Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Глава 25

– Идут! – в шалаш, что возвели на делянке лесозаготовки вбежал парнишка.

– Сколько их? – вставая с расстеленных на полу шкур, осведомился Нетос. Подготовка встречи, от которой зависит дальнейшее существование племени не затянулось. Быстро поставили просторный шалаш, не в тех же ютиться, в которых пережидали непогоду и отдыхали лесорубы, подобрали образцы, что могут предложить пришлым на обмен, выставили посты и стали ждать.

– Трое. Сам вождь идёт.

– Они с оружием?

– Да.

То, что пришлые придут с оружием Нетос не сомневался, на его памяти они никогда не ходили без него и поэтому не удивился этому факту. Вот только и племя подготовилось. Практически все, кто мог управляться с копьём или боевым топором находились неподалёку и по первому зову вождя придут на помощь. Понятно, что в случае конфликта не все мужчины останутся живы, а племени придётся сменить место стоянки и не факт, что этот переход они выдержат, но просто так молодой вождь не хотел сдаваться…

* * *

– Я – Нетос, вождь Бурых медведей.

– Энц Валео Мирони, – представился вышедшему из шалаша молодому мужчине. На первый взгляд он ненамного старше меня, вот только возраст точно определить трудно. Невысокий, коренастый, впрочем, как заметил, все представители племени не отличались высоким ростом. Лицо покрыто густой бородой, скрывающей половину лица. Густые брови и пристальный, немигающий взгляд.

– «Энц» – это значит вождь?

– Нет. Энц это значит, что принадлежу к высшему сословию, но среди солдат я старше всех по занимаемому положению, – на удивление, вождь говорил связанно, длинными фразами и достаточно хорошо, говор конечно отличался, но я его понимал.

– Рад приветствовать тебя… энц. Входи.

– А мои люди? Они принесли дары и товары, которыми можем обмениваться.

– И они пусть войдут. Места всем хватит.

Шалаш оказался просторный, где с достаточным комфортом могли разместиться человек десять, но нас внутри было восемь, по четверо с каждой из сторон. Вошли внутрь, расселись на приготовленные шкуры друг напротив друга. Я напротив вождя, а солдаты по бокам.

– В знак нашей доброй воли и в благодарность, что приняли просьбу о встрече, прошу принять от народа, что я представляю и меня лично дары, – я подал знак одному из солдат и тот извлёк из сумки тряпицу и развернул. – Этот острый клинок достоин вождя, – взял с тряпицы нож, вынул на половину лезвие и продемонстрировал, – а иголки, нитки и всякая мелочь вашей прекрасной жене.

Я надеялся, что хорошая сталь и рукоятка из дуба впечатлит вождя, но он спокойно принял подарок, повертел в руках и положил рядом. К такому повороту событий я оказался не готов и если быть откровенным, то растерялся. Дипломат, конечно, меня проинструктировал, что и как нужно говорить, что делать, но полное отсутствие эмоций на лице оппонента на короткое время меня ввело в ступор. Я планировал, что вождь обрадуется подарку, поблагодарит, ответного подарка от него не ждал, но надеялся, что получится настроить на открытый разговор, но этого не произошло. Вождь воспринял мой подарок как должное, продолжал молчать, смотря на меня и мне ничего не оставалось, как вновь заговорить.

– Я пришёл не только с дарами, со мной товар, который можем вам предложить на обмен, – я подал знак и двое других солдат положили рядом со мной сумки, – это верёвка, – доставал из сумок товар и раскладывал на шкурах. Предметов я взял с собой много. Это верёвки, топорища, полотна лопат, глиняная и металлическая посуда, плотные разноцветные ткани, куски выделанной кожи, ножи и прочая разная мелочь. Каждую вещь я показывал вождю, рассказывал, что это и почему она так хороша. Под конец у меня в горле пересохло, я начал хрипеть, а вождь с сопровождающими сидел напротив меня, не проявляя интереса. Когда я смолк воцарилась тишина.

