Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Глава 53

Неделя пролетела быстрее, чем я ожидала. Принц Александр, словно почувствовав мое желание поскорее вернуться к нормальной жизни, держался незаметно и не навязывал своего общества. Он проводил время в библиотеке, разбирая документы и ведя переписку, лишь изредка появляясь к общему столу.

День его отъезда выдался ясным и солнечным – полная противоположность дождливому прощанию с подругами. Принц встал рано, и к завтраку его вещи уже были собраны и погружены в простую дорожную карету без гербов и опознавательных знаков.

Прощание было коротким и почти деловым. Никаких торжественных речей или долгих благодарностей. Он поблагодарил меня за гостеприимство сдержанными, но искренними словами, пожал руку мастеру Жерому, кивнул остальным слугам. Марта, которая так долго за ним ухаживала, получила небольшой мешочек с золотыми монетами за свои труды.

– Прощайте, мадам Фабер, – сказал он, целуя мою руку в последний раз. – Надеюсь, наши пути еще пересекутся при более благоприятных обстоятельствах.

– И я на это надеюсь, Ваше Высочество, – ответила я.

Он сел в карету, и Риган проводил его до ворот. Я наблюдала из окна, как они о чем-то негромко переговаривались у экипажа. Затем карета тронулась, и принц исчез из моей жизни так же внезапно, как когда-то в нее вошел.

Первое время было непривычно тихо без него в доме. За четыре месяца я привыкла к его присутствию больше, чем предполагала. За ужином не хватало его ученых бесед о литературе и политике дальних стран. Библиотека, где он проводил большую часть времени, казалась пустой. Даже слуги первые дни ходили на цыпочках, словно боясь нарушить непривычную тишину.

Но жизнь быстро вошла в новое русло. Больше не нужно было думать о том, кого и когда можно приглашать в дом, не нужно было следить за каждым словом, опасаясь случайно выдать опасную тайну. Поместье снова стало моим домом, а не временным убежищем для беглого принца.

И главным событием предстоящих недель стала подготовка к осенней ярмарке в Ринкорде. Идея устроить большой праздник с участием всей округи родилась еще весной, но только теперь, когда принц был далеко, я могла полностью посвятить себя организации этого мероприятия.

Мсье Лерой, градоначальник Ринкорда, бывал у нас почти каждый день. Он горел идеей сделать ярмарку самым грандиозным событием в истории городка.

– Мадам Фабер, – говорил он, раскладывая на моем столе планы размещения торговых рядов, – я договорился с лучшими ремесленниками из трех соседних графств! Будут и гончары из Бредфи, и кузнецы из Мелитона, и резчики по дереву из Дежби! А какие изделия они привезут – глаза разбегутся!

– Прекрасно, – кивала я, просматривая составленные им сметы расходов. – А что с развлечениями? Вы упоминали о бродячем цирке?

– Ах да! – его глаза заблестели от восторга. – Я договорился с настоящим цирком! Представляете, акробаты, жонглеры, дрессированные собаки и даже настоящий медведь! Правда, медведь уже старый и больше похож на большую лохматую собаку, но впечатление произведет!

– А что с трибунами для зрителей скачек? – спросила я, перелистывая его записи. – Они будут готовы вовремя?

– Обещают закончить к концу недели, – заверил мсье Лерой. – Дерево уже завезли, работа идет с утра до ночи. Я сам каждый день проверяю ход строительства. Поверьте, это будут самые лучшие и надежные трибуны, какие только видел Ринкорд!

Мы обсуждали каждую мелочь – от размещения торговых палаток до маршрутов скачек. Мсье Лерой был неутомим в своем энтузиазме, и его воодушевление передавалось всем окружающим.

Помимо ярмарки, по почте прислали официальное приглашение на очередные скачки в столице, которые должны были состояться через три месяца.

– Мадам, – сказал мастер Жером, – это большая честь для нас.

– После победы Ветра наша репутация, действительно, выросла, – согласилась я, перечитывая изысканно написанное приглашение. – Как думаете, мы готовы к новым испытаниям?

– Более чем готовы! – в голосе старого коневода звучала гордость. – Ветер в отличной форме, после победы он стал увереннее, спокойнее. Больше не нервничает перед стартом, как раньше. Думаю, на столичных скачках он покажет себя во всей красе.

