Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

– Благодарю за информацию, – кивнул Виктор. – Может быть, вы знаете, как с ним связаться?

– И снова нет. Семен сам на меня вышел. Это было, – фон Раух чуть запнулся, как будто подбирая слово, – немного неожиданно.

«Ну и какого черта ты тут сидишь?» – мог бы спросить Виктор. Или: «Зачем ты мне подсунул дело о разгроме замка Берген?» Или что-нибудь еще, столь же бессмысленное.

– Вижу, мое послание вы изучили, – угадал фон Раух. – И предпочли не реагировать. Что ж, ваше право. Хотите остаться следователем в Гнездовске – пожалуйста. Не стану вас уговаривать, нет у меня ни такой задачи, ни, уж простите, желания. Но почему вы своего сына лишаете шанса на другое будущее? Как думаете, что он выберет – драить полы или занять подобающее место в Империи?

– Сына? – Виктор очень невежливо фыркнул. – Вы о Винсенте? Ему тринадцать. Как думаете, сколько мне было лет, когда он родился? Усыновление – формальность, оформлено для местных властей. К моему прошлому он не имеет никакого отношения.

– Мальчик выглядит младше, – заметил фон Раух. – В юности вы с родителями несколько раз посещали Заозерье… Что ж, кто-то ошибся. Но это мало что меняет. Если усыновление признано главой рода, в вашем случае – Императором, оно имеет полную силу.

– Как Император вдруг стал для меня главой рода? – Виктор позволил прозвучать раздражению в голосе. – Он не барон фон Берген и не князь Бельский.

– Он – потомок Мстислава, – как ребенку, чуть устало пояснил кавалергард. – Вспомните закон о престолонаследии.

«Престол передается Благословленному потомку Мстислава по завещанию… – всплыло в памяти у Виктора. – В случае, если нет завещания, – старшему сыну и другим Благословленным потомкам в порядке очереди… Если наследник по завещанию погиб до вступления на трон и не оставил Благословленных детей, следующим в очереди будет старший из тех, кто наделен Благословением…»

Только на остатках придворной выучки Виктор сумел не охнуть «Твою ж мать!»

Кавалергард улыбнулся уголками губ и сообщил:

– Благословленных потомков Мстислава, не носящих корону, сейчас двое. Наследница Юлия и вы. К сожалению, род сильно поредел во время Войны принцев.

– Я не приму этого, – севшим голосом сказал Виктор.

– Ваше право, – равнодушно повторил фон Раух. – Позвольте откланяться, господин следователь.

Глядя в спину уходящему кавалергарду, Виктор вспомнил еще одну строчку из закона о престолонаследии.

«В случае, если не будет Благословленных потомков Мстислава, в завещании может быть указан человек без Благословения. Если завещание не составлено, престол перейдет к старшему сыну последнего из наследников». Сомнительный пункт был явно добавлен из дотошности. Если на трон Империи не сможет взойти Благословленный, бароны и князья сами начнут решать, кому править, и Война принцев покажется невинной игрой в «крысу». Те, кто выживет в процессе переговоров, в итоге договорятся – если останется о чем договариваться, если Империя не развалится на множество воюющих княжеств, на радость Заозерью и Рогену.

Помимо прочего, за многословными формулировками трехвековой давности Виктор увидел полный, совершеннейший идиотизм.

Если прямо сейчас погибнут Император Александр, принцесса Юлия и некий гнездовский следователь, законным наследником имперского трона станет безродный сирота – поваренок из «Толстого кота». И, похоже, самый жуткий из кавалергардов его поддержит. Ради соблюдения древнего закона, а главное – чтобы Империя осталась Империей, хоть и без потомка Основателя на троне.

Памятуя зловещие слухи о господине фон Раухе, это станет серьезным аргументом. Дед когда-то говорил, что фон Раух – из древних тварей, чуть ли не соратник самого Мстислава. Может быть, это и сказки, но императрица Изольда в юности убивала дракона именно в его компании… А теперь фон Раух хранит престол ее внука Александра.

«Долгих вам лет, Ваше Величество, – пробормотал Виктор. – Жену вам красавицу и детишек побольше. А мы уж как-нибудь… сами по себе».

Когда при знакомстве с некромантом Анной Мальцевой у Виктора от страха (а кто бы не испугался черного мага?!) стало понемногу проявляться семейное Благословение, он счел это забавным. Способность усилием воли нейтрализовать магию оказалась очень полезна в борьбе с разной колдовской гадостью.

