Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Глава 7

«Нельзя утешить того, кто притворяется, что плачет».

Данхолфская пословица.

* * *

Краем глаза я посмотрел на коменданта. Когда-то мне казалось, что я отлично понимаю этого человека, но не сейчас. Я не представлял, о чём он думает. А самое забавное – я не видел, чтобы его терзали сомнения относительно дальнейшего развития событий. Хех, похоже, если они и были, то мужчина ничего не показывал.

Впрочем, – задумался я, – это правильно. Командир не должен демонстрировать слабость. Только силу. Только пример для всех остальных. Я понял это, когда взвалил на свои плечи командование. И пусть отряд мой сократился до нескольких человек, их никто не потрудился забрать. Это могло бы показаться странным, если бы во время этой осады у меня была возможность обдумать, что такое «странно».

– Я думал, что речь должен произносить самый главный, – высказал я не поворачивая головы. – Не по званию, а по факту.

– Никогда не обращался ни к кому и ни с какими речами, – спокойно поведал Логвуд, выпуская струю дыма от разгоревшейся трубки. – Не делаю из своего общения с людьми какого-то события.

– И поэтому они все так вам преданы? – слабо улыбнулся я.

Что будет, когда их вера рухнет? Что если от этого момента нас отделяют считанные часы?

– Император Дэсарандес покинул ставку своей армии, – поменял он тему, выдав новость, от которой я вылупился на него, не в силах осознать сказанные слова.

– Но почему? – голос дрогнул, но мне удалось сдержать его.

– Беспорядки в столице, – поведал мой собеседник. – А также ложная уверенность в успехе подавления наших сил, – Логвуд хмыкнул и затянулся. – Отъезд состоялся на момент, когда мы совершили контрудар, который, несмотря на видимость успеха, в полной мере продемонстрировал все наши силы. Численность всего подкрепления. Достойное, на фоне уже имеющихся армий Первой и Второй, и ничтожное, на фоне полчищ Империи.

– Значит, теперь мы воюем не против Дэсарандеса. Бессмертный император не сможет лично управлять всеми армиями или разработать план, который мы, при всём желании, не сумеем переиграть, – произнёс я и взял короткую паузу. – Вот почему возникли слухи о выступлении… – с намёком добавил я, но Тольбус проигнорировал последние слова.

– Наши разведчики, направленные в главный имперский лагерь не вышли на связь. Очевидно, что они мертвы, – рассказал комендант. – Поэтому твёрдой уверенности в том, что задумал генерал Вирраг Иставаль, возглавивший имперское войско вместо Дэсарандеса, у нас нет.

– А амулеты обращения в крыс? – спросил я. – Оборотни-птицы?

– Старые амулеты давно потеряны, новые сделать возможности нет. К тому же, имперские разъезды поголовно ходят с артефактами-определителями, – пояснил Логвуд. – Летуны уже какое-то время не рискуют подбираться близко – сразу становятся целями для атаки. Да и мало у нас оборотней. Едва десяток наберётся.

Комендант сплюнул, а потом начал выбивать трубку. На помосте, вокруг шеи Сайкса, затянули верёвку.

– Я мог бы попробовать, – прикинул я варианты. – Вoрон – популярная форма у имперцев, могу затеряться.

А могу и нет.

– Точно, у тебя же эта форма, – протянул Тольбус. Отчего-то я подумал, что он поинтересуется ею, но… комендант проигнорировал сей факт. Вместо этого мужчина произнёс иное. – Есть легенда, что за душами выдающихся людей, после смерти, приходит вoрон и уносит её на небеса.

– Хм, – коснулся я подбородка, – не слышал такой.

– Не рискуй, Сокрушающий Меч, – крякнул он, убрал очищенную трубку, а потом замолчал.

Некоторое время мы наблюдали за помостом.

– Пока вы выбивали остатки имперцев из Фирнадана, их вербовщики привели ещё несколько тысяч новых крестьян. Похоже людей сейчас ловят по всей округе, – я уловил в голосе мужчины сомнения. – На месте Иставальта я бы не изобретал что-то уникальное или новое, а сосредоточился на обстреле города из всей артиллерии, которая есть в наличии.

М-да… это позволит сокрушить стены и оставить нас на открытой области… Неприятно.

– Но он задумал что-то иное, верно? – нахмурился я. – И никаких вариантов?

