Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Эпилог

По земным меркам лето подходило к концу. Но в этом мире ведь круглый год лето, так что здесь это понятие относительное.

Я с трудом разлепила глаза. Показалось? За окном стеной лил дождь, барабаня тяжёлыми каплями по стеклу. Не частое явление для Ампелоса. Я поёжилась и плотнее прижалась к теплому мужскому телу, подоткнув ногой одеяло.

У нас осталось пять дней и шесть ночей в тишине и покое. Хотя, скорее всего, ночей тоже пять. Накануне первых пар нового семестра всё же лучше ночевать в стенах академии. Комната № 308 по-прежнему моя. Арс уже договорился, что новых соседей ко мне подселять не будут, оставив кровать Алисы в режиме ожидания возврата хозяйки. Как быть с Шишей я ещё не решила. Здесь, в городском доме Арса он в большей безопасности, чем в Академии, где рыщет с проверками садист Дафино. Но питомец выразил желание быть рядом со мной… Снова повторился звук, выбивающийся из монотонной дроби дождя.

– Чёрт! Кого там принесло в такую рань и непогоду.

– Ммм.

– Ладно. Спи, – раз я всё равно проснулась, то мне и выбраться из кровати. Пришлось плестись вниз, на ходу путаясь в полах мужского халата.

В дом ворвался прохладный порыв ветра, от чего захотелось спрятать ступни в шерстяных носках, которых в Ампелосе отродясь не водилось. На пороге стоял весьма недовольный парень в замызганном дорожном плаще с поднятым воротником. Над головой мерцало легкое серое облачко-зонтик. Ага, значит визитер – воздушник. По метке на одежде определила, что он – посыльный, к тому же маг из него был весьма посредственный, ибо импровизированная защита над ним давала протечки.

– Кристина Соловьёва?

– Да, это я, – настроение мигом скатилось под пол. Чего ещё в этот раз надо от меня пепельно-лощеному Линору? Я же всё ему объяснила. Блин, да сколько можно?!

– Вам письмо.

– Я догадалась. Спасибо, – хмуро приняла я подмокший с одного края крафтовый конверт, – и передайте отправителю, что с меня хватит этих высокопарных баллад. Во-первых, я уже всё ему объяснила, во-вторых, ни за что не поверю, что после одного совместного вечера его так переклинило, что он принялся с завидным постоянством заниматься бумагомарательством…

– Леди, вечера ведь разные бывают. Но подождите, я должен записать ваше послание. И уточните адрес, чтобы нам сойтись по оплате.

– Так. Погодите. Ладно, извините, ничего не надо передавать.

Парень продолжал топтаться на пороге:

– Я проделал долгий путь, – посыльный подкрепил свою речь тяжёлым вздохом. – В адресе указана вторая Академия, комната № 308… Вас очень сложно было найти. Да и погода, сами понимаете, не способствует и…

– Ладно, я поняла. Подождите минутку.

Выдвинула первый ящик, где хранилась мелочь, как всегда, мимолетно улыбнувшись висящим над комодом фотографиям в рамочках из светлого ясеня. Вот Арс грызёт куриную лапу в деревенском доме, вот неловко машет руками, пытаясь устоять на коньках… В душе приятным теплом разлились воспоминания.

– Возьмите компенсацию, – с улыбкой сунула в руку посыльного парочку монеток. – До свидания.

Внутри желтоватого конверта я нашла короткое письмо, строчки которого выбили пол из-под моих ног.

«Стине! Прости меня, что долго не писала. Я не могла, были некоторые сложности. Но теперь всё в порядке. Меня приняли на обучение во фриойский универ. Здесь так круто, но мне запрещено писать подробности. Я нашла своё место и остаюсь здесь. Прости. Но, понимаешь, у меня всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже. Не волнуйся, я буду изредка слать весточки. И, конечно, я скучаю по своей соседке-заучке)) Пиши мне, ладно? Но только коротко, тут ограничение на межмирные телеграммы. Адрес на конверте. И, Стине, постарайся больше не влипать в неприятности, твоя Алиса Йо.»

