Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

На моих глазах «перебежчики» подхватывали мёртвые тела своих соратников, жадно разрывая их на части, чтобы хоть как-то насытиться. Они даже дрались за эти куски! Порядок наводили «надсмотрщики», в виде которых выступали сионы. Эти люди и являлись основным сдерживающим и направляющим инструментов контроля. Что если как-то отделить одних от других? Может ли какая-то часть «перебежчиков» встать на нашу сторону? В теории… но сможем ли мы доверять людям, чья психика, за время плена, явно претерпела существенные изменения?

К нужной точке – за несколько строений до стен, – спускался по спирали. Уже у земли замедлил полёт, молотя крыльями воздух. Потом на кратчайший миг завис и вернул человеческий облик. Первые несколько секунд ощущал своё тело тяжеловесным и неуклюжим, однако это быстро прошло, так что сходу бросился к воротам – раздавать распоряжения и вносить свой вклад в будущую победу.

Уже по дороге, даже если бы я ничего не знал о происходящем снаружи, стало бы ясно, что ситуация предельно накалена. Крики и вопли были столь громкими, что закладывало уши. Повсюду летали пушечные ядра, уничтожая и без того предельно потрёпанную каменную кладку. Осколки взмывали немыслимыми изгибами, жаля случайных защитников, словно осы.

Периодически в воздухе мелькала магия, призывая чудовищные силы, на время отгоняющие полчища крестьян, которые аж залезали на плечи друг другу, да потом подтягивались на отвесной стене, выискивая щели, чтобы всунуть туда свои грязные пальцы с обломанными ногтями.

Где-то мелькали лестницы, где-то раздавались взрывы гранат и артефактных мин. Вот, прямо на моих глазах, за наши ворота спешно забежала маленькая группа, ранее свершившая контратаку. С криками: «Прикрою!», снаружи остался один инсурий, вытащивший огромный топор, которым начал рубить всех ближайших «перебежчиков», ровно до момента, как мощный удар имперского высшего сиона проломил его броню на груди. Тело инсурия врезалось в уже успевшие закрыться ворота, кровавыми брызгами испачкав лица солдат, которые помогали их задвигать.

Бросившись к лестницам, я в мгновение ока оказался на стенах, громкими криками собирая своих людей. Сразу за этим обрушил, как и хотел, на врага настоящий шторм чистого кипятка, вызывая ор сорванных глоток и отвратительную вонь варёного человеческого мяса.

В меня полетели каменные глыбы, но Ская вовремя прикрыла барьером, за что я благодарно кивнул девушке, выискивая имперских магов.

– Пригнись! – силой затолкала она меня за зубцы, в то время как над головой пролетело аж четыре магических луча. С-суки! Быстро же сориентировались!

Оглушительный взрыв сотряс ворота. Я ощутил, как в ушах противно запищало. Щепками и обломками створок наскоро восстановленных ворот разорвало трёх бойцов, стоящих поблизости.

Тут же на прорывающихся «перебежчиков» вылили несколько вёдер раскалённой смолы, а потом один из наших волшебников создал земляную стену. Жаль только, что хилое укрепление почти сразу оказалось проломлено вбежавшим сионом.

Я сразу отправил в него осколок настоящего камня, но ублюдок не стоял на месте и уже нырнул куда-то вперёд, врезавшись в группу солдат, попытавшихся применить штыки. Безуспешно. Сион, выхватив короткий меч, всего за пару секунд нарубил их на куски кровоточащего, тёмно-красного мяса.

На удержание имперского аристократа бросилось трое инсуриев, а в ворота, тем временем, пусть и скользя на кипящей вылитой смоле, хлынула толпа обезумевших от голода крестьян. Неудержимый поток и бешеное давление мгновенно смело всех находящихся поблизости защитников.

Ская ударила потоком молнии, а я наколдовал воды. Причём не чистой, которая не проводила электричество, а самую что ни на есть обычную, отчего атаки волшебницы резко приобрели массовый характер, пачками изничтожая врага.

Но этого было мало. Противник ворвался в город. Снова.

