека, который четыре года назад так уверенно предсказывал мой провал, теперь вынужденным признавать мой успех.

– Я слышал, что у тебя довольно внушительная конюшня, – продолжил он, и в его голосе слышалось плохо скрываемое любопытство. – Двадцать лошадей, несколько призеров региональных соревнований…

– Двадцать три, если быть точной, – поправила я. – И не несколько призеров, а пятнадцать лошадей, занимавших призовые места в различных соревнованиях.

– Впечатляет, – повторил он, и я заметила, как дернулась его щека – старая привычка, которая проявлялась, когда он был чем-то раздражен или задет. – Должен признать, что недооценил твои способности.

Это было максимально близко к извинению, на которое он был способен. Мадам Мелва наблюдала за нашим разговором с выражением человека, смотрящего интересный спектакль.

– Мы все иногда ошибаемся в оценках, – дипломатично ответила я. – Главное – уметь это признавать.

Легкий укол в моих словах не остался незамеченным. Себастьян стиснул зубы, но сдержался.

– Как поживает Этьен? – спросил он, переводя тему. – Я видел его сегодня на трибуне. Выглядел очень гордым за свою мать.

– Этьен прекрасно, – улыбнулась я, чувствуя прилив тепла при упоминании сына. – Планирует путешествие для изучения коневодства в других странах после окончания Академии.

– Путешествие? – нахмурился Себастьян. – А как же семейные дела? Обязанности наследника?

– У тебя теперь есть молодая жена, – напомнила мадам Мелва с едва заметной усмешкой. – Возможно, стоит сосредоточиться на новом наследнике.

Лицо Себастьяна потемнело, и я поняла, что мадам Мелва попала в болевую точку. Очевидно, вопрос продолжения рода в его новом браке стоял остро.

– Прошу меня извинить, – сказал он натянуто, – но мне нужно вернуться к супруге. Она не привыкла к таким мероприятиям.

Он поклонился и спешно удалился, оставив нас с мадам Мелвой одних.

– Как видишь, – заметила свекровь, проводив сына взглядом, – жизнь имеет забавное свойство расставлять все по местам. Четыре года назад он был уверен в своей правоте. Сегодня вынужден признать твой успех и одновременно разбираться с проблемами, которые создал себе сам.