Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Глава 62

Жизнь в поместье вошла в странную, но на удивление стабильную колею. Дом словно разделился на два невидимых лагеря. Днем он был полем битвы, где сходились в яростных словесных баталиях мадам Мелва и мистер Бакстер, а вечерами превращался в тихую гавань, где я могла дышать свободно, гуляя по темным аллеям сада в компании Ригана.

Их утренние перепалки стали таким же неотъемлемым ритуалом, как кофе и свежие булочки от Марты. Я спускалась в столовую и заставала их уже там, восседающих друг напротив друга за большим столом, словно два монарха враждующих держав, готовых начать переговоры, которые неизбежно закончатся объявлением войны.

– Доброе утро, – говорила я, стараясь сохранять нейтралитет. – Прекрасный день, не правда ли?

– День был бы прекрасен, – начинал мистер Бакстер, с шумным хрустом разворачивая свежую газету, – если бы некоторые особы не считали, что новости следует поглощать в гробовой тишине, словно это не пища для ума, а траурная месса.

– Интеллектуальная работа, мистер Бакстер, – отвечала мадам Мелва, изящно отпивая чай из тонкой фарфоровой чашки, – требует сосредоточенности, а не варварского шуршания бумагой, которое мешает думать. В приличных домах газеты читают в кабинете, а не за завтраком.

– В приличных домах Амевера, мадам, – парировал он, не отрываясь от чтения, – люди ценят время и не тратят его на пустые церемонии. Многозадачность – признак живого и эффективного ума.

– Многозадачность – признак суетливости и отсутствия глубины, – поджимала губы свекровь. – Умение посвятить себя одному делу целиком – вот истинный признак аристократизма духа.

Я молча ела свой завтрак, обмениваясь с Риганом, который обычно присоединялся к нам чуть позже, быстрыми, едва заметными взглядами, полными сдерживаемого веселья. Он садился за стол, коротко кивал моим воинственным гостям и с невозмутимым видом приступал к еде, словно не замечая искр, летающих в воздухе. Его спокойствие действовало на меня умиротворяюще, было якорем в этом бушующем море сарказма.

Но именно вечера стали для меня настоящим спасением. Когда солнце садилось, окрашивая небо в нежные пастельные тона, а в доме зажигались лампы, я, кутаясь в теплую шаль, выходила в сад. И почти всегда находила там Ригана. Он словно чувствовал мое желание сбежать от суеты, ждал меня у старой беседки или просто прогуливался по дорожкам.

Наши прогулки стали ежедневной традицией. Мы говорили о делах – о подготовке лошадей к зимнему сезону, о новых контрактах с мсье Леваном, о планах по расширению виноградника. Риган оказался не только превосходным управляющим, но и проницательным стратегом. Его советы всегда были точны и дальновидны.

– Если мы сейчас закупим саженцы нового сорта из Норвегена, – говорил он, пока мы шли по шуршащей ковром из опавших листьев аллее, – то через пять лет сможем производить уникальное ледяное вино. Спрос на него в столице огромен, а конкурентов почти нет.

– Но это долгосрочное вложение, – сомневалась я. – Пять лет – большой срок.

– Любое серьезное дело требует времени, Адель, – мягко возражал он. – Вы же не ждали, что Ветер выиграет Кубок Короля на следующий день после своего рождения. Вы вложили в него столько труда и терпения! Здесь тот же принцип.

Постепенно наши разговоры становились все более личными. Мы говорили о книгах, о музыке, о странах, в которых мечтали побывать. Я рассказывала ему о своей прошлой жизни – не о том, как я попала в этот мир, конечно, а о работе, о борьбе за свое место в мужском мире бизнеса, о предательствах и разочарованиях. Он слушал внимательно, не перебивая, и в его глазах я видела не просто сочувствие, а глубокое понимание.

Он же, в свою очередь, изредка делился обрывками воспоминаний о своем прошлом. О суровом детстве в северных провинциях, о годах в армии, о дружбе, закаленной в боях. Он никогда не говорил о принце, о своей истинной роли, но я чувствовала, что за его сдержанностью скрывается история, полная потерь и опасностей.