Мы прошли вдоль денника, проверяя каждую лошадь. Конюшни Фабер действительно переживали свой расцвет. Помимо Ветра, у нас подрастало еще несколько перспективных скакунов.

– А молодняк? – спросила я, останавливаясь у денника, где резвился темно-гнедой жеребчик.

– О, это Раскат – глаза мастера Жерома заблестели. – Сын Беллы от Грома. Уже проявляет характер настоящего чемпиона. Резвый, смелый. Думаю, через год-два он составит серьезную конкуренцию даже своему знаменитому отцу.

Жеребенок, словно понимая, что о нем говорят, гордо тряхнул гривой и фыркнул, вызвав наш смех.

– А как новый помощник? – поинтересовалась я. – Брэд справляется с обязанностями?

– Более чем, госпожа! – старый коневод одобрительно кивнул. – Он словно родился в конюшне. Лошадей чувствует, как самого себя. И дисциплину держит железную – с ним конюхи стали работать вдвое усерднее. Да и мальчишки, Жак с Сэмом, его просто обожают.

Действительно, за последние месяцы порядок в конюшнях стал образцовым. Брэд, молодой человек лет двадцати пяти, оказался настоящей находкой. Спокойный, ответственный, он быстро завоевал уважение всех работников.

Вечером того же дня Себастьян зашел ко мне в кабинет с отчетами о текущих делах поместья.

– Мадам, – заговорил Себастьян Мориц, раскладывая передо мной счета, – расходы на содержание поместья за последний месяц остались в пределах бюджета. Закупки продовольствия для кухни, корма для лошадей, материалы для ремонта – все по плану.

– Отличная работа, Себастьян, – похвалила я, просматривая цифры. – А как дела с новой линией красителей?

– Мсье Леван прислал письмо, – дворецкий не мог скрыть довольства. – Он восхищен, оттенки, полученные по рецепту вашей тети, произвели фурор у восточных покупателей. Он уже запросил увеличение поставок сырья в два раза. Ваша двадцатипроцентная доля от прибыли в этом месяце составила триста золотых.

– Прекрасные новости, – улыбнулась я. – Значит, инвестиции в красители окупаются быстрее, чем мы ожидали.

– Более того, – Себастьян перелистнул страницы записной книжки, – мсье Леван интересуется возможностью эксклюзивного контракта на три года. Он готов удвоить ваши инвестиции в обмен на гарантированные поставки.

– Я подумаю над его предложением, – кивнула я. – А что с письмами от покупателей лошадей?

– Все покупатели, сделавшие заказы на жеребят будущего приплода, подтвердили свои намерения, – он показал мне аккуратно составленные списки. – Предоплата поступила на счета в полном объеме. Очередь расписана на два года вперед.

– Хорошие новости, – улыбнулась я.

Даже мальчишки, Жак и Сэм, теперь были важными участниками нашего общего дела. Они считались официальными помощниками мастера Жерома и с нескрываемой гордостью носили новые кожаные фартуки, которые я им подарила в качестве «рабочей формы».

– Госпожа! – подбежал ко мне Сэм, когда я выходила из конюшни после вечерней проверки. – А можно мы на ярмарке будем помогать выводить лошадей на старт?

– Мастер Жером сказал, если будем хорошо себя вести и выучим все правила, то разрешит нам участвовать, – добавил Жак, сияя от счастья. – Мы уже тренируемся! Ходим ровным шагом, держим спину прямо и учимся командовать лошадьми голосом!

Их энтузиазм был заразителен. За время нашего знакомства они выросли и окрепли, превратившись из мальчишек в подростков и настоящих помощников.

– Если мастер Жером не возражает, то и я не против, – согласилась я. – Но помните – никаких шалостей во время соревнований. Это серьезное дело.

– Обещаем! – хором воскликнули они и помчались делиться радостной новостью с остальными работниками.

Жизнь шла своим чередом – насыщенная, полная забот и планов, но такая настоящая. Поместье кипело деятельностью, люди работали с энтузиазмом, и каждый день приносил новые достижения. Но только вечерами, когда все дела были закончены и поместье погружалось в тишину, я оставалась наедине со своими мыслями. И с Риганом.

В тот вечер мы сидели на террасе, глядя на звезды, усыпавшие осеннее небо. После отъезда принца он стал моим постоянным спутником в этих тихих вечерних беседах. Мы говорили мало, но это молчание не было тягостным. Оно было наполнено невысказанными словами и взаимным пониманием.

