Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

– Не о чем волноваться, – продолжила Милена. – Всё не так плохо, как выглядит со стороны.

У Ольтеи задрожали веки, как будто тепло и усталость одолели её.

– Может и так. Но он гораздо сильнее тебя… – прошептала императорская любовница, притворяясь, что засыпает. Она откроет глаза потом, когда дыхание Милены соскользнёт в глубокую пропасть сна.

Незримые властители никогда не дремлют взаправду.

* * *

– Не ори, видишь ведь, она тебя не понимает, – выступил я вперёд, жёстко глядя в глаза капрала, который злобно фыркнул.

– Поганые плебеи из низших рас, – прошипел он, словно ядовитая змея. – И кто же опускается столь низко, что позволяет говорить за себя версу?

– Человек, который не знает языка, но который посещает шатёр принца Империи, – ровным голосом ответил я ему. – Ты точно хочешь знать это, капрал?

Мужчина прищурился, а потом обвёл взглядом загороженную дорогу. Не слишком расторопные, но старательные слуги Силаны уже завершали процесс замены колеса, так что с минуты на минуту наша процессия восстановила бы прежний путь, перестав блокировать проход.

Облизнув напоследок губы, он молча отступил и лишь рявкнул на свой отряд, заставляя тех завернуть в сторону и обойти затор через протоптанную в грязи узкую тропинку, за рядами обшарпанных палаток – их ещё не успели собрать, – по которой только что проехал одинокий кавалерист в форме гонца.

Едва он скрылся, как Силана протяжно выдохнула и её строгое, надменное выражение лица сменилось на уставшее и вымученное. С момента посещения шатра Финнелона пролетело три дня и они не прошли без последствий ни для неё, ни для меня. За это время успело измениться много и одновременно ничего.

– Не обращай внимание, обычный павлин, отрастивший немного зубов, – хмыкнул я. Ярость капрала не шла ни в какое сравнение со злобой Дризза, который, казалось, мог прожечь человека взглядом. Наверное кто-то духовно слабее имел риск получить душевную травму и ещё долго видеть Хродбера в кошмарах.

Хм… а ведь наверняка найдутся такие люди. Вот совершенно не удивлюсь!

– Ты сказать он, я не знать язык, – коряво произнесла Плейфан. – А я понимать. Не всё. Кассрок.

– Чего? – не понял я. – Какой ещё «кассрок»?

– Мало-мало, – приблизила девушка большой и указательный палец друг к другу, оставив между ними узкое пространство воздуха.

Меня всегда веселила её пантомима. Брюнетка, словно для компенсации низкой разговорной практики, крайне активно использовала жесты и мимику. Порой её рожицы вгоняли меня в ступор, а порой заставляли хохотать, словно на цирковом выступлении. Силана дулась, но обычно вскоре начинала смеяться сама.

Хм-м… лишь сейчас осознал это в полной мере. Похоже, мы умудрились немного сблизиться. Наверное свою роль сыграло её одиночество и наш возраст: почти одногодки. Мне шестнадцать с половиной, ей почти шестнадцать. Скоро «отпразднует» магическое совершеннолетие. А может и правда отпразднует, без всякого ехидства?

– Наверное «кусок»? – поднял я бровь, пытаясь угадать слово, близкое по смыслу и по звучанию. – Но вообще… ты прогрессируешь, – сказано было даже без смеха, хоть Силана и закатила на такое глаза.

– Я… – и задумалась, – знать… кусок раньше. Не успевать. Не понимать, – её руки мельтешили и крутились, словно две маленькие мельницы. В очередной раз поймал себя на мысли, что подобное выглядело весьма забавно, но я понимал, что таким образом она выражала свою речь. И будет так делать до тех пор, пока не освоит её хотя бы наполовину.

– Хм, но сейчас мы с капралом, – ткнул я пальцем себе за спину, – говорили достаточно быстро. Ты понимала?

– Да, почти всё! – Плейфан гордо выпятила грудь, которую облегал плотный корсет, на обратной стороне которого я только вчера вышил двойную защитную вязь. Моя первая двойная руна!

