Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 357 страниц)

Глава 19. Принцы и маги

С утра окрыленная Настя убежала искать колдуна-лекаря, а Элиза устроилась с книжкой в кресле у камина. Эрик сначала чем-то гремел на кухне, а потом затих и тоже стал шуршать страницами. Элиза не стала выяснять, чем увлекся охранник. Сам расскажет, если захочет.

Она прочитала «Приключения кавалергарда», сочинение господина Карреры, примерно до половины, когда услышала хлопок входной двери. Быстро поднялась и вышла в прихожую – за новостями.

– Не судьба, – мрачно заявила Настя с порога, шмыгнув носом, покрасневшим то ли от холода, то ли от слез. – К колдунам очередь на три месяца вперед расписана. А к самолучшему вообще за полгода.

– Мне так жаль, – вздохнула Элиза.

– Угу, – кивнул Эрик из двери в кухню. Вышел, подхватил с вешалки свой теплый кожух, намотал шарф и велел: – Давай, Наська, грейся, твоя очередь стеречь.

Вернулся он ближе к вечеру, Элиза как раз дочитывала «Приключения», тот момент, где герой наконец-то узнал, кто стоит за большим заговором. И вот он крадется по крыше цитадели…

«Самодовольный закисший козел», – пробасил Эрик, завершая какой-то рассказ для Насти. Видимо, думал, что Элиза не слышит.

Через минуту охранник был уже в гостиной. Он сообщил, что самого-самолучшего магика так просто не найти, а работает ентот магик, точнее, магичка, в больничке при монастыре Святого Спаса. Ну, не совсем при монастыре, больничка в городе, просто ею монастырь ведает… Черт ногу сломит, простите, в этих сложностях. Короче. Есть магичка, лучшая колдунья-медик в Гнездовске. Завтра утречком она нас ждет, опаздывать не велено, а то осерчает, дама сурьезная.

Настя цвела от счастья. Элиза тоже улыбнулась, назвала Эрика молодцом и порадовалась, как все замечательно устроилось. А про себя подумала, что ей очень интересно посмотреть на «козла». Хотя бы одним глазком.

Интересно, это охранник так «сказочного принца» из вредности приложил? Или – ревности? С виду отношения Эрика с Настей чисто дружеские и деловые, но мало ли?

Ранним утром, еще до позднего январского рассвета, Эрик, Настя и Элиза шли по припорошенным снегом обледеневшим камням мостовой к монастырской больнице. Небо начинало сереть, но фонари на центральных улицах еще горели. Мимо торопились по своим делам жители Гнездовска. Мальчишка-газетчик во все еще не осипшее на морозе горло орал заголовки утреннего выпуска. Торговцы вразнос предлагали не успевшим позавтракать горожанам горячие пирожки. Поскользнувшийся чиновник, шепотом ругаясь, отряхивался от снега. Над городом витали запахи свежеиспеченного хлеба, поджаренного бекона, яичницы, кофе и каши на молоке.

До большого, мрачного в утренних сумерках здания больницы они добрались довольно быстро. Эрик даже знал, куда идти внутри – с физиономией местного завсегдатая двинул по коридору мимо стойки регистратора. Элиза с Настей шли следом.

Тощая недовольная девица встретила их в тесном кабинете. Туда еле-еле уместился стол и небольшая кушетка, на трех посетителей он был явно маловат. От приоткрытого окна тянуло холодом, девица куталась в серую шаль и, похоже, была совершенно не рада визитерам.

– Здравствуйте, Мистрис Анна, – как ни в чем не бывало, радостно поклонился Эрик. Мы…

– Вижу, – оборвала его невежливая магичка. – Все трое?

– Простите за вторжение, – миролюбиво сказала Элиза. – Ваша пациентка – Анастасия, мы ее сопровождаем.

Настя, растерявшая весь боевой задор, кивнула.

Колдунья цепко посмотрела на нее. Элизе показалось, что Мистрис Анна ощупывает лицо Насти тонкими холодными пальцами – но только взглядом, не прикасаясь… Брр!

– Пожалуйста, – все еще без особой вежливости сказала магичка, – оставьте меня наедине с пациентом. Обследование займет пару часов. Погуляйте пока, что ли.