– Арс! – сердце колотилось как бешеное. Я взлетела вверх, перескакивая через три ступеньки. – Арс!

С разбегу запрыгнула на спящего лорда, который тут же издал витиеватую матерную руладу.

– Арс! Да вставай же!

– Мм…

– Сеня, блин!

– Ну не вопи ты так. Дай выспаться, – однако наперекор своим словам он недвусмысленно сжал руками мои бедра.

– Она не вернётся!

– Кто?

– Да Алиса же!

Лорд сел в кровати, прочитал письмо и притянул меня к себе, обнимая, укрывая, молчаливо поддерживая.

– Мне так грустно, – произнесла я, уткнувшись в его шею.

– Я знаю, Кристина, я всё понимаю.

– Ты… Ты не мог бы проверить? Пожалуйста. Вдруг ошибка… – с бесцветной надеждой произнесла я, в глубине души осознавая, что в этот раз письмо правдиво.

– Я уже думаю про это. Сегодня же съезжу в министерство и в почтовую службу.

Прошло несколько дней, а меня всё ещё одолевали смешанные чувства: радостно от того, что наконец-то подруга объявилась, печально, что не вернётся, и снова тепло на душе, от того, что она нашла своё место. Не хотелось быть эгоистичной. Ведь и я его нашла, своё место. Здесь – в теплых объятиях Арсгорна Ливарелла, крепко прижимающего меня к себе и отгораживающего от всех невзгод. Обо всём этом я написала в ответном письме, которое лорд отправил в терминал Фрио ещё позавчера.

«Надеюсь, у тебя всё хорошо», – произнесла я мысленную мантру, обращенную к подруге сквозь небо, тучи, пространство и достала из советского раритета вафлю, обжигающую кончики пальцев.

Лорд, стоявший за спиной, перехватил мою руку и впился в выпечку зубами.

– Осторожно! Горячая!

– Угу, – промычал он с набитым ртом.

Я улыбнулась и налила следующую порцию теста в вафельницу.

– Ты мог бы потратить свой вопрос на что-то более интересное, – заметила я и потрепала ёжик его светлых волос. – Я в тот раз из тебя всю душу вытрясла, а ты со своим «что такое вафля?» явно упустил шанс. Я ведь обязана была ответить на любой твой вопрос. Абсолютно на любой, понимаешь?

– Угу. На самом деле я хотел спросить совсем другое.

– А почему не спросил?

– Боюсь.

– Ты? Боишься? – изумилась я, ища в его голубых глазах хоть малейшие намёки на шутку. Во мне взыграло любопытство: – хорошо, даю тебе ещё один шанс! Задавай свой настоящий вопрос.

– Придёт время и я обязательно его задам, даже не сомневайся, – туманно ответил Арс.

Он извлёк из кармана изящный браслет светло-золотистого оттенка, взял мою руку, поднёс к губам и запечатлел лёгкий поцелуй. После его тёплого прикосновения на коже застыла прохлада металла. Раздался тихий щелчок. Тонкие нити неизвестного мне сплава сверкнули магическими искрами и плотнее обвили моё запястье.

– Ва-а-у, – я только и смогла восхищённо выдохнуть, рассматривая причудливое плетение.

– Нравится?

– Очень! А искры? Браслет магический? Это артефакт?

– Лучше.

– В каком смысле? – я подняла взгляд на лорда и успела заметить лукавую улыбку, которую он тут же спрятал за напускной серьёзностью.

– Кристина, не снимай его, ладно, – попросил Арс и, не давая возможности для расспросов, подарил мне долгий чувственный поцелуй.

Мир вновь сузился до нас двоих, окутал уютом и защищённостью. Мягкий поцелуй стал глубже, настойчивее. Арс прижал меня к себе, его ладони требовательно сжали мою талию и тут же скользнули ниже… Внезапно он резко отстранился.

– Что?.. – удивлённо спросила я, даже не пытаясь унять рваное дыхание.

– Горелым пахнет.

– А? Чёрт!

Я схватилась за вафельницу.