Теперь вот из-за Благословения он второй в очереди на гётский трон. А следом за ним – Винсент.

«Честь-то какая, – с сарказмом фыркнул Виктор. – Как бы с ума от такого счастья не сойти. Без меня-то с престолом не разберутся… Впрочем, отказ приняли, так что как-нибудь справятся».

Виктор не сразу понял (а точнее – не сразу признался сам себе), что жгучий комок, возникший в груди – обычная, почти детская обида. Виктор ожидал укора, попытки воззвать к долгу, насмешки, может быть… а получил равнодушное согласие. Фон Рауху нет никакого дела до Виктора Бергена. Он воспринял отказ спокойно, как что-то само собой разумеющееся.

«Чему ты удивляешься, дружок? – хмыкнул кто-то умный и циничный. – Сам себя похоронил, сам себя отпел, предлагали воскреснуть – отказался, а теперь грустишь, что вокруг тебя не водят хороводы с живой и мертвой водой? Кому ты нужен? Ты не опасен и бесполезен для Империи, а главное – у тебя нет ни сил, ни желания что-то менять. Зачем тратить на тебя время?»

«Стоп, – одернул себя Виктор. – Знаешь ведь, самое обидное – когда тебя не зовут на бал, куда ты и так не собирался. Пока ты тут печалишься о несбывшемся, полевик Семен может и утечь с сыроварского хутора. Давай, ноги в руки и дуй работать».

Виктор тряхнул головой и быстрым шагом пошел к управе. Провались он, имперский трон, у следователя гнездовской стражи есть свои дела.

Глава 12
Нарекаю себя…

Эрик Кузнецов, бывший сержант имперских егерей по прозвищу Филин, диверсант, герой главы учебника по военному делу, а сейчас – личность сомнительной профессиональной принадлежности, скептически хмыкнул. Почесал в затылке, скривил физиономию, отпил предложенного Виктором компота и заявил:

– Наглость города берет, командир, но тут ты хватил лишку. Хочешь либо арестовать Сеню, либо напугать сыроваров так, чтоб тебе его сдали? А я тебе нужен в группе захвата?

– Именно. Ты же теперь, – Виктор усмехнулся, – в страже служишь.

Эрик покачал в руке новенькую фуражку городового.

– Про «напугать» – забудь, – не поддержал он шутливого тона. – Кошицкие пытались полевиков стращать, чтоб Сеню выловить, кончилось это хреново. У ареста намного больше шансов, если он и правда на том хуторе, конечно. Надо бы разведать… Ладно. Прикину, что-как. Но имей в виду, Семен артефактами увешан, как рождественская елка – пряниками. Ты, конечно, Благословленный, но на сколько хватит твоего таланта магию блокировать? На десяток метров вокруг? Может удрать.

– А если нас прикроет боевой маг?

Эрик поперхнулся компотом.

– Я с тобой, командир, – прохрипел он, прокашлявшись. – Такое нельзя пропустить.

– Добро пожаловать, – сказал Виктор. – Вот тебе план подворья, жду соображений. Скорее всего, наш объект сидит в этом флигеле, – Виктор показал на плане отдельно стоящий домик.

– Откуда этакое богатство?

– Один попрошайка погулял по тем местам, – отмахнулся Виктор, не собираясь посвящать Эрика во все детали. – Хозяйство огорожено солидным забором, в нем точно есть не одна потаенная калиточка. Где именно – не знаю, и выяснять некогда. На согласование с лесной стражей нет времени, выезжаем в ночь, там нужно быть на рассвете. Через полчаса придут госпожа Красницкая и Михась из группы захвата, обсудим детали. Имей в виду, Сеня мне нужен только живым.

Эрик покачал головой, но возражать не стал. Почесал переносицу, обреченно вздохнул и стал рисовать на плане маловнятные закорючки.

– Чтоб ты знал, командир, – через какое-то время не выдержал Эрик, – Семен – самая опасная сволочь Заозерья. На его совести существенно больше трупов, чем известно официальным лицам. Никаких правил не признает, на любые кодексы чихал с присвистом и, если загнать его в угол, – постарается подороже продать свою жизнь. Я б его живьем брать не стал, и тебе не советую.

– Уже бегу писать завещание, – с карикатурной серьезностью ответил Виктор.

– Лучше сбегай за подмогой. Почему лесную стражу не привлекаешь? Под княжеским указом о поимке Сени тебе в поддержку пару отделений дадут, сможем все подходы перекрыть, а не лезть вчетвером непонятно на что.

– Времени нет, – отрезал Виктор.

