Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

– Как и все наши занятия в течение первого месяца, – начал урок Табольд Анджи, ещё нестарый мужчина с полностью лысой головой и маленькими, вечно прищуренными глазками, – начинаем с повторения основ. Стихии? – требовательным взглядом обвёл он аудиторию.

– Гнев! – дружно закричали подростки. Добавляю свой голос к общему хору, ведь каждый наставник внимательно изучал молчунов и отмечал их в журнале. Подобное может повлиять на итоговую оценку твоей пригодности и результат распределения. А может и не повлиять. Не знаю. Слухи ходят. Насколько они правдивы – вопрос хороший.

– Обращение? – Анджи сцепил руки за спиной.

– Зависть! – Любимая эмоция бедняков. Думаю, из Бенегера выйдет отличный оборотень. Будет превращаться в огромного вонючего кабана. В самый раз!

– Исцеление? – Табольд неспешно расхаживал перед рядами, внимательно изучая собравшихся магов. Антимагический амулет демонстративно качался на его груди. Впрочем, среди сотрудников школ такой имелся у каждого. Обязательное условие работы, как я понимаю.

– Сострадание! – Тоже работёнка не для всех. Не зря целителей никогда не было совсем уж много. Тут нужен специфичный склад характера. Иногда ты просто физически не можешь ощущать жалость к какому-нибудь жирному купцу, гневно орущему, что хочет залечить порезанный бумагой палец. А придётся! Иначе какой ты целитель?

Ну и, ко всему прочему, надо знать, как работать с разными проблемами: перелом и колотая рана лечатся по-разному. Отрастить язык и свести ожог – тоже. Как я понял, для подобного надо иметь в голове некий образ, к которому волшебник и идёт, приоткрывая канал к своему измерению магии. Его напор, кстати, также играет свою роль…

– Барьеры? – Взгляд наставника сместился на верхние ряды, а потом он нахмурился, видимо замечая там что-то выбивающееся из его привычных рамок. Впрочем, я сидел почти в самом начале, отчего не мог узнать подробности. А оглядываться не хотел. Заметно.

– Спокойствие! – ответил класс. Ага, вот такая шутка. Летит в тебя ядро из пушки – извольте спокойно сосредоточиться на барьере. Одновременно одна из самых лёгких и самых сложных задач. Потому что в моменты сидения за заднице в безопасной и умиротворённой обстановке барьер поставит даже откровенный дуболом наподобие Ресмона. А в условиях боя и у опытного мага бывают осечки.

Как я знаю, в дальнейшем нас будут натаскивать на возможность ставить барьер в любой ситуации. То есть постоянная практика, когда прямо в тебя будут лететь всё более и более опасные предметы, доходя даже до пуль (пусть и направляя выстрел в ноги). Подобная практика, как я слышал, отлично позволяет наработать рефлекс. К тому же барьеры, как и любые другие чары, оттачиваются временем и тренировками. Было бы ещё это время…

– Осберт! – выкрикнул Анджи. И это было не название очередной ветки магии. Всего лишь имя моего жирного одноклассника. Того самого, который проживал в нашей общей двенадцатой комнате, на втором ярусе кровати. До сих пор не понимаю, почему Вирдон (спящий под ним) не опасается такого соседства? Я бы на его месте поменялся с ним местами чисто из чувства собственной безопасности! Плевать, что верхние койки менее удобны – ведь тумбочка расположена внизу, отчего не получается, лёжа на спине, иметь доступ к собственным вещам. Приходится спускаться, доставать, подниматься обратно… – Хватит жрать! Ещё раз увижу – назначу наказание!

Послышался дружный смех. Осберта не слишком привечали. Он был сыном какого-то мелкого лавочника из Таскола, так что деньги у семьи водились. Оттого и нажрал брюхо, что шире его плечей. Прибыл он в Третью магическую всего за три дня до моего приезда и, кажется, не окажись я здесь, он стал бы полноценной моей заменой.