– Их и не может быть, – Логвуд пожал плечами. – Это его ошибка.

– Возможно, – с долей сомнения кивнул я.

– Что бы не думали и не говорили остальные, такие как Дэйчер, Лодж или Эдли, каждый день промедления играет нам на пользу, – пояснил он. – Империю штормит, это признал даже Дэсарандес, который сбежал спасать столицу, забрав самые элитные части. Сколько времени пройдёт, прежде чем он вернётся обратно? Год? Два? И вернётся ли вообще?

– Я столько не проживу, – криво усмехнулся я, на что мужчина хохотнул.

– А говоришь, не шутишь, – качнул он головой.

– Почти уверен, что император взял с собой почтовую шкатулку, – решил я вернуться к прежней теме, а не продолжать новую. – А значит, отъезд не помешает ему сформировать новый план.

– Наверняка, – хмыкнул комендант, – но не позволит проследить за исполнением.

– Может из-за этого сейчас и не используют артиллерию? – предположил я. – Готовятся реализовать новую тактическую схему?

– Очередной штурм? – Тольбус вздохнул, откашлялся, а потом взглянул на Сайкса, начавшего дёргаться в петле. Его ноги пустились в последний пляс. – Тогда мы отступим. Направимся в сторону Сауды, уходя в леса и болота. Никто не станет оставаться в Фирнадане до конца.

– Магбур продолжает молчать? – спросил я то, что и так знал. Но сведения о предательстве этого города не могли быть сказаны просто так. Уверен, архонты и без меня понимают подоплёку происходящих событий, так что не следует лишний раз заострять внимание на моей возможной информированности.

– Почти уверен, что Гуннар сговорился с Дэсарандесом за нашей спиной, – ухмыльнулся комендант. – Но мы вынуждены притворяться, что не понимаем этого, раз за разом обивая пороги Магбура и прося о помощи.

– Если они выступят на нашей стороне… – протянул я, а потом мотнул головой. – Первая и Вторая и правда выйдут за стены? Потому что имперцами теперь управляет не Дэсарандес, а Иставальт?

После непродолжительной паузы, Логвуд рублено кивнул.

– Всё так. Это наш шанс. Возможно единственный. Сейчас идёт заключительная подготовка. Мы дожидаемся отрядов Второй, которые делали вылазки, обходя Фирнадан с западной стороны и зачищая группировки, которые сдала Моргрим. Если планы не сорвутся, то уже после обеда они появятся здесь, а к вечеру будет объявлено построение.

Комендант поднялся на ноги и направился в сторону помоста, на котором окончательно затих Сайкс. Громкий рёв ознаменовал его кончину.

– Открытый бой против вдесятеро большей армии, хоть и без императора? – почесал я затылок. – Что ты от меня скрываешь, комендант?

Во рту ощущался горький привкус. От стебля травы, который я неосознанно зажевал? Или от предчувствия надвигающейся беды?

Я не удивился, что Тольбус ко мне подошёл. Среди солдат уже какое-то время ходят слухи о моих способностях, а также распространяется прозвище «Сокрушающий Меч Кохрана» или просто «Сокрушающий Меч». Смешно то, что у меня и меча-то нет…

– Что сказал Логвуд? – ко мне подошёл Маутнер, холодным взглядом осматривающийся вокруг. Он словно бы выискивал поблизости людей с особо большими ушами.

– Ближе к вечеру мы выступим против Империи, – поведал я, – за стены.

Капитан грязно выругался. Уверен, слухи он знал и без меня, однако, как и я, не верил, что всё обстоит именно так.

– Это ведь невозможно! – в конечном итоге произнёс он. – Это безумие! У нас нет ни шанса – их армия слишком большая. Единственный наш выход – бесконечно отступать, разделяя врага на куски, а потом уничтожая эти самые куски.

– Дэсарандес отступил в Таскол, – покрутил я рукой. – Командование посчитало, что этим нужно воспользоваться. Во всяком случае это то, что я знаю.

Маутнер скептично приподнял бровь, а мне на сапог приземлился мотылёк. Он медленно шевелил крыльями, а потом и вовсе завис. Я уставился на него, как на знак свыше.

– … шающий Меч Кохрана, – услышал я обрывок фразы, а потом перевёл фокус внимания на капитана. Мужчина улыбнулся. – Думаю, шансы есть. Нас ведь не стали бы просто так вести на убой?