«И что дальше делать? Этим чукчам ни фига неинтересно!», – подумал, переводя дух. Не знаю почему, но назвал их чукчами не из-за того, что они на них похожи внешне, а потому что так к слову пришлось.

– Мы подумаем, что нам нужно, а что нет, – после долгой паузы, произнёс вождь. Он сделал знак рукой и все образцы товаров, что были аккуратно разложены на куске шкуры как-то моментально исчезли вместе с большими сумками, в которых их принесли. Это его сопровождающие постарались, да так всё быстро провернули: подтянули, сложили шкуру, на которой всё это лежало и быстро отложили в сторону, что я и слова сказать не успел.

– Беседа у нас долгая, – продолжал вождь, – а путь ваш был длинный и я прошу отведать нашей еды. Очень жаль, что вы не захватили с собой рис, пшено и муку. На эти продукты мы тоже можем меняться. С нашей стороны мы можем вам предложить шкуры диких зверей, пушнину, тёплую одежду и обувь, а то ваша не предназначена для холодов, которые здесь часто бывают. Так же можем предложить медвежий, барсучий жир, но еду мы будем обменивать только на еду. Всё это вы сможете увидеть после того, как в знак доброго разговора откушаем крисни́ну.

– Хм, благодарю, вождь, но… – хотел отказаться от еды, мало ли что это за криснина какая-то, может это гнилое мясо или ещё что такого рода, что неподготовленный желудок не воспримет, но вовремя вспомнил наставления дипломата, что отказываться от совместного приёма пищи категорически нельзя. Можешь ничего не есть и не пить, делая вид, что сыт, но прямой отказ от совместного приёма пищи практически во всех культурах означает неуважение к принимающей стороне и вовремя остановился, закончив другой фразой, чем хотел завершить, – но позволь угостить и тебя, – мы общались, не обращая внимания на присутствующих. Будто их нет и разговор шёл на «ты». С собой у меня имелась фляга с «Чемергесом» и, к сожалению, больше ничего. Не рассчитывал я никого угощать, а тем более угощаться. Но со времён Афганской войны, на которую сам не попал, но знакомые рассказывали, знал, что незнакомую или излишне жирную пищу лучше принимать с небольшим количеством алкоголя. Она так лучше усваивается, по крайней мере, у славян.

На моё предложение вождь ничего не ответил, но подал знак и один из присутствующих встал, открыл дверь шалаша, принял у подавшего большое блюдо, и поставил на импровизированный стол. Когда крышку блюда открыли, в шалаше разнёсся такой знакомый запах печёного мяса…

– Палатка готова, лагерь разбит, но… вы слишком долго отсутствовали, уважаемый энц, – встречал нас офицер. Мы действительно задержались. Когда подали запечённое мясо, а я предложил вождю выпить своего напитка, то разговор сразу наладился, и я не заметил, как прошло оговоренное на возвращение время.

– Так получилось и рад, что не наделали глупостей… – спокойно ответил, обводя взглядом оборудованный лагерь. Когда осознал, что мы, воспользовавшись гостеприимством вождя Бурых медведей слишком засиделись, я занервничал, боясь, что офицер отдаст приказ выступать и неизвестно как на это отреагирует принимающая сторона. Но риск того стоил. Вождь, навеселе, очень много рассказал и о племени, его житье-бытье, и о других племенах, не забыв по моей подсказке пояснить, почему их племя называется «Бурые медведи» и тогда вождь окончательно раскрепостился. Рассказал древнюю легенду происхождения племени. На память я не жалуюсь и почти дословно её запомнил, а там было достаточно много интересного, но покрытого мистикой и поэтому мне надо с кем-то поговорить, проконсультироваться по этому поводу. – Лагерь оставь оборудованных на всякий случай. Оставьте там немного припасов на один день, но нам надо возвращаться в гарнизон.

– Скоро ночь и снег пошёл… – попробовал возразить офицер, но сник под моим пристальным взглядом, – извините, слушаюсь!..