Кхм, как сказать – заменой? Он был слабохарактерным и ведомым, так что попросту прогнулся бы под требования более дерзких, наглых и физически сильных представителей группы. Даже сейчас Осберт уже понемногу осваивает новую «роль» эдакого шута, веселящего остальных и служащего бесплатным развлечением, когда народ не хотел серьёзной драки со мной. Потому что тогда бы и Ресмон впрягся. И пусть толпой нас бы снова забили, но и сами бы получили. Отчего в лазарет направились бы все вместе. Такое себе развлечение. Зачем, если есть куда более безопасный и бесхребетный вариант?

Честно сказать, я надеялся, что со временем и выпуском самых радикальных моих ненавистников градус ненависти снизится, позволяя мне больше внимания уделять учёбе, а не вынужденному изучению обстановки, проверки кровати на ловушки, осматриванию коридоров и прочего-прочего…

И как им, сука, не надоест? Тупые версы… Правильно я всегда считал, что Хорес милостью своей лишает их части мозгов, дабы эти отбросы могли и дальше нести свою ношу, пока не сдохнут. Правда, каким образом я сам оказался в их рядах?.. Может, Дарственный Отец решил организовать какую-то проверку? Знать бы…

Впрочем, слишком уж наговаривать на Осберта тоже лишнее. В наших условиях одиночка, идущий против коллектива, просто не выживет. Чего уж – даже я по мелочам вынужден идти навстречу остальным. Хотя когда долговязый Тилар потребовал почистить ему туфли, выкинул их в окно. Вот он завопил! В драке, к сожалению, я снова отхватил, но уже по причине того, что урода поддержали его дружки, с которыми он успел завести хорошие отношения. В отличие от меня. А Ресмона тогда в комнате не было. Ублюдок специально небось ко мне полез, зная, что я один.

Но да плевать. Зато потом сукин сын был вынужден тащиться босиком, выискивая собственную обувь на территории школы. Причём в этот момент ему «повезло» наткнуться на коменданта мужского общежития, а по совместительству интенданта, Осгода Кения. Мужик потом не поленился подняться к нам и устроить всем разнос.

– Бейте морды, выбивайте зубы, глаза, да хоть в жопу друг друга трахайте – но чтобы форма всегда была в идеальном состоянии, понятно⁈ – надрывался он. И, с какой-то стороны, я его понимаю. Небось поставляют строго ограниченное количество одежды каждый год, исходя из среднего числа поступающих. Излишек формы при экономном расходе наверняка залёживается и… не исчезает ведь сам по себе? Скорее всего, предприимчивый интендант перепродаёт её на сторону, имея с этого малую денежку. Конечно же, ему невыгодно обеспечивать «потеряшку» новой парой обуви!

В выступлении Осгода, как я позднее сообразил, крылся весьма серьёзный для меня плюс: никто более не стремился портить мои вещи. И это колоссальный успех! Поздно я сообразил, какой ценностью владею! Дорогая, отделанная золотой и серебряной нитью одежда, качественная обувь, кожаная сумка, сделанная лучшими умельцами столицы… В тот же день пришёл к Тельме Грануолл, предоставив ей вещи «на сохранность». Поунижался, добавил лести, улыбок, обещал «помнить всю оставшуюся жизнь»… Аж самому тошно стало. Но главное – это сработало. Женщина согласилась придержать мои личные вещи у себя вплоть до моего выпуска.

– Но потом тебе всё равно придётся жить в новом месте, куда тебя распределят, – жирно намекнула она. – И там уже не будет той, кто тебе поможет.

– Зато там можно будет применять магию, – усмехнулся я. – А значит, либо нарушителям не поздоровится, либо к тому моменту я научусь зачарованию и наложу на вещи руны.

На том и порешили. Потому и остались в моей комнате лишь выданная интендантом одежда, которую он же и запретил портить. Теперь ограничиваемся сугубо побоями. А когда камзолы и рубашки всё-таки рвались, приходилось выдавливать хоть какие-то потуги производственной магии, таланта к которой я не проявил от слова совсем. Худо-бедно, на поверхностный ремонт моих потуг хватало, но до уровня Колетты не дотягивал весьма и весьма. Предрасположенность, что ли, не тянет?