Есть чем гордиться. Подобное не всякий опытный маг может вытянуть. Даже те, кто работает в гильдиях зачастую неспособны творить такие хитрости. Я смог. Причём сам! Ну, по книгам, полученным от культистов. Но без наставников. И это заставляло меня улыбаться каждый раз, когда видел своё творение. Правда, боюсь, девчонка принимала это за свой счёт. Впрочем, мне не жалко. Тем более, когда она увидела меня в новой одежде, да при деньгах, вдобавок узнав, что я сын графа… Отношение изменилось. Теперь я казался не слугой, а кем-то равным. Жаль, что только казался, однако даже подобное значительно упростило мне жизнь.

Не сказать, что Силана как-то притесняла меня раньше, но одно всегда следует за другим… Хм, а если разобраться, как мы до этого дошли? В первый день худо-бедно поговорили, пусть и через переводчика, Баера. Потом я начал создавать ей руны комфорта и защиты, вроде как выполнять свою работу, для которой и был к ней направлен. Потом произошла встреча с принцем, где я уже красовался в новой одежде и даже перемолвился с ним несколькими словами… Наверное, это стало той самой точкой, что всё изменила. Я начал принимать пищу вместе с ней, мы стали пытаться общаться сами, без Баера. Рассказывать друг другу какие-то элементы своей биографии и прочее-прочее.

В общем, кирпичики взаимного понимания медленно складывались друг с другом, создавая крепкий фундамент не только рабочих, но ещё и доверительных отношений.

– Молодец, – кивнул ей. Нужно хвалить людей за дела, которые они считают сложными. Тем самым ты показываешь, что замечаешь их и усилия, которые оказались приложены.

Сегодня Баер отпросился по каким-то своим делам, всё-таки он был помощником барона Морсона Стиварта, одного из дипломатов нашей армии. Не удивлюсь, если последний будет направлен к Мобасу, на переговоры с их архонтом, вместе с посольством герцога Сандакая.

Кхм, так вот, отсутствие переводчика – который зачастую лишь раздражал меня в повседневных мелочах, мешая общаться с девушкой, – сильно усложняло жизнь в более серьёзных ситуациях, таких как сейчас. Силана, что ни говори, пока что достаточно посредственно могла изъясняться на таскольском. Мне, как тому, кто худо-бедно общался с ней последние несколько дней, удавалось с горем пополам разбирать примерно половину её фраз, чего хватало для неспешной болтовни у костра или в шатре, но было критически мало в серьёзной обстановке. Это сейчас моего красноречия хватило, чтобы решить вопрос с этим капралом, а что если бы недовольным оказался какой-то аристократ или сион? Устраивать драку?

Ха-а… выкрутился бы, наверное, но… В общем, «честь» следить за монхарбской аристократкой и прикрывать её от возможных проблем мне решительно не нравилась!

И плевать на то, что посреди имперской армии, она, вроде как, должна быть в полной безопасности. Ага, конечно! Дерьмо, как говорится, случается, а потому нужен глаз да глаз. В конце концов меня об этом попросил лично принц Финнелон.

Причём намекнул так, мимоходом, о обязательных недоброжелателях. А я что, шпион? Как я могу увидеть и опознать этих недоброжелателей? Остаётся лишь готовиться и разрисовывать рунами всё вокруг.

За прошедшие дни я дважды докупал чернила, но теперь все основные вещи Силаны были зачарованы. Краска – херня, которая слезет за несколько дней, если не раньше. Дай Хорес обойтись без дождя, а то та же карета имеет все шансы встать посреди пути (как сейчас), ибо я существенно добавил ей грузоподъёмности, отчего её набили весьма и весьма…

К тому же, рунные цепочки пришлось делать сугубо безопасными, чтобы случайная потёртость или капля влаги не стёрла кусочек и не создала тем самым взрыв или какую иную проблему. И одно вытекает из другого! Раз руны простые, значит малофункциональные, отчего полезных свойств объект получал мало: по одному, максимум два. К тому же, почти все из них я повторял: укрепление, контроль температуры, создание барьера или нечто подобное, в зависимости от типа объекта, которым чаще всего выступала одежда, предмет быта или украшение. Хотя с последними я почти не занимался, краска на них ложилась весьма плохо, а значит и толку нет.