Всю дорогу в гарнизон я проклинал себя, что не послушался офицера. Практически, как только собрались и выступили в обратный путь, пошёл сильный снег. Но это ещё не всё, когда наступили сумерки сильно похолодало и мы оказались не готовы к такой резкой смене погоды. Пришлось останавливаться и разбивать лагерь, хотя до гарнизона оставались всего-то километров шесть, если по прямой, но видя, как изнывают от холода солдаты, и, если честно, я сам замёрз как собака, что зуб на зуб не попадал. Вдобавок я не чувствовал пальцев ног, и не стал надеяться на удачу, отдал приказ разбивать временный лагерь. К моему счастью офицер не стал возражать, только укоризненно посмотрел на меня.

– Разрешите отправить гонца в гарнизон с сообщением, что с нами всё в порядке? – уточнил офицер.

– Доедет?

– Доедет, уважаемый энц. В противном случае, если от нас не будет известий, то начальник поднимет по тревоге солдат и всеми выступит на наши поиски.

– Я об этом не подумал, – пробормотал себе под нос, так как опять совершил… нет не ошибку, а заигрался во власть. Что я знаю о востоке Империи? А собственно ничего. Только то, что узнал из книг и скудных рассказов собеседников, которые мало что знают о здешних местах, а с толком, вдумчиво поговорить с жителями здешних мест не удосужился, ограничившись беседой с начальником гарнизона и старшими офицерами, которые пусть и служат в гарнизоне не один год, но они не местные, не знают здешних особенностей. – Хорошо, отправляй и лучше двоих, чтобы помогли друг другу, если что случится.

– Я вас понял, – ответил офицер и принялся отдавать приказы.

А я, умерив свою гордыню, вместе с солдатами принялся оборудовать временный лагерь. Нам надо срочно развести огонь и обогреться. Ещё поставить пару палаток, а то, как понимаю, нам придётся здесь ночевать, а тем временем ветер усиливался, завьюжило. И я почувствовал себя прям как дома на Земле, когда от падающего большими хлопьями снега видимость сокращается фактически до нуля, а ты сидишь в тепле – дома и пьёшь горячий чай. Вот только теплого укрытия нет, и чая тоже.

– О чём задумались, уважаемый энц, может вам что-то нужно? – целых три часа мы с солдатами оборудовали лагерь: ставили палатки, разводили огонь, обогревались, а потом разбрелись по палаткам.

– Извините меня, штабс-лейтенант, что не послушал вас. Я в этих местах впервые и не ожидал, что погода так резко ухудшится, – говорил медленно, будто мне тяжело это делать, так как не привыкли в этом мире к извинениям и прочим проявлениям учтивости старшего по должности к нижестоящим, – но у меня действительно важные сведения, которые, как думал, необходимо срочно донести до знающих людей.

– Их вы в записке указали? Так не волнуйтесь, гонцы домчат и доставят сведения, не беспокойтесь.

– Нет, я их не указывал в записке, что передал гонцам. Я… – и тут меня прорвало на откровенный разговор. Скорее всего сыграло роль то, что выпил вместе с вождём, пусть немного, но я склонялся к тому, что выпитое мне не позволило трезво оценить обстановку и меняющуюся окружающую среду, и принять правильное решение остаться в готовом лагере, а не с большим трудом пробираться сквозь вьюгу и всё равно встать лагерем, не добравшись до гарнизона. Я рассказал находившимся в палатке то, что рассказал мне вождь Бурых медведей, их притчи, сказания, которые запомнил, а когда закончил, в абсолютной тишине услышал восклицание одного из солдат.

– Я слышал, что тот холм и не холм вовсе, а часть стены, мне ещё дед рассказывал, а ему его дед. Ой, извините уважаемый энц, что вмешался.

– Продолжай, ты из местных? Как тебя зовут?