Эх, знать бы её ещё! Говорят, ультима хорошо помогает осознанию предрасположенности магии, но… эта тварь не шибко любит становиться известной. Как нам кратко пояснил тот же Табольд, ультиму чаще всего открывают случайно. Захотел колдун какую-то хероту сотворить, а тут – бац! И сотворилось. Нечто. На выбор.

Учителя из поместья давали примерные цифры: каждый сотый. То есть один процент магов, которые открыли собственную ультиму. Грубый подсчёт, само собой, но даже если он внезапно окажется выше, статистика меня не радовала. На чудо я надеяться уже давно перестал. То есть… что может какая-то удача, когда у Хореса на меня имеется собственный план?

Так или иначе, надежды не теряю. Даже почитал в библиотеке про ультимы, где приводились истории колдунов, сумевших освоить это истинное чудо. У каждого способ был свой и уникальный. Даже захотелось поэкспериментировать! Но учитывая, что колдовать просто так, особенно в библиотеке, запрещено…

Зато почитал про интересные способности. Один из опаснейших волшебников, Донован из Лабиринта, мог ультимой вызывать ядовитый кислотный дождь, который разъедал солдат тысячами, и с доспехами. Даже магические барьеры спасали посредственно. А Слёзы не избавляли от накопительного эффекта яда, который почему-то считался физическим… В общем, опустошения он в своё время проводил те ещё. Правда, не у нас. И не у наших врагов. Где-то очень далеко, за океаном Криков.

Как я понял по косвенным сведениям, это вообще ещё до Великой войны было. А с тех времён минуло порядка тысячи лет. Чудо, что сведения сохранились! А то ведь про саму Великую войну весьма мало информации осталось. Даже мои учителя говорили обобщённо. Наверное, про то время мог в должной мере рассказать разве что Дэсарандес…

Кхм, одним Донованом, впрочем, интересности не завершались. Другой маг, Гесус Мрачный, имел возможность обращаться в могучее чудовище, напоминающее огромного летающего змея. Дракона? Честно сказать, по описанию не совсем понятно, тем более что драконов ныне давно перебили. Слишком уж много дерьма они натворили в Великой войне. Касательно же Гесуса было понятно лишь то, что тварь, в которую он обращался, имела почти неуязвимую шкуру, мощное огненное дыхание, а также размер с половину нашей школы. Вот тут невольно возникает вопрос… а что, мать вашу, можно против такого сделать⁈

Вроде как его сумели победить несколько отрядов высших сионов, потому что наглый верс поверил в себя и решил убить короля. Это, кстати, в Милиссии было, почти девятьсот лет назад. Сравнительно недалеко от нас, за Сайнадским царством. Ну, ныне недалеко. В то время Империя ещё не была Империей и даже не подчинила Малую Гаодию. Если память мне не изменяет, то Дэсарандес тогда владел лишь куском юго-запада и правил из Старого Центра, бывшей столицы Империи.

Ещё из интересных был случай, о котором узнали лишь постфактум. На мой взгляд, самый опасный и… желанный. Просто в один из дней государство Истла закрыло для всех границы и почти полтора года занималось какими-то своими, абсолютно непонятными и странными делами. Шпионы других стран и даже торговцы молчали. Даже под пытками никто ни в чём не признавался. Лишь позднее, при встрече с одним из послов Вольных Марок, который владел Слезой, удалось… снять с человека гипноз!

И сразу всё встало на свои места. Во всяком случае – для заинтересованных лиц внешнего мира.

Позднее выяснилось, что колдунья Идания (да, это была девушка), которая вошла в историю под прозвищем «Коварная», оказалась весьма хитра. Она рассказывала, что её ультима может… даровать блаженство и удовольствие. Заинтересованные люди (как мужчины, так и женщины) сами снимали амулеты, попадали под гипноз, под приказом признавались, что «это было великолепно!», а потом начинали носить подделку в виде простого кулона.

