Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Эрик с интересом кивал, не забывая грызть фигурный гнездовский медовый пряник.

– Помогала принцу скрыться фрейлина императрицы Елизавета Лунина. Примерно через девять месяцев после его отречения она умерла в родах, оставив младенца на попечении брата. Дочку назвали Елизаветой.

– Ого, – восхитился Эрик, – так мою барыню, оказывается, принцессой считают? Хорошая карьера для такого простого парня, как я.

– Лучше не бывает, – кивнул отец Георгий. – Но не спеши радоваться. И Ульрих, и его возможная дочь нужны… скажем так, неким нехорошим людям для организации государственного переворота. Если отец императора – маг, значит, Император не имеет прав на священный престол Гетской империи. Даже если Александр благословлен – это неважно. Всему миру Благословение не покажешь, а если по городам и весям будут твердить о том, что на троне чуть ли не Антихрист, доказать обратное очень сложно. Ульрих – козырь в этой игре, а Елизавета, твоя работодательница, пойдет вторым номером. Скорее всего – на костер, хоть она и не колдунья. Зато дочь колдуна, а в империи это совсем недавно перестало быть преступлением. Зато если вернуть прежние порядки, как многим хочется – снова будет. Кстати, тем, кто поможет сорвать заговор, светит большая благодарность… Это я про тебя, если что.

– Вторая война принцев? – деловито поинтересовался Эрик. – На этот раз ради возвращения старых-добрых устоев? Мерзкая идея. Я, сам понимаешь, к Александру теплых чувств не питаю, но вынужден признать, что при нем нашему брату в империи жить стало получше. Ладно. Верю. Ну и, конечно, – тут его голос стал совсем ехидным, – благодарность манит, мы, наемники, лишней денежкой не брезгуем. Я даже не буду спрашивать, почему ты, епископ, слуга Божий, не хочешь отдать трон кому-нибудь с Благословением. Видно, достали тебя твои же собственные… братья? Или как там клир друг – друга величает? Да не пыхти ты, ежу понятно, что это священники возмутились, опосля разрешения магии.

– До чего умный еж, – не придумал ничего получше отец Георгий.

– Ну не тупее валенка, – кивнул Эрик. – А еще понимаю, что Елизавету никто на костер не потащит, раз она не маг, это ты меня застращать пытаешься. Главная для нее опасность – оказаться свидетелем в поганом замесе. Кстати, Казимир, он же Ульрих, на предположение о том, что барыня – его дочь, высказался весьма пренебрежительно и категорически отрицал родство. Но, признаю, тут даже для свидетелей угроза нешуточная. И что ты планируешь делать?

Отец Георгий вздохнул и выловил из стакана с компотом дольку яблока. Прожевал кисло-сладкий кусочек, поднял глаза на Эрика и негромко сказал:

– Мужа твоей барыни убили, потому что он докопался до грязных делишек церкви. Если бы она не уехала – и ее бы не пощадили.

– Темнишь, батюшка… – прищурился Эрик, – но пока все складно, нового ты мне почти не сказал. Однако ты не ответил. Что. Ты. Будешь. Делать? Ась, твоё преосвященство?

– Решать проблему. Всего-то и делов… – пожал плечами охранитель. – Но об этом я стану говорить с твоей барыней, уж извини. Это ее напрямую касается.

– Ладно. Приходи. Только я тебя умоляю, вымойся и переоденься. Смирение и нищенство – штуки хорошие, но если к хозяйской кошке пристанут блохи, скандал будет до горных вершин.

* * *

Ближе к вечеру, увидев на пороге охранителя, Эрик, расплылся в улыбке и поклонился.

– День добрый, Ваше Преосвященство! Пойдемте, барыня ждет.

И впрямь, отец Георгий без вонючего маскарада был солиден и величав, хотя все еще не слишком похож на епископа. Скорее – на зажиточного горожанина.

Для сутаны время не пришло.

Элиза смотрела на отца Георгия со светски-вежливой отстраненностью. Брать в руки чашечку с чаем она не решалась – дрожали пальцы, будто на морозе. Жарко натопленный камин не спасал.

Отец Георгий делал вид, что не замечает ее смятения. Давить на девчонку нельзя – взбрыкнет, как в прошлый раз, а ему нужно сотрудничество.