Эрик скривил скептическую мину, очень громко и тоскливо вздохнул, выражая категорическое несогласие с позицией следователя.

Незадолго до рассвета в серой утренней хмари на подворье сыроваров въехал крытый возок. Приказчик всегда являлся ни свет ни заря, чтобы успеть по холодку доставить молоко, сыры и сметану на ледник в ресторанном погребе. А то – беда! – прокиснут на солнышке деликатесы, как ни зарывай в солому.

Хозяева хутора давным-давно не спали – утренняя дойка, выгон скотины на пастбище и еще масса крестьянских дел требовали внимания с ночи.

Сонный возница слез на землю с облучка, виновато глянул на полевиков и зачем-то сказал:

– Погодка сегодня хорошая…

Через несколько мгновений двор был занят вооруженными людьми. На первый взгляд могло показаться, что их целая толпа, но на самом деле – всего четверо. Больше просто не поместилось бы в возок. И так лошадка чуть не надорвалась.

Двое парней с нашивками стражи наставили на полевиков длинные пистолеты. Дама в мужском костюме встала в воротах, подняла руку и демонстративно пропустила между пальцами маленькую молнию. Пока опешившие крестьяне пытались сообразить, что происходит, рослый блондин в форме следователя сунул в руки хозяину бумагу с печатями.

– Гнездовская стража, – строго сообщил он. – Я Виктор Берген, следователь. А это, – он кивнул на бумагу, – ордер на обыск. Подворье оцеплено. Приказываю немедленно выдать беглых подозреваемых: полевика Семена и его сообщников. В противном случае вы все будете обвинены в препятствии правосудию. Семе-он! – уже намного громче крикнул Виктор, – Выходи сам, не заставляй тут все по бревнышку раскатывать!

– Да вы шо, господин следователь, нету у нас никого пакостного, и подозрительного никого нетути, хучь кого спросите, – с абсолютно честной физиономией заверил хозяин, разводя руками. – К нам даже от господина урядника за молочком хаживают, кажно утро, почитай…

Хозяин говорил нарочито громко и уверенно, старательно не глядя в сторону флигеля. Виктор мельком поздравил себя с удачной догадкой – не станут же они раненых в коровник прятать, а в доме слишком много народу толчется – и жестом велел своим людям действовать по плану, то есть стоять, где стояли, действовать по обстановке и постараться никого не убить.

На счастье стражников, полевики не устраивали на хуторах лабиринты из сараев, курятников и прочих построек. Двор просматривался полностью.

Полевики и не пытались сбежать, к тому же во дворе их было совсем немного. Старушка, до того сеявшая в грядку семена, уселась прямо на межу. Мальчишка, коловший дрова, отшатнулся было в сторону, но Ксения кинула ему под ноги крохотный огненный шарик. Юный полевик икнул, завороженно проследил, как затухает огонек, положил топор на колоду и замер, держа руки на виду.

Возможно, в доме был кто-то еще, но благоразумно решил не высовываться.

Виктор кивнул про себя – пока всё по плану. Не зря они с Ксенией вычисляли радиус действия его Благословения. Колдунья влепила магией рядышком с границей, промахнись она на пару вершков – эффект был бы не тот.

Настал самый скользкий момент. Если по ним сейчас начнут палить из окон – положат всех. Потом лесная стража этот хутор спалит дотла, но Виктору и его соратникам легче не станет.

Нужно не дать противнику опомниться.

Виктор одним прыжком оказался на крыльце флигеля и рванул на себя дверь. Хрустнула щеколда, не рассчитанная на такое издевательство.

Виктор на всякий случай отпрянул в сторону и не ошибся – грохотнуло, мимо вжикнула пуля, запахло паленым порохом.

– Добрейшего вам утречка! – крикнул Виктор, присев у стены. – Выходите по одному, руки в гору, пора знакомиться!

Ответа не было.

Хозяин хутора неуклюже попытался дернуться к стражнику Михасю, получил пинка под колено и с воем отлетел в сторону. Мальчишка наладился было поддержать папашу, но передумал, охнул и сел на землю. Старушка заверещала, будто ее режут, обещая все кары небесные, особенно упирая почему-то на засуху во всех ее проявлениях.

Виктор подхватил с земли деревянный чурбачок и кинул в окно флигеля – отвлечь от двери! Треснул переплет, брызнуло стекло (богато живут сыровары!), и под грохот второго выстрела Виктор вломился в дверь.