Однажды вечером, когда мы стояли на небольшом деревянном мостике, глядя на свое отражение в темной воде ручья, он неожиданно сказал:

– Знаете, я иногда завидую вашим лошадям.

– Почему? – удивилась я.

– У них есть вы, – просто ответил он, не глядя на меня. – Человек, который заботится о них, верит в них, любит их просто за то, что они есть. Это большая редкость в нашем мире.

Его слова тронули меня до глубины души. Я хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Мы стояли совсем близко, его плечо почти касалось моего. Я чувствовала тепло его тела, слышала его ровное дыхание. Он повернулся, и наши взгляды встретились. В его темных глазах я увидела такую нежность и тоску, что у меня перехватило дыхание. Он медленно наклонился, и я, забыв обо всех своих страхах и сомнениях, подалась ему навстречу…

– Мадам! Мсье Риган! – раздался из-за деревьев встревоженный голос Себастьяна. – Ужин готов! Мадам Мелва просила передать, что не намерена ждать ни минуты!

Мы резко отпрянули друг от друга, словно пойманные на месте преступления. Увы, мгновение было упущено.

– Идемте, – глухо сказал Риган, и мы молча направились к дому.

Кульминация наступила через неделю. Вечер начался, как обычно – с очередной перепалки за ужином. На этот раз темой для спора стала современная молодежь.

– Совершенно распустились! – гремел мистер Бакстер, яростно разрезая жаркое. – Никакого уважения к старшим, никакой дисциплины! Я целыми днями вижу этих юнцов, что слоняются без дела! В мое время мужчина в их возрасте уже управляли собственным делом!

– В ваше время, мистер Бакстер, – ледяным тоном возразила мадам Мелва, – было меньше возможностей и больше принуждения. Слава богу, времена меняются. Современная молодежь ищет свой путь, а не слепо следует по стопам отцов.

– Позвольте усомниться! Это не поиск себя, а банальная лень! – фыркнул он. – Мое поколение строило корабли и прокладывало торговые пути! А эти что? Прожигают наследство в модных салонах и на бессмысленных приемах! Позор!

– А по-моему, это достойно сочувствия, – не сдавалась свекровь. – Не у всех есть ваша деловая хватка. Возможно, они просто ищут свое место в мире, который меняется быстрее, чем вы готовы признать. Они ценят искусство, беседу, а не только грохот молотков и звон монет.

– Человек должен создавать что-то стоящее, а не порхать по жизни мотыльком! Предназначение – оставить после себя след, а не только гору неоплаченных счетов!

– Предназначение человека, – мадам Мелва поднялась во весь свой невысокий, но величественный рост, – жить по совести! А не слушать поучения старого морского волка, который ничего не смыслит в тонкостях чужой души!

– Ах, так⁈ – мистер Бакстер тоже вскочил, его лицо побагровело. – Да что вы вообще знаете о жизни, мадам⁈ Вы всю жизнь провели в бальных залах и гостиных, перемывая косточки знакомым! А я видел мир, я строил свое дело с нуля!

– А я, мистер Бакстер, – ее голос дрожал от сдерживаемого гнева, – похоронила мужа, вырастила сына и управляла огромным хозяйством, пока вы гонялись за китами по морям! И я точно знаю, что такое долг и ответственность!

Они стояли друг напротив друга, готовые испепелить друг друга взглядами. Я и Риган замерли, не зная, как разрядить обстановку. И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Мистер Бакстер вдруг замолчал, внимательно посмотрел на мадам Мелву, и его гневное выражение лица сменилось задумчивым.

– А знаете что, мадам, – произнес он совершенно другим, спокойным тоном. – Вы правы. Вы действительно сильная женщина. Самая сильная и самая невыносимая из всех, кого я встречал. И, черт побери, единственная, кто не дает мне умереть от скуки.

В гостиной повисла оглушительная тишина.

– Мелва, – сказал он, впервые назвав ее по имени, – выходите за меня замуж.