– Отступаем! – заревел я, стараясь делать сразу несколько дел одновременно. Я менял ландшафт под ногами неистовой орды, создавая ямы, сразу с каменными кольями внутри, а потом сразу же стены. Пусть невысокие и тонкие, но то для элиты, а вот «перебежчикам» или простым регулярам Империи и этого на какое-то время хватит.

Я видел, как руки Скаи дрожат, а когда схватил её ладонь, то чуть не закричал – столь горячей она была. Как вообще ещё в сознании находится⁈

– Дура, береги себя! – крикнул я ей. – Если сожжёшь руки, то лечение будет долгим и трудным! Лучше передохни? хотя бы с полчаса. Это приказ!

– Какой приказ, Изен⁈ – глаза Скаи стали размером с блюдца. – Нас сейчас сожрут!

Создаваемые мною баррикады едва удерживали людские полчища. Тех, кто упал, спокойно топтали остальные, отчего ямы приносили весьма короткую задержку, но даже так я умудрился вывести несколько десятков фирнаданцев, как чисто своих, так и иных защитников города, рванувших следом за нами.

– Маги! – услышал я крик и, обернувшись, заметил нескольких всадников. Наших! – Давайте сюда, быстро!

Крепко сжав протянутую грубую ладонь, я подтянулся на круп коня неизвестного кавалериста. Ская поступила аналогично с его соседом.

– Держитесь и прикрывайте людей, за дорогу теперь отвечаем мы! – пояснил мне раскрасневшийся мужик, на что я лишь кивнул, а потом оглянулся, направив на приближающийся обезумевший поток сотни маленьких капель, летевших на запредельной скорости. Это создало целую просеку среди «перебежчиков». Туда же ударила молния, отчего я едва не стёр зубы, так сильно ими заскрипел.

Я же приказал не колдовать! Почему девки такие дуры⁈ Что Силана, что эта! У меня что, судьба на таких⁈

Пешие солдаты бежали вперёд что есть сил, всадники прикрывали их со спины, однако никто не ждал, что спустя пару сотен метров нас обойдут с фланга – прямо на перекрёстке.

– Твою же мать, откуда⁈ – рявкнул я, бросая водяное «ядро» в толпу «перебежчиков», что взорвалось потоком раскалённого кипятка, капли от которого, под давлением, сработали словно граната, нашпиговывая людей вокруг. Плюс ещё поток пара, который тоже не доставил противнику приятных секунд.

Однако нас всё равно окружили. Бойцы обнажили клинки или опустили ружья, принимая наплыв врага. Грязные руки и немытые лица окружили со всех сторон. Меня тут же попытались стянуть, а самое неприятное – я не мог создать вокруг себя водный барьер, ведь грёбаный конь и всадник сильно бы мешались!

Благо, этого и не понадобилось. Опытный кавалерист рубил направо и налево, его окровавленный скакун не отставал – с холодной яростью, раз за разом, бил копытами, сокрушая кости, сминая рёбра и проламывая головы.

Мои водяные «капли» собирали не меньший смертельный урожай.

В течение нескольких минут мы могли лишь сокращать число врагов, забивая улицу трупами. Груда тел, казалось, стала столь высокой, что по ней можно было карабкаться вверх и прыгать на нас сверху, как с холма.

Самое дерьмовое – некоторые так и поступили, правда встречали лишь острые наконечники ружей или копий.

Крестьяне даже не пытались защищаться – мечи кололи и рубили, несли смерть, взметая фонтаны крови и вырывая ошмётки плоти. На моей памяти никогда не было столь кровавой мясорубки. Ни разу за всё путешествие мне не встречалась ТАКАЯ бойня! И это был показатель.

Даже мятежники Челефи в Морбо не сумели повторить безумие, которое, будто бы мимоходом, организовал Дэсарандес.

Когда «перебежчики» падали и скатывались по склону из трупов, я видел, как чуть в стороне от убитых и умирающих, люди пожирали себе подобных, обмазываясь кровью, будто изысканным соусом. Их бородатые лица блестели от влаги, а в глазах царило безумие. Женщины действовали как мужчины, ничем не отличаясь от них. Разница была лишь в отсутствии бороды.