– Солдат Гно́чкин из местных я. Из самого ближнего к гарнизону села. А что продолжать, я ж тогда совсем малой был. Мало что помню. Вот только дед рассказывал, что давным-давно стена была, которая отделяла наши земли от чужаков. Но заросло всё, разрушилось со временем, остался только тот холм…

Сказанное солдатом запало мне в память и когда на следующий день мы вернулись в гарнизон, я первым делом направился к дипломату.

– Что сказать, удивлён и если быть откровенным, то такую легенду я не слышал, – после моего обстоятельного рассказа, ответил дипломат.

– Надо отписать в столицу, чтобы в архивах проверили. Ведь тогда выходит, что племена, которые живут восточнее это изгнанники, которых за неизвестную провинность отправили далеко на восток, подальше из Империи, возвели стену и под страхом смерти запретили возвращаться. Сколько семей было изгнано подсчитать нетрудно. Они образовали племена, а их не больше двенадцати, можно предположить, что некоторые семьи объединились, но порядок цифр понятен. Изгнали не больше полусотни семей.

– Такая информация вряд ли будет в архивах, и я сомневаюсь, что это изгнанники.

– Вы заметили, что язык практически схож и без переводчика понимаем друг друга? А звуки, слова, построение предложений одинаково. Это значит, что прошло не так много времени поколений десять, хотя… если учесть, что стена, которая была построена разрушилась, то…

– Не меньше сорока, я думаю. А это, если считать поколение двадцать лет, то более восьми веков.

– Это слишком много. Тогда бы язык изменился и сильно, – наша дискуссия проходила оживлённо, и я не заметил, как к обсуждению подключились офицеры.

– Стена могла разрушиться по естественным причинам, причиной тому суровый климат, – вступил в разговор штабс-капитан энц Ми́нос Мава́рти, – мы стену гарнизона каждый год ремонтируем. Ветра сильные, непогода. То дождь, то снег, то тепло, то холод. Камень разрушается.

– А если за ней не следить, – подхватил его мысль, – то за полвека она разрушится, и не надо забывать, что там лес. А это корни деревьев и прочие внешние факторы.

– Но позвольте, – не сдавался дипломат, – упоминаний о стене, что возведена на востоке Империи я не встречал, хотя нам преподают историю государства с древних времён и на хорошем уровне, но упоминания о каком-то бунте или изгнании я не припомню.

– Поэтому я вас и прошу отписаться в столицу, и попросить проверить архивы за последние десять веков. Я так предполагаю, что в учебниках для широкого круга лиц не всё указано, а в архивах эти сведения должны быть. Стену ведь возводили, и мы с вами видим только её малую часть, а какой она была я даже представить себе не могу, – в этом я лукавил. Большую стену я представить себе могу – видел много раз по телевизору Великую Китайскую стену, а также первые её элементы, которые за много веков сравнялись с землёй и только единицы учёных знают, где они расположены, а не тот известный всем «новодел». – Кстати, штабс-капитан, а другие холмы или что-то вроде этого есть?

– Насколько знаю, в нашей зоне ответственности подобного рода холмов больше нет.

– Тогда, если не трудно, завтра распорядитесь среди солдат бросить клич: кто, что знает о стене, о племенах, может кто и вспомнит.

– Распоряжусь.

– Ладно, – чуть не сказал «товарищи», – это всё хорошо, что в первом приближении узнали о племенах, но задача-то поставленная Императорской четой совсем иная, – об основной цели моего визита я посветил всех офицеров. Не стал скрывать поставленной мне задачи, надеясь на поддержку и помощь, но погода вмешалась и кардинально. Слишком рано фактически наступила зима и я к такому оказался не готов, думал, что климат такой же как в центральной части Империи, что есть ещё как минимум два месяца, но просчитался.

– Отобранные вами солдаты проходят подготовку согласно плану, – быстро отчитался офицер ответственный за обучение.