– Если среди нашего командования не затесался ещё один предатель, – ответил я. – Тогда это объяснило бы молчание имперской артиллерии.

Плавные и в каком-то роде неспешные сборы начались спустя полтора часа, ещё до обеда. К этому моменту я как раз продумал свой следующий шаг, а также выпросил возможность оказаться свидетелем очередного допроса «той страшной женщины», под которой подразумевалась моя сестра.

– Это ведь благодаря мне её удалось взять, – важно поведал я сержанту Манхольбу, который и был ответственен за сохранение важной пленницы.

– Ладно, – с долей сомнения кивнул он. – Но лишь потому, что я слышал о твоих подвигах, Сокрушающий Меч. Пойдёшь со следующей партией. Писцы и сион-дознаватель должны подойти с минуты на минуту.

Что же, репутация начинает работать на меня.

К слову, обращение с Анселмой шло вполне достойное. Не знаю в чём причина, может в том, что она высокопоставленная аристократка, может, что высший сион или просто женщина, которая много знает (возможно всё сразу), но кроме зачарованных на прочность кандалов, скрепляющих её руки и ноги с прочной каменной стеной, сестра не была чем-то ущемлена. Ей предоставили небольшую чистую комнату, еду и воду, возможность посещать туалет (хоть и в виде ведра), а также стопку книг. Правда на мунтосе (Анселма его знала). И все они, так или иначе, были посвящены Триединству. Хм… тонкое издевательство, не переходящее рамки.

Признаться, у меня было опасение, что своим желанием сделать как лучше, я поступлю лишь хуже. То есть, спасая сестру от смерти, обреку её на медленную и мучительную агонию от пыток и бесконечного потока насилия. Но… нет. И за это я был искренне благодарен всем богам. Ха-а… надо бы определиться, я всё ещё с Хоресом или уже сменил своё верование?

К Анселме я попал без каких-либо вопросов. Дознаватель – рослый сион, лет тридцати пяти, – лишь мазнул по мне взглядом.

– Направили лекаря? – спросил он, не узнав меня (чему я был рад, иногда надоедает выделяться). – Нет нужды, пленница не отказывается от сотрудничества, а потому обходимся лишь беседой.

– Как удивительно, – притворно покачал я головой, – наверное потому меня и попросили проконтролировать ситуацию?

– А ты дерзкий, – хмыкнул сион. – Для лекаря.

Я молча смотрел на него, пока мужчина не махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Анселма сразу же обратила на меня внимание, но ничего не сказала. Допрос и правда больше напоминал светскую беседу. Дознаватель разговаривал с ней по-простому, но не грубил и не переходил на личности. В нём чувствовалось уважение, хоть и смешанное с негативом, особенно когда речь заходила о деревнях, полностью «завербованных» в крестьянскую армию, или о участи офицеров Фирнадана, попавших в руки её отряда.

– Вы не поведаете мне о дальнейших шагах, сэр? – поинтересовалась сестра, когда сион дал писарям команду сворачиваться. – Я случайно подслушала один из разговоров с улицы, – она кивнула на окно. – Армия планирует открытый бой в поле…

Дознаватель скривился, как от зубной боли, и я его понимал. Неприятно, когда пленник умудряется получать условно-секретную информацию. Но органы чувств сионов, особенно высших, это что-то с чем-то, так что не стоило удивляться подобному.

– Если мы победим, то ваши условия не изменятся, – буркнул мужчина, – если проиграем, то по обстоятельствам. Я бы поставил на то, что вас заберут в Сауду. И… – он поднялся на ноги, – молитесь, чтобы кто-то из верхушки не решил спустить на вас свою злость. В Фирнадане защитников вам не найти.

– Тогда я буду молиться, сэр, – слабо улыбнулась сестра, бросив на меня короткий взгляд.

Я вышел из комнаты сразу за писцами, нисколько не сомневаясь, что Анселма найдёт зачарованный напильник, который я «потерял» в зоне доступа её цепей. Уверен, девушке хватит мастерства скрытно сбежать из Фирнадана, когда бoльшая часть войск покинет его. Думаю, у неё будет минимум часов пять-шесть. Возможно больше.