Эрику и Элизе осталось только выйти в коридор.

– М-да… – покачал головой Эрик.

Элиза кивнула, соглашаясь с мнением охранника. Доброжелательность явно не сильная сторона колдуньи. Но пусть ее, лишь бы помогла.

– Пойдем, и правда, погуляем? – предложила она.

В больничном дворе был оборудован небольшой сквер. Сейчас заваленный сугробами, весной он, скорее всего, благоухал сиренью и черемухой, и от снега до снега радовал прохожих многоцветными клумбами. Элиза шла по присыпанной песком дорожке и пыталась угадать, за каким из зашторенных окон сейчас Настя? Кабинет колдуньи точно выходит во двор, но третье или второе окно от угла?

Кроме них, в сквере никого не было. Видимо, еще слишком рано для прогулок. Элиза смотрела на сереющее небо, слушала скрип снега под ногами, и на душе впервые за долгие месяцы было спокойно.

Элиза знала, кто она. И что делать дальше.

– Барыня, осторожно, – почти на ухо сказал ей Эрик. – Вон тот господин – он указал глазами на темную фигуру человека, входящего в решетчатые ворота, – за нами шел почти от дома.

Охранник будто невзначай встал между ней и незнакомцем. Элиза, стараясь не выглядеть слишком уж глупо, присмотрелась к идущему в их сторону.

Она не могла его не узнать. Слишком много и часто изучала портреты в книгах и на газетных страницах, особенно за последние несколько дней, выискивая фамильное сходство.

Казимир Штутгарт, великий исследователь Мутных озер и болот, путешественник, авантюрист… отрекшийся принц Ульрих, очевидно, после магического изменения внешности. Ее отец.

– Все в порядке, – улыбнулась она Эрику. – Это… ко мне. Подожди здесь, пожалуйста.

Элиза шла навстречу незнакомцу, а голове вертелось глупое – как поздороваться? «Доброе утро, папа»? Или «Ваше высочество» Или «пан Казимир»?

– Вы – Елизавета Лунина? – ледяным тоном спросил Казимир Штутгарт, когда она была уже совсем близко.

Элиза замерла. Так замирает щенок, если вместо ласки получает жестокий незаслуженный удар.

– Да, это я, – изумленно ответила она.

– Ну и куда ты влезла, дурища?! – злобно спросил Казимир. – Это что за вступление в наследство? В Корпусе окончательно охренели?

– Я… не из корпуса, – пролепетала Элиза. – Я дочь… Елизаветы Луниной! И… ваша… Я…

– Что?! – смесью холода, удивления и брезгливости, наполнявшей это короткое слово, можно было бы залить ледяной каток.

Скрипнул снег за ее спиной – подошел Эрик. Казимир походя махнул рукой в его сторону, что-то сверкнуло…

– Барыня, все в по… – Эрик замер, не закончив вопрос. Глаза охранника стали пустыми, обращенными внутрь себя. Элизе показалось, что она видит, как от небольшой горошины, брошенной Казимиром, по Эрику расползаются темные липкие щупальца.

Элиза охнула. Хотела закричать, но горло перехватило.

– Детка, – опасно-вкрадчиво сказал Казимир, приблизившись вплотную, – я понятия не имею, от кого тебя нагуляла Лиза. К ней, – он хмыкнул, – я не прикасался. Амулет подпортил, это да… Так что к твоему рождению я немного причастен, но не так, как ты надеешься. – Он взял Элизу за запястье, неожиданно горячими пальцами.

– Что вы… – охнула Элиза.

– Молчи и слушай. Ты немедленно все вернешь и забудешь, как страшный сон, если жизнь дорога. Ты даже не представляешь, какие проблемы себе устроила…. Сейчас мы пойдем в банк, и ты поступишь правильно. Твой амбал тут подождет, если поторопишься, не помрет на холоде.

Рука Элизы нестерпимо горела под его пальцами. Она вскрикнула, рванулась в сторону, надеясь только на то, что Эрик опомнится из магического паралича.

Эрик, кажется, шевельнулся, потянулся к Казимиру, что-то произошло.