Он врывался почти на четвереньках, поэтому что-то круглое, брошенное в него из полутьмы флигеля, пролетело у Виктора над головой, со звоном разбившись о стену дома. Зато второй снаряд попал следователю точно в лоб, обдав густой маслянистой жидкостью с мерзким запахом.

Во дворе прозвучал еще выстрел, что-то звонко выкрикнула Ксения, но Виктору было не до них.

Во флигеле было тесно, потолок рассчитан на полевиков, а не на рослого человека, приходилось пригибаться. Виктор не пытался ничего обходить, рвался к Сене, пока тот не опомнился.

Семен потерял пару драгоценных мгновений, изумленно глядя на следователя. Потом, детально вспоминая короткую схватку, Виктор понял, что без этой заминки все пошло бы иначе.

Но – повезло.

Сеня рванулся назад, к задней стене флигеля. Виктор кинулся следом. Сзади что-то упало, над ухом просвистела пуля, Виктор почти оглох от выстрела. Почуял – смотреть времени не было – Эрик прикрывает, и полностью сосредоточился на Семёне.

К счастью, заряженные пистолеты у Сени закончились. Зато нашлась прочная, сколоченная на века табуретка. Полевик кинул ее Виктору под ноги, рассчитывая, что верзила споткнется.

Верзила споткнулся. Его учили так спотыкаться – в нужном направлении, не размахивая руками. Аккуратно перекатиться куда надо, ничего себе не отбив и не поломав.

Если в процессе удастся что-нибудь поломать противнику – тоже неплохо.

Табуретка хрустнула, Семен схватился за щеколду задней двери, думая, что выгадал несколько секунд.

Хрен он угадал.

Виктор всей своей массой врезался в полевика. Сеня успел извернуться в последнее мгновение, удар пришелся вскользь – иначе следователь поломал бы ему ребра. Виктор приложился плечом о створку и немедленно отпрянул – острый ножик Сени пропорол ткань мундира, повезло, что самого следователя только слегка поцарапал. В тесной комнатенке флигеля Виктору не развернуться. У компактного полевика было намного больше свободы, и тот всерьез собрался этим воспользоваться. Понял, что удрать не выйдет – и целился перерезать следователю горло или проткнуть что-нибудь жизненно важное.

Черти б тебя драли, паскуда мелкая!

Виктор поймал нож левым предплечьем, на вставку из толстой кожи, а правой от всей души приложил Семена в челюсть. Что-то хрустнуло, но тут уж не до сантиментов. Пока полевик не очухался, Виктор заковал его в наручники и оглянулся – чем бы ноги паршивцу перемотать?

– Командир, ты как? – спросил Эрик, протягивая то ли рушник, то ли расшитую занавеску.

– Нормально, – с улыбкой ответил Виктор, глядя на рожу со шрамом, почти родную после заучивания розыскных листов. – Приз добыт, пора домой.

– Погодь, – хмыкнул Эрик.

Он присмотрелся к роскошной жилетке на Семене – плотная ткань, кожаные ремешки и главное – множество карманов.

Полевик метко плюнул кровью в Эрика, но егерь только спокойно утерся. Он аккуратно, чтобы не поцарапать арестованного, срезал с него жилет.

– Бес его разберет, – пояснил Эрик, – что там за сюрприз припасен в карманцах. Лучше перебздеть, чем недобдеть.

– Резонно, – согласился Виктор.

Выяснилось, что все прошло относительно мирно. Михась разок выстрелил в стену над головой таки собравшегося погеройствовать пацана, а Ксения парализовала возницу. Купеческий приказчик понимал, что ничего хорошего ему теперь не светит, и попытался сделать ноги в разгар драки.

Эрик, прикрывая Виктора, прострелил руку одному из племянников Семена. Второй толком не пришел в себя, его опоили полянскими обезболивающими зельями.

Всех троих обездвижили и посадили в возок.

Когда Семен понял, что нападавших было всего четверо, никакой лесной стражи, он грустно покачал головой и выдал несколько развесистых эпитетов в адрес Виктора.

«Внебрачное отродье больной собаки» был, пожалуй, самым вежливым.

– Польщен высокой оценкой профессионализма гнездовской стражи, – с безупречной вежливостью поклонился в ответ следователь.

Было бы полезно обыскать хутор, наверняка здесь масса интересного, но есть риск надолго увязнуть. Подойдут родственники-свойственники, слово за слово, хвостом по столу, как говорят в деревнях… Скромнее надо быть, целее останешься.