Лишь спустя несколько дней, обедая вместе с Ками, я узнала секрет Арса. Огневичка заметила украшение и поспешила с поздравлениями. На моё недоумение поведала о старинной традиции, которую в настоящее время мало кто соблюдал: лорды дарили своим избранницам брачные браслеты, тем самым заявляли о своих твёрдых намерениях.

В тот момент я испытала нежную благодарность к Арсу. Ведь он не давил, не торопил и не задавал тот самый вопрос, о котором мечтает едва ли не каждая девушка, встретившая своего «принца». В моём сердце ещё жила печаль, оставленная Рэем. Я это понимала. Арс это понимал.

– «Придёт время и я обязательно его задам, даже не сомневайся», – вспомнились мне его недавние слова.

Я провела по браслету кончиками пальцев и тепло улыбнулась.

allig_eri
Кости мотылька. Книга 1. Я умру завтра

Пролог

«Ибо видит Он свет величия даже в магии презренной и греховную нечестивость в благородных. Воистину не одинаков мир в глазах Божьих».

Трактат о святости. Книга вторая, стих четырнадцатый.

* * *

Согласно заповедям Господина Вечности, великого императора Дэсара́ндеса, «Первого и единственного», Империя Пяти Солнц объявила войну невежеству, выступающему против истины, коей являлась сама суть этой могущественной страны. Каждого из её многочисленных жителей, будь то раб, свободный гражданин, солдат, купец, волшебник, сион или аристократ, обязали найти и уничтожить зло, на которое справедливо указала длань их божественного правителя. Каждый узнал о величии их цели, осознал, что любое слово и дело поможет достичь конечного результата, что все они – словно звенья одной цепи. Любой их поступок теперь либо усиливал её, либо ослаблял, а ведёт цепь к основе, на которой и зиждется вся политика Империи последние сотни лет: расширению.

Ранним утром к крепости Карсо-Анс, защищающей единственную достаточно большую и удобную для прохода имперской армии дорогу, подошёл парламентёр, потребовавший встречи с Тура́ниусом Плейфаном, архонтом вольного города Монхарб. И причина этой встречи была очевидна для любого из людей, ведь являлась логичным итогом их трёхнедельной войны: предложение почётной капитуляции, так как войска Империи Пяти Солнц, разгромившие их в поле, окопались едва ли не в пределах досягаемости стрельбы пушек, магов и инсуриев.

В страхе перед наступлением следующего дня юная Силана мучилась бессонницей, раз за разом прокручивая в голове десятки разных сценариев собственного будущего, неизменно находя его достаточно тяжёлым. Поэтому когда в комнату постучал слуга, то не разбудил её. Отец настаивал, чтобы девушка посещала каждую аудиенцию, так как это являлось ключевым этапом образования будущей правительницы «Города-фабрики». Вот только ранее «важные» встречи ограничивались пограничными конфликтами с другими вольными городами, приёмом послов от Истлы, Милиссеи или Великих Марок, бесконечными дипломатическими танцами с Сайнадским царством, решением конфликтов подданных, обсуждению крупных сделок по продаже оружия, артефактов, алхимических снадобий и инсуриев. Она не могла сосчитать, сколько раз изнывала от скуки, болтая ногами в тени отцовского трона и мечтая быстрее заняться своими делами!

Сейчас, когда до её магического совершеннолетия оставался всего год и она фактически считалась взрослой, почти подходящей для начала приёма алхимических составов, превращающих в сиона, она во все глаза смотрела на происходящее. На посланника человека, который мог уничтожить их всех – Сандака́я Мираделя, герцога «Юга» Империи Пяти Солнц и одного из четырёх советников самого императора.

Никаких других просителей не было: придворных, министров, чиновников и даже стражу отослали. Они были одни, не считая нервного переводчика, стоящего подле их гостя. В тронном зале царила оглушающая тишина, пустота и полумрак, вот только их посетитель, несмотря на ситуацию, совершенно не терялся на фоне высоких каменных колонн и широких галерей. Более того, он и сам легко мог подавить кого-то менее стойкого одним лишь своим взглядом.