Мир стал пустым. Как будто исчезли разом все запахи, звуки, краски… Нет, они были на месте, но пропало что-то важное, необходимое, сама суть. Как будто погасили свет – все видно, но не так, не то, не полностью… Элиза уже чувствовала что-то подобное, когда ее охрана убивала вампира.

– Пан Казимир, как не стыдно, – раздался подчеркнуто-укоризненный возглас. Казимир вскинулся навстречу подошедшему человеку, отпустил руку Элизы, и она отшатнулась подальше от жуткого огненного мага. Рядом пошевелился Эрик. Кажется, он приходил в себя.

– Не ваше дело, – надменно бросил Казимир. Хотел добавить что-то еще, но получил от очнувшегося Эрика короткий удар в челюсть и осел в снег.

– Вовремя ты, командир, – Эрик деловито добавил Казимиру ногой по ребрам, – колдун совершенно охамел.

– Работа такая, – буднично кивнул тот, защелкивая наручники на Казимире. – Господин Штутгарт, вы задержаны за нападение с использованием магии…

Что-то стукнуло. Из третьего (все-таки третьего!) от угла окна высунулась знакомая магичка.

– Виктор! – крикнула она. – Твою налево! Прекрати бардак, работать мешаешь! – и захлопнула створки, не дожидаясь ответа.

«Будем знакомы», – мысленно вздохнула Элиза, разглядывая теплый вязаный шарф на шее нежданного спасителя.

– Пан Казимир, – поинтересовался Виктор, – я уже могу перестать блокировать магию? Не будете буянить, умножая обвинения?

«Идиотка, – охнула про себя Элиза. – Какая же я идиотка! Придумала сказку, не замечая очевидного! Вот уж точно – дурища! Какой он мне отец?! Какая из меня принцесса?!»

Следом, обухом по голове, пришло понимание, что ее жизнь теперь не стоит ломаного гроша.

Казимир – действительно пропавший принц Ульрих, здесь все сходится, след денег – самый верный. Он отец императора Александра. Маг.

Сын мага не имеет прав на престол Гетской Империи. Не может возглавлять Церковь. Он не получит Благословения!

И теперь Элиза об этом знает.

Если бы Эрик ее не подхватил, Элиза села бы прямо на клумбу, в сугроб, заботливо сметенный больничным дворником.

* * *

Отец Георгий то и дело поводил плечами и почесывал локтем бок. Он шел, слегка прихрамывая, припадая на левую ногу. Голову епископ держал прямо, будто не замечая резких порывов ветра, кидавшего в лицо острые злые снежинки.

Чужая разношенная одежда была впору, даже чуть больше, чем надо. И выглядела прекрасно. Рукава видавшей виды куртки лоснились на локтях и у запястий, заштопанный серый свитер наводил на мысли о собачьей подстилке, а правый сапог, кроме криво вколоченных гвоздиков в подошве, мог похвастаться размочаленной веревкой вместо ремешка. Завершали костюм бесформенная вязаная шапка и шарф, невыносимо вонявшие дешевым табаком.

Как тут не чесаться и опускать голову? Прикажете еще физиономию в эту дрянь замотать? И так пришлось отрастить клочковатую бороду и разламывать куски угля пальцами, загоняя черноту под ногти.

Нехитрая маскировка избавила Провинциал-охранителя от излишнего любопытства. Явись он в Гнездовск в епископском облачении, не миновать ему интереса от всех встречных-поперечных.

А блохи… Пусть их. Зато сомнительный господин, шедший следом за Елизаветой Луниной и ее охраной, в его сторону только брезгливо покосился. Преследователь «топтал след» настолько бездарно, что Отец Георгий решился приглядеться к нему поближе. Епископ поймал взгляд «хвоста», шмыгнул носом и подошел.

– Шановне пан, – жалобно проблеял отец Георгий на кошицкий манер с гетским акцентом, – поможите ветерану на поправку здоровьишка…

– Пшел! – отмахнулся сомнительный.

Отец Георгий горько вздохнул, понуро опустил голову, пряча радостный блеск в глазах, и поковылял следом за ним, не приближаясь ближе десятка шагов. Лицо и манеры господина показалась знакомыми, причем как-то по отдельности. Но с этим он разберется позже.