Эрик тихонько стоял в углу, не пытаясь вклиниться в разговор.

– Я в опасности? – спросила Элиза. Ее голос прозвучал чуть выше, чем обычно, выдавая страх и волнение.

– Да, Елизавета Павловна. Угроза серьезная. Но если уедете прямо сейчас – успеете ее избежать. Я дам вам письмо к провинциал-охранителю Гарца, он сможет вас защитить.

– Опять убегать? – воскликнула Элиза. – Снова? – она сжала пальцы так крепко, что побелели костяшки. Вздрогнула от боли – острый ноготь с модным в Гнездовске маникюром «зимний вечер» впился в кожу. Это стало последней каплей. Элиза подняла на охранителя сухие, злые глаза и негромко спросила:

– Зачем убегать? Кому я нужна, Ваше Преосвященство? Я не принцесса, не светская дама, не жена, не возлюбленная… Я сплошное «не». – Элиза отвернулась в сторону и продолжила говорить: – Когда-то я смеялась над женихом, считала, что это он – «не». Видимо, так мне мстит судьба. Я никто… просто незаконнорожденная, а теперь еще и воровка. Нужно как-то вернуть Казимиру… простите, Ульриху, его деньги, бумаги и перстень. Я думала, у меня есть на них право, но сейчас… – Элиза говорила отстраненно, как будто рассуждала вслух, не ожидая ответа от собеседника. – Хотя больше всего мне хочется его убить. Он виноват в смерти моей… матери, Елизаветы Луниной. Испортил артефакт, она забеременела, и появилась я. Как думаете, Ваше Преосвященство, – вздохнула Элиза, кто ее убил? Он? Неведомый мой отец? Или… я?!

Отец Георгий с досады чуть было не грохнул кулаком по столу. Вот как с ней разговаривать? Как с ноющим ребенком? Как с разумным человеком? Девчонка изменилась с их прошлой встречи, повзрослела, в глазах появилось какое-то понимание – и на тебе! «Никто меня не лююююбит, никому я не нужнаааа»… Тьфу.

Что ж, придется учитывать детские капризы.

– Елизавета Павловна, как бы то ни было – волей императрицы все это принадлежало вашей матери. Она, в свою очередь, передала вам. Пан Казимир может говорить все что угодно, но в завещании он даже не упомянут. Я не исключаю, что императрица хотела обеспечить свою фрейлину и вас, а Казимир просто пользовался возможностью, пока не объявилась настоящая хозяйка.

Отец Георгий врал уверенно и веско. Нужно было любым способом спровадить из Гнездовска нежданную наследницу, свидетельницу, чудом выжившую девчонку, которой не повезло родиться в переплетении чужих интересов, интриг и борьбы за власть. Даже если она не принцесса, ее могут попытаться использовать. Хотя, скорее, просто убить – на всякий случай.

Как уже убивали – ее мужа и тишайшего старичка-архивариуса, сгинувшего в пожаре. Как записали в расходную статью его, Жар-Птицу, и вместе с ним неизвестное количество будущих жертв.

Кстати, а почему не принцесса? С чего мы все так легко поверили Казимиру? Беглый принц не захотел признать ребенка. Можно подумать, он первый так поступает с ненужным бастардом. Сволочь, конечно, но ничего необычного.

– Будете про Провидение Господне рассказывать? Что Он меня испытывает? – звенящим голосом спросила Элиза, явно собираясь продолжить хныканье.

– Нет, – веско ответил охранитель. – Вы взрослая дама, а я не ваш духовник. Все просто. Вы унаследовали одну из самых страшных тайн Гетской империи. Если ее обнародовать, начнется вторая война принцев, кровью зальет всю страну. Вернуть наследство не получится – тайна останется при вас. Вы можете либо стать заложницей прошлого, либо уехать, спрятаться и дать мне возможность решить проблему. Без Казимира ваша информация ничего не стоит, это просто очередная сказка, сюжет для водевиля. Но пока есть вероятность предъявления миру принца-мага…

Он намеренно не стал заканчивать фразу. Пусть сама додумается.

Элиза кивнула. Опустила глаза на несколько секунд, а потом еще раз посмотрела в глаза отцу Георгию. Он спокойно встретил этот светло-карий взгляд.