За будущими переговорами мрачно наблюдали лишь портреты именитых предков архонта и его пока что единственной дочери. В воздухе стоял едва уловимый запах благовоний и духóв.

– «Ваши пленные солдаты рассказали, как вы отзываетесь о нашем Дарственном Отце», – первым нарушил тишину Сандака́й.

Переводчик, утирая холодный пот, тут же перевёл с таскольского на мунтос, заставляя Силану нахмуриться.

«Дарственный Отец», он же Хорес, двуликое божество южан, одновременно унижающий и возвеличивающий, попрекающий и хвалящий… Девушка пыталась понять суть религии своего нового южного соседа, но учитель поведал лишь то, что она неотделима от их нынешнего императора.

– Умрёт Дэсара́ндес – и всё будет забыто, – с улыбкой заявил он. – Даже у магов-целителей есть лимиты, за которые они не способны перейти. Тело человека имеет пределы. Так что Триединство вновь отвоюет свои позиции.

Однако пока всё происходило строго наоборот.

– Об этом еретике, – словно бы задумчиво ответил её отец, отчего Силана бросила взгляд в его сторону. Хоть лицо Тураниуса и было скрыто массивными подлокотниками, она легко опознала таящуюся насмешку.

– «Еретике», – повторил герцог. – Он сказал бы иначе.

«Речь об императоре, – поняла девушка. – Это и есть та связь? Причина, почему Хорес неотделим от Дэсара́ндеса?»

– И как бы он сказал? – архонт тоже понял, о ком идёт речь.

– Что вы опасаетесь за свою власть и влияние, – спокойно ответил Сандакай.

Тураниус громко рассмеялся, отчего Силана на миг ощутила довольство и гордость. Хотела бы и она когда-нибудь стать столь же смелой и не бояться смотреть в лицо опасности.

– Хотите сказать, уважаемый герцог, что я прикрываюсь своим народом? – поинтересовался Тураниус. – Что готов жертвовать их жизнями ради собственных амбиций? Что чту Триединство больше, чем весь Монхарб? – В его тоне было что-то, что невольно вызывало улыбку и желание поддержать чужое веселье. Силана едва скрыла смешок.

Однако парламентёр не поддался чужому влиянию, лишь по-доброму улыбнулся и уверенно кивнул. Это вызвало секундный ступор у девушки, а также заставило взглянуть на переводчика. Быть может, подобный жест у их государства означает что-то иное? Вот только нервный мужчина молчал, не произнеся ни слова, хотя точно видел кивок и, что называется, чувствовал обстановку.

Силана ощутила, как глубоко внутри неё завязываются в узел кишки. Всё складывалось не так, как ей представлялось. И без того аристократично бледная девушка побелела ещё больше.

Южанин выглядел слишком уверенно для того, чтобы посчитать его поступок шуткой. Быть может, свою роль играл внешний вид и необходимые для переговоров столь высокого уровня атрибуты? Длинные, аккуратно заплетённые волосы мужчины были светло-каштанового оттенка, квадратная борода тщательно причёсана, а серые глаза внимательно осматривали архонта и – периодически – его дочь.

В ином случае Силана могла бы посчитать, что её сочли привлекательной, ведь это и правда было так. Про её точёный стан, высокую грудь, красивые чёрные волосы и пухлые губы говорили не раз и не два. Но думать о подобном в текущей обстановке казалось слишком самонадеянно. Речь шла о десятках тысяч жизней, а не о её милом личике.

Дополнительную уверенность в себе императорскому советнику придавали его зачарованные украшения и артефакты, на фоне которых даже шедевры «Города-фабрики», красующиеся на Тураниусе и Силане, казались жалкими поделками недоучек. А ещё в этом человеке (который явно был сильным сионом) чувствовалась некая тяжесть прожитых лет. Такая… едва заметная меланхолия, словно всё, что происходит сейчас, кажется давно привычной и знакомой рутиной.

«Сколько уже раз он обращался к самым разным аристократам, архонтам и даже королям?» – болезненно удивилась – если не сказать ужаснулась – девушка.

– Ни одно живое существо не в силах встать между истиной и ищущим её, – произнёс Сандакай.