– Красивая ночь, – сказала я, кутаясь в теплую шаль. Первые заморозки уже дали о себе знать, и воздух стал по-осеннему свежим.

– Да, – ответил он, не отрывая взгляда от бархатного неба, усеянного серебряными звездами. – В городе таких звезд не увидишь. Там небо всегда затянуто дымом и туманом.

– Вы скучаете по городу? – спросила я, повернувшись к нему.

Он помолчал, обдумывая ответ, затем медленно покачал головой.

– Я скучаю по той жизни, которой у меня никогда не было, – сказал он тихо.

– А какая она, та жизнь?

– Простая, – он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Где не нужно прятаться, лгать, носить маску. Где можно просто быть собой и не бояться, что кто-то воспользуется твоей честностью против тебя.

– Мне это знакомо, – тихо сказала я, и он понимающе кивнул.

Мы снова замолчали, каждый думая о своем. Ночные звуки поместья – шорох листвы, далекое ржание лошадей в конюшнях, крик совы – окружали нас привычным покоем.

– Его высочество просил передать, что он в безопасности, – неожиданно произнес Риган. – И благодарит вас за все, что вы для него сделали.

– Я рада это слышать, – ответила я искренне.

Снова наступила тишина, но теперь она была наполнена каким-то особым напряжением. Я чувствовала, как сильно бьется мое сердце. Сейчас, когда принц был далеко, когда между нами больше не стояла тень его власти и опасности, я могла, наконец, задать вопрос, который мучил меня все это время.

– Риган, – начала я, и голос предательски дрогнул, – почему вы остались?

Он медленно повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось особенно мужественным, а взгляд был серьезным и нежным одновременно.

– Я думал, вы знаете ответ, Адель.

– Я хочу услышать его от вас, – прошептала я.

Он встал, подошел к перилам террасы и некоторое время смотрел в темноту сада, где осенний ветер шевелил почти голые ветви деревьев. Его широкие плечи были напряжены, а руки крепко сжимали деревянные перила.

Затем он обернулся и сказал так тихо, что я едва расслышала:

– Потому что моя жизнь, моя служба, моя верность – все это имело смысл, пока я защищал его. А теперь… – он сделал паузу, и я увидела, как трудно дается ему каждое слово. – Теперь я хочу защищать вас. Если вы, конечно, позволите.

Глава 54

Октябрь подарил нам несколько неожиданно теплых дней, словно природа хотела смягчить переход к зиме. Поместье жило размеренной жизнью – каждый день приносил свои заботы и маленькие радости. Мои вечерние разговоры с Риганом становились все более откровенными, и между нами росло понимание, которое больше не нужно было скрывать за рабочими беседами.

В один из таких тихих октябрьских вечеров, когда за окнами шумел ветер, сбивая последние листья с деревьев, мы сидели у камина, обсуждая предстоящие закупки сена. Риган держал в руках список, составленный Жеромом, и мы подсчитывали, сколько потребуется запасов, чтобы прокормить всех наших лошадей до весны.

– По расчетам мастера, нам понадобится не менее ста пудов отборного сена, – говорил Риган, водя пальцем по цифрам. – Плюс овес для скаковых лошадей и корнеплоды для разнообразия рациона. Это серьезные расходы, но экономить на кормах нельзя.

– Конечно, – согласилась я, наблюдая за тем, как свет камина играет на его лице, подчеркивая резко очерченные скулы. – Лошади – это основа нашего дела. От их здоровья зависит все остальное.

В этот момент в дверь постучал Себастьян. Стук был робким, почти извиняющимся, что было не похоже на обычную уверенность нашего дворецкого.

– Мадам, прошу прощения, что беспокою в столь поздний час, – сказал он с порога, слегка кланяясь. – К воротам подъехал экипаж. Путник говорит, что он к вам. Настаивает на встрече, несмотря на время.

Я удивленно переглянулась с Риганом, который тотчас насторожился и отложил бумаги в сторону. Его рука инстинктивно легла на рукоять кинжала у пояса – старая привычка человека, привыкшего к опасности. Я никого не ждала, тем более в такой час.

– Кто он? – спросила я, чувствуя легкое беспокойство. – Назвался?