Подобное потрясло меня, заставив потерять концентрацию. Я отчётливо увидел, что вот-вот окажусь среди них – мёртвых тел, которые истопчут в грязи, а потом сожрут, словно стая гиен. Кровь ледяным потоком заструилась в моих жилах. Страх и паника овладели разумом. Я понял, что всё происходящее ранее было детским лепетом. Настоящий штурм только начался…

Новая волна, взамен только что отбитой, подкатилась к нам. Широкие проспекты и улицы со всех сторон заполонили сплочённые бешенством «перебежчики». Все взгляды, казалось, были прикованы ко мне и горстке ещё живых солдат. Люди тянули к нам руки и, несмотря на расстояние, жадно загребали воздух. Бойцы сомкнули щиты, перегруппировались, потрёпанным квадратом выстроились вокруг нескольких всадников, включая и меня.

– Ну что, Изен, мне всё ещё беречь силы⁈ – истерично хохоча выкрикнула Ская. – Или продолжить, чтобы порадовать кого-то из этих тварей вкусом своих жареных рук⁈

– Бей, я вылечу! – бросил я ей, а потом, на миг прикрыв глаза, создал «Взгляд Хореса», испепеляя сразу несколько сотен врагов. Чары держал всего три секунды, но после этого лишь устало осел, ухватившись за всадника, который и сам охренел от того, что я выдал.

Да-а… не зря лишь маги-стихийники высшего уровня используют такую мощь. Но иногда… иногда она бывает оправдана.

– Ты псих, Изен! – рассмеялась Ская. – Безумец!

Бой замер на пару секунд, в течение которых люди ждали непонятно чего. Жаль только, что на место убитых уже настороженно вставали новые противники. Они опасались повтора, но я и без этой демонстрации был уставший, а сейчас… наверное смогу повторить, но потом останется лишь обратиться вороном, пытаясь улететь и где-то вылечиться. Нет уж, оно того не стоит. Надо постараться вывести бойцов из этого ада.

Выигранное мгновение закончилось и с гортанными криками на нас бросились враги.

Я понимал, что строй сомнут, как это было всего несколько мгновений назад, но, если безмолвные солдаты смогут повторить то, что уже однажды сделали, строй вновь поднимется из моря тел, расчистит себе путь, отбросит противника и вновь взберётся на только что воздвигнутый холм из костей и плоти. Если я удержусь в седле, то буду, как впереди сидящий кавалерист, атаковать направо и налево, убивая всех, до кого дотянусь, а раненые погибнут под железными копытами коня.

Нужно просто бить и бить – до тех пор, пока враг не кончится…

Никогда прежде я не участвовал в такой бойне, она отравляла меня, переполняла сердце ненавистью. Прежде всего к императору, который сумел превратить людей в такое вот… нечто, а потом бросил беспомощных крестьян в пасть нашей отчаявшейся армии. Но страшнее всего – эта тактика, похоже, сработает. Пусть и чудовищной ценой.

«Перебежчики» с рёвом бросились в атаку. Первых врагов, которые добрались до ощетинившегося строя, порубили на куски. Полумёртвых и вопящих, их потащили назад собственные соратники – в голодную, ненасытную толпу, куда более жестокую, чем наши клинки, которые ждали «перебежчиков» впереди. Следующие рванули к нам, только чтобы повторить судьбу первых. Но им на смену подходили всё новые и новые крестьяне, они карабкались на плечи соратников, а по их спинам уже взбирались следующие.

На короткий миг перед моим изумлённым взором предстала трёхъярусная стена из обезумевших людей. Затем она рухнула и погребла под собой защитников Фирнадана.

Я атаковал потоками воды, рядом сверкала неистовая молния, но создавалось ощущение капли в море. Людском море бешеных глаз, гнилых зубов и почерневших рук.