Постепенно у Идании сформировался весьма опасный кулак сионов, инсуриев, других колдунов и прочих сил, которые вовремя затыкали рты тем, кто случайно соприкасался со Слезой, развеивая чары. Вскоре сама волшебница дошла до правителя Истлы. На следующий день страна сменила лидера, хоть об этом никто и не узнал. Такие дела.

Ни один человек не смог ничего сделать вплоть до совершенно естественной смерти колдуньи. Тогда-то, постепенно, не получая новых приказов, люди стали приходить в себя (случайные контакты с настоящими антимагическими амулетами) и хвататься за головы. До сих пор (хотя прошло уже несколько сотен лет) Истла крайне осторожно подходит к применению волшебства и маги в ней проживают едва ли не в кандалах. Над каждым стоит обязательный надсмотрщик, долженствующий убить колдуна, если заподозрит того в чём-то незаконном.

Мысли в голове промелькнули за долю мгновения, которого даже не хватило, чтобы Табольд перестал ругаться, смешивая Осберта с грязью под довольное улюлюканье класса. Решившись, всё-таки оглянулся, находя толстяка, покрытое крошками лицо которого создавало ощущение, что он вот-вот разревётся. И главное – из-за чего⁈ Собственной же глупости!

Долго разоряться наставник, впрочем, не стал, продолжая прерванный «опрос», которым начинал каждое новое занятие. Только менял ветки волшебства, чтобы начинающие маги лучше запоминали необходимые для них эмоции. И это правильно! Учитывая, что читать, считать и писать никто никого не учил – ведь двух месяцев для этого было бы критически мало (особенно с учётом необходимости обучаться волшебству) – приходилось вбивать знания более простым и примитивным способом. Как детскую считалку.

– Так-так, давайте попробуем что-то посложнее… Плодоносность полей? – Анджи приподнял бровь.

Вот тут класс застопорился. Кто-то промолчал. Кто-то выдал эмоции из категории «наугад». Однако громче всего звучало слово «Радость». Лишь я и ещё трое человек из двух десятков, собравшихся здесь, выдал правильное слово: «Восхищение».

Кажется, похоже – но, сука, нет! Есть отличия. И в этом кроется тот факт, что менять облик умеют весьма многие маги (в армии императора, как я слышал, есть целый полк колдунов-воронов), а вот поспособствовать росту урожая – уже нет. Потому что зависть гораздо проще испытать, чем восхищение.

Откуда я знал это? Потому что умею читать и потому что здесь есть библиотека. Одно из немногих мест, где меня никто не трогает и куда почти никто не ходит. Пару раз вместе со мной захаживал Ресмон, но здоровяку было скучно, хоть он и испытывал искреннее благоговение (вот и нужная эмоция для выращивания травы), наблюдая за моими действиями. Как он потом признался (внешний вид парня, кстати, приобрёл изменения в лучшую сторону, поскольку в лазарете ему не только поправили свежие раны, но и залечили старые), чужая «грамотность» для него кажется более необычной и чудесной, чем «какие-то огненные шары и превращения в зверей». Поначалу я было удивился, но потом сообразил. Всё ведь очевидно! Как мне объясняли ещё домашние учителя, магом становится примерно каждый пятый. А вот грамотным… тут разброс уже повыше. Не каждый аристократ владел сим искусством. Не каждый офицер (хоть и большинство) и даже не всякий купец (знал я таких: весьма умелы в торговле, но с грамотностью беда).