– Он не назвался именем и скрыл лицо полями шляпы, мадам, – Себастьян выглядел растерянным. – Сказал только, что он из дальней поездки и у него для вас подарок. Еще добавил, что вы обязательно захотите его увидеть.

Заинтригованная и одновременно настороженная, я встала и направилась в холл. Риган последовал за мной, держась на несколько шагов позади – привычка телохранителя, от которой он так и не смог избавиться даже теперь, когда принц был далеко. Его присутствие за спиной придавало мне уверенности.

На улице у распахнутой входной двери стоял высокий молодой человек в дорожном плаще, покрытом пылью. Его лицо скрывала тень от широкополой шляпы, но что-то в его осанке – в том, как он держал голову, как расправлял плечи – показалось мне до боли знакомым.

Когда он снял шляпу и шагнул в круг света, стряхивая с волос дорожную пыль, я ахнула и прижала руку к груди.

– Этьен!

– Здравствуй, мама, – он улыбнулся той самой теплой, искренней улыбкой, которую я так любила и которую видела в последний раз несколько месяцев назад. – Соскучилась?

За эти месяцы он изменился разительно. Загорел до бронзового оттенка, окреп в плечах, его лицо стало более мужественным, а в серых, как у отца, глазах появилась мудрость человека, повидавшего мир. Он вырос не только физически, но и внутренне – это чувствовалось в каждом его движении, в манере говорить, в уверенной посадке головы.

Я бросилась к нему, не в силах сдержать слез радости, и крепко обняла, вдыхая родной запах дороги, кожи и чего-то неуловимо своего, материнского.

– Боже мой, сынок! – всхлипнула я, прижимая его к себе. – Почему ты не предупредил? Я бы приготовилась, встретила тебя как следует! Марта бы такой ужин приготовила!

– Хотел сделать сюрприз, – он обнял меня в ответ, и я почувствовала, каким он стал сильным. – К тому же я здесь проездом, всего на один день. А потом – снова в путь. Но я не мог не заехать, чтобы увидеть тебя. И привезти кое-что особенное.

Только сейчас я заметила, что за его спиной у входа стоят двое конюхов в незнакомой мне ливрее, держа под уздцы двух великолепных жеребцов. Даже в неярком свете фонарей было видно, что это не обычные лошади.

Один был иссиня-черный, как южная ночь, с мощной грудью и точеными ногами. Его грива лежала волнами, а в темных глазах светился ум и благородство. Второй – светло-серый, в яблоках, изящный и легкий, словно сотканный из утреннего тумана. Его движения были полны грации, а постановка головы говорила о редкой породе.

– Что это? – прошептала я, не в силах отвести взгляд от этой живой красоты.

– Подарок, – повторил Этьен, гордость звучала в каждом слове. – Помнишь, я писал тебе из Эрдазы о том, что видел интересных лошадей? Я нашел их на одной частной конюшне в горах. Чистейшая кровь, лучшие линии разведения. Владелец продавал их неохотно, пришлось долго убеждать. Но я не мог упустить такой шанс для твоего дела.

К этому времени на шум и голоса сбежались обитатели дома. Первым появился мастер Жером, который, услышав звуки в холле, выскочил из своей каморки в одной рубашке, накинув сверху овчинный полушубок. Едва увидев жеребцов, он застыл на месте с открытым ртом, а затем, забыв обо всем на свете, включая приличия, бросился к ним.

– Святые угодники! – бормотал он, обходя вокруг вороного жеребца и осматривая его с профессиональным восторгом. – Да это же арженская порода! Чистокровный аржен! Я таких только на картинках в книгах видел! Посмотрите на эти ноги, на эту стать! А грудная клетка какая!

Он перешел к серому, и его восхищение удвоилось:

– А этот… боже правый… алкинец! Настоящий! Посмотрите на этот изгиб шеи, на эти глаза! Это же поэма, а не лошадь! Господин Этьен, где вы их откопали? Это же настоящие сокровища!

– Долгая история, мастер, – рассмеялся Этьен, наблюдая за восторгом старого коневода. – Скажем так, пришлось применить все свои знания и немного дипломатии. Хозяин категорически не хотел с ними расставаться. Говорил, что это семейные реликвии.