Виктор наскоро обыскал добычу и вывалил перед колдуньей Ксенией горсть амулетов. Кивнул Эрику – отдавай, что тут нашел.

Эрик нехотя выложил обрезки полянской жилетки. Виктор был готов поклясться, что она стала чуть легче, но решил не заострять на этом внимание.

– Разберусь, – кивнула Ксения. – В Гнездовске. Продолжайте пока блокировать магию, мало ли что.

В момент, когда Виктор отошел на шесть метров от флигеля, кто-то истошно заорал «пожаар!!».

Стена дома, о которую разбился первый снаряд с вонючей жижей, полыхала синеватым пламенем. Хозяин хутора причитал, но встать с земли без разрешения не решался. Зато шустрая бабка подхватилась к колодцу – поднимать ведра, заливать, пока все не погорело. Её никто не остановил.

В птичнике истошно кудахтали куры, дворовый пес, ранее рвавшийся с цепи порвать незнакомцев, отпрянул к будке и негромко скулил.

Из флигеля, где прятался Семен, потянуло дымом. Огонь на стене подбирался к соломенной крыше – еще пара мгновений, и полыхнет.

– Тихо все! – рявкнула госпожа Красницкая. – Странно посмотрела на Виктора и негромко бросила ему: «Отойдите за ворота и оставайтесь под Благословением».

Колдунья кинулась к горящей стене. В момент, когда она оказалась достаточно далеко от Виктора, чтобы могла сработать магия, Ксения взмахнула рукой, запустив в пожар ледяную волну. Горящие бревна зашипели, взметнулось облако пара, и огонь захлебнулся.

В это мгновение во флигеле что-то грохнуло, выбив остатки стекол. Крепкий сруб дрогнул от удара и начал заваливаться сам в себя, превращаясь в высокий костер.

– Горюшко-о! – завопила бабка-поляница.

– Мать твою! – охнул Эрик.

– Ыыыыы, – нечленораздельно взвыл хозяин хутора.

Семен на мгновение крепко зажмурился, потом снова посмотрел на горящий флигель и отвел глаза.

Виктор с трудом устоял на месте. За секунду до броска он понял, что только помешает боевому магу устранять последствия взрыва.

Ксения была ближе всех к флигелю. Она пошатнулась, смахнула со щеки кровь от пореза осколком стекла и снова ударила ледяной волной. Сруб окончательно развалился, но уже только тлел. Ксения перевела дыхание, счастливо улыбнулась и махнула рукой стражникам – пойдемте, здесь больше делать нечего.

Виктор вернулся во двор, посмотрел, как хозяин поднимается с земли, и грустно сообщил:

– Укрывательство беглых преступников ведет к большим потерям. По закону надо бы и тебя в камеру посадить и под суд отдать, но нет у меня такой задачи. Тебе тут дел хватит, пожег гость хозяйство.

Хозяин промолчал, зато за бабкой не заржавело:

– В тебя целил, орясина, как промахнулся-то, а? – потрясла она кулаком. – Одни беды от вас, шебутных!

– Не промахнулся, – медленно проговорил Виктор. – Он попал.

Внутри все похолодело. Виктор наконец-то понял, что пропитавшая мундир вонючая гадость должна была гореть. Так же жарко, как полыхали стена и флигель.

Вот почему Семен так изумленно на тебя смотрел. Ты не должен был выжить!

Ты бы стал живым факелом, Виктор Берген. Мучительно умирающим живым факелом… Ты видел, что бывает потом – обугленные трупы на пожарище. Тебя ждала та же участь.

– Горим! – крикнул кто-то от повозки.

Новый вопль о пожаре выдернул Виктора из оцепенения. Эрик среагировал мгновенно – отобрал у бабки ведро с водой и вылил на тлеющих арестованных. Быстро осмотрел их и махнул рукой:

– Нормально. Чуток подкоптились, пару дней почешутся.

– Вы измазали их колдовским горючим, когда скручивали, – сказала Виктору Ксения. – Пара капель, ничего страшного. Зато вы, Виктор, если уберете Благословение, полыхнете как ведьма у Охранителей, уж простите мне черный юмор. У вас вся одежда в этой гадости. И волосы тоже.

– Гори-гори ясно… – мрачно хохотнул Эрик. – Командир, ты долго эту… антимагию поддерживать сможешь?

– Не знаю, – бесцветно ответил Виктор. – Не было случая выяснить.

Его накрыло парализующим ужасом. «Бояться как огня» – вот, значит, как это бывает. Ни вздохнуть, ни шевельнуться, только из последних сил сдерживать волны паники.