В общем, просиживал я там штаны чуть ли не половину свободного времени. Остальную половину тренировался на полигоне – как физически, так и магически – да пролёживал в лазарете. Хех, это сегодня мне повезло быстро закончить, а иногда бывает, что лекарей присутствовало всего пара человек, да и у тех очередь! В иной раз случалось, что свободные маги имелись, но отсутствовала Киниса. Была занята другими делами. И я ждал именно её. Скорее всего, большинство считало, что я в неё влюбился. Повод так думать у них, конечно же, был. Но кто виноват, что она действительно симпатична, является аристократкой, пусть и одного из низших рангов, а также вполне себе очевидно отвечает мне взаимностью? Хах, я ведь это вижу!

– Правильный ответ – восхищение, – сурово произнёс Табольд. – Плохо! Плохо! – едва ли не крикнул он. – Почти вся группа не знает элементарных основ! Я ведь не требую чего-то запредельного, наподобие серии эмоций для создания экстракта «Второй жизни». Это лишь чуть сложнее самого простого!

Он едва не плюнул на пол, но сдержался и вздохнул.

– Ладно ещё… – покосился в журнал, – трое из вас поступили сюда лишь пару дней как, но что остальные… – махнул он рукой. – Поднятие мёртвых? – задал ещё один вопрос.

– Власть! – хором ответили все, словно стараясь оправдаться за прошлый промах.

Анджи кивнул, а потом занял положение в центре аудитории. Значит, короткая проверка окончена, начинается урок.

– Мы уже прошли с вами такие вещи, как стихии, барьеры, исцеление и друидизм, – он хмыкнул, – а те, с кем не прошли, не отчаивайтесь. Темы идут по кругу, так что за месяц вы узнаете обо всём. Просто те, кто начнёт с более сложных… – пожал он плечами, – тому не повезло. Ходите в библиотеку или расспрашивайте товарищей. Либо, – наклонил голову, – старательно запоминайте материал, ведь основа магии везде одинакова.

Его не перебивали и слушали предельно внимательно. Причин было две: первое – факт распределения. Тех, кто к концу второго месяца плохо владел магией, направляли в наиболее тяжёлые и трудные места работы. Про это напоминали регулярно, а также и про то, что лучшие получат хорошие места в Тайной полиции, элитных магических лечебницах, лучших мастерских или даже в поместьях аристократов. Кнут и пряник. Вторым фактором являлась система наказаний. Наставник имел право назначить наказание по своему усмотрению за любое действие, которое ему не понравится. И некоторые были весьма изобретательны в том, что им не нравится. На моей памяти были случаи, когда хлестать спину направляли тех, кто «слишком много крутился». А в другой раз иной учитель мог простить даже выкрик с места или пожирание хрен знает чего, что и организовал Осберт на последнем ряду. Собственно, Табольд был довольно лояльным мужиком, который нечасто применял эту систему, потому на его занятиях класс вёл себя чуть менее скованно, но я всё равно предпочитал не рисковать понапрасну. Чего уж, я ещё ни разу не был высечен!

– Сегодня начнём тему алхимии. Что это такое, в чём её суть, почему она столь сложна, но вместе с тем столь востребована. Как вообще создавать алхимические снадобья, в чём пересечения с артефакторикой и рунами и почему они все относятся к производственной магии, – привычно произнёс он.

Я, к счастью, застал все темы, кроме стихий, которые считались одними из самых лёгких и в каком-то роде основой всего волшебства. Благо, что библиотека позволила быстро нагнать не столь уж страшное упущение. Плюсом свою роль играла и возможность конспектировать слова наставника, что весьма повышало уровень уважения и одновременно ненависти к моей персоне. Со стороны коллектива, само собой.

Вот же… придурки! Ведь адекватный человек начал бы подлизываться, ища контакты и общие темы, банально чтобы я «по дружбе» мог напомнить ему какой-то материал или прочитать пропущенный урок. Эти… злились. Что я лучше. Версы! Когда же вы уже передохните⁈ Надеюсь, Хорес желает, чтобы с моей смертью магия пропала из всего мира!

– Однажды люди заметили закономерность, что изготовленные волшебником эликсиры оказываются более эффективны. – Анджи изучал класс, особенно внимательно осматривая задние ряды. – Речь идёт о самых простых снадобьях вроде сока ликса, который снимает головную боль и последствия чрезмерного употребления выпивки.