Силана ощутила капельку пота, которая стекала по её виску. Будущую правительницу Монхарба пугала эта бесконечная уверенность каждого жителя Империи Пяти Солнц в собственном владыке.

– Триединство называет Хореса демоном, вылезшим из ада, – уверенно возразил Тураниус. – А кем тогда можно считать его глашатая, вашего императора? Но даже если бы мы, – он усмехнулся, – внезапно решили отречься от своих корней, перейдя в новую веру, как можно забыть о том, что Империя собирается использовать Монхарб как источник дешёвых ресурсов? Не для того наши предки разрабатывали собственную систему магии и инсуриев!

Сандакай заговорил, и его спутник с явной неохотой и неловкостью начал переводить:

– Ваши жрецы – единственные, кто окажется проигравшими, если вы согласитесь на условия императора Дэсара́ндеса. Что же до торговли, то обсудить её можно отдельным расширенным заседанием вместе с нашими казначеями.

Сравнительно небольшой вольный город всегда с тревогой наблюдал за своим южным соседом. Сколько Силана себя помнила, даже в самом раннем детстве хотя бы раз в пару недель она слышала разговоры о медленно, но неуклонно расширяющейся Империи Пяти Солнц. Из уроков истории девушка знала, что когда-то давно войска Дэсара́ндеса переплыли Аметистовый залив, прибыв с огромного острова Фусанга (который они называют малым континентом) и подчинив Кашмир. Но на этом южане не остановились, начав планомерно захватывать остальную территорию. И вот у них уже образовались общие границы!

Конечно, это произошло не одномоментно. Промежутки между войнами достигали, бывало, многих десятков лет, но рано или поздно Империя, пережевав очередной кусок земли, жадно цепляла следующий.

Силана вспомнила, как ещё год назад отец расспрашивал сайнадских и истлийских купцов о ситуации на юге, но те отвечали осторожно и крайне уклончиво. Эти хитрецы не желали впутываться в политику, рассказывая, что занимаются лишь торговлей и легко могут пересказать цены, но никак не обстановку внутри Империи.

И всё же благодаря учителям, путешественникам, вольным капитанам и некоторым волшебникам девушка знала о самых резонансных событиях, произошедших у их соседа: кровавое кашмирское восстание, случившееся через несколько лет после захвата этого королевства, прямо в день «единения Империи»; резня магических школ, когда горожане, недовольные «прóклятыми» и подстёгиваемые разными подстрекателями, ворвались в академии, предавая всех встреченных мечу; провальный захват острова Тол-Фуалсо, где волшебники островитян, специализирующиеся на водной стихии, подняли шторм, затопивший более трёхсот боевых кораблей Империи. Море Печали ещё раз подтвердило своё название, забрав жизни десятков тысяч человек.

Вот только случившиеся неурядицы, казалось, ни капли не смутили Дэсарандеса и его бога, отчего «Дарственный Отец» лишь немного замедлил экспансию, очевидно исправляя внутренние проблемы и стимулируя собственную экономику. А далее… всё продолжилось.

– Когда-нибудь он придёт и за нами, – оставаясь наедине, говорил Тураниус Силане. – Ты должна быть готова. Если не при моём правлении, так при твоём это точно произойдёт.

– Почему ты так решил? – спрашивала его дочь.

– Это суть их веры, пронизывающей всю верхушку Империи. Если южане не перестанут насаждать собственные правила и законы, то демон, этот… Хорес, – отец едва ли не выплюнул его имя, – будет голодать.

– Но как мы сможем выстоять? – хмурилась Силана. – Если бы все вольные города объединились в великий Нанв, как было ранее, то шанс бы ещё появился! А так… Монхарб не сравнится силами со всей Империей! Мы – один город, а против нас будут сотни!

– Будем искать союзников, – улыбнулся Тураниус. – А если не найдём, то выступим сами. Весь «Город-фабрика» начнёт работать только над созданием инсуриев, пушек и артефактов! – голос мужчины звучал уверенно и гордо. Так, как всегда произносят страшные вещи в попытке замаскировать их под мелочь и пустяк. – А если подведёт магия и техника, то оголим старую добрую сталь, будем плеваться и обрушивать поток ругани на вражеские головы.