Элиза пыталась сохранять внешнее спокойствие, но пожилой священник прекрасно видел, как борются в ней детская обида, страх, желание спрятаться и взрослое, осознанное понимание опасности.

И еще – желание задать вопрос.

Элиза начала было:

– Так… – но осеклась и замолчала. Посидела немного, потом взяла чашечку с чаем. Руки больше не дрожали.

– Хорошо, – сказала она. – Я уеду. Как долго мне нужно будет скрываться?

Если бы охранитель был отцом Элизы, он бы почувствовал гордость – выросла, девочка, совсем взрослая стала!

– Пару недель, – ответил он вслух с одобряющей улыбкой. – Максимум месяц. За это время все обязательно прояснится. И, пожалуйста, уничтожьте кольцо и документы. Лучше всего – прямо сейчас.

Элиза кивнула Эрику. Охранник за все это время не сказал ни слова, и сейчас не нарушил молчания. Он передал Элизе конверт и кольцо. Она вздохнула, достала из конверта отречение и бросила его в камин. Туда же отправились копия приказа императора о перечислении денег Елизавете Луниной и кольцо.

Копия приказа полыхнула мгновенно. Ярко и быстро прогорела, взметнув к дымоходу сначала жадный всполох, а следом обрывки пепла. Плотный лист отречения занялся не сразу. Бумага сопротивлялась огню, темнела, дергалась, и только спустя полминуты появился робкий язычок зеленоватого пламени.

– Кольцо в очаге жечь – так себе идея, – впервые подал голос Эрик. – Маловато жара для железа, не расплавится.

Он длинными щипцами достал из горячих углей перстень с гербом Мстислава и надел на фигурный штырек каминной решетки – остывать.

– Я колечко потом изничтожу, не беспокойтесь. Кузниц в Гнездовске хватает.

Отец Георгий хотел было возразить, но по твердому кивку Элизы понял – бесполезно.

– Надеюсь, его не придется нести к вулкану, – мрачно пошутил он.

– Колечко-колечко, выйди на крылечко, – без улыбки отозвался Эрик.

Только когда отец Георгий вышел из дома, он почувствовал, как был напряжен на протяжении всего разговора. Он глубоко вздохнул и повел плечами.

Стукнула дверь. Эрик встал рядом с охранителем, поднял лицо к редким снежинкам и тоже перевел дыхание.

– Ваше Преосвященство, – негромко сказал он, – помощь-то нужна? Не при барыне будет сказано, но в одиночку вам принца не достать. Вы ведь всерьез собрались взять грех на душу.

Отец Георгий кивнул.

– Настасья с охраной барыни справится. А если у вас не получится разрубить этот узелок, ей и роты защитников не хватит. А меня наняли барыню беречь…

– Кстати, – вспомнил отец Георгий. – Напарница-то твоя где? Что ж ее не видно было?

– По делам ушла, – отмахнулся Эрик. – Так какой у нас план?

* * *

Стряпчий Божьей милостью Лавр Савицкий по праву считался одним из лучших юристов Гнездовска и, пожалуй, всего Заозерья. Говорят, что хороший адвокат прекрасно знает законы, а отличный – судью. Лавр знал законы, прецеденты, судей, приставов, стражников, бандитов и черта лысого. Его появление в Управлении стражи Гнездовска обычно сопровождалось зубовным скрежетом следователей, преувеличенной вежливостью начальника и простодушными матерками дежурных. Если в суде подзащитный Савицкого таки получал обвинительный приговор, следователь и прокурор ходили именинниками и задирали нос выше башни ратуши.

Когда отец Георгий узнал сумму гонорара гения юриспруденции, только многолетняя привычка сдерживать сквернословие уберегла его от короткого прочувственного возгласа. Епископ крякнул, подсчитал в уме доступные средства (а он-то, олух, думал, что богат!) и заплатил аванс.

Господин Савицкий пересчитал монеты пухлыми пальцами, положил их в ящик стола, достал блокнот и всем своим видом продемонстрировал готовность работать.