Краем глаза заметил, как ухмыльнулся сидящий справа от меня Ханес, невысокий юркий паренёк с ёжиком чёрных волос. Тоже мой сосед по комнате. Судя по виду, он отлично знаком как с ликсом, так и с похмельем. Интересно, чем напиваются отбросы? Мёд для них слишком хорош, пиво?.. Ну-у… брага разве что. В такое ещё поверю.

– Тогда магов стали специально обучать варить различные эликсиры, как целебные или полезные, так и разные яды, а потом вообще всё, что только можно вообразить, – наставник усмехнулся. – Например, эликсир потенции, вечного света, смены пола, антимагии… – Табольд пожимает плечами. – Эликсиры – это уникальные вещи, основное преимущество которых в том, что ими можно воспользоваться после смерти мага. Ну и то, что грамотный алхимик, как и зачарователь, при наличии достаточного количества времени и подготовки может сделать такое, что иному боевику и не снилось, заставляя своих врагов плакать кровавыми слезами.

А ещё Анджи упускает «маленькую деталь». Для таких вещей крайне желательно быть грамотным. Либо иметь при себе писца. То есть служить в поместье аристократов. Хотя алхимиков, как я знаю, чаще всего отправляют в отдельные гильдии. Раньше не задумывался о причинах, считал эту практику аналогом распределения целителей, но сейчас… кажется, я понимаю суть.

– Разумеется, у магов нет времени самостоятельно экспериментировать и проверять, какой эффект получит та или иная субстанция, – подтвердил наставник мои умозаключения. – Это делали обычные люди, которые всё тщательно записывали, составляя справочники и трактаты, по которым алхимики и занимались готовкой. Повторяли, – жёстко усмехнулся Табольд. – Их задача была проста, но в то же время весьма сложна: зная конечный эффект изготавливаемого зелья, они должны были сосредотачиваться на максимальном усилении его характеристик, при этом напитывая его нужным количеством магической энергии и поддерживая необходимые эмоции. А для многих эликсиров они разные! Причём на самых сложных бывало так, что нужно менять эмоциональное состояние на ходу, по мере варки. Если всё делается правильно, то можно получить воистину уникальную вещь. Не зря именно трудами алхимиков и целителей создаются сионы – основа силы любой страны, наряду с инсуриями.

Перо быстро, но аккуратно мелькало по бумаге. Я старался записывать лишь самое основное и максимально сокращал. Благо, что писать я умел и делал это хорошо.

– До сих пор гильдии алхимиков стараются экспериментировать с составом собственных зелий, – продолжил Анджи. – Меняют ингредиенты в уже существующих составах, пытаясь повысить качество. Дают магам задачу поддерживать во время варки другие эмоции или сосредотачиваться на ином эффекте. Придумывают новую систему варки, сушки, выпаривания, нарезки и прочее прочее. Впрочем, последняя информация вам нужна чисто для общего понимания, – наставник насмешливо помахал рукой. – Иногда, в качестве итога, они получают нечто новое, записывая очередной рецепт. Собственно, – хмыкнул Табольд, – ваша роль при попадании в гильдию будет предельно проста: варить.

Он вновь сложил руки за спиной, неспешно вышагивая напротив нас туда-сюда.

– Гильдия считается одним из лучших мест для колдунов, ведь алхимики ценятся, их желания выполняются, а условия жизни, по мнению некоторых, сравнятся с проживанием в графском замке.

Ой брешет! Я не бывал в гильдиях, но вот у других графов (Моргримы и сами графы) гостил изрядно. Там (как и у нас) даже последние поломойки имеют собственные комнаты, несколько наборов одежды, вдоволь еды и регулярно посещают купальни. Потому что граф – это фактически третья ступень во всей Империи. Выше них лишь герцоги и император. Ну, формально-то можно ещё целую дюжину разных лиц прицепить, но я обобщаю, не выделяя частности типа тех же министров.