– Куда пропал, Изен? – чуть ли не прошипела Ская, когда я зашёл в казарму, где разместились «Чёрные Полосы». Девушка деловито чуть ли не обнюхала меня (подозревала измену?), а потом завладела рукой и важно повела за собой. Удалось различить ухмылки от парней, проверяющих ружья и подготавливающих порох.

– Вызвали на допрос пленницы, – поведал я ей, слабо улыбнувшись. – У вас как обстановка?

– Нормального снаряжения хрен да маленько, – проворчала она, направляя меня в огороженный тканью угол, где находилась женская зона. Однако все дамы уже были одеты и сейчас занимались проверкой оружия.

Находились тут, впрочем, только знакомые мне лица: Марлис, Дунора и Килара.

– Зачем привела? – спросила Килара. – Разложить на троих? – и демонстративно облизнулась. – Или… – она оглянулась, получив в ответ ухмылки от других девушек. Уже давно никто из представительниц «слабого пола» не смущался подобных тем.

Ская отмахнулась, взяла свою сумку, и, точно также, не отпуская моего локтя, направилась на выход.

– Изена то оставь! – насмешливо крикнула ей в спину Дунора, под звонкий смех остальных девчат.

– Это… типа демонстрация была? – непонимающе уточнил я. – Показать, что мы вместе?

– О чём ты? – притворно удивилась волшебница. – У меня там кое-какие вещи лежали, вот и всё. Скажи лучше, тебе переодеться надо?..

После обеда, когда подошли войска Второй армии, командование удалилось на финальные совещания, направив разведку в сторону имперских частей. Остальные войска находились в полной готовности, ожидая…

Я всегда ненавидел подобное. Последние часы перед боем. Всё было сделано, всё сказано, всё подготовлено, а потому теперь оставалось просто стоять на широкой площади, скрестив руки на груди, рядом с толпами других вояк. За спиной привычно болтали мои ребята, а чуть подальше разместились люди Маутнера.

Изредка мне кивали те, с кем я успел познакомиться и пообщаться. Иногда я даже помнил их имена, но в ответ кивал всем – вне зависимости от того, кто это был.

Большинство солдат, помимо болтовни, проводили так называемые подготовительные ритуалы, тратя время на разную мелочную ерунду. Впрочем, на то, чтобы проверить оружие и снаряжение, у опытного бойца редко уходило больше двадцати ударов сердца.

Я же никогда не мог заставить себя бездумно повторять эти действия снова и снова, как многие другие воины. Занять руки, пока сознание медленно соскальзывало в бритвенно-острый мир насыщенных цветов, болезненной ясности и своего рода чувственного голода, который охватывал тело и душу.

Одни воины готовятся выжить, другие – умереть, и в часы перед тем, как судьбы их решатся, отличить одного от другого очень трудно. Вот например этот парень, Бейес, новичок «Чёрных Полос», быть может, в последний раз полюбовался отражением своего лица в блестяще наточенном клинке. Быть может, вскоре этот меч покинет ослабшие руки и более никогда не отведает чей-то крови.

Небо постепенно темнело, но я не видел облаков. Это хорошо, сражаться во время дождя – та ещё морока.

– Пойду прогуляюсь, – бросил я группе. – Дождитесь меня, я ненадолго.

– Я с тоб… – начал было Ская, но мягкий захват от Марлис остановил её.

– Дай мужику свободного пространства, – громко зашептала она. – Хочешь задушить его своей заботой? Того и гляди, он от тебя бегать начнёт.

Едва сдержав хохот, я направился вперёд, оставив за спиной своих ребят. Проходя сквозь площадь, я видел разные воинские подразделения, готовящиеся к предстоящей схватке. Вот так называемая «средняя пехота», составлявшая основу армии. Они расположилась ротами, которые разбивались на взводы, а те, в свою очередь, на отделения. Эти солдаты были вооружены ружьями, короткими мечами и щитами.

Пехота облачалась в доспехи, являющие собой нечто среднее между тяжестью, но надёжностью, и лёгкостью. Подвижность для солдата была предельно важна, но толку от неё, если малейшая царапина отправляла такого человека в могилу?

Воины проверяли наколенники, наручи, шлемы. Бранились на интендантов и кузнецов, не успевших поправить тот или иной дефект. Многие элементы их снаряжения были далеко не новыми, но выглядели надёжно – насколько это возможно.