– Итак, – сказал он, выслушав клиента, – моя задача состоит в том, чтобы пана Казимира Штутгарта выпустили под залог или вовсе сняли обвинения? При том, что один потерпевший, – он кивнул на Эрика, – готов признаться в даче ложных показаний, заплатить штраф и извиниться? А вторая потерпевшая спешно отбыла на родину, следовательно, подтвердить или опровергнуть ничего не сможет? Никаких подводных камней, неожиданных свидетелей и скрытых эпизодов дела?

– Верно, – подтвердил отец Георгий.

– Если все именно так, как вы говорите, это будет не сложно.

Савицкий сохранял профессиональную бесстрастность, но у отца Георгия было большое подозрение, что стряпчий хочет воскликнуть: «Да я из такой передряги вытащу Ваську-пьянчугу, не то что знаменитого ученого путешественника!»

– Одно условие, – подал голос Эрик. – Не называйте господину Штутгарту наших имен и не говорите ему о причине отказа от обвинений.

– Как я могу рассказать то, чего сам не знаю? – пожал плечами Лавр.

Когда Эрик и охранитель вышли из конторы адвоката, отец Георгий уточнил:

– Не вздумай предупредить бывшего командира, что мы ему свинью подкладываем.

Эрик мотнул головой:

– Он сам себе свинью подложил. – Бывший бравый вояка немного помолчал и внезапно добавил: – Я ведь когда в Гнездовск ехал, крепко на него надеялся. Думал… А, неважно, что я думал. Ему и в следователях хорошо.

– Разочаровался? – участливо спросил епископ.

– Еще как, – вздохнул Эрик.

Что именно сделал хитрый адвокат, отрабатывая свой немалый гонорар, отец Георгий не выяснял. Да и неважно это. Может быть, засыпал следователей и прокуроров юридической шелухой, предоставил обоснования для снятия обвинений? Или попросту объяснил начальнику управления, в какую роскошную лужу они сядут в суде. Стражники крякнули, шепотом помянули всех родственников Савицкого до десятого колена, но от обвинений не отказались.

Суд назначили через две недели.

Савицкий хитро ухмыльнулся, и в местной газете вышла статья. Автор очень огорчался, что всемирно известного исследователя Мутных Болот какие-то нехорошие люди бездоказательно обвинили в нападении с применением магии. Он сочувствовал Страже, вынужденной расследовать дело, основанное на клевете, когда есть масса настоящих, не выдуманных преступлений. Виктор Берген, следователь Стражи, от комментариев отказался в очень грубой форме.

Суд прошел быстро. Казимира Штутгарта вчистую оправдали, освободили прямо в зале суда, а прокурор даже принес ему неискренние извинения.

Отец Георгий сразу же подошел к бывшему обвиняемому.

– Здравствуйте, господин Штутгарт. Возможно, вы меня не помните, но мы встречались около двадцати лет назад. Вы проводили экскурсию…

Казимир смерил взглядом отца Георгия. Сначала с недоумением, после – узнавая.

– Произошло недоразумение, – извиняющимся тоном сказал епископ. – Меня отправили все уладить. Пожалуйста, пойдемте в карету, я все вам объясню. Примите самые искренние извинения за неудобства, виновные будут наказаны…

– Надеюсь на это, – бросил Казимир.

Отец Георгий негромко, подобострастно говорил всю дорогу до каретного подъезда. Там стояло несколько экипажей. Охранитель подвел Казимира к самому роскошному, открыл перед бывшим принцем дверцу и поклонился.

– Прошу вас.

Одна из лошадей, запряженных в карету, громко заржала, заглушив слабый вскрик и удар. Возница успокоил кобылу, причмокнул и стал править к восточным воротам Гнездовска.

– Хитро придумано, Ваше Преосвященство, – фыркнул Эрик. Он защелкнул наручники на оглушенном Казимире, заткнул пленному рот кляпом и проследил, чтобы тот мог нормально дышать. – Я думал, мы с лихим посвистом двинем штурмовать тюрьму, собирался отговаривать от такого риска.

– Как говорил один умный человек, – охранитель устало откинулся на спинку сидения кареты, – если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а расходы. Стар я стал для таких приключений. Спину ломит, зрение подводит, скоро, того и гляди, руки трястись начнут… Ты говорил, у тебя святыня есть? Пора использовать, принц наш в себя приходит.