– Приятно слышать, – удовлетворённо кивнул, так как не приходится вникать в каждую мелочь, ежечасно контролировать ход выполнения задания, а отдал приказ и изредка проверяешь, а то бы со временем была совсем беда. Сроки конечно всё равно горят, по моему плану мы должны были выступить к форпосту веньшан примерно через неделю, но… И тут мне пришла в голову хорошая идея…

Глава 26

В неделю мы не уложились. Мне пришла идея переодеть солдат в одежды местных племён и в таком виде выступить к форпосту веньшан, вот только как раз достаточного количества комплектов меховых изделий нам и не хватало. Начавшийся активный обмен с племенем «Бурые медведи» принёс определённый результат, но и самим солдатам пришлось засесть за пошив, подгонку под себя выменянных изделий. А тем временем погода ухудшалась. Я с содроганием вспоминал свой зимний рейд, когда едва не погиб, а здесь, на незнакомой территории среди враждебных племён выполнить задуманное казалось невыполнимой задачей. Неоднократно ко мне подходили офицеры, кто-то просился со мной, кто-то осторожно рекомендовал отказаться от безумного плана, чем посеял в моём сердце сомнение в правильности моих действий. Но взвесив все «за» и «против» пришёл к выводу, что ждать весны – это слишком долго. Мало ли что придумают эти веньшане за это время. Но всё равно план пришлось корректировать. С учётом изменений, в первый выход я запланировал добраться до форпоста, осмотреться, составить карту и, соорудив пару схронов для следующей группы, без активных действий вернуться назад. Так сказать, совершить пробный выход особо стараясь не встревать в передряги. Поэтому отобрал с собой всего-то двенадцать солдат и двоих офицеров, что просились в поход.

– Осторожней там, – наставлял меня штабс-капитан, – если вы сгинете, мне не простят.

– Не сгущайте краски, офицер. Мы не планируем вести активные боевые действия, просто осмотримся. И продолжайте тренировать солдат. Они пойдут во второй группе.

– Исполню. Когда планируете вернуться?

– Примерно через месяц, может чуть дольше. Но два месяца это крайний срок. Я, если что со мной случится энцу Ни́косу Валериа́нти оставил соответствующие бумаги и в них беру всю ответственность на себя. Так что не переживайте. Военное ведомство и Императорский двор не будет к вам иметь претензий.

– Я вас понял и… благодарю. Но если через два месяца вы не вернётесь я организую поисковую партию.

– Вернёмся и постараемся раньше… – ответил, но как же я тогда ошибался.

* * *

– Привал, – командую и замечаю, что большая часть солдат после приказа валится на снег. Единицы остались стоять на ногах, облокотившись к стволам деревьев. Устали все, в том числе и я. Третью неделю мы идём, избегая выходить на открытое пространство и особенно использовать для передвижения тропы, медленно пробираемся через густой лес. Нам хватило первой встречи с представителями одного из племён, что захотели поживиться за счёт малочисленной группы. На нас местная одежда, из далека мы похожи на небольшую группу кого из здешних племён, что идёт по своим делам. Вот только ходить, как понял, здесь особо нельзя. Границы территорий, контролируемые племенами, чётко обозначены и чужаков, в том числе соплеменников, которые не удосужились спросить разрешение на проход у вождя или заранее предупредить о своей цели ждёт незавидная участь. Но в тот раз нам почти повезло. Представители племени «Дикие волки» просчитались. Они заметили и напали на авангард, что шёл впереди на значительном расстоянии от основной группы, поэтому нам повезло. Не знаю, напали бы на нас, если заметили всю группу, но как случилось, так случилось. С нашей стороны погиб один, второй, кто находился в авангарде скончался от ран, но из «волков» никто не ушёл.

– Ставьте лагерь, останемся здесь на пару суток, – отдал приказ, а сам развернул карту, куда заносил наш маршрут. По моим прикидкам до форпоста веньшан осталось примерно сутки пути. И место, где мы расположились хорошее для схрона. Относительно удалено от цели, густой лес, а как найти его второй группе так я об этом позабочусь.