Я поперхнулась вином. Риган застыл с вилкой на полпути ко рту. Мадам Мелва смотрела на мистера Бакстера так, словно он предложил ей немедленно отправиться на луну. Ее лицо прошло через все стадии – от полного недоумения до крайнего возмущения.

– Это… это… – она не могла подобрать слов. – Это верх неприличия! Как вы смеете⁈

– Смею, – невозмутимо ответил он. – Нам обоим уже не по двадцать лет. Мы одиноки, мы достаточно богаты, чтобы не зависеть друг от друга. И мы, кажется, нашли единственного человека в мире, способного выдержать наш характер. Это вполне разумная основа для брака.

– Я… я не желаю больше слышать ни слова! – мадам Мелва наконец обрела дар речи. С гордо поднятой головой, вся красная от негодования, она развернулась и стремительно покинула столовую, почти сбежав.

Мистер Бакстер проводил ее долгим взглядом, затем повернулся к нам и с обезоруживающей улыбкой развел руками.

– Кажется, крепость не желает сдаваться с первого штурма.

На следующее утро мадам Мелва, сохраняя ледяное достоинство, объявила о своем немедленном отъезде.

– Дорогая, я благодарна за гостеприимство, но дела в столице не ждут, – холодно произнесла она, избегая смотреть в сторону мистера Бакстера, который с невозмутимым видом пил свой утренний кофе. – К тому же, обстановка здесь стала слишком непредсказуемой.

Она уехала, оставив за собой шлейф негодования и невысказанных упреков. Мистер Бакстер продержался еще день, а затем, к моему удивлению, тоже объявил о своем отъезде.

– Благодарю за гостеприимство, Адель, – сказал он, пожимая мне руку. – У вас прекрасный дом. Но мои дела здесь закончены.

Я подумала, что он сдался, но его следующие слова заставили меня пересмотреть свое мнение.

– Хорошая крепость, – сказал он, хитро мне подмигнув, – требует долгой и продуманной осады. Нельзя взять ее одним кавалерийским наскоком. Нужно заложить лагерь, подвезти осадные орудия и методично добиваться своего.

Он уехал. А через неделю Себастьян доложил мне с совершенно ошарашенным видом, что мистер Бакстер купил по соседству с мадам Мелвой дом, который давно выставлялся на продажу.

Вечером, стоя на террасе, я представила, как мистер Бакстер день за днем заходит в гости к моей бывшей свекрови, и невольно улыбнулась его упорству и смелости. Он рисковал, ставил себя в нелепое положение, но шел к своей цели.

Я покосилась на Ригана, который стоял рядом. Он тоже осторожно, ненавязчиво, но неуклонно «штурмовал» мою крепость – своим терпением, своей заботой, своей преданностью. Может быть, девочки и мадам Мелва были правы? Может, пора перестать бояться и просто довериться сердцу?

Глава 63

Прошел год с того дня, как корабль впервые увез Кэтрин в вынужденное изгнание. Год, за который утекло столько воды, что порой казалось, прошла целая жизнь. Конечно, разлука не была сплошной. Спустя три месяца, когда столичные страсти поутихли, а королева, казалось, забыла о своем гневе, Кэтрин и Дерек вернулись. Но Амевер успел покорить их сердца. Они обнаружили, что жизнь вдали от вирданских интриг имеет свою прелесть. Так и повелось – несколько месяцев здесь, несколько там. Они стали частыми гостями в Амевере, строя там свой бизнес и наслаждаясь свободой, но неизменно возвращаясь в Грейтаун, чтобы присматривать за делами и видеться с нами.

За этот год поместье Фабер окончательно расцвело. Конюшни стали легендой; очередь на наших жеребят растянулась на три года вперед. Предприятие по производству тканей с мсье Леваном превратилось в настоящую золотую жилу, принося доход, о котором я не смела и мечтать. Каждый день я просыпалась с чувством глубокого удовлетворения. Шум кузницы, где подковывали наших чемпионов, ржание лошадей на тренировочных полях, аромат свежеиспеченного хлеба из кухни Марты – все эти звуки и запахи стали музыкой моей новой жизни. Жизни, которую я построила сама.