Эрик достал из-под сидения небольшой холщовый мешок. Потрепанный, с аккуратной заплаткой, в таких небогатые хозяйки носят капусту с рынка. Секунду помедлил и развязал тесемку. В руках Эрика приглушенно блеснул железный обруч с семью зубцами.

Отец Георгий охнул.

Эрик кивнул на невысказанный вопрос и нахлобучил Железную Корону Мстислава на скованного мага – далекого потомка великого Основателя Империи, паршивую овцу в роду самодержцев, ценнейший козырь в борьбе за власть… «Жертву на заклание ради сохранения мира», – вздохнул про себя отец Георгий.

Эрик крепко завязал под подбородком принца веревку, удерживающую корону на голове. Так заботливые мамаши привязывают детишкам теплые шапочки – чтоб не стряхнул сорванец, увлекшись игрой. Только Эрик ее затянул настолько, что оставалось только разрезать, не развяжешь.

– Так вот что ты прихватил в том налете… – ошарашенно произнес отец Георгий. – Вот почему скрывался. Значит, Александра короновали не венцом предков… Ох, ты ж!

– Угу, – подтвердил Эрик. – Если б меня отловили после войны, вытрясли бы все императорские цацки, а мой хладный труп похоронили с бродягами. И ведь не вывезешь это богатство никак – на нормальных дорогах таможня, а контрабандисты первые мешок и проверят. Барыня из Золотой книги просто спасением стала, в ее багаже протащили.

– Мне уже восхищаться твоей оборотистостью? – спросил опешивший охранитель.

– Пока нет. Сейчас дам повод получше, – Эрик сложил руки на груди и снова перешел на «ты». – Если у тебя получится сохранить трон Александру, император точно начнет тебя благодарить и награждать. Тут ты ему и передай, что я тебе помог и тоже заслужил благодарность. Пусть отзовет ищеек. А я не против продать и корону предка, и цепь, и гарнитур императрицы, и остальное. Правда, из пары брошек пришлось камушки по выковыривать – жить-то на что-то надо. Но коронные драгоценности в целости.

– Передам, – только и осталось сказать отцу Георгию.

Карету ощутимо тряхнуло – они съехали с торной дороги на лесную тропку. Принц окончательно пришел в себя, подергался и затих, глядя на отца Георгия и Эрика с такой ненавистью, что епископ отвернулся.

Тяжелая парадная карета не была предназначена для поездок по лесной дороге. Весной или осенью они бы уже застряли, но по промерзшей земле она кое-как ехала. Возница тормознул около большого, запорошенного снегом поля.

– Ваше преосвященство, – сказал он отцу Георгию, – дальше не проедем. Вам во-он туда, на заимку, за четверть часа дойдете. А мне на тракт вертаться надо.

– Спасибо, Кастусь, ты очень помог, – ответил охранитель, выбираясь из кареты. – Поезжай теперь, верни карету хозяину. За аренду заплачено, начнет требовать еще – пошли подальше. Батьке и матери кланяйся.

Эрик вытащил из кареты Казимира. Принц попытался упираться, но против бывшего егеря не совладал и понуро подчинился.

Парень-возница поклонился отцу Георгию, сел на облучок и чмокнул лошадям: «Но! Пошли!»

Отец Георгий поправил перевязь с пистолетами и зашагал по краю поля.

Когда они почти дошли до перелеска, в том месте, где останавливалась карета, появилось несколько всадников.

– За нами, – равнодушно отметил Эрик.

– Наддай, – прохрипел запыхавшийся охранитель, – в лес.

Принц что-то промычал и упал в снег – мол, как хотите, я тут останусь. Эрик вздернул его за шиворот, поправил корону и прошипел:

– Слышь, высочество, не выделывайся. Пристрелю.

Они шли к охотничьей заимке так быстро, как могли. Охранитель берег дыхание, мысленно поминая недобрым словом свой преклонный возраст, пристрастие к разносолам и пренебрежение тренировками ради более важных дел.

Он узнал одного из всадников. Отец Василий, викарий, его заместитель. Такой же, как он, выскочка из захолустья. Самый юный из охранителей, победитель Лешего… Человек, у которого нет ничего, кроме Официума и церкви. Правая рука Владыки, настоящий протеже Архиепископа, готовый свернуть горы ради высокой цели. Убийца.