Мысленно хмыкнул, представив, как разрисовывал бы то же кольцо! Вот бред…

В общем, по хорошему, всё надо будет переделать, да как можно быстрее. Вот и работал, не покладая рук. Даже успел полноценно зачаровать несколько вещиц этой девицы. Повезло ещё, что Силана достаточно спокойная, даже в каком-то смысле робкая, хоть и умеет, когда надо, проявить твёрдость и показать характер. С тем же Финнелоном, например, общалась достаточно серьёзно.

– Кирин, – махнула девушка рукой, – что думать?

– «Что думаешь», – по инерции поправил я её. – Хотя погоди. Опять ты по-дурацки всё сказала! В нашей ситуации нужно было спросить: «О чём задумался?»

– Ты, – нахмурилась она, – дурак сам.

– Ладно, – смиренно почесал я затылок, – не дуйся, аристократка, лучше расскажи, как праздновала пятнадцать лет?

Ей скоро шестнадцать, так что… почему бы не вспомнить времена, когда всё было хорошо? Она тогда, небось, вообще никаких бед не знала.

Тему эту, между прочим, не я начал. Силана сама принялась рассказывала именно об этом, когда от кареты, где мы находились, отвалилось колесо. Что поделать, я не всемогущий, да и зачаровывал эту штуку предельно упрощённо, о чём и сказал скептично хмыкнувшей девчонке, которая пробормотала в ответ что-то на мунтосе. Дай мне угадать, поставил бы на «криворукий неудачник» или нечто аналогичное. Либо на то, что я оправдываюсь. А может это некая монхарбская поговорка? Если и так, то я в любой миг готов на это ответить! Как говорил Гильем Кауец: «Генерал, ни разу не испытавший неудачи, недостаточно опытен».

– Не хочу, – скрестила Плейфан руки на груди. – Ты говорить… я плохо…

Всё ещё считает, что я назвал её дурой? Не называл я! Сказал, что она объясняется по-дурацки, но ведь это вообще не о том. Причина в банальном незнании языка и малого опыта! Хм, может рассказать ей об этом?

На мгновение задумался, а потом мысленно поморщился. Нет уж, чтобы меня снова посчитали оправдывающимся?

– Силана, – наклонился я к ней, – даже не начинай. Если выведешь меня из себя, то прекращу с тобой разговаривать, – я говорил медленно, давая ей понять свою мысль. – Тогда практика таскольского помахает тебе рукой. То есть, – едва я произнёс это, как осознал, что девчонка может не понять смысла фразы, – у тебя не будет практики языка. Значит, будешь дольше и труднее его учить.

– Фёртас вернётся вечером, – не слишком уверенно возразила она, вспомнив про переводчика.

– Тогда до вечера, – через силу улыбнулся я. – Пойду, прокачусь на лошади. Не зря ведь её покупал. Удачной поездки, архонт Плейфан.

Притворно вежливо поклонившись, под неразборчивый аккомпанемент мунтоса и таскольского, смешанного в непередаваемую кашу, покинул карету.

Вот ещё, делать мне нечего, уговаривать её!

Спрыгнув в грязь, которая разлетелась под сапогами во все стороны, прошёл немного вперёд, а потом завернул, выискивая конюхов, которые занимались лошадьми. Ага, вон они! Ведут стадо, голов на двести, немного в стороне от неровных колонн имперской армии.

Быстро забрав из общего стада свою лошадь, я отметился у скучающего секретаря, сидящего в повозке (он вёл подсчёт, чтобы потом не было путаницы или пропажи чьих-то скакунов), а потом вскочил на неё и пристроился к нашей колонне.

Армия совершала переход до вольного города Мобас, оставив за спиной полуразграбленный Кииз-Дар. Даже я, только что присоединившийся к армии, уже успел услышать не один и не два десятка историй его захвата. Как солдаты расстреливали сдавшихся защитников. Как к чертям собачьим сожгли кварталы бедняков. Как богатых купцов вытаскивали из домов и забивали камнями, превращая в окровавленные куски мяса. Как прячущуюся знать находили, собирали группами, а потом, на центральной площади города, публично раздевали, ломали ноги, выжигали на лбу знак Хореса и ослепляли, бросая на произвол судьбы. Каждый волшебник знал, что таких лечить нельзя. Как я слышал, кто-то из этих калек, на момент ухода армии Империи, ещё даже оставался жив, побираясь возле храмов и надеясь на милостыню.