Вот только с ругани обычно начинали конфликт, а не продолжали, если, конечно, речь не о каких-нибудь дикарях и варварах, как в Тразце или Азур-Сабба. Нет, война – продолжение провальной дипломатии, когда обе стороны не в силах решить разделяющие их противоречия. И сейчас война пришла на их порог, давая последний шанс. Быть может, из-за этого нынешний посетитель крепости Карсо-Анс выглядит столь опечаленным? Быть может, в этом причина раздражения Тураниуса?

«Они оба понимают, чем закончится этот визит, – осознала Силана. – Но столь значимый жест, этот… приговор нуждается в правильной церемонии, ритуале, когда каждая сторона озвучивает определённый набор слов», – это то, чему её учили, и оттого в горле девушки будто образовался горький комок.

Пальцы Силаны обхватили колени, сжимаясь так сильно, что даже побелели. Будущая – или уже нет? – владычица Монхарба сидела тихо как мышка, прислушиваясь и приглядываясь к каждому слову, звучавшему в зале аудиенций, каждому жесту, каждому взгляду.

«Демон пришёл под наши стены. Хорес и его слуга», – промелькнула полная тревоги мысль.

Почему-то даже видя всё наяву, она не могла поверить в происходящее до конца. Казалось, что это шутка, неумелый розыгрыш, оставивший лишь шрам на её памяти. Однако тяжёлое предчувствие, что где-то там, далеко, за стенами Карсо-Анс, собирается нечто зловещее, никак не оставляло Силану.

Невольно она вспомнила страшных чудищ Великой войны, которыми её пугала кормилица, когда, ещё будучи маленькой, девочка излишне шалила, устраивая каверзы по всему дворцу.

«В такие моменты я тоже боялась смотреть в тёмные углы и ощущала тупое, тяжёлое бессилие, будучи уложенной спать. Монстры таились в каждой тени, окружали меня, готовые вцепиться и навечно утащить во тьму».

Теперь во тьме вокруг, за крепостными стенами бродило вполне реальное чудовище. Настоящий демон, по нелепой случайности нацепивший пышные одежды, заручившийся поддержкой всего своего народа и превративший людей из творцов и хранителей в разрушителей и убийц.

Зло явилось, чтобы выпотрошить их тела, надругаться над женщинами и забрать в рабство детей.

«Хорес и Дэсарандес… Религия, что неотделима от императора».

– В бездну святые писания, – тем временем решительно махнул рукой её отец. – Разве вы не осознаёте, что пришли воевать с городом, что уже тысячу лет является лидером производства инсуриев? У нас лучшие механические доспехи, способные испепелить любого врага! Вспомните историю: ещё мой дед, Орфериус Плейфан, остановил бессчётные легионы сайнадов, несмотря на всех их магов и сионов. И, в отличие от ваших чароплётов, – он усмехнулся, – наши механисты создают только и только артефактную технику. Честная сталь и качественный порох! Склады набиты битком! Каждый солдат при нужде способен примерить броню инсуриев!

Герцог улыбнулся. Во всяком случае, его губы дёрнулись в этой попытке.

– Точно, – произнёс он. – Честь не сгорает.

Его сопровождающий с трудом сумел перевести эти слова, которые явно имели несколько скрытых смыслов. Какая-то поговорка?

– О чём вы? – нахмурился Тураниус.

– Так говорят в Империи. Когда умерший человек сгорает на погребальном костре, то пламя уносит всё, кроме того, чем его потомки могут украсить свои родовые гобелены. Каждый человек льстит себе через своих предков, – пояснил посол.

Архонт хмыкнул, уважительно качнув головой. Знающая отца Силана поняла, что ему понравились сказанные парламентёром слова.

– Вот только Монхарб продолжает удерживать независимость, какая бы беда ни приходила извне. Мне казалось, что все разумные люди давно поняли: с нами лучше дружить, а не воевать, – высказался Тураниус.