Главное – вокруг девчонки началось шевеление.

Значит, не зря он сюда кинулся. И не зря почти неделю осторожно следил за госпожой Луниной.

Отец Георгий вошел в монастырскую больницу следом за Елизаветой. Стянул шапку, покрутил бритой головой с немного отросшим седым «ежиком». Почтительно поклонился послушнице за столом регистрации и похромал к деревянным лавкам, на которых уже сидели ожидающие очереди пациенты. Рядом со многими из них он даже сейчас выглядел записным франтом.

Окно в приемном покое было приоткрыто, иначе от запахов посетителей монашка за день с ума бы сошла. Послушание – послушанием, но если регистратор в обморок хлопнется, лучше никому не станет. Зато на сквозняке пусто, можно устроиться с относительным комфортом.

Отец Георгий протиснулся к окну, прислонился к стене и сделал вид, что задремал.

Елизавета с охранником вернулись в вестибюль вдвоем. Барыня едва заметно сморщила породистый дворянский нос, сказала спутнику что-то о больничном сквере и чуть ли не бегом выскочила наружу. Через пару минут отец Георгий увидел ее прогуливающейся по дорожке среди заметенных снегом кустов и поздравил себя с верным решением – не тащиться следом. Вернется. А тут и обзор прекрасный, и подозрений никаких не вызываешь.

Когда Елизавета радостно кинулась к уже знакомому «сомнительному господину», отец Георгий пожалел, что так и не научился читать по губам. Понять бы, о чем они говорят!

Но – не понадобилось.

Узнавание пронзило отца Георгия, как тонкий стилет. Даже в груди закололо. Перехватило дыхание; он успел испугаться, что может прямо сейчас умереть от остановки сердца – не молод уже, укатали Сивку крутые горки.

Он уже видел этих двоих. Елизавету Лунину и принца Ульриха. Много лет назад, в Цитадели, они стояли в тех же позах и о чем-то негромко говорили…

Здесь была дочь той Елизаветы, ее копия. И Казимир Штутгарт – бывший принц, до неузнаваемости переделавший лицо. За столько лет его манеры, конечно, изменились. Но основа, суть человека, выраженная в движениях – поворот головы, взгляд, раздраженный жест пальцами – очень напоминали прежние.

Если бы этот разговор не был почти копией того, двадцатилетней давности; если бы охранитель не искал пропавшего принца; если бы не подозрения, что Елизавета – его внебрачная дочь, отец Георгий никогда не догадался бы.

Как не догадался никто другой.

Никому в голову не пришло искать принца Ульриха в путешественнике, исследователе, маге Казимире! Все думали, что принц – инок какого-то затерянного монастыря, а не организатор экспедиций, специалист по повадкам болотных троллей!

Детали головоломки сошлись.

Вот она, перед тобой – самая грязная и кровавая тайна империи. Принц – маг, доказательство супружеской неверности императрицы Изольды. Видимо, ведьма фон Герреншвейг, старая фрейлина-сплетница, не врала перед костром.

Бог им судья, и императрице, и ведьме.

Но Ульрих – Казимир…

Додумать эту мысль отец Георгий не успел. Принц кинул какой-то мелкий предмет в охранника Елизаветы, и тот замер на полувздохе. Потом сжал руку девчонки так, что она скривилась от боли, навис над ней и стал медленно, злобно что-то говорить.

Еще чуть-чуть, и охранителю ничего не останется, кроме как спасать подданных империи от злокозненного мага. Вся маскировка пойдет псу под хвост.

Поздно! Долго думали, ваше преосвященство.

В заснеженном сквере появился еще один человек. Высокий, молодой и очень быстрый. Охранник зашевелился, приходя в себя, тряхнул головой и выдал принцу роскошный удар в челюсть. Взвился снег – новый персонаж подхватил Казимира, ловко и привычно защелкнул на нем наручники.

Охранитель взялся за ручку окна. Пора вмешаться, гори она, маскировка… Но замер и смотрел на происходящее уже отстраненно, как на спектакль на сцене Большого императорского театра.