Впрочем, мне отлично понятна цель Анджи. Алхимия куда как важнее, чем очередной стихийный боевик. Куда можно деть последнего? Если хороший – то в стражу или охрану. Если так себе, то… разве что в патрули к группе вояк, расхаживающих вдоль страны, железнодорожных переправ да лесов, отлавливая разбойников.

Остаток занятия прошёл в том, что наставник дополнял уже сказанное, раскрывая тему более подробно. Приводил примеры, истории жизни алхимиков, отвечал на вопросы (парочку задал и я). Одним словом, углублял погружение в материал.

После завершения урока нас направили на еженедельную проверку. Я чётко видел, как многие волновались. Особенно из девчонок. Можно было бы воспользоваться этим и парой уверенных слов разбить оковы робости, но… Нет. Большая их часть была весьма… посредственной. Даже лечение, которое прошла часть из них, не сделало невозможное: не превратила жабу в принцессу. Ха-ха, хотя говорить про невозможное в данном случае будет неверным. Внешность менять можно. Как алхимически, так и через целителя. Вот только этим надо полноценно заниматься. И процесс этот, как нам рассказывали на занятии, посвящённом магическому лечению, проходит в несколько этапов.

В общем, никто не станет заморачиваться этим просто так. Разве что в порядке тренировки. Но и тогда нет смысла тратить силы на верса. Всё равно ведь скоро сдохнет! Усилия насмарку. Проще взять женщину, готовую хорошо заплатить (таких всегда полно), да тщательно с нею поработать, превращая в красавицу.

Потому-то среди высшей знати почти не встречалось дурнушек. Уверен, Мирелле делали нечто подобное. Причём до совершеннолетия. Как минимум затем, чтобы подобрать жениха. Чего уж – мне тоже делали, хоть я и не очень хорошо помню тот момент. Вроде бы изменяли подбородок? Мелкий совсем был. Хотя кое-какие воспоминания сохранились.

Это было вскоре после того, как я и мой брат-близнец Эдис отпраздновали седьмой день рождения…

Пасмурный и мрачный день, почти как сейчас. Нянька, ухаживающая за нами, в очередной раз вынужденно умчалась. Не просто так. В то время я отлично научился симулировать трясучку, несколько раз наблюдая её из кареты у каких-то бродяг. Собственно, именно их и винили в том, что я якобы заболел.

Разумеется, целители старательно всё «исправляли». А потом я начинал трястись снова. Ах, как же забавно все бегали и кричали! Сколь испуганны были их лица! Оставаясь один, я не мог сдержать смех.

Всего лишь дрожать и дёргаться, корчить лицо, пускать слюни… С этим справился бы даже Эдис! Правда, брат, когда я рассказал ему про шутку, пригрозил обо всём рассказать матери. Это было последней каплей в долгой череде моего раздражения этим ноющим идиотом. Благо, в тот день у меня было сразу несколько отличных идей.

Первым делом пожаловался няньке, что у меня начинают подрагивать ноги. Она тут же помчалась в лазарет за алхимической мазью. Вот только там она её не нашла… Да и с чего бы, если я сам перепрятал мазь в её же собственную спальню, под кровать? О, туда бы она не полезла ни за что на свете! Значит, будет усиленно искать, подвывая от ужаса и вытирая слёзы, понимая, что за потерю ценного ресурса, а также неспособность «помочь юному господину» ей прилетит хорошая порка.

Таким образом – как понимаю сейчас – план сработал отлично. Нянька оставила меня с Эдисом наедине. Показывает ли это, что даже в семилетнем возрасте я был гением?

Вторым моим отличным решением являлся широкий балкон с высокой оградой. Мы всегда любили по нему лазать. Да и кто бы не любил? Правда, подобное граничило с запретом: увы, третий этаж и крайне высокие потолки на каждом создавали по-настоящему запредельную высоту.

Однако сегодня помешать нам не могли.