– Я бы тоже не расстался! – горячо воскликнул Жером, поглаживая шею алкинца. – Это же живые самородки, а не просто лошади! Мадам, с этими жеребцами мы сможем вывести нашу конюшню на совершенно новый уровень! Их потомство будет цениться на вес золота во всех королевствах!

Между тем подтянулись и остальные обитатели поместья. Марта появилась в дверях кухни, и, увидев Этьена, всплеснула руками. Жак и Сэм, разбуженные шумом, выскочили из своей комнаты и теперь с восхищением рассматривали жеребцов.

Риган стоял рядом со мной, тоже с нескрываемым восхищением разглядывая лошадей. Как бывший кавалерист, он прекрасно понимал их ценность и редкость.

– Молодой господин сделал поистине королевский подарок, – заметил он, обращаясь ко мне тихим голосом. – Эти скакуны – настоящее достояние. Один такой жеребец стоит состояния обычного дворянина.

– Неужели так дорого? – удивилась я.

– Дороже, чем можно представить, – кивнул Риган. – Арженская порода славится силой и выносливостью, а алкинцы – это поэзия в движении. Скрестив их с нашими лошадьми, мы получим потомство, которое будет сочетать мощь и грацию.

Этьен между тем распорядился разместить жеребцов в конюшне и обратился к Жерому:

– Мастер, они устали с дороги. Им нужен покой, хороший корм и осмотр. Завтра я расскажу вам об их привычках и особенностях характера.

– Конечно, конечно! – засуетился старик. – Я приготовлю для них лучшие денники! И овса отборного! И воды свежей! Сейчас же займусь!

Вечер превратился в настоящий праздник. Марта, узнав о приезде «своего мальчика», как она всегда называла Этьена, тут же принялась готовить его любимые блюда, несмотря на поздний час. Она суетилась на кухне, разогревая печь и доставая припасы, причитая, что не успеет приготовить все, что хотелось бы.

Жак и Сэм увязались за мастером Жеромом, предлагая свою помощь и мечтая о том дне, когда им, возможно, доверят вывести на прогулку этих красавцев.

За поздним ужином, который Марта все-таки успела приготовить – тушёное мясо, свежий хлеб, сыр и фрукты, – Этьен рассказывал о своем путешествии. Его истории были настолько увлекательными, что мы слушали его, затаив дыхание.

Он побывал в нескольких странах, посетил знаменитые конюшни, познакомился с лучшими коневодами континента. В каждом месте он изучал местные методы разведения, особенности кормления и тренировки лошадей. Его рассказы были полны таких интересных деталей и тонких наблюдений, что даже опытный Жером то и дело одобрительно кивал.

– В Эрдазе, – говорил Этьен, отрезая кусок сыра, – лошадей тренируют в горах, на высоте. Это развивает у них невероятную выносливость и координацию движений. Разреженный воздух заставляет их сердце работать эффективнее, легкие становятся мощнее. А потом, когда такая лошадь спускается на равнину, она может скакать часами без устали.

– Удивительно, – заметил Риган. – А как они переносят смену высоты?

– Поначалу тяжело, – признался Этьен. – Но те, кто выдерживает, становятся настоящими чемпионами. А в южных провинциях лошадей с детства приучают к жаре и засухе. Поэтому они могут скакать под палящим солнцем, когда другие уже задыхаются от зноя. У каждого народа свои секреты, выработанные веками.

– И ты хочешь изучить их все? – спросила я, с гордостью и тревогой глядя на сына.

– Хочу, – твердо ответил он, и в его голосе звучала решимость взрослого человека. – Я понял, что коневодство – это не просто ремесло или способ заработать деньги. Это целая наука, искусство, передающееся от учителя к ученику. И я хочу стать лучшим в этом деле. Поэтому я и отправляюсь дальше, в новые земли.

– Куда на этот раз? – поинтересовался Риган.

– В Амевер, – ответил Этьен, и я заметила, как вспыхнули его щеки при упоминании этой страны. – Помнишь, мама, я рассказывал тебе о профессоре Ланкастере, ведущем специалисте по генетике лошадей? Он пригласил меня поработать в его лаборатории. Это уникальная возможность изучить самые современные методы селекции и выведения новых пород.

– Как надолго? – спросила я, стараясь скрыть укол материнской тоски, который кольнул сердце.