Я часто стояла у окна своего кабинета ранним утром, когда поместье только просыпалось. Наблюдала, как первые лучи солнца золотят верхушки старых дубов, как Риган пересекает двор твердым, уверенным шагом, отдавая распоряжения конюхам. Он стал неотъемлемой частью этого мира, его стержнем. А я – его сердцем.

Сегодняшнее утро не было исключением. Я отложила счета и направилась к конюшням. На тренировочном манеже, мастер Жером работал с молодым жеребцом от Беллы – Раскатом. Старый коневод двигался с неожиданной для его лет легкостью, его тихий, уверенный голос успокаивал горячую молодую кровь скакуна. Увидев эту картину, я не смогла удержаться и, накинув шаль, вышла на улицу.

– Доброе утро, мастер, – поздоровалась я, подходя к ограде.

– И вам доброе, госпожа! – просиял он, поглаживая Раската по лоснящейся шее. – Полюбуйтесь на нашего молодца! Ну не красавец ли? Характер, конечно, строптивый, как у всех чемпионов, но сердце – чистое золото. Чует, что ему великое будущее уготовано.

– Он действительно великолепен, – согласилась я. – Как думаете, через год он будет готов к первым серьезным скачкам?

– Через год? – хмыкнул Жером. – Да он через год будет готов бросить вызов самому Ветру! Вы не представляете, какая в нем сила. А все благодаря тем жеребцам, что господин Этьен привёз. Этот ваш мальчик, госпожа, – настоящий гений! Таких скакунов найти, да еще и уговорить хозяев продать… это дар! А заказы на его будущих братьев и сестер уже приходят. Вчера было письмо от графа Мельборна. Умоляет записать его первым в очередь на жеребенка от Иветты и нашего нового арженца. Готов заплатить вдвое против рыночной цены.

– Граф Мельборн? – я удивленно приподняла бровь. – Он же всегда покупал лошадей только у герцога Ривольда.

– А теперь хочет у нас, – с гордостью ответил старик. – Потому что знает – лучших лошадей, чем в поместье Фабер, сейчас во всей Вирдании не сыскать. И все это благодаря вам, госпожа. Вы поверили в старого коневода, не побоялись рискнуть. Дали нам всем новую жизнь.

Его искренние слова тронули меня до глубины души.

– Это наша общая заслуга, мастер. Без вас я бы ничего не добилась.

О принце Александре, казалось, все забыли. В столице его имя больше не упоминалось. Но я-то знала, что он жив и где-то продолжает свою игру. Риган никогда не говорил о нем прямо, но иногда, после визитов очередного «покупателя лошадей», он подходил ко мне и тихо говорил: «У него все хорошо. Он справляется. И всегда спрашивает, в безопасности ли вы». Эти короткие фразы были единственной ниточкой, связывающей меня с той опасной тайной, тонкой, но прочной. Я научилась жить с ней, как живут с затаившимся в тени зверем, – не провоцируя и надеясь, что он никогда не выйдет на свет.

Но главным изменением за этот год стала не растущая стопка счетов в моем кабинете. Главное изменение происходило в моем сердце. Вечерние прогулки с Риганом стали для меня такой же необходимостью, как воздух. Стена недоверия, которую я так старательно возводила вокруг себя, рухнула, осыпавшись пылью под его спокойным, теплым взглядом. Я больше не задавалась вопросом, кто он и каково его прошлое. Я знала главное – рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Рядом с ним я чувствовала себя дома.

Мы стали близки, невероятно близки, хотя и не торопились узаконивать наши отношения. Да и кто посмел бы осуждать нас в том маленьком, уютном мирке, который мы создали для себя в поместье Фабер? Здесь мы были просто Адель и Риган. Мужчина и женщина, нашедшие друг в друге то, чего им обоим так не хватало, – покой.

Я часто вспоминала тот день, когда все окончательно изменилось, улыбаясь своим мыслям. По сложившейся традиции, раз в две-три недели я навещала леди Дебору, женщину, что приютила меня в первый день моего приезда в Ринкорд. Мы сидели в ее уютной гостиной, пили чай, и я делилась новостями, зная, что ее мудрый совет всегда будет кстати.