Что-то умирало в Викторе. Какая-то часть его сознания уже горела и орала от невыносимой боли, бестолково металась, пытаясь сбежать от самого себя, от тела, покрытого смертоносным кошмаром, от запаха гари и близкой смерти…

«Стоять!» – отдалось в памяти полузабытое. «Стоять!» Это твои слова, твоя победа под Гарцем, твоя…

Он стоял. Как в прошлой жизни, сдерживая себя и отряд кавалерии, выжидая момент для атаки.

Почему – прошлой? Жизни, дурак! Просто – жизни! Сколько ее у тебя осталось? Полчаса? Час? Долго ты продержишься? Завещание составить успеешь?

Жуть была настолько невыносима, что в какой-то момент Виктор перестал ее чувствовать. Осталась гулкая пустота, прозрачная, как весеннее небо над головой. Виктор поднял взгляд на высокие кроны деревьев, покрытые зеленой дымкой. Сквозь ветки пробивались рассветные лучи.

«Все я успею», – усмехнулся он.

В его памяти грохотала кавалерия, хрустели доспехи под копытами, блестящая победа оборачивалась тягостным поражением, но на поле под Орловом, где погиб барон фон Берген, давно выросла трава и стоит памятник погибшим. Один на всех.

Виктор никогда его не видел, но был уверен, что фигура рыцаря фон Бергена на том монументе совершенно не похожа на оригинал.

Смешно ставить надгробия для живых.

Рядом с мокрой телегой, в окружении испуганных поселян и провонявших дымом стражников, в изгвазданном магической дрянью мундире хохотал Кентавр Гарца.

Через полтора месяца ему исполнится двадцать шесть.

Вся жизнь впереди.

Судя по взглядам окружающих, в ступоре он простоял секунд десять, не больше.

Виктор разделся по пояс. Постарался как можно лучше оттереть волосы и лицо, скатал одежду в тугой комок и отбросил подальше на дорогу.

– Эрик, – велел он, – найди мне какие-нибудь штаны.

– Есть! – вытянулся бывший сержант.

– Позволю себе высказать предложение, – подошла к Виктору Ксения Красницкая. – Если вас полностью переодеть и облить святой водой, магия из этого… горючего вещества исчезнет, и вы будете в безопасности. Неподалеку я видела церквушку, купель там наверняка есть.

– Благодарю за идею, сударыня, – галантно поклонился ей Виктор. – Я правильно понимаю, что вы довольны наблюдениями?

– Несомненно и в полной мере, – она светло и открыто улыбнулась. – Спасибо вам.

– Рад помочь.

– Командир, – прервал Эрик светскую беседу, – полянские портки на тебя не налезут. В одеяло завернись, что ли, я тут раздобыл. Но обувки нету.

– Ничего, до околотка не развалюсь.

Боевой маг Ксения отошла в сторонку и вежливо отвернулась, пока Виктор снимал с себя остатки одежды, пропитанной магической гадостью. Она стояла в поле действия Благословения и точно не могла колдовать, но Виктор все равно как будто кожей чувствовал взгляд дамы.

К магии её интерес не имел никакого отношения.

Виктор пошел к церкви. За его спиной занялся прозрачным синим пламенем скомканный мундир стражника, брошенный на дорогу.

Когда мокрый с ног до головы Виктор, замотанный в одеяло, вернулся к поджидавшим его спутникам, Семен приподнял голову, смерил следователя взглядом и спросил:

– Что это было? На тебе святыня намоленная?

– Я – Виктор Вальтер Александр из рода Мстислава, барон фон Берген, князь Бельский, ответил Виктор. И добавил: – Следователь Гнездовской стражи.

Слова прозвучали слишком гулко, как в кафедральном соборе, а не на лесном проселке у облезлого заборчика захолустной церквушки. Это был ответ – на все сразу.

– Жизнь продолжается, командир, – хохотнул Эрик. – Вот, держи, сойдет за полотенце. Егерь протянул Виктору полотняное покрывало, расшитое полянскими узорами.

Семен озадаченно хмыкнул и замолчал.

Ксения посмотрела на Виктора так, что ему стало слегка неловко. Вроде и ничего особенного, но такое ощущение, что по коже прошлись мягкие ладони.

– Прекрасное зрелище, не буду скрывать, – сообщила колдунья. – Я бы с радостью еще полюбовалась, но в полуголом виде вы рискуете простыть. Предлагаю воспользоваться телепортацией до Гнездовска, если вы готовы убрать благословение.