Теперь Кииз-Дар стал символом неотвратимости. Не думаю, что кто-то ещё из вольных городов последует его примеру и попытается столь искренне и целеустремлённо сопротивляться имперской армии. В этом нет смысла. Слишком велика разница сил.

Впрочем, поговаривали, что император придумал нечто куда более интересное, на случай новых попыток оказать ему отпор. Даже интересно на это посмотреть!

Некоторое время я двигался в общем потоке, пристроившись к ближайшим солдатам, рядом с которым ехал небольшой отряд кавалеристов, травящих байки.

– У нас ведь, пока возле Кииз-Дара торчали, – рассказывал лоснящийся, чисто выбритый мужчина, чёткость движений которого выдавала сиона, – не только разведка по сёлам да лесам бегала, ещё и провиант тащили весь, который только могли собрать, – на это собравшиеся заухмылялись и закивали. – Конечно же, милостью императора, каждому сиволапому крестьянину платили даже за последнюю завалявшуюся морковку, ведь грех перед Хоресом, грабить свои же земли, – возвышенно задрал кавалерист лицо к небу.

– Истину глаголишь, – осветил себя знаком Хореса его сосед.

– И истина сияет, как маяк в ночи, – улыбнулся рассказчик, а потом заметил меня и подмигнул. Молча кивнул ему, показав, что тоже заинтересован в истории. – В тот день наш отряд прикрывал фуражиров на телегах, которые направились на западные холмы, возле моря Гурен, – продолжил он. – И в крайнем поселении наткнулись на старосту, который, видать, крепко обижен был на Империю и всех её представителей. Может, кто из родичей погиб? Не моё в общем, дело, – пожал он плечами. – Вестимо, стали торговаться за урожай. А ему-то, видать, донесли уже, что наши крестьян не трогают, а командиры за любую солдатскую вольность шкуру дерут! Вот он и загнул цену. Серебряный, понимаешь ли, говорит, за каждый мешок тыквы и зерна! Мясо и вовсе по два завернул.

Всадники засвистели и заржали, как кони, на которых ехали. Ценник, конечно, был задран в небеса.

– Призывы к совести и здравому смыслу этот сын ишака полностью игнорировал. Уж мои парни задумали было проучить придурка, но я остановил – слухи точно дошли бы до верхушки, тогда не избежать наказания, да притом крепкого, сами знаете, – он вздохнул, нахмурился, а потом улыбнулся. – Уходить пустыми тоже не хотелось, а потому Гимурт, главный фуражир, взял да и выложил горсть серебра!

– Во дурак! – воскликнул кто-то, но на него тут же зашикали. Люди понимали, что история ещё не закончена.

– Так и староста тот подумал, – ухмыльнулся кавалерист. – У него такая презрительная усмешка на губах появилась! А Гимурт, между тем, заорал своим: «Тащите чехлы от инсуриев!» У нас, ха-ха, таких как раз десяток валялся. Всё никак интендантам сдать не получалось. Староста перестал улыбаться уже на стадии разворачивания «мешка», а когда мы начали их набивать…

На этом моменте люди уже откровенно хрюкали от смеха.

– У нас аж телеги подкосились, когда мы, на полусогнутых, затаскивали туда эти чудовищные «мешки», набитые всем, что только можно было взять. Староста потом подошёл к Гимурту, и говорит: «Ты больше с ТАКИМИ мешками сюда не приходи!»

Взрыв хохота оглушал, но история и впрямь оказалась на диво забавной, так что я задержался и послушал его несколько. Может, так и остался бы до самого вечера или остановки, но помешала Силана. Девушка высунулась из кареты, начав осматривать людей вокруг, очевидно выискивая меня. Наверное хотела как-то договориться, а может даже извиниться, но я, имея более низкий статус, желал хоть немного её проучить.