В тот раз, глядя на меня поверх своей чашки, она вдруг с теплой улыбкой сказала:

– Знаешь, дорогая, я давно не видела тебя такой сияющей. Этот ваш управляющий… он хорошо на тебя влияет.

– Мы просто хорошо ладим, – смущенно пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

– О, дитя мое, – она покачала головой, – не нужно слов. Я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты смотришь на него. Давно я не видела такого света в глазах людей. Порой я даже завидую твоему счастью, тому, как можно заново пережить эти волнующие эмоции влюбленности.

В тот день Риган, как всегда, заехал за мной, но мы решили прогуляться до поместья пешком. Вечер был тихий и теплый, пахло прелой листвой и дымком. У самой калитки дома леди Деборы я, поправляя шаль, выронила перчатки. Мы наклонились одновременно, чтобы их поднять, и неловко столкнулись головами.

– Ой! – вскрикнула я скорее от неожиданности, чем от боли.

– Прости! – обеспокоенно произнес он, инстинктивно прикасаясь к моей щеке, чтобы проверить, все ли в порядке. – Я не ушиб тебя?

– Все в порядке, – выдохнула я, глядя в его глаза, оказавшиеся так близко. В их темной глубине плескалась такая нежность и тревога, что у меня перехватило дыхание. И в этот миг, повинуясь порыву, который был сильнее всех страхов и сомнений, я подалась вперед и первой коснулась его губ.

Сначала это был лишь легкий, почти невесомый поцелуй. Он замер на мгновение, ошеломленный моей смелостью. А потом ответил – и мир вокруг перестал существовать. Его руки скользнули с моих щек на спину, властно прижимая к себе, а поцелуй из нерешительного превратился в глубокий, жадный, полный долго сдерживаемой страсти. Я чувствовала, как его пальцы исследуют изгибы моего тела через тонкую ткань платья, как его губы требовательно и нежно изучают мои. Все сомнения, все страхи, вся осторожность, которую я так долго копила в себе, растаяли в этом огне, оставив лишь чистое, всепоглощающее чувство…

Легкий стук в дверь кабинета вернул меня из сладких воспоминаний в настоящее.

– Войдите, – сказала я, поправляя выбившуюся прядь.

В комнату вошел Себастьян с серебряным подносом, на котором лежало несколько писем.

– Утренняя почта, мадам.

Я взяла письма. Первым делом я нашла конверт с маркой Амевера – от Этьена. Мое сердце забилось от радости. Я с нетерпением вскрыла его. Сын писал о своих успехах в лаборатории профессора Ланкастера, о новых методах скрещивания, которые позволят улучшить скоростные качества наших лошадей. Он подробно описывал свои эксперименты и прикладывал зарисовки. ' Мама , – писал он в конце, – я так горжусь тем, что мы делаем. Скоро конюшни Фабер станут лучшими не только в Вирдании, но и во всем мире. Мечтаю о дне, когда вернусь и смогу применить все свои знания дома'.

Второе письмо было от мадам Мелвы. Она, как всегда, интересовалась моими делами, жаловалась на столичную скуку и не упустила случая в очередной раз посетовать на «невыносимого амеверского дикаря», поселившегося по соседству, который, по ее словам, совершенно не понимал тонкостей вирданской души.

Мистер Бакстер продолжал свою упорную «осаду» из соседнего поместья. Каждый день к порогу особняка мадам Мелвы доставляли то корзину экзотических фруктов, то редкую книгу, то саженец диковинного амеверского цветка. Она с негодованием возвращала подарки, но я видела по ее письмам, что эта игра доставляет ей огромное удовольствие. Она ожила, в ее строчках снова появился боевой азарт, и жалобы на соседа были полны скорее ехидного удовольствия, чем искреннего гнева.

Но третье письмо заставило меня забыть обо всем. Оно было от Кэтрин. Она писала, что вернулась из очередной поездки в Амевер и предлагает всем нам собраться в Ранье, чтобы навестить Делию и отпраздновать день рождения Дарена. Решение созрело мгновенно, и тем же вечером я сообщила Ригану, что завтра выезжаем в Ранье.