Строй прогнулся под неимоверной тяжестью. Штыки ломались. Ружья падали наземь. Шлемы срывали с голов, и везде, куда бы я ни взглянул, была кровь. Из груды тел начали выбираться отдельные фигуры. Тесаки, топоры и ножи взметнулись и опустились, но их главной целью были мы, волшебники, это я отлично понимал.

– Прорываемся на выход! – рявкнул всадник, за чьей спиной я сидел. – Бежим, иначе долго не протянем!

Молчаливо кивнув, я поудобнее обхватил его за элементы доспехов. Конь гарцевал на месте, чувствуя лёгкую дрожь в ногах седоков. Жеребец вскинул голову, затем опустил пониже, защищая глотку. Броня, закрывавшая лоб, шею и грудь скакуна, была покрыта вмятинами и грязью. Копыта рыли землю, готовые обрушиться на живую плоть.

Я ощущал, как руки налились свинцовой тяжестью усталости, боли и жжения. Может… может и правда бросить их всех? Но зачем я тогда вообще менял сторону и выходил против Империи⁈ Если при первой же опасности готов так легко и просто сдать назад, спасая лишь собственную шкуру⁈

Сжав зубы, пропустил сквозь себя ещё немного энергии из своего канала, едва не заскулив от жара, который прошёл по телу. Но зато под ногами первого ряда «перебежчиков» появилась широкая яма, длиной около десяти метров и шириной в половину одного. Неглубокая, конечно – чисто чтобы враг споткнулся и затоптал самого себя, самую капельку сокращая своё количество.

Помогло ли это?.. Разве что малость.

И вот первый крестьянин вновь оказался достаточно близко. Мой сопровождающий взмахнул мечом и отрубленная голова отлетела прочь. Тело ещё несколько мгновений судорожно дёргалось, затем рухнуло. Конь взбрыкнул задними ногами, позади раздался глухой хруст, затем скакун выровнялся и встал на дыбы (я едва удержался!) – ударил подкованными передними копытами и повалил воющую женщину.

Один из «перебежчиков» прыгнул, попытавшись ухватить жеребца за переднюю ногу. Кавалерист подался вперёд и вогнал клинок в спину врага с такой силой, что перерубил хребет. Конь развернулся, сбрасывая труп, а потом качнул головой вперёд, вонзив зубы в голову крестьянина, вызвав пронзительный визг. Скакун расколол его череп и рванул обратно – у него во рту остались засаленные спутанные волосы и обломки кости.

Чьи-то руки сжали моё левое бедро. Я сразу ответил водяной плетью, ударив наискось. Магия рассекла мышцы и ключицу нежданного противника. Окровавленный кусок плоти полетел прочь.

Конь снова взбрыкнул. Он кусался, лягался, крутился на месте, но руки, тела, тяжеленая масса «перебежчиков» были теперь со всех сторон. Я уже не рисковал проводить потоки магии, огрызаясь одиночными атаками. Меч кавалериста мелькал, рубя вслепую, но каждый раз безошибочно находил цель.

Кто-то попытался забраться на круп жеребца позади меня. Я мгновенно ощетинился частичным водяным барьером, умудрившись создать его на голой интуиции. Почти сразу ощутил, как водяные пики проложили себе путь сквозь кожу и плоть, царапая чужие рёбра, а затем опускаясь до самого живота.

К воде примешалась кровь, делая её розовой, словно разбавленное вино.

Как только я отменил чары, поток желчи и крови окатил мою спину, заставив вполголоса выругаться. Мёртвое тело скользнуло вниз.

Конь пригнул голову, повинуясь команде наездника. Кавалерист, широко размахнувшись, ударил сплеча. На всём своём пути клинок рвал, резал, разрубал. Жеребец повернулся, и я вновь применил хлыст, помогая пробивать путь. Снова поворот, и снова атака. Таким образом наша связка совершила полный круг, оставляя за собой поток мёртвых и умирающих.

Я с трудом мог двигаться сквозь обжигающий жар тела, не справляющегося с потоками магии. В глазах поплыло, я на грани обморока.

– Ская! – крикнул я, осознав, что давно не видел молний и не слышал её голоса. – Ская!