Потому что с момента появления стражника отец Георгий почувствовал… нечто. Такое чувство возникало у него в Гетенхельмском Кафедральном соборе и намоленных монастырских церквях. И в присутствии императоров или святых. И рядом с мощами…

Гнездовские стражники (похоже, этот парень из местных служб правопорядка) носят с собой святыни, колдунов успокаивать? Роскошно живут!

После громкого недовольного вопля дамочки из окна: «Виктор, прекрати бардак!» чувство близости святыни пропало.

«Пресвятая Богородица…» – беззвучно выдохнул отец Георгий.

Ни одна святыня не может то работать, то не работать по чьему-то желанию. Артефакты экранируют чехлами из редчайшего металла. Если выковать из него кандалы, маг не сможет в них колдовать. Но святость – другая сила.

Отец Георгий впервые в жизни видел Благословение Мстислава в действии.

Это… Красиво? Жутко?

Наверное, таким и должно быть Чудо.

Отец Георгий приоткрыл окно пошире, надеясь услышать хоть что-нибудь.

– … за нападение с применением магии, – стражник заканчивал формулу ареста. – Будете препровождены в камеру до суда.

Елизавета Лунина стояла боком к охранителю. Она шагнула было поближе к стражнику, но смутилась, опустила голову и что-то пробормотала себе под нос, а потом и вовсе чуть в обморок не хлопнулась – охранник подхватил.

– Эй, солдатик, – прогнусил кто-то неподалеку, – ты чего окошко расхлебенил? Дубак на улице, кости ломит, прикрой.

Охранитель осторожно вернул створку в прежнее положение.

Проблем прибавилось, но и ответов стало немного больше.

Заозерские законы о магии суровы. Не так, конечно, как до недавнего времени – имперские, на костер не отправят, но и штрафом не отделаться.

Даже очень большим штрафом.

Новый имперский кодекс «О колдовских преступлениях» был почти целиком списан с заозерского, так что охранитель примерно представлял возможную перспективу на ближайшие несколько лет для Казимира – Ульриха.

Если Елизавета и охранник не станут врать на следствии, суд пройдет быстро. После – этапирование в отдаленный монастырь, на отбытие наказания. В зависимости от деталей и наличия предыдущих прегрешений, Казимир получит от трех до пяти лет заключения.

Магам дана слишком большая сила, потому и спрос с них больше. Большинство колдунов еще и баснословно богаты на фоне обычных жителей Заозерья, так что потеря денег их вряд ли испугает. Все наказания за незаконное колдовство предполагают либо заключение, либо казнь.

Если бы Казимир не парализовал магией охранника, а, например, стукнул бы его по голове – получил бы максимум месяц общественных работ или просто штраф. Но магия – очень мощное отягчающее обстоятельство. Видимо, бывшего принца настолько припекло, что он плюнул на все возможные последствия.

Или был уверен – выгородят?

Что же тебе понадобилось от незаконной дочки, твоё высочество? Или все-таки не дочки?

Отцу Георгию остро не хватало полномочий. Он не мог пойти задавать вопросы. Здесь, в Заозерье, он был просто гостем, а не почти всесильным Охранителем.

Попросить содействия у местных инквизиторов? Вряд ли откажут, коллеги все-таки, но польза сомнительна. Есть старая шуточка: «Сколько нужно инквизиторов, чтобы сделать хоть что-нибудь? Одного хватит. Сбегает к гетским охранителям, они решат проблему». Шуточка прекрасно известна по обе стороны хребта, и, увы, частично отражает суть. Не надо быть гением, чтобы понять, как инквизиторы умеют работать и как относятся к имперцам.

Придется и дальше заниматься самодеятельностью.

Глава 20. Открытые карты

Отец Георгий сидел у окна в харчевне неподалеку от гнездовского управления стражи, пил яблочный компот и закусывал пирожком с капустой. Хотелось колбасы, кофе со сливками и жаркого, но с его нынешним образом недешевая еда не вязалась. А так – наскреб бедолага грошиков, чтоб из харчевни не погнали, да и смотрит себе на вход в городское управление стражи.