Глава 64

Дорога до Грейтауна пролетела на удивление быстро. Я так погрузилась в предвкушение встречи, что не заметила, как знакомые пейзажи сменились улицами столицы Вирдании. Автомобиль плавно затормозил у ворот элегантного особняка Кэтрин, и я, не дожидаясь, пока Риган откроет мне дверцу, выскочила наружу. Воздух столицы после чистого воздуха Ринкорда показался тяжелым и пыльным, но я этого почти не замечала, спеша к дому, где меня ждала подруга.

Но, увы, как сообщил дворецкий, Кэтрин уже успела отбыть по делам, но обещала вскоре вернуться. Разочарование было недолгим, сменившись приятным ожиданием. Я решила подождать ее в саду, который за год нашего отсутствия стал еще краше.

Выпив две чашки кофе, принесенных услужливым лакеем, и прогулявшись по ухоженным дорожкам сада подруги, я наконец услышала звук подъезжающей машины.

– Приехала! В этот раз вы пробыли в Амевере чуть дольше, – радостно воскликнула я, крепко обнимая подругу.

– Адель! Как я рада тебя видеть! – смеялась Кэтрин, обнимая меня в ответ. Через секунду отстранилась, чтобы лучше рассмотреть меня, и ее глаза хитро блеснули. – Та-а-ак… неужели крепость пала?

– Да, – кивнула я, довольно улыбнувшись. – Неужели так заметно?

– Совсем незаметно, если не знать явные признаки счастья. А я их вижу последние месяцы почти каждый день, – ответила Кэтрин, лукаво мне подмигнув.

– Конечно, в отражении зеркала, – проговорила я, снова стиснув ее в объятиях.

– Эм… да, но я не об этом. Алекс беременна! – вдруг выпалила Кэтрин. – Хранить эту тайну от подруг выше моих сил.

– Беременна? Постой, они все-таки поженились⁈ – изумленно воскликнула я.

– Да, и их свадьба была еще скромнее, чем наша с Дереком, – хохотнула Кэтрин.

– Долго она сопротивлялась, такая же упрямая, как и ее дед, – рассмеялась я.

– Так и спорят с мадам Мелвой? Мистер Бакстер еще не сделал твоей бывшей свекрови предложение?

– Сделал и делает каждый день, но мадам Мелва пока отказывается, называя сие мероприятие дешевым представлением для невзыскательных зрителей. И как же я рада, что она переехала в свой особняк и я теперь вижу их намного реже. Даже представить себе не могла, что мадам Мелва в ее возрасте встретит такого же упертого и своенравного, как она.

– Да, пара из них получилась взрывоопасная.

– Не то слово, – хмыкнула я, переводя разговор на другую тему. – Мы так давно не виделись все вместе. Ну что, едем к Делии? У Дарена скоро день рождения.

– Конечно! – подхватила Кэтрин.

– К завтрашнему дню все готово, Дерек едет с нами?

– Нет, он, Алекс и Дэвид прибудут только к празднику.

– Хорошо, тогда идем, я покажу тебе, что подарю Дарену.

На следующий день мы отправились в Ранье и спустя пару часов уже ехали уютными улочками маленького городка к особняку подруги. А вскоре со смехом выбирались из машины, спеша к удивленной Делии.

– Дель! Мы тут подумали, что давно не виделись, и решили к тебе нагрянуть без приглашения! – радостно прокричала Кэтрин, заметив спускающуюся к нам подругу.

– А я говорила, что надо предупредить, но она меня не слушала, – притворно заворчала я, с распростёртыми объятиями устремившись к ошеломленной девушке. – Ты прекрасно выглядишь.

– Вы такие молодцы, что приехали! И не надо предупреждать, вас всегда рады здесь виде…

– Тетя Адель! Кэтрин! – радостно воскликнул Дарен, сбегая по лестнице и взволнованно протараторив. – А вы надолго? Вы же останетесь на мой день рождения⁈

– Конечно, – пообещала Кэтрин, вопросительно посмотрев на Делию, старательно делая вид, что не знает о дне рождении Дарена и что мы не придумали для мальчика сюрприз.