Всё вокруг затопило людское море, сквозь которое я видел лишь разрозненные фрагменты происходящего.

Мои бойцы не поднимутся. Не в этот раз. И она… тоже. Я не видел ни одной знакомой форменной накидки. «Перебежчики» окружили нашу пару со всех сторон, стоя на холмах из тел, высотой в человеческий рост. И где-то под этой колышущейся поверхностью погребены мои солдаты и Ская. Там… далеко… вместе со всеми. Погребены живые, умирающие и мёртвые. Сотни алчных безумных взглядов устремились на всё, что осталось от отряда – меня, незнакомого кавалериста и нашего коня. Подобранные пики передавали вперёд. Ещё немного – и длинные копья начнут колоть со всех сторон. Такого не выдержат доспехи – ни всадника, ни его скакуна. Что говорить о моём камзоле?.. Хорес… кажется, я сейчас окажусь в твоей обители. Снова…

Обратившись в ворона я взлетел вверх, а потом громогласно каркнул и использовал новое тело, в качестве проводника магии, обрушивая шторм кипятка, чья мощь обварила десятки людей вокруг, заставив их расступиться, разойтись в стороны, безумно крича.

Посреди моря рук, ног и голов внезапно образовался остров свободного пространства. А ещё…

– Ская! – сменил я форму на ходу, приземлившись возле маленького барьера, который был чуть ли не погребён под мёртвыми телами. Рядом валялась наполовину разорванная лошадь и её хозяин – изломанная кукла, лишившаяся одной ноги и руки.

– Из… – прошептала она, прежде чем отменить барьер и лишиться сознания.

Подхватив раскалённое тело девушки и стараясь не обращать внимание на своё собственное состояние, я взвалил её себе через плечо, успев развернуться в момент, когда оставшегося без моего прикрытия кавалериста сдёрнули с седла, втоптав в людскую массу. Конь бешено завертелся уничтожая всё пребывающих противников.

Я понял, что это мой единственный шанс, ведь снова обратиться в ворона я не могу – тогда придётся бросить Скаю. Выходит, надо как-то сбежать на своих двоих. Или четырёх…

Завопив, заставил землю исторгнуть из себя поток каменных копий, которые застыли рядами сталагмитов, создавая пространство, сквозь которое «перебежчикам» было не так-то просто пробиться. Возможность!

Вскочив на коня, использовал зачатки друидской магии, которую почти никогда не применял ранее, хотя знал, как это делать в теории. Сейчас я её использовал чисто для того, чтобы живность признала меня хозяином и направилась туда, куда я хотел.

– Прорыв! – заорал я.

Боевой конь ждал этой команды. Животное ринулось вперёд. Копытами, грудью и плечами пробивалось сквозь толпу. Одной рукой я удерживал Скаю, прижимая к своей груди, другой рубил водяным хлыстом направо и налево. Раненые люди падали, исчезали в месиве под копытами. Пики били, скользили по моему лёгкому облачению и броне скакуна. Периодически скользящие удары резали тело, но создать барьер – пусть даже артефактный – значило бросить коня, для которого внутри точно не хватит места.

Кто-то из крестьян завладел ружьём, совершив выстрел – но промахнулся.

В следующий миг что-то воткнулось мне в поясницу, разорвав мокрую от собственной воды и крови ткань, а потом провернулось, взрезав слои одежды, словно тонкую бумагу.

Боль пронзила меня насквозь, заставив чувствовать, как зазубренный наконечник пронзил кожу и царапнул по нижнему ребру рядом с позвоночником. Вскрикнув, я сжал зубы, позволив скакуну нести меня дальше, вперёд, отчего он обломился и кусок остался где-то там, внутри моего тела.