Отвлечь Эдиса от воплей, что в этот раз он «точно-точно расскажет о притворствах», оказалось несложно. Я просто залез на перила и аккуратно поднялся, удерживаясь за стену. Он широко открытыми глазами смотрел на меня.

– Давай, – улыбнулся я, – пока никто не видит. Иначе не разрешат.

И он полез рядом. Я даже подал ему руку, когда его ноги оказались на перилах балкона. Лёгонького толчка оказалось достаточно. Эдис лишь испуганно завопил и забулькал, издавая звук, будто кто-то втянул ртом воду.

Я удовлетворённо наблюдал, как его короткая тень нарисовалась на земле, а маленькое тельце стремительно падало вниз. Руки и ноги суматошно махали в воздухе, словно он пытался взлететь. Сейчас мне кажется, что в памяти даже сохранился момент, как из его рта летят брызги слюны.

Глухой удар, и… тишина. Наконец-то!

Быстро спрыгнув обратно в комнату, я покосился на перила балкона и широко улыбнулся. Теперь никто не угрожал мне раскрытием тайн. Никто не гундел под ухом целый день и никто не отнимал у матери столько времени! Из-за кретина Эдиса и его истерик Ришана почти не обращала на меня внимания!

Впрочем, было глупо считать, что причиной его убийства было лишь это. Причин имелся целый список, но в то время я не мог в должной степени их собрать. Лишь позднее, став старше, я смог составить список, который нашёл в должной степени удовлетворительным.

Эдис всегда раздражал меня своим поведением и глупостью. Там, где я схватывал на лету, где старательно учил буквы и задавал вопросы, он устраивал истерики и беспрерывно вопил.

Периодически он доводил меня до такого состояния, что я грозил ударить его. Пару раз свои угрозы успешно осуществлял, хоть остальные и считали подобное обычными детскими драками.

По факту это было не совсем так. Кажется, даже тогда я умел думать и оценивать обстановку, понимая, что такой вот… человек не нужен в моём окружении. А может, я говорю это самому себе в данный момент чисто как оправдание? Не знаю.

Мысленно ухмыльнулся, занимая очередь на опрос. В тот день я не знал, что некроманты могут видеть последние воспоминания и образы у недавно умерших людей. К счастью, Эдиса не проверяли. Было достаточно моих слов. К тому же я отлично справился с ролью убитого горем мальчишки. Это был третий этап плана, ведь в качестве «утешения» я мог попросить что угодно… Потом я долго манипулировал родителями своим «горем», выпрашивая всё, что только мог пожелать.

Да уж… какая трагедия. До сих пор гадаю, правильно ли я сделал на тот момент?

– Кирин, – вызвали меня, закончив с предыдущим. Я был так погружён в собственные мысли, что даже не слушал, о чём задавались вопросы, хоть такая возможность и была.

Проверяющий уже был мне знаком. Не слишком старый мужчина, Касий Семброн, который задал мне на прошлой неделе аж четыре вопроса, в конце удовлетворённо кивнув.

– Анс-Моргрим… – поводил он пальцем по списку, пока я занимал место. – Ага, – пробурчал он себе под нос. – Две недели, хорошо… А ну тихо там! – Последнее было сказано очереди, стоящей в пяти метрах позади меня.

Шум моментально смолк.

– Назови основные стихии, – задал Семброн первый, предельно простой вопрос. Впрочем, я ведь учусь всего вторую неделю, так что это нормально.

– Огонь, вода, ветер, земля, молния и лёд, – перечислил я.

Вообще лёд не совсем стихия, но… маги умеют его создавать, хоть он и считается не слишком полезным. То есть возможности на уровне земли, но слабее. Единственный плюс – «холод». Его можно использовать для… кхм… наверное, я слишком незрел как маг, чтобы осознать всё это в должной мере, потому что в голову лезет только возможность охлаждать пищу и создавать прохладу во время жары.

– Почему колдуны могут колдовать только руками? – прилетел следующий вопрос, отчего, признаться, на первое мгновение я впал в ступор.