– Через два дня у нас планируется пикник, много развлечений и подарков.

– Такое мы точно не можем пропустить, – подхватила я и, обняв Дарена, шутливо проговорила, – куда ты растёшь? Такой большой стал.

Празднование дня рождения Дарена превратилось в грандиозный пикник в саду, на который собрались все наши друзья. Скай, Кип с Амандой, Риган, даже несколько новых лиц, с которыми Делия успела подружиться.

Дарен был на седьмом небе от счастья. Он носился по лужайке, запускал воздушного змея и с восторгом принимал подарки: от Алекс – первый игрушечный паровоз, который мог ездить по настоящим маленьким рельсам, от меня – породистого котенка редкой серой породы с изумрудными глазами, а от Кэтрин – целый сундук с наборами для химических опытов, от которого его пришлось оттаскивать силой, чтобы он хотя бы поел.

День пролетел в беззаботном веселье. Мужчины жарили мясо на открытом огне, яростно споря о лучшем рецепте маринада. Риган, с его неизменным спокойствием, молча переворачивал мясо, лишь изредка усмехаясь в ответ на их споры, и следил, чтобы огонь не был слишком сильным.

Мы с девочками готовили салаты и накрывали на стол под открытым небом, а дети играли в прятки среди цветущих кустов. Я смотрела на эту идиллическую картину и думала о том, как же редко в жизни выпадают такие моменты чистого, незамутненного счастья.

Кэтрин подошла ко мне, пока я наблюдала, как Риган показывает Дарену какой-то хитрый узел на веревке воздушного змея. Она проследила за моим взглядом и тихо сказала с лукавой улыбкой:

– Я так рада видеть тебя такой. Ты все же позволила себе быть счастливой, избавилась от сомнений.

Я на мгновение прикрыла глаза, впитывая тепло ее слов и солнечного света. Хотелось ответить простое, безоговорочное «да». Но тень в глубине души, тень тайны, которую я все еще хранила, не давала мне этого сделать.

– Почти, – так же тихо ответила я, не отрывая взгляда от Ригана. – Но скелеты в шкафу еще остались.

– Что ж, с любыми скелетами разбираться лучше вместе, – понимающе сказала Кэтрин, легонько сжимая мое плечо. – Главное – не запирай этот шкаф на замок.

Рано утром на следующий день, когда дом еще спал, я вышла на террасу с чашкой кофе. Воздух был свеж и прохладен. Риган уже был на ногах, проверяя автомобиль перед дорогой.

– Уже пора? – спросила я, подойдя к нему.

– Я отлучусь до вечера, – ответил он, поворачиваясь ко мне. – Будь осторожна, Адель. Даже здесь.

– Я буду с подругами, – улыбнулась я. – Это самое безопасное место на свете.

– Возможно, – ответил он, но тревога в его глазах не исчезла. Он уехал, а я еще долго смотрела ему вслед, чувствуя необъяснимое беспокойство.

Спустя час со второго этажа спустились девочки. Мы сидели в гостиной, пили кофе и обсуждали планы на день. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, играя на полированной поверхности стола.

– Ну что за… Опять тошнит, – пробормотала Алекс, отставляя чашку и глубоко, часто задышав. Через пять минут она сердито буркнула: – Почему я? Почему не Дэвиду достаются все прелести беременности? Это несправедливо!

– Да-а-а, мечта, наверное, каждой женщины, – протянула Кэтрин, улыбаясь.

– Мадам Мелва рекомендовала тебе пить чай с мятой и имбирем. Говорит, безотказное средство.

– Увы, не помогает, – тяжело вздохнула подруга. – Кажется, этот маленький разбойник решил устроить мне веселую жизнь с самого начала.

– Мадам Делия, свежая пресса, – в гостиную вошел дворецкий, неся стопку утренних газет.

– Спасибо, оставь на столике, – промолвила Делия, не открывая глаз и лениво потягиваясь в кресле.