– Год. Может быть, два, – он посмотрел на меня с пониманием. – Но я буду писать, мама. Регулярно, подробно. И обязательно буду приезжать. Амевер не так далеко, как Эрдаза.

После ужина, когда все разошлись и дом погрузился в тишину, мы с Этьеном уединились в моем кабинете. За окном шумел осенний ветер, срывая с деревьев последние листья, а в камине уютно потрескивали березовые дрова. Мы сидели в кожаных креслах друг напротив друга, и я видела перед собой уже не того мальчика, которого провожала когда-то в Академию, а взрослого мужчину, уверенного в своем выборе и готового идти своим путем.

– А отец знает о твоих планах? – осторожно спросила я, хотя по выражению его лица уже догадывалась об ответе.

Этьен поморщился, и на его лице появилось выражение, очень напоминающее отцовское в моменты раздражения.

– Знает. Я написал ему подробное письмо, объяснил все преимущества такого обучения. Он ответил, что считает это «юношеским безрассудством» и надеется, что я «одумаюсь и вернусь к нормальной жизни джентльмена». Еще писал, что его новая жена ждет ребенка, и если родится мальчик, то у него наконец-то появится достойный наследник, который не будет «гоняться за лошадьми по всему свету, как какой-то бродяга».

Я сжала руки в кулаки, услышав эти жестокие слова.

– Мне жаль, что у вас такие отношения, – тихо сказала я.

– Не жалей, мама, – он посмотрел на меня с теплотой и благодарностью. – Я давно сделал свой выбор. И безмерно благодарен тебе за то, что ты всегда меня поддерживала, верила в меня. Ты показала мне, что можно жить по-другому. Не так, как предписывают правила общества или семейные традиции, а так, как велит сердце и разум.

Он помолчал, глядя на огонь в камине, затем спросил, стараясь говорить небрежно:

– А как твои дела? Ты выглядишь… счастливой. И отдохнувшей. Ты писала, что ездила в Ранье.

– Да, к подруге, – кивнула я. – Знаешь, мне невероятно повезло познакомиться с такими женщинами, которые понимают меня без слов. Кстати, одна из них живет в Амевере, и я уверена, она с радостью примет тебя, узнав, что ты мой сын.

– С удовольствием познакомлюсь с твоей подругой. А твой управляющий… Риган, кажется? – он внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах проницательность, унаследованную от бабушки. – Он кажется очень надежным человеком. И смотрит на тебя как-то по-особенному.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, и отвернулась к окну.

– Он хороший работник и верный человек.

– Мама, – Этьен улыбнулся с пониманием, – я уже не ребенок. Я вижу, как он заботится о тебе. Как следит за каждым твоим движением, готовый в любую секунду прийти на помощь. И как ты меняешься, когда он рядом. Становишься мягче, женственнее, у тебя даже голос звучит по-другому.

Я молчала, не зная, что ответить. Неужели мои чувства так заметны?

– Просто, – продолжил он мягко, – после всего, что пришлось пережить с отцом, после развода, после того, как тебе пришлось начинать жизнь заново…

Он недоговорил, но я поняла, что он имеет в виду. Мы еще долго говорили в тот вечер – о будущем, о планах, о том, как изменилась наша жизнь за последние годы. Я рассказывала ему о своих новых подругах, об успехах в коневодстве, о смешных проделках Жака и Сэма, которые из сумасбродных мальчишек превратились в настоящих помощников.

А он делился своими мечтами об экспедициях в дальние страны, о выведении новых пород лошадей, о создании собственной научной школы коневодства. Его глаза горели энтузиазмом, когда он говорил о планах написать книгу о методах разведения лошадей в разных странах.

Прощаясь с ним на следующее утро у экипажа, я чувствовала одновременно и грусть, и гордость. Мой мальчик окончательно вырос и стал мужчиной. Он уезжал, чтобы найти свой путь в жизни, и я знала, что он обязательно его найдет.

– Береги себя, сынок, – сказала я, обнимая его в последний раз. – И пиши. Обещаешь?

– Обещаю, мама, – ответил он, целуя меня в лоб. – И ты береги себя.

С этими словами он сел в экипаж и уехал, помахав мне рукой из окна. Я долго стояла у ворот, пока экипаж не скрылся за поворотом дороги, оставив меня наедине со своими мыслями, двумя великолепными жеребцами и советом, над которым стоило серьезно подумать.