Отдыхали до рассвета, хотя какой это отдых, когда постоянно приходится что-то делать. Оборудовать схрон, ставить шалаш, маскировать его и не надо забывать об охранении. Мы забрались глубоко в чащу леса, здесь посторонние не ходят. По крайней мере после случайной встречи нам больше никто не попадался на глаза, но это из людей. Живности в этом краю хватало. И ладно бы зайцы и другая мелкая живность, так нам несколько раз попадались следы хищников. Вот их нам приходилось опасаться. С оружием и боеприпасами у нас проблем нет, но если нападёт голодная стая волков, то от них так просто не отбиться.

– Штабс-лейтенант, остаётесь за старшего, а я с тремя бойцами выдвинусь вперёд, обследую маршрут.

– Уважаемый энц, – почему-то ко мне все обращались не по воинскому званию, а как к дворянину. Только потом я узнал, что классный чин по гражданскому ведомству среди военных не котируется, а обращаться ко мне как к отставному штабс-полковнику – это понижение в чине, поэтому ко мне обращались «уважаемый энц», а не штабс– или лейб-полковник, хорошо хоть приказы мои исполнялись беспрекословно. Но на то имелось высочайшее повеление Императорской четы, которое никому не переплюнуть. – Разрешите мне, – продолжал офицер.

– Ты карты читать умеешь, а с условными обозначениями знаком? – не хотел заострять внимание, что подготовка среднего офицерского состава гарнизона хромала, но и давить авторитетом не стал, поэтому задал самый простой вопрос, на который штабс-лейтенант ответить не смог. – Вот то-то и оно. Так что у вас двое-трое суток, отдыхайте, можете на зайцев поохотиться, только далеко не уходите.

– Слушаюсь, – нехотя согласился со мной офицер. А я, выбрав троих солдат, кто во время перехода показали себя самыми выносливыми выдвинулся к форпосту…

– … дальше открытое пространство и дорога, – докладывал мне солдат, которого отправил вперёд на разведку. В пути мы меньше суток и по моим расчётам пока не достигли намеченной цели.

– Уверен? – я крутил в руках карту, на которой кроме густого леса ничего не отмечено.

– Уверен. Лес вырублен и давно. Дорога широкая. Две телеги разойдутся свободно и хорошо укатана.

– Это ты под снегом рассмотрел?

– Так вышел, прошёлся немного, – смущённо ответил солдат. Я категорически запретил выходить на открытые пространства, но сделал вид, что не понял его.

– Куда она ведёт?

– С юга на север, но точно не могу сказать.

– Дорога прямая?

– Трудно сказать, слишком малый участок осмотрел. Может где и заворачивает.

– Ладно, отдыхай, – ответил, а сам задумался. Выходит, что до форпоста веньшан осталось совсем немного, но вот откуда дорога⁈ Да ещё в лесу… бывшем лесу. Я вновь открыл карту.

«Значит форпост находится примерно в этом квадрате. Мы сейчас вот здесь, – водил карандашом по карте, размышляя, – построили дорогу точно не местные племена. Им такая не нужна. Тогда эта дорога должна связывать что-то, что необходимо веньшанам. Вот только что? – я вновь погрузился в изучение карты, но ничего бросающегося в глаза не заметил. – Есть два варианта, что дорога ведёт на юг к территории догисян или на восток к побережью. Поэтому такая хорошая дорога. Им ведь нужны припасы и прочее получать, тем более, если дорога построена давно, а лес вырублен не просто просекой, а практически весь, то его могли использовать и для постройки форпоста, и пристани».

Некоторое время я размышлял, как добраться до форпоста, но обходить дорогу по большому радиусу не рискнул. Слишком большой круг тогда получался и тогда мы точно не успеем вернуться к оговоренному времени, и я принял волевое решение идти по дороге.

С рассветом мы выдвинулись к своей цели.