– А я посмотрю, – хихикнула Кэтрин. – Скоро открытие театрального сезона, а я неожиданно для себя стала театралкой. Нужно узнать, не привезли ли в столицу какую-нибудь душераздирающую трагедию.

Она взяла газету, развернула ее и бегло пробежала по строчкам на первой полосе. Ее веселое выражение лица медленно сменилось недоумением, а затем она потрясенно прошептала:

– Сегодня ночью умер Его Величество. Коронация Её Величества Элеоноры Дарсской состоится в полдень в соборе Святого Игона.

– Что⁈ – одновременно воскликнули мы. Сонливость вмиг слетела, а в воздухе зазвенело от напряжения.

– Коронация в полдень, – сиплым голосом повторила Кэтрин, роняя газету на пол. – У них даже траура не будет. Они спешат.

– Надеюсь, став единовластным правителем Вирдании, она окончательно не слетит с катушек, – задумчиво проговорила Делия, с тревогой посмотрев на Кэтрин, чья вражда с королевой была известна всем.

– Не уверена, она… – начала я, но договорить не успела.

– Скай⁈ Что случилось? – прервала меня Делия, рывком поднимаясь с кресла и бросаясь к мужу, который только что вошел в гостиную. Его лицо было мрачнее тучи. За ним следом вошли хмурые Дерек и Дэвид.

– Эли поторопилась с объявлением своей коронации, – глухим голосом проговорил Скай, порывисто обняв жену и глядя поверх ее головы на нас. Чуть помедлив, он продолжил: – Час назад ее заперли в темнице Таиэр, обвинив в измене. Завтра на рассвете ее казнят.

– Но… как? Почему? – выдохнула я, переводя ошеломленный взгляд с Делии на Ская. Подумав, что сейчас самое время принцу вернуться в столицу, вслух же сказала. – Наследника же нет, кто станет…

– Аррон Брикман, – со злой усмешкой произнес Скай. – Династия этой семьи нисколько не уступает в древности и чистоте крови династии Дарсов. Им все же удалось: не Крейг, так Аррон взойдет на трон.

Он посмотрел прямо на Делию, и в его взгляде я увидела страх за жену.

– Дель, они не оставят в живых тех, кто хоть как-то мешал им вернуть власть. Твои предприятия, твое влияние, твоя независимость… ты для них – прямая угроза. Тебе нужно уезжать. Немедленно.

– Амевер – отличная страна, Дель. Уверена, там твои проекты тоже будут пользоваться успехом, – сказала Кэтрин, ласково улыбнувшись подруге. – Нам ли бояться начинать все сначала? Тем более сейчас, когда мы есть друг у друга.

Слова Кэтрин были правильными, ободряющими, но я видела отчаяние в глазах Делии. Снова бежать? Снова бросать все, что было создано таким трудом? Снова начинать с нуля в чужой стране?

– Какого черта! – вырвалось у меня так громко, что все в комнате замерли и уставились на меня. Я ударила кулаком по подлокотнику кресла и вскочила на ноги. – Я бы этого Аррона Брикмана… чтоб его асфальтоукладчиком раскатало!

Мужчины – Скай, Дерек, Дэвид – непонимающе уставились на меня. В их глазах читалось полное недоумение. Фраза, брошенная мной в сердцах, была для них набором странных, грубых, бессмысленных слов.

Но мой взгляд был направлен не на них, а на подруг. Делия, Алекс и Кэтрин замерли. И смотрели на меня так, как будто из моих уст прозвучало нечто запретное и давно утраченное.

– Я… я думаю хватит бегать, – уже спокойнее, чеканя каждое слово, произнесла я. – Хватит бояться. У нас есть кое-что получше, чем бегство.

Я обвела взглядом ошеломленные лица подруг, встревоженные взгляды их мужей, и решительно произнесла.

– В Вирдании есть законный наследник. Принц Александр, которого все считают мертвым. Но он жив. И он мне обязан. И я не думаю, что он откажет в помощи той, которая когда-то спасла его от смерти, а потом несколько месяцев укрывала в своем доме.