Согласен, не слишком достойное поведение для «жалкого верса», тем более, что Плейфан, так-то, и сама тут считается «вторым сортом» – иноземная дворянка, толком не знающая даже «нормального языка», о чём ей напоминал, наверное, каждый второй. По хорошему надо бы поддержать её, помочь адаптироваться и быстрее вникнуть в новые для себя реалии, но я тоже не святой и не обладатель бесконечного терпения. Предупреждал её, что не буду разговаривать, если она меня раздраконит? Предупреждал. Я даже переводил тему, тем самым предлагая зарыть топор войны, а она… Тьфу! Пускай теперь посидит в одиночестве, подумает о своём поведении. А там… там видно будет.

Поэтому я сдал немного назад, не желая встречаться с ней взглядом и давать себя заметить.

– Я что, ей личный стражник? – негромко пробормотал себе под нос.

Хм… с какой-то стороны да, но принц явно не имел в виду, что я должен вытирать ей сопли и развлекать беседой. А если уж вспомнить свою семью, которая сюда меня и направила, так те и вовсе давали понять, что хотят строго обратного: моей, а не чьей-то ещё безопасности. Потому и засунули меня в такое место, где риск смерти снижался до минимума. Пусть всё так и останется.

В общем, покатав в голове эти мысли, пришёл к мнению, что вполне себе могу оставить свою подопечную пару часиков повариться в собственном соку. Ничего за это время с ней не произойдёт. Тем более, что по дороге даже не смогу заняться работой (зачарованием), а потому делать всё равно нечего.

– Не нападут же на нас по пути? – риторически спросил я.

Хмыкнув, развернул лошадь в сторону и, пропустив колонну, направился в направлении смутно виднеющихся повозок, нагруженных инсуриями. Насколько я помню, сразу же за ними разместили взвод боевых магов (кто на конях, а кто в телегах), среди которых должен быть и Ресмон. Надеюсь, удастся перекинуться парой слов, а то со времён прибытия не общались. Хотя… там ведь наверняка куча смотрителей будет!

Пожав плечами, решил узнать подробности самолично, а потому смело двинулся в путь.

– Куда прёшь? – раздражённо бросил мне какой-то аристократ, лошадь которого едва не встала на дыбы, когда мой конь поравнялся с его. Приглядевшись, осознал, что это не конь, а кобыла. Хм… уж не начался ли у них брачный сезон или как там оно происходит? Ха-а… я до досадного мало знаю о столь элементарных вещах! Уверен, тот же Ресмон знал куда больше, хоть и вёл сугубо деревенскую жизнь.

– Приказ принца, – грубо бросил я ему. – С дороги!

От неожиданности, мужчина тут же уступил путь, позволив мне пройти вперёд.

Ой, Кирин, ну что ты, сука, несёшь? А если кто-то узнает⁈ Прикрываться именем Мираделя!.. Да с меня заживо шкуру спустят!

Мотнув головой, выбросил из неё глупые мысли, ведь дело всё равно сделано, а потому теперь ничего не оставалось – только ехать вперёд, надеясь, что длинный язык не принесёт проблем. Но на будущее лучше так не говорить. От греха подальше.

Позади десятков телег с инсуриями (их было так много, что императорские логисты разбили обоз на части, распределив его по всему войску), глотая пыль (хоть погода и была сырой, но всякая дрянь продолжала летать по воздуху), разместились отряды боевых чародеев. Впрочем, к ним сейчас распределяли едва ли не всех, кто умел колдовать, кроме совсем уж узкоспециализированных, типа безглазых некромантов.

– Здорова, парни, – махнул я рукой, пристроившись около первой же группы из четырёх ребят, двое из которых очевидно отращивали бороды. – У меня послание для Ресмона, новенького, его должны были к вам куда-то распределить, видели такого?

– Что за послание? – спросил первый, забавно вытягивая слоги. Особенно доставалось букве «о», которую он выдувал, как потомственный трубач.

– Не твоего ума дело, – нахмурился я, изображая важность. С такими, как я знаю, предпочитали не связываться – чисто на всякий случай. – Так чего, видели? Или мне сразу к наблюдателям?