Каждый третий солдат нёс большой круглый щит из толстой, мягкой древесины, которую вымачивали целый час до битвы. Этими щитами бойцы ловили и вырывали из рук врагов оружие – от мечей до кистеней. Их отбросят через несколько минут после начала битвы, и, как правило, каждый щит к тому моменту будет утыкан жутковатым набором режущего и колющего оружия.

Такая тактика уже показывала результат, когда произошли первые столкновения Второй и войск имперских лагерей, окруживших Фирнадан. Солдаты называли это «вырвать зубы».

Чуть в стороне ото всех собирались сапёры, с которыми я, до общения с «Чёрными Полосами», почти не имел дел. Собирались они отдельно, так как постоянно таскали с собой взрывчатку, обеспечивая ею остальную армию и инсуриев. Изредка они бегали к алхимикам, дабы те создали для них «кое-что особенное».

Я даже не выискивая мгновенно находил сапёров в скопище военных: самая беспорядочная группа палаток (или стоящий от отшибе дом), где мерзко воняло и вилась различная мошкара. Увидел такое – знай, обнаружил нужное.

– И там найдёшь трясущихся, как в лихорадке, людей, с ожогами на лицах и руках, обгорелыми волосами и мрачным, беспокойным взглядом, – едва слышно буркнул я себе под нос.

А вот группа колдунов, среди которых я заметил Ирмиса. Почти половина из них занималась тем, что правили оружие и доспехи солдатам, спешно бегающим к ним в последний момент. Остальные, кто, очевидно, был не так хорош в производственной магии, нервно переминались с ноги на ногу, излишне громко смеялись, или тратили время на перепроверку своих вещей. Кто-то колдовал, но совсем немного, чтобы не «забить» тело излишними тратами сил перед боем.

Стоящие рядом наставники и офицеры зорко следили, дабы их юные подчинённые не переусердствовали, но на солдатские заморочки и «доработки брони и ружей» смотрели сквозь пальцы.

– Изен! – крикнул один из толпы. – Это я, Ланжер!

Я молчаливо махнул ему, не спеша подходить. Похоже он знал «прошлого меня», а значит, я надеюсь, что он не переживёт этот бой. Ради нашего общего блага.

Прогулявшись вокруг собирающихся войск, я поспешил обратно, когда заметил начавших бегать гонцов, которые находили офицеров, быстро что-то им объясняя. Похоже, вот-вот зазвучит горн, а значит, пора возвращаться.

Приняв форму ворона, я за минуту добрался до стоянки Маутнера, где Гаюс как раз объяснял что-то всему взводу «Полос». Заметив меня, он покосился с долей неодобрения.

– У тебя будет, чем прикрыть лицо? – задал он неожиданный вопрос. – Мы сегодня столько пыли проглотим, что можно будет обойтись без ужина.

– У нас приказ держаться позади, сэр, – с долей разочарования пояснил мне Сэдрин.

– Это не так плохо, – хмыкнул я. – Как маг, предпочту атаковать издали, а не идти в первых рядах.

– Во-во, – кивнула Ская. – Я лучше проглочу пригоршню пыли, чем полметра холодной стали.

– Тебя сегодня и так насадили на хорошее кожаное копьё, – рассмеялась Килара.

– Откуда знаешь, что «хорошее»? – поинтересовалась Марлис. – Или вы тоже?..

– Какой порядок? – прервал я эти занимательные разговоры.

Неодобрительный взгляд Гаюса, сконцентрировавшийся на женской половине отряда, повернулся ко мне.

– Стандарт. Пехота как остриё копья. Идут без ружей, со щитами, глубина строя – три человека. Сразу за ними стрелки – на один залп, с заменой при выстреле. Когда строй пехоты будет проваливаться, начнут их подменять, заменяя ружья на мечи и щиты. По флангам – конница. Инсуриев у нас мало, пойдут с пехотой. Их огнемёты и гранаты сыграют хорошую службу. Маги – с тыла. Сионы – как резерв. Командующий будет направлять их на самые тяжёлые участки.

– Разве стандартом удивишь имперцев? – нахмурился я. – Звучит как что-то, что легко раскусить.

– Или у генералов есть план, или первые червяки поползут нам в уши ещё до заката, – высказался Маутнер, по чьему лицу бегали тени, а мешки под глазами явно намекали на бессонную ночь.

– Командиру положено приободрять своих солдат, а не наоборот! – рявкнул Гаюс. – Мне жаль людей, которые останутся под твоим управлением, когда меня отзовут.