Подавальщики харчевни к таким визитерам давно привыкли и только иногда, когда было совсем скучно, гадали, что привело к ним очередного потрепанного жизнью мужика. С духом собирается, чтоб заяву накатать? Или признаться в чем-нито пришел, да заробел? Может, кореша из камеры вызволить хочет, но не знает, куда податься?

Они думали, что посетитель их не слышит. Отец Георгий только усмехнулся, пряча улыбку в кружке – простите, ребята, сегодня никто из вас не угадал.

Елизавета с охранником сейчас в управлении, дают показания. Если начнут выгораживать Казимира – он выйдет через эту дверь, и тогда все довольно просто. Если нет – сидеть колдуну в заключении. Вот тогда задача сильно усложнится…

Нужно ждать.

Отец Георгий порылся в карманах, вздохнул над мелкими монетками и поднялся – спросить еще компота.

По утреннему времени здесь было почти пусто. Ладная девчонка – подавальщица, протирая соседний столик, жалостливо посмотрела на него:

– Дедушка, не майся, к чему тебе хромать. Давай принесу, чего скажешь.

– Ох, спасибо, доченька, – благодарно вздохнул отец Георгий. – Счастья тебе и жениха хорошего. А мне компотика бы, вкусный он у вас… Держи грошик.

С крыльца управы быстрым шагом спустились стражник Виктор (еще одна проблема на седую охранительскую голову…) и охранник Елизаветы, имени которого отец Георгий пока не знал. Они зашли в харчевню, спросили несколько кружек кофе и облокотились на стойку – подождать, пока сварят.

Судя по радостно-кокетливой улыбке подавальщицы и ее томным взглядам на Виктора, жениха она себе давно присмотрела. Тот, правда, не спешил замечать интерес к своей персоне. Ох, молодежь… Поди разберись в хитросплетениях ваших любовей!

– М-да, командир, – покачал головой охранник, когда девчонка ушла на кухню. – Прекрасно ты тут устроился. Непыльная работа, хорошая карьера, в харчевне встречают, как родного… Благодать.

– Сарказм поумерь, вершитель судеб, – добродушно усмехнулся Виктор. – Хочешь, в городовые устрою?

Охранник фыркнул.

– Не, ваша светлость, многовато чести для сержанта егерей, – с подчеркнутым сожалением протянул он. – Такое только для прославленных героев, полководцев, кто императора по полюшку валял, да недовалял. Мы люди простые, мы все больше по ночам, по-тихому…

– Ага, по-тихому, – хохотнул Виктор. – Штабным Александра до сих пор небось икается.

– Наговариваете вы на меня, барин, – обиженно пробурчал охранник. – Не было меня там, хучь кого спросите…

Подавальщица выпорхнула из кухни с подносом. Отец Георгий даже со своего места учуял упоительный кофейный запах. Непроизвольно сглотнул слюну и снова уткнулся в компот.

«Понятно, кто у нас тут кофейком лакомится, – хмыкнул про себя отец Георгий. – Виктор фон Берген, князь Бельский, Кентавр Гарца, родственник императора, воскресший герой войны принцев – теперь следователь местной стражи. Видимо, под Орловом мальчишку качественно башкой приложили, о большем он и не задумывается. Или это уничижение паче гордыни? С Благословением Мстислава буйных магов арестовывать и зомби крошить – это, конечно, успе-е-е-ех! И не годится он на роль претендента на престол, туза в рукаве Владыки, хоть с Благословением, хоть без. Зато второй… Неужели Стрелец?»

* * *

Городишко у Орловой Горы никогда не был ничем знаменит. Полторы улицы, пара десятков жалких лачуг и покосившаяся церквушка. Его городом-то назвали по недоразумению да по неуемной жадности местного барона до пускания пыли в глаза.

Зато после Войны принцев «Орловская битва» прочно вошла в историю как первый оглушительный провал Константина. Там, как считали до недавнего времени, погиб юный гений кавалерийских маневров Виктор фон Берген, князь Бельский. Там тяжелая конница Александра прорвалась-таки к артиллерийским расчетам и раскатала пушкарей в тонкий блин. Там наспех вымуштрованные крестьяне с аркебузами из старых арсеналов сумели выдать четыре выстрела в минуту вместо привычных всем трех…

Константин спешно отступил. На рассвете армия Александра должна была начать преследование.