– В телегах посмотри, лошадей не хватило, – буркнул бородач. Он выглядел старше остальных, а ещё имел какое-то странное равнодушие в своём взгляде. Равнодушие или… смирение? Может, у него скоро должны появиться стигматы?

И чего это «лошадей не хватило», если я сам видел целый табун в который и пристроил своего коня? Пф-ф, скорее всего магам просто ограничили скакунов, вот и всё. Небось даже привели какой-то разумный довод, типа: «Они всё равно свою форму меняют, конь будет лишь мешать» или «На лошадь будет неудобно барьер ставить».

Ну да плевать, пусть хоть как ситуацию объясняют, я всё равно теперь к боевым колдунам не отношусь.

Своего товарища я отыскал и почти до самого вечера и, соответственно, остановки, мы тихонько болтали в телеге. Заодно познакомился с ещё четырьмя парнями (Шаграт, Ваккас, Корсак и Тулл), которые сидели с ним в одной телеге и оказались достаточно адекватными и нормальными. Хотя может это влияние Реса? Имею в виду – он сразу же сказал им, что я его друг, отчего и отношение ко мне стало соответственным?

Впрочем, отношение ко мне менялось несколько раз и первый стал тем, когда я упомянул, что был назначен присматривать и помогать монхарбской дворянке.

– Какая она? – заинтересованно поинтересовался Шаграт, сверкая полностью лысой головой. Как я успел узнать, он попал под кипящее масло при штурме Кииз-Дара. Его спасли, но целителям пришлось хорошо так постараться. – Красивая?

На мне скрестилось сразу пять заинтересованных взглядов. Да-да, именно пять, ведь Ресмон тоже хотел узнать подробности.

– Я, кажется, видел её однажды, – вклинился Ваккас. – Такая черноволосая, ухоженная и глаза зелёные.

– А сиськи большие? – спросил Корсак.

Я уже успел узнать, что для этого паренька размер груди имел ключевое значение в оценке женской красоты.

– Тебе хватит, – захихикал Ваккас.

– Красивая, – подтвердил я, а потом, заметив вздохи остальных, а также их завистливые взгляды, одной фразой изменил это отношение. – Но тем труднее с ней работать. Я ведь не её любовником был назначен, а всего лишь прислугой, обязанной зачаровывать с утра и до вечера.

Во-о-от, реакция сразу поменялась! Что мне и было нужно.

Достаточно скоро я узнал и причину такого интереса к личности Силаны. Всё упиралось в разделение волшебников по полу и тот факт, что отношения были запрещены. Но в любом случае, магессы проживали отдельно. Более того, на каждой остановке они организовывали свой собственный лагерь внутри нашего общего, большого.

Каждый раз, когда войско вбивало колья в землю холмистого или истоптанного пастбища, палатки чародеек разбивались где-то на краю и быстро обносились забором, по аналогу с зоной отдыха императора или наиболее титулованной знати. Колдунам мужского пола оставалось лишь сидеть и размышлять над этим зрелищем немало вечеров, как и любому другому отряду в армии. Тулл, в частности, был склонен мечтать вслух. Он называл лагерь волшебниц «амбаром» или «зернохранилищем».

– Это выдающаяся несправедливость! – выговаривал Тулл. – Здесь мой «младший брат», – обхватил он себя между ног, – умирает с голоду, пока «амбар» остаётся закрытым!

Несколько раз, за время моего присутствия, юноша вскакивал на ноги, чтобы показать крючок, задирающий его одеяния, и кричал, требуя еды, чтобы накормить своего «младшего брата». И хотя все вокруг, включая меня, смеялись от подобной пантомимы в безумном веселье, постепенно парни тоже стали ворчать из-за волшебниц и их недоступности.

Походных шлюх и «солдатских жён» попросту не хватало, женщины-сионы были невообразимой редкостью, а потому огромное войско испытывало тоску по женской ласке. Как поведал Шаграт, по мере того как дни складывались в месяцы, а воспоминания о жёнах и любовницах становились всё более неуловимыми, волшебницы – несмотря на всю свою силу и исходящую опасность, – становились своего рода наркотиком. Немало «младших братьев» задыхались из-за простого взгляда или банальных слухов.