– Жалость – для победителей, Гаюс, – хмыкнул Маутнер.

Протяжный звук горна оборвал этот неуместный спор. Войска начали строиться и выступать в сторону ворот – за стены.

– Наконец-то, – пробормотал усатый Лотар. – Будете погибать, господа, оставьте и мне кусочек земли.

– Что же, – переплёл я пальцы, звучно ими хрустнув, – пора и мне проверить снаряжение.

Расстановка войск, когда армия покинула Фирнадан, встретив возле стен ещё один полк, от Второй армии, заняла почти два часа. Офицеры надрывали глотки, силясь заставить людей встать куда нужно и не перемещаться. Издали я видел Логвуда, Эдли и Дэйчера, которые проводили последние совещания в окружении помощников и гонцов.

– Бой в темноте, – пробурчал я, не переставая оглядываться, – что может быть интереснее?

– Думаешь, время выбрано случайно? – шёпотом, на самое ухо (иначе ничего не было слышно, ибо шум стоял воистину адский), спросила Ская.

– Вряд ли, – почесав висок, признал я. – Очевидно, что это часть плана. Может, хотят что-то скрыть?..

Заходящее солнце обжигало солдат последними своими яркими лучами. Не по осеннему сухая трава казалась высушенным сеном. Изредка лошади всадников пробовали её жевать и у кого-то даже получалось.

– Вся надежда только на это, – криво улыбнулась Ская, а потом дрогнула и обняла себя руками. – Изен… – негромко произнесла она, – я… что-то предчувствие плохое.

– Всё будет хорошо, верь мне, – коснулся я губами её лба. – Я прикрою тебя.

Волшебница кивнула, её улыбка стала чуточку более органичной.

Не скажу, что не опасался сам. Безусловно у меня, как у мага, имелись свои способы защиты, но они не были уникальными и надёжными. Шанс найти свою гибель имелся всегда. Выручало лишь знание – я буду в тылу, у меня есть барьеры и форма ворона. А ещё я умею лечить. Шансы выжить, даже при поражении войска, достаточно хороши. А там… будем смотреть.

Вокруг нервно переглядывались остальные. Почти каждый был знаком мне, отчего в горле появился ледяной комок. Хорес… как же это неприятно! Как же неприятно знать надежды и чаяния каждого из них!

С болезненным опозданием – как и всегда, – до меня добралась простейшая и банальнейшая истина: безымянный солдат – это дар. Солдат поименованный – требует ответа у живых… Ответа, который никто не может дать. Имена и знакомства – не утешение, а требование ответить на безответное. Почему умерла она, а не он? Почему выжившие остаются забытыми – будто прокляты, – а мёртвых чтят и помнят? Почему мы цепляемся за то, что потеряли, и не ценим то, что ещё имеем? Не называй имён павших, ибо они встали на наше место и будут стоять там – до самой нашей смерти. Пусть я умру бесславно и пусть погибну забытым и неизвестным. Лишь бы никто не мог сказать, что я вошёл в сонм мёртвых, чтобы укорять живых.

В спускающихся сумерках мы двинулись вперёд, проходя перекопанное поле, со следами артиллерийских снарядов, пуль, выжженных магией дыр, забытого и ржавого оружия, а также человеческих костей.

Сколько уже длится эта осада? – задумался я, рассматривая череп, чья плоть была выедена насекомыми практически до белизны. Если взять кость в руки и стереть грязь, уверен, на ней не найдётся и клочка мяса.

Пройдя треть пути по направлению имперского лагеря, расположенного подле реки, нам встретилось войско врага. Скачущие разведчики и несколько летунов-оборотней столкнулись с точно такими же представителями армии противника, но тут же отпрянули, словно не решаясь начать схватку раньше времени.

Знакомый мне имперский военачальник, Вирраг Иставальт, ждал нас, вместе со своими людьми. В воздухе вился имперский флаг с орлом в круге солнца. Ряды солдат дрожали и покачивались, словно под напором невидимого течения. Число врагов было ужасающим, а стояли они так, что края строя терялись во тьме заходящего солнца.

Протекающая впереди река казалась узкой полосой. В её русле виднелись валуны, а берега ощетинились колючими кустами. Дорога, по которой мы двигались, вела к месту переправы, но противник не сидел без дела. Имперцы насыпали земляной вал и подрыли естественный склон с обоих сторон, отчего образовался довольно крутой обрыв, усложняющий наш путь.