– Выступаем! Идём быстро. Один впереди, если поворот, то останавливаемся, ждём доклада от авангарда, что путь свободен. Если заметите что-то подозрительное, то сразу сообщать! Если впереди покажется форпост, всем стоп! – провёл короткий инструктаж и мы выдвинулись к намеченной цели.

Дорога действительно оказалась широкая, но недостаточно укатана. Точнее не заезжена. Было заметно, что по ней не так часто идут подводы и данный факт меня обрадовал. Потому что не хотелось встретить на ней веньшан. Я предположил, что эту дорогу закончили строить позже чем сам форпост и использовали для поставок товаров или другого необходимого. Ведь племенам дорога не нужна. У них нет ни телег, ни коней.

– Стоп! – подал знаком сигнал дозорный, а я его продублировал голосом. Не в первый раз мы так останавливаемся, ожидая, когда дозорный осмотрится. Но в этот раз он побежал назад к основной группе.

– Впереди обоз, – доложился солдат.

– Куда идёт, в какую сторону? – я лихорадочно соображал, что делать. Прятаться здесь – не спрячешься. До ближайшей лесополосы в принципе не далеко, но снег глубокий и останутся следы.

– Не пойму, они вроде стоят, – услышал ответ.

– Лошади в какую сторону? Это веньшане?

– Не разобрал, – пожал плечами дозорный, – я, как только увидел, что там люди, сразу сюда.

– Так может они не стоят? А идут в нашу сторону? – ответа я не дождался, так как вдали показались люди.

На нас местная одежда, лица заросшие, из далека выглядим как представители местных племён. Единственное, что нас выдаёт – это оружие. У нас современное стрелковое оружие, которым местные племена не пользуются, но со слов Нетоса у некоторых племён имеется огнестрел, но его мало. Поэтому отдал приказ развернуться и идти обратно. Я надеялся оторваться от обоза и где-нибудь спрятаться, пропустив их вперёд, а самим продолжить свой путь.

– Кричат что-то, – доложился один из солдат, когда, ускорив шаг, мы повернули в обратную сторону. Я тоже слышал голоса, но думал, что это так громко между собой разговаривают те, кто следует за нами.

Остановился, обернулся. Махая руками, что-то крича к нам кто-то бежал.

– Останавливаемся. Огонь не открывать. Говорить буду только я. Делаем вид, что мы из племени, – отдал команду, так как продолжать «убегать» не видел смысла. Не зря за нами послали кого-то одного, что с трудом бежал по едва утоптанному снегу…

– Помогите. Заплатим, – с большим трудом я разобрал сказанное.

Перед нами стоял человек невысокого роста, смуглой кожи, вот только это не веньшанин. У тех глаза маленькие и глубоко посажены, а у этого глаза большие, но раскосые.

– Кто вы? – говорил медленно.

– Торговцы с юга. За проход мы заплатили, – и он протянул мне деревянную дощечку, на которой был изображён скалящийся волк, какая-то птица, что не узнал по очертаниям и стилизованная лапа медведя. Как понял, «пропуск» получен от трёх племён, по которым проходит дорога.

– Что случилось? Чем помочь и чем заплатите?

– Заплатим, помогите, – будто не слыша моего вопроса, продолжал мямлить догисянин. А это был именно представитель этой народности. Я их видел только на рисунках, но понял, что это именно догисянин, а не веньшанин. Черты лица у них схожи, но всё-таки легко заметные отличия имеются. Вдобавок, он сам сказал, что пришёл с юга, а не приплыл из-за моря.

– Чем помочь? – вновь задал вопрос, чтобы взять время на обдумывание, если у них случилось что-то серьёзное, когда понадобится помощь племени, например, заболел кто-то или ещё что случилось в таком духе, то мы здесь не помощники, но просто так отказываться не стал. Появился шанс, не вызывая подозрений, пообщаться с догисянами.