Ближе к вечеру, перед ночной остановкой, я покинул весёлых ребят, направившись обратно. Уже в свой «амбар», наблюдать за объективно красивой девушкой и заниматься тем, чтобы шить руны защиты на её платьях и нижнем белье. Унизительно? Скорее возбуждающе, особенно на фоне сегодняшних «чисто мужских» разговоров.

Проклятье, а ведь до этого момента я даже не смотрел на Силану с этой стороны! Воспоминания о Люмии всё ещё были слишком яркими, а потому…

Прикрыв глаза, я сделал дыхательную гимнастику, отрешившись от всего вокруг. Спокойствие, Кирин. Ничего не изменилось.

Сегодня ужинал в одиночестве, возле собственной палатки. Впрочем, пока было светло, достал скарпель и остальные инструменты, стёр остатки чернильных следов с кареты и до самой темноты лазил по ней, вырезав достаточно хорошую и крепкую одинарную комбинацию. Не идеал, но сойдёт. Свою роль сыграет, что главное. Правда дважды отвлекался из-за шума, отчего руны смазывались то по причине потери нужного образа, то потому что менялась эмоция. Благо, успевал прервать их подпитку энергией, отчего негативных эффектов не возникло, зато приходилось восстанавливать порезанное дерево и грубое железо производственной магией.

Хорошо ещё, что я волей-неволей её подтянул за время пути, а то помню, как в Третьей магической едва-едва одежду свою магией мог залатать.

С зачарованием закончил наполовину. То есть, рунную цепочку на карете составил, но нужно было расширить её рунами подобия, чтобы передать эффект на всю площадь, да потом зафиксировать. Это уже решил доделать утром, если успею подняться и поход не объявят сразу же. Либо, если не повезёт, следующим вечером. Главное – что карета могла двигаться и вырезанные рунные комбинации уже давали свой эффект, который, так-то, даже можно было оставить в таком виде. Результат даже так будет заметен. Но бросать работу на половине пути не хотелось. Путь у нас должен длиться ещё четыре дня, а там войдём на территорию Мобаса, отчего опытные офицеры лишь разводили руками, не зная, что нам приготовил очередной архонт. Может, сдастся, если дипломаты сумеют грамотно выполнить свою работу, а может уже на подходе к границе нас начнут атаковать. В общем, по хорошему нужно успеть закончить с рунами за это время, а то мало ли?

Заметив, что Силана вышла из своего шатра и направилась в мою сторону, лишь мысленно вздохнул, но притворился, что ничего не заметил, продолжая есть кашу. В ней даже попадалось мясо, что делало её достаточно аппетитной. Уж мне было с чем сравнивать!

– Я не обижаюсь и хочу, чтобы ты составил мне… – бодро начала девушка и застыла посреди фразы. Я поднял бровь, выразительно на неё посмотрев. – … карбуз инте ратибо ис алсо, – пробурчала она на мунтосе и надулась, скрестив руки на груди. Резко развернувшись, сделала несколько шагов обратно, в сторону своего шатра, откуда выглядывала любопытная морда переводчика, Баера Фёртаса, но потом, будто юла, вернулась к моему костру. – Составил мне ко… – кончик языка высунулся у неё изо рта и оказался крепко зажат пухлыми губами, – тали… фани… ю… – чем дольше она говорила, тем тише у неё получалось. – За есть. Я хотеть говорить. Интере… терелно. Таскол, стьёлится. Хотеть.

Всё. Закончила. Раскраснелась. Глаза отвела. Физически ощутил её стыд и готовность к насмешке. О, кажется ещё и сама себя накрутила, ведь теперь посмотрела мне в глаза, а там буквально плескался гнев и обида. И глаза эти были слишком уж блестящими.

– Садись, – подвинулся я с узкого коврика, который расстелил возле костра, освободив порядка двадцати сантиметров. – Не пойду я в твой шатёр. Там опять твой переводчик будет гундеть и рожи корчить. А ещё служанки станут постоянно пялиться. Лучше уж тут, – упёрся я локтями в свои колени, поглядывая в огонь.