Отец Георгий был в лазарете, как и всегда. Помогал ментальному магу-медику госпоже Бельской. Раненых несли и после заката, не было ни времени, ни возможности присесть. Запах крови, спирта, нечистот, лауданума и пота настолько пропитал все вокруг, что уже почти не чувствовался. Стоны, крики, молитвы и рассказы: «Ну тут он, тля, мечом у-ух, а я, тля, его копьем, в пузо…» звучали со всех сторон.

Потом отец Георгий будет вспоминать войну принцев, как ад на земле. Тогда он просто делал свою работу.

Перевязка, вправление сустава, снова перевязка; утихомирить солдата с развороченной пулей ступней, верещащего на Бельскую: «Изыди, ведьма!»; прочитать заупокойную молитву; скрепя сердце, напоить умирающего от множества ран лейтенанта ядреной смесью лауданума с водкой и велеть положить его в стороне – тут не поможет даже маг.

Бельская походила на бледную тень, она выкладывалась до донышка, вытаскивая с того света очередного покалеченного.

На вопли в отдалении они обратили внимание не сразу. Только когда ночной ветер принес запах гари, отец Георгий вышел посмотреть, что случилось.

Его чуть не затоптали кони, несущиеся во весь опор. Еле отпрыгнул. Одна из лошадей споткнулась о торчащий корень, с визгом покатилась кубарем, всадник улетел куда-то в кусты, но остальная кавалькада не остановилась. Потом выяснили, что их всего два десятка, но в тот момент казалось, что мимо проскакал эскадрон.

За перелеском горели шатры. Кто-то орал, кто-то бестолково собирался в погоню, кто-то метался, пытаясь потушить пламя.

Отец Георгий перехватил Бельскую – колдунья собиралась кинуться к пожарищу.

– Там же штаб! Император…

– Сударыня, – устало вздохнул охранитель, – не лезьте в драку. Мало ли…

Земля дрогнула от мощного взрыва.

Отец Георгий зашвырнул Бельскую в госпитальную палатку, и только через несколько долгих секунд сообразил, что это рванул пороховой склад в другой части лагеря.

Порядок восстановили быстро. К утру о ночном переполохе напоминали только горелые проплешины на месте штабных шатров. Император и будущий канцлер Воронцов не пострадали. Где носило Александра – никто не знал, а предполагать не решились. Зато про Воронцова ходили слухи, что тот пересидел нападение в нужнике, маясь животом от несвежей говядины.

Ни о какой погоне за отступающими войсками Константина не было и речи. Небольшой отряд егерей-диверсантов сумел навести такого шороху, что стало не до того.

Позже выяснилось, что нахальную самоубийственную атаку спланировал и организовал сержант Второго Егерского Федот Стрелец.

Тело Федота не нашли.

После войны, когда Александр объявил амнистию, Стрельца вроде попытались разыскать, но не вышло. Видимо, он все-таки сложил голову, не под Орловом, так под Гетенхельмом. Или уехал из империи от греха подальше.

Или осторожные слухи о том, что Федот захватил в ставке нечто важное и секретное, были не просто слухами? И теперь хитрый сержант попросту скрывается от виселицы?

Как рассказал отцу Георгию приятель, преподаватель военной академии, этот налет вошел в новую редакцию учебника по логистике и организации военных лагерей, как пример вопиющего раздолбайства и бардака в ставке, расслабившейся после победы.

Отец Георгий глотнул еще компота. Сидеть ссутулившись было неудобно, побаливала спина, но ради образа побитого жизнью вояки приходилось терпеть.

В голове крутилась старая, заезженная мысль: «Сколько таких, как эти двое, молодых – талантливых, перемолола та война? И добро бы за новые земли воевали, или свое защищали… Нет уж. Хватит. Александр не самый плохой император, а Благословение… и без него справляется».

Охранник Елизаветы Луниной забрал свою кружку с подноса, подмигнул подавальщице и повернулся к Виктору:

– Командир, ты это, скажи барыне, пусть меня дождется, одна не выходит. Я ненадолго.