– Я не понимать. Пойдёмте, поможете, – продолжал гнуть свою линию догисянин и это мне не понравилось, но здраво рассудил, что, боясь получить ответку от местных племён, ничего они нам не сделают,

Нас встретили настороженно, но, когда приблизились к каравану, я не удержался от смеха. Они ехали на телегах! Не на санях, а на колёсных телегах!!! Я-то думал, что такие узкие и глубокие полозья нам попадаются по пути, оказывается, эти дети юга везли товар в телегах. И да, дозорный не ошибся, они стояли. Одна из телег потеряла колёса.

– Помогите дойти до города, мы вам заплатим, – начал разговор видимо старший каравана. Он на местном наречье говорил лучше, и среди полусотни догисян, что составляли караван оказался самым пожилым.

– Чем заплатите? – спросил, осматриваясь. Караван достаточно большой. Пятнадцать телег насчитал и до полусотни догисян.

– Солью. Если поможете добраться до темна, то мешок соли.

С козырей зашёл. Соль в этих местах ценится дороже металла.

– Пять! – ответил, показав растопыренную пятерню.

– Пять, – хмуро согласился старший каравана. Мы друг другу не представлялись, что к лучшему. Пусть думают, что мы из племени, что совершает обход владений…

«Видать припёрло, – отдав распоряжение солдатам помочь отремонтировать телегу, у которой разломилась ось, размышлял, что делать. – Тащиться на колёсах по свежему снегу мы будем очень долго, а по моим расчётам до форпоста веньшан как раз осталось полдня пути, если пешком в среднем темпе. Но на постоянно вязнущих в снегу колёсах телег это расстояние мы пройдём хорошо если за сутки».

– Что в телегах? – подошёл с вопросом к старшему.

– Мясо, соль, специи, крупа. Всего понемногу.

– Ясно. Вижу, что давно вышли с караваном. Не подготовились к первому снегу.

– Давно. Какое племя мне благодарить? – смотря, как споро ремонтируют телегу мои солдаты, осведомился старший каравана. Мне показалось странным, что они сами не смогли изготовить ту же жердь и заменить ось самостоятельно, но присмотрелся, практически каждая телега имела следы ремонта. Видать устали и попросили помощи.

– Серые мы. Но лучше никому о нашей встрече не говори. Вождь будет недоволен, если узнает, что без его ведома говорим с чужаками. И ещё, – взыграла у меня искорка рационализатора, – в следующий раз, когда в это время пойдёте с караваном берите с собой сменные полозья.

– Что? – не понял меня старший и мне пришлось на снегу рисовать как они выглядят, как крепятся, вот только объяснить, как их менять, не сгружая поклажу, объяснить я не смог. Домкрата здесь не придумали, а систему блоков и противовесов сооружать громоздко. Но, думаю, разберутся.

Надо было видеть глаза этого догисянина, когда до него дошло, что я предложил. Это ведь практически революция в перевозках получается. Не нужно разные типы повозок: на колёсном ходу или на полозьях иметь при себе.

Из разговора узнал, что они вышли из своего курбалтая – что это я догадался по отдельным фразам, нечто вроде последнего поселения, после которого только чужие земли, очень давно. И планировали добраться назад до наступления зимы, вот только снег в этой местности выпал рано, и они оказались не готовы. А так, у них есть сани, на которых передвигаются по снегу, но их с собой в поход не возьмёшь, и по сухой земле не потащишь.

Если честно, я ожидал большего проявления благодарности, а этот скупердяй за моё рационализаторское предложение дал мне один единственный нож и топор, который я всё-таки принял в знак признания моего ума. Когда мы двинулись дальше, то понял, к оговоренному сроку не успеваем. Слишком медленно мы двигались, приходилось толкать, вытягивать неприспособленную к снежному ходу колёсную технику практически каждые полсотни метров.

– Так мы до темноты не дойдём. Все телеги загружены? Нужна одна лошадь, – подошёл к старшему каравана.

– Можно перегрузить, много припасов пока сюда добирались использовали, но зачем?

– Увидишь. Скажи своим чтобы разгружали, а я пока подумаю, как облегчить путь.