Сандакай вздохнул. Его слабая улыбка ещё больше померкла. Взгляд выражал усталость и откровенную жалость. Так смотрят на глупого ребёнка, раз за разом наступающего на одни и те же грабли.

– Не забывайте, уважаемый архонт, – мягкий тон герцога звучал как у учителя, заметившего элементарную ошибку в вычислениях своего подопечного, – что ваши инсурии активно применялись в Кашмире, во время его захвата. Также их многократно покупали горные племена бахианцев и жители Сизианской пустыни. Итог известен. Все они признали величие Хореса и Дэсарандеса, отказавшись и от богини Амма, и от Энтесу, и от Оксинты. Кроме того, мы уже разбили ваш корпус, направленный на защиту границ. Они не сумели противопоставить нашим войскам абсолютно ничего, – развёл он руками. – До сего момента лишь удача оберегала ваши стены. Она, а не мастерство здешних магов, механистов и количество инсуриев. А удача, как всем нам известно, – вещь переменчивая.

Тураниус промолчал, силясь осознать мощь сказанных слов. В то же время Силана могла лишь судорожно дышать, пытаясь разжать намертво сжатые челюсти и кулаки. Обрушившаяся тишина и затемнённый холодный зал стали неумолимо напоминать ей склеп.

Девушка отлично понимала ситуацию, уже не раз замечая, как в последние месяцы, ещё до появления имперской армии на горизонте, в отце что-то надломилось. И хоть архонт продолжал раскатисто смеяться, шутить, устраивать пиры и празднества, поднимать тосты и заниматься государственными делами, не забывая уделять своё внимание и ей, но он изменился. Поникли плечи, в глазах всё чаще мелькали тени.

«Быть может, следовало попустить все традиции и не ехать в Карсо-Анс? Остаться в Монхарбе либо вовсе сбежать в Сауду или Мобас?» – Мысли обожгли стыдом, обдали трусостью. Не так следовало поступать тем, чей город ни разу не был взят с момента падения королевства Нанв, чьими «осколками» и являлись все шесть вольных городов.

– У ворот крепости расположилась наша армия, – тон герцога стал строже, серьёзнее. – Боевые маги Империи известны своей силой всему континенту. Мощь наших некромантов вводит противника в ужас. Солдаты десятилетиями не выпускают из рук клинки и ружья. Более пятой части из них – сионы, а наши инсурии немногим уступают вашим.

Сандакай, продолжавший давить, внезапно смягчился. И хоть голос переводчика ни на миг не изменился, обстановка будто стала чуть менее напряжённой.

– Судьба схватила тебя за горло, брат мой, – герцог явно отбросил политесы, переходя на простой, «народный» говор. – Очевидно, ты не хуже меня видишь, что победы не сыскать, даже владея «Городом-фабрикой». Давно осознаёшь это, ведь отлично разбираешься в войне, не раз отбиваясь от сайнадских налётов и своих бывших «друзей» – остальных вольных городов. Не зря Монхарб – окраина бывшего королевства Нанв, чаще всего подвергающийся нападениям. Не просто так тут стоит эта могучая крепость. Война – второе лицо архонта этого города, после создания механизмов. – Сандакай сделал шаг вперёд. – Ты понимаешь меня, Тураниус, потому что, как и я, видел смерть своих людей, прошёл через такие же ужасы кровопролитных битв, а глаза твои видели те же последствия опустошительных войн.

На зал вновь обрушилась мертвенная, тяжёлая тишина. Силана наклонилась, желая как можно скорее увидеть лицо отца, которое пряталось в тени.

– Ну же… – Сандакай протянул руку, его голос стал просящим, чуть ли не молящим. – Тураниус, помоги мне сохранить жизни своего народа. Люди устали от войн. В составе Империи им не будет страшно ни Сайнадское царство, ни кочевые пустынники, ни старые «друзья» в виде пяти остальных вольных городов. Твой народ вздохнёт спокойно, никто не умрёт, никто не пострадает. Я могу обещать это от своего лица, от лица советника императора и герцога «Юга»!