Стражник пожал плечами, забрал оставшиеся две кружки (вторую, очевидно, для Елизаветы, галантность на высоте) и пошел обратно в управление.

К разочарованию подавальщицы, охранник не стал с ней знакомиться и приглашать поужинать. Он подошел к столу у окна, где сгорбился отец Георгий. Поставил кружку, плюхнулся на стул напротив охранителя и поинтересовался:

– В нищенствующий орден вступили, Ваше Преосвященство? Или просто поиздержались?

– Не поможет богатство в день гнева (Притч.11:4), – процитировал охранитель, распрямляя спину.

– Правда непорочного уравнивает путь его, а нечестивый падет от нечестия своего, (Притч.11:5), – как ни в чем не бывало, продолжил цитату охранник. – Большой сволочью был школьный дьяк, – пояснил он на удивленный взгляд охранителя. – За невыученные притчи лишал, гад, обеда.

– Тебя как называть, образованный юноша? – приподнял бровь отец Георгий.

– Эрик я. Кузнецов. И оченно мне интересно, с какой это радости глава гетенхельмских охранителей пренебрегает своими обязанностями ради табуна блох и слежки за моей работодательницей.

Отец Георгий с хрустом потянулся. Укатали Сивку крутые горки, раньше и спина не болела, и неделя на одной сухой корочке легко пролетала, зато сейчас… Эх, старость – не радость.

Спасибо, хоть голова работает, как надо.

Послать Федота-Стрельца куда подальше? Запросто. Только больше ты, охранитель, ничего не узнаешь. Попробуешь продолжить наблюдение – этот шустрый юноша, не поморщившись, организует тебе «убийство при ограблении». И доказывай потом с того света, что ничего плохого не хотел. Даже если и не организует – толку то? Задача останется нерешенной.

К тому же нужны союзники. В одиночку ты уже сделал все, что мог. А Федот будет получше и местных инквизиторов (глаза б на них не смотрели!) и крестьянского семейства, спасенного от костра много лет назад. Крестьяне, конечно, помогут всеми силами, но много ль тех сил? Крышу над головой и маскировку обеспечили – уже хорошо.

Можно Федота и обойти, обратится напрямую к хозяйке. Но охраннику она доверяет явно больше, чем охранителю (ишь ты! Хоть в пьесу вставляй фразочку) – не выйдет откровенного разговора.

Охранитель еще раз смерил взглядом Федота … Простите, Эрика. Охранника милой девушки, то ли принцессы, то ли нет.

– У нас с твоей Елизаветой общая проблема, – сообщил Эрику отец Георгий. – И зовут эту проблему Казимир Штутгарт. Устрой мне встречу с госпожой Луниной-Румянцевой, нужно многое обсудить.

Эрик отставил в сторону кружку и улыбнулся охранителю – светло, радостно, как-то даже по-детски. Настолько открыто, что это было похоже на издевательство.

– Нет уж, твоё преосвященство. Сначала ты все расскажешь мне. А потом я решу, что делать дальше.

Отец Георгий, чуть помедлив, кивнул.

– Красавица! – громко позвал Эрик подавальщицу. – Принеси нам с другом чего-нибудь пожрать. Видишь, совсем дедуля осунулся, надо бы подкормить посытнее.

– Ты не торопишься? – поинтересовался отец Георгий.

– Не-а, – тряхнул головой Эрик. – Пусть барыня приятной беседой развлечется. Хотя бы на это Берген должен сгодиться.

Отец Георгий не стал уточнять причины такого пренебрежительного отношения к бывшему командиру.

– Хорошо, – кивнул охранитель. Тогда начну издалека… Императрице Изольде сильно не повезло с детьми. Старший пытался переворот устроить, закончилось все печально. Младший… С Ульрихом вышло еще хуже. Он оказался магом. Скорее всего, императрица не была верной супругой, но это сейчас не важно. Важно то, что вместо отречения и пострига младшенький получил полную свободу действий, новую личность и немалые деньги. Материнское сердце не камень. Она уже потеряла одного сына и хотела, наверное, чтобы второй был если не принцем, то хотя бы просто счастливым человеком. И он стал исследователем болот, знаменитым магом-путешественником Казимиром Штутгартом.