Ему нужен Ульрих.

Эрик почти волоком тащил принца, злобно ругаясь и подкрепляя аргументы кулаками.

Скрыться они не надеялись – всюду лежал тонкий слой снега. Не нужно быть следопытом, чтобы увидеть путь отчаянного бегства. Но на заимке ждали свежие лошади и местный охотник-проводник. Доскакать до незамерзающего притока Нестрижа, сесть в приготовленную лодку – и ищи ветра в поле, точнее, на реке. Таков был изначальный план, предложенный дедом-колдуном, отцом большого семейства, спасенным когда-то охранителем Жар-Птицей от костра.

Они не успели.

Остро закололо сердце пожилого охранителя, в глазах потемнело, он тяжело осел в снег. Эрик затейливо выматерился, попытался подхватить еще и епископа, и рухнул рядом, получив подсечку от принца.

Спустя полминуты и несколько ударов – болезненных, но не калечащих – Эрик прочувственно сообщил принцу:

– Я хотел тебя прирезать еще в карете. Ты жив только из-за него, – Эрик кивнул на пытающегося встать охранителя. – Так что хватай свое спасение на закорки и побежали. Ах, да, у тебя руки скованы… Сейчас. Только не вздумай дергаться, мне терять нечего, навредишь епископу – прикончу.

Если бы не корона, блокирующая колдовство, принц испепелил бы Эрика взглядом. Он нарочито небрежно и не спеша поднял стонущего охранителя, согнулся под его тяжестью и медленно пошел.

– Бегом! – велел Эрик. – Не корчи дохляка, исследователь. Давай, левой – правой!

Принц подчинился.

Они вбежали на кажущуюся пустой поляну с охотничьим домиком. Из-за сугроба появился бородатый мужик с ружьем, одетый поверх тулупа в белый балахон, делающий его почти невидимым в заснеженном лесу.

– Мы с хвостом, – коротко бросил Эрик.

– Угу, – кивнул мужик, качнул ружьем и вернулся в свое укрытие. На избитого принца в короне на завязках, несущего отца Георгия, он даже не покосился.

Эрик кинулся в дом. Уложил епископа на скамью, ослабил на нем шарф – что еще можно сделать, бывший егерь понятия не имел. Наскоро проверил корону на принце – держится! Связал добычу и встал сбоку от окна с пистолетом.

Всадники ехали шагом. Их было около десятка – точнее не различить за деревьями. Первого смел выстрел охотника, почти сразу после него выстрелил Эрик.

Вопль, ругань, испуганное ржанье…

Минус два? Пока неясно.

Эрик осторожно глянул из окна. Всадники спешились, прячась за лошадьми. Один лежал на поляне с кровавым месивом вместо лица – охотник не промазал, а вот куда ушла его пуля?

– Эй?! – Крикнул Эрик, быстро перезаряжая пистолет, – может, поторгуемся?

– А то что?

– Понятия не имею! – жизнерадостно завопил он. – Но жить хочется – спасу нет!

Ответом был выстрел в крошечное окошко, у которого он стоял. Ружейная пуля с противным звуком вошла в бревно противоположной стены домика.

Следом прозвучал еще один выстрел – охотник не дергался, спокойно дожидался, пока кто-нибудь подставится. Эрик высунулся и пальнул почти не целясь. Судя по двойному воплю – и он, и охотник кого-то зацепили.

Потянуло гарью. Эрик оглянулся – нет, печку давно не топили, откуда бы? Но запах становился все сильнее, он уже слышал потрескивание огня на соломенной крыше заимки. Похоже, кто-то из преследователей обошел домик и кинул на кровлю факел. Сухая трава занялась мгновенно, скоро запылает весь сруб. Самое обидное – принц выживет, хоть под святыней, хоть нет. Даже не задохнется, мерзавец. Колдовать не сможет, но огонь – его суть, родная стихия не навредит магу.

Нападающим совершенно не нужно больше подставляться. Они дождутся, пока прогорит домик, и заберут невредимого принца. Погреба тут нет, спрятаться негде, выходить под пули – быстрое самоубийство. Хорошо хоть, в приятной компании.

Эрик обернулся к связанному принцу и с удовольствием пронаблюдал, как торжество во взгляде мага сменяется паническим ужасом.