И она села, хоть и удерживала дистанцию, умудрившись сделать это даже на том расстоянии, которое я ей оставил.

Хмыкнув, поднял руку ладонью вверх, создавая маленький тёплый огонёк пламени. Он не жёг и почти не освещал. Игрушка. Но она привлекла внимание девушки, а когда я демонстративно ткнул туда пальцем, показав, что это безвредно, тут же повторила, вызвав мою улыбку.

Хорошо. Отвлеклась. Глаза теперь горели не обидой, а интересом.

Поддавшись наитию, легонько толкнул её плечом и негромко, по-доброму, рассмеялся, когда она недоуменно на меня посмотрела.

– Расскажи, как ты праздновала своё пятнадцатилетие, ведь так и не поведала до конца, – улыбнулся я, глядя на неё. – И о том, как планируешь отмечать магическое совершеннолетие, через четыре дня.

– Ты запомниль? – удивилась Силана. – Я… – девушка уставилась на огонёк, продолжая совать туда пальцы, но уже скорее по инерции. – Не знаю, – и замолчала на несколько секунд. – Друг все – в Монхарб. Тут – никто. Нет, есть. Один мальчик. Парень. Его пытали. Не знаю… жив или мёртв. Где-то у иссинали курхо.

– Тайной полиции? – не понял я последних слов.

– Тяйня… – слова плохо давались ей, хотя я видел искреннюю заинтересованность Плейфан. Несмотря на всё своё поведение, черноволосая девушка стремилась быстрее выучить язык и хотя бы понимать, что ей говорят.

– Тайная, – медленно, по слогам, произнёс я. – Повтори.

– Тяйная, – столь же медленно сказала она.

– Полиция, – решил я спустить мелкие помарки. Всё равно ведь стало лучше, чем было?

– Полисия, – скомкала Силана концовку, а потом ссутулилась, ожидая поправок.

– Эй, ты чего? – снова легонько её толкнул. – Знаешь, – улыбнулся, – раз все друзья остались где-то за спиной, то стоит найти новых. Что думаешь?

– Я… – девушка закусила губу, – не знаю…

– Будешь моим другом? – протянул ей руку.

– Да! – ухватилась она за неё так, как утопающий хватается за плавающий в море обломок дерева. Уж я-то знаю, успел насмотреться во время крушения «Кромолоса».

– А теперь рассказывай, а я буду поправлять, – важно посмотрел на неё, отчего Силана усмехнулась и рассмеялась.

– Я говорить, было много гости и… подарок, – она вопросительно на меня посмотрела, на что я кивнул, побуждая её продолжать.

В ходе общения пришлось несколько раз конкретно так заморочиться, чтобы объяснить разницу некоторых фраз и выражений. К примеру «близкие люди» и «недалёкие люди»! Зато удалось хорошо так повеселиться. Местами прямо-таки ухахатывался, на что Силана то обижалась, то поддерживала смехом.

И если поначалу ещё хотел поддерживать некую дистанцию, то потом фигурально на это плюнул. Ну что с того, что девчонка нашла во мне того, кто не издевается над ней, не смеётся, а помогает, пусть даже по приказу? Того, с кем можно поговорить и с кем у неё много общего: оба из знатных семей, оба оказались вдали от дома и в незавидном положении. Чего уж, Плейфан даже спрашивала меня о том, как я сумел справиться с тем, что стал магом. А как я сумел справиться? Хреново сумел. Вообще, фактически, не сумел. Так я ей и сказал, что брюнетка восприняла как шутку.

Так и сидели до самой темноты, когда уже начала одолевать зевота. Потом разошлись по палаткам.

Весь следующий день меня не покидала мысль, что каким-то образом умудрился взвалить себе на спину дополнительную ношу. Вроде бы и нет, а вроде бы и да. Что бы на это сказал Дризз? А Тёмный Принц? А Дэсарандес? Стoящее ли я задумал дело? Имею в виду эту странную дружбу. И ведь даже без всякого там желания, вроде затащить в постель или как-то так. Нет, этого не было. Силана… симпатичная, но… не знаю. В голове бардак.