Через миг дико заржал конь, наткнувшись на остриё другого копья, железное навершие которого глубоко вошло в грудь животного, где-то справа. Жеребец, пошатнувшись, наклонился влево, склонил голову и перекусил древко. Никогда бы не подумал, что челюсти лошади способны на такие трюки…

Кто-то прыгнул на меня, пытаясь выхватить Скаю, но тут же получил «каплю» в лицо. Она пробила его череп насквозь. С противоположной стороны я чудом успел заметить удар топором для рубки дров. Частичный водный барьер собрался точно в нужном месте, рассекая мужчину пополам. Далее я ударил по следующему «перебежчику» – водное лезвие вошло в его тело между плечом и шеей, разрубая кости.

Я крутился, как юла, стараясь тратить минимум сил и энергии, при этом прорываясь к краю бесконечной орды. Вот какая-то женщина, шея которой была перерублена потоком воды. Вот крестьянин, кому «капля» залетела прямо в рот, но каким-то чудом лишь пробила одну щёку и вышла через другую. Везунчик!

Молодая девушка в разорванной одежде встала на моём пути, но юный облик не стал её щитом. Новая порция магии изуродовала её ныне мёртвое тело. С булькающим звуком, полуобваренная девка завалилась назад.

Всё это время я ощущал в спине обломок наконечника копья – оно рвало мою плоть, особенно когда раненый конь скакал и поворачивался.

В сознании я оставался чудом. Кажется, меня подстёгивал тот факт, что если упаду – то умру не только сам, но и Ская. Забота о чужой жизни заставляла скрипеть зубами и изо всех сил держаться уже за свою жизнь.

Вломившись в новый поток людей, я снова получил травмы. Рыбацкий нож нашёл слабое место под моим левым коленом и впился в сустав. Я ударил ему в лицо кулаком – сил едва хватило, чтобы оттолкнуть врага. Тонкий нож крестьянина треснул, оставив несколько сантиметров дрянного железа в моей ноге, разрезая сухожилия и хрящи. Кровь залила полость между икрой и штаниной.

Зашипев, я едва сдержал крик. Адреналин и воля позволили игнорировать новую рану. В голове царила жестокая ясность. Хорес… ты всё ещё считаешь меня одним из своих? Видишь ли ты мой последний миг?

Копьё вышло из раны на груди коня. Жеребец выпрямился, несмотря на хлещущую кровь. Прокладывая дорогу, он прыгнул вперёд, сминая тела и нанося удары, после чего нашёл то, что я считал невозможным: свободную улицу, где лежали только неподвижные тела. Осознав наконец, что именно увидел, я воспрял духом. Врагов вокруг становилось меньше с каждым шагом. Крики и лязг металла гулким эхом отдавались в голове.

Тотчас конь остановился и поднялся на дыбы, молотя копытами воздух – на этот раз не в ярости, а празднуя победу.

Я устало прильнул к его шее, ощущая, как всё тело пронзает боль такой силы, какую я не испытывал со времён битвы с пустынниками – проклятыми лафтетарами. Но если тогда она сосредоточилась на моих руках, то сейчас расплылась повсюду: наконечник пики глубоко в спине, сломанный нож под левым коленом, ожоги от чрезмерного использования магии…

Зарычав, я утихомирил гарцующего коня и смог развернуть его – что было не просто, учитывая повисшую Скаю, – дабы ещё раз взглянуть на побоище, оставшееся позади. Не веря своим глазам, я смотрел, как из кургана трупов поднимаются защитники Фирнадана, безмолвные, словно призраки. Один из них даже продолжал сжимать Детское знамя…

Они расчищали себе дорогу резкими движениями, пользуясь просекой, которую оставил я, а также тем, что много «перебежчиков» отвлеклись на трапезу, используя тела своих же сородичей.

Воины прокладывали путь вперёд с таким видом, будто они только что проснулись от ужасного ночного кошмара. Было видно дюжину солдат – ровно на двенадцать больше, чем я мог надеяться.

Послышался топот сапог. Моргая от едкого пота в глазах, я попытался разглядеть фигуры, которые приближались ко мне отовсюду.

– Свои… – тихо шепнул я коню, успокаивающе погладив того по морде. – Свои…

А затем мир померк. Неожиданно я почувствовал руки под собой, как будто упал в чьи-то объятия. Это последнее, что я осознал, ибо далее всё погрузилось в небытие.