Силана не заметила, как вскочила на ноги, прижимая руки к высокой груди. Девушка пристально всматривалась в закаменевшее лицо отца. Архонт Монхарба был ещё достаточно молод, а маги-целители и алхимики провели множество процедур, направленных на укрепление его тела, превращая мужчину в крайне могучего сиона. Вот только сейчас он почему-то казался дряхлым, ослабшим и смертельно уставшим. Каждая морщинка Тураниуса темнела провалом, кожа сморщилась в уголках глаз, а голова будто бы склонилась под весом короны.

Силана с трудом сдерживала крик ужаса, ощущая, как сильно её напугали эти перемены, лучше всяких слов говорящие, в каком они оказались положении. Она едва сумела подавить свой порыв подскочить к отцу, схватить его за плечи и встряхнуть. Заставить навсегда позабыть эту позорную нерешительность, снова вернуться к обычному, уверенному поведению, а потом… потом…

Однако Тураниус и сам сумел взять себя в руки, собраться и направить взор в сторону парламентёра.

– Собирайте солдат, – голос архонта помертвел и заледенел, – ищите свою смерть на стенах Карсо-Анса или убирайтесь прочь, под бок Двуликого. Монхарб не сдастся.

Сандакай опустил голову, словно следуя некоему негласному правилу ведения переговоров. Силана заметила, как герцог пристально посмотрел на неё, однако не смогла расшифровать суть этого взгляда, так как через мгновение посол вновь сосредоточился на её отце.

– Поражения бывают разными, – произнёс герцог. – Одни ведут к подчинению, другие – к свободе. Очень скоро Монхарб узнает разницу.

– Это слова раба! – закричал Тураниус, вскакивая с трона.

Послу не нужно было дожидаться лихорадочного перевода, всё было понятно и без слов. Силана задрожала, но не от неестественного поведения отца, а скорее от взгляда Сандакая. Сейчас девушка могла вдоволь насмотреться в его глаза и даже расшифровать. «Я устал от войны и смертей, – словно кричали они. – Слишком часто спорю с мертвецами».

Парламентёр подобрался, выпрямился и кивнул напоследок, показывая, что не планирует продолжать разговор. Мужчина вышел из зала, возвращаясь к своей свите, ожидавшей его снаружи. Лишь тяжёлые, изысканно украшенные двери громко хлопнули за его спиной. Помещение тут же начало наполняться придворными, советниками, командующими армией и стражами-инсуриями. На краткий миг Силане показалось, что всё вернулось на круги своя, что не было этого чудовищно напряжённого разговора, что не было угроз всеобщей смерти, что сейчас всё снова будет хорошо.

Не стало.

Девушка потерянно стояла и ожидала, что вот-вот Тураниус проводит её в отдельную комнату, где они сядут за стол и он подробно объяснит суть происходящего, а также собственное необычное поведение на переговорах.

«Это ведь план, верно? Отец разыгрывал его, словно в театре. Водил за нос, вводил в заблуждение…» – но в глубине души Силана отлично понимала, что случилось. Архонт и советник императора в последний раз сотрясли воздух бессмысленными словами, которые по итогу подвели их всех к точке невозврата. И всё-таки… надежда продолжала за что-то цепляться. А ещё её мучило мерзкое чувство стыда. Тураниус сорвался, показал противнику свой страх, свою неуверенность, свою некомпетентность. Мало того – сделал это открыто! И перед кем – герцогом всех южных регионов Империи Пяти Солнц. Человеком, владеющим пятой частью всей Империи! Остальное было поделено между ещё тремя герцогами и самим императором. То есть как раз пять регионов, символизирующих их название.

«Отец не мог показать реальные чувства. Не мог… – продолжала Силана уговаривать себя. – Должно быть какое-то объяснение!» – Она искренне была в этом уверена, ведь Тураниус являлся не просто архонтом, но ещё и самым близким ей человеком: самым сильным, добрым, умным и смелым. Девушка не знала никого лучше! Недаром его столь сильно уважала вся их гвардия, не просто так почитал каждый придворный и советник. Все аристократы Монхарба искренне опасались вызвать неудовольствие архонта, который держал «Город-фабрику» железной рукой.