– Мы ведь не планируем атаковать их через переправу и реку? – обернулся я к лейтенанту, стоящему буквально за моим плечом. – Это самоубийство.

– Боюсь, сэр, всё именно так, как вам кажется, – медленно проговорил он. – О, святая Троица, неужто мы идём прямо в пасть смерти?

– План, Изен, – дрогнувшим голосом произнесла Ская, – ведь есть какой-то план, верно?

– Если и есть, – поджал я губы, – о нём мне сообщить забыли. – Немного помолчав, я снова заговорил: – Держитесь ближе ко мне и, если что, я дам сигнал к отступлению. Поверьте, – едкая ухмылка появилась на моих губах, – хоть я и патриот, но не собираюсь бессмысленно здесь подыхать!

* * *

Пот рекой струился под моим камзолом, на котором было выведено несколько рун укрепления, но ни одной комфорта или контроля температуры. Я обтёр ладони о штаны и хмуро уставился вперёд. Забавно, что снаружи я истекаю пoтом, а во рту у меня сухость Сизиана. Подхватив фляжку, сделал хороший глоток.

Воздух полнился вонью солдат, за которыми я шёл – запахами дерьма и страха. Мало кто понимал суть происходящего. Казалось, что мы дружно шли умирать, причём даже не на превышающую нас на порядок армию, а армию, находящуюся на укреплённых позициях!

– Предчувствие если не поражения, то отчаяния, – криво усмехнулся я.

Последний раз такое было, когда я завяз в толпе «перебежчиков», удерживая Скаю и пытаясь пробиться наружу. А, нет, ещё когда случился последний штурм регуляров, которое гнали на зачарованный дом такие потоки живой силы, что я едва не потерял сознания от удушающего жара, переводя сквозь тело чудовищные потоки энергии.

И их всё равно не хватило. Последних солдат мои ребята дорезали вручную.

Поймав взгляд волшебницы, я уверенно улыбнулся, а в душе поднялась грусть, которая казалось размеренной и осознанной. Смерть идёт за мной по пятам. Сегодня она ухватит ещё горсть имён, превратив их в новые жертвы войны. Буду ли я тосковать по ним? А будут ли тосковать по мне?

Я иду, чтобы причаститься смерти. И в эти мгновения, прежде чем обнажатся клинки и вспыхнут потоки магии, прежде чем кровь напоит землю, а крики всколыхнут воздух, меня одолевает чувство тщетности всех приложенных усилий. Не случись ранее сотен кровавых битв, которые вновь и вновь закаляли моё сердце, я бы, пожалуй, разрыдался, словно ребёнок, на глазах которого зарубили родителей. Как иначе ответить на неминуемое обетование неисчислимых потерь?

– Клинки мы сегодня сильно затупим, – дрогнувшим голосом произнёс Сэдрин. – Как считаешь, Сокрушающий Меч, что лучше, пыль или грязь?

Я усмехнулся, разгладив полоски ткани на своих плечах.

– Пыль душит и ослепляет. Но грязь выдёргивает мир у тебя из-под ног. И грязи у нас тут скоро будет весьма и весьма, когда достаточно много крови, жёлчи и мочи прольётся на землю. И будет обоих несчастий поровну, друг мой.

– Воодушевляюще, – скривился лейтенант.

– Ты участвовал в столь же масштабных сражениях раньше? – поинтересовался я.

Сэдрин неопределённо замотал головой.

– Только в отражении штурмов. Хотя тот, последний, когда на крышу лезли регуляры… Там было больше людей или меньше?

– Меньше, – хмыкнул я.

– Вот так… а ты? Участвовал в подобном? – спросил он с искренним интересом.

– Сотни тысяч, которые столкнутся друг с другом, вижу впервые, – признался я. – А вот чего поменьше, в несколько тысяч, да на открытом пространстве… доводилось, лейтенант.

Сэдрин нервно рассмеялся.

– Жаль, что меня не было рядом!

– Говоришь, будто и правда жалеешь! – я усмехнулся в ответ.

Первый, столь масштабный бой… Сколько бы ты не жил, а всегда будет что-то, происходящее в первый раз. И никакой опыт не поможет, когда встретишь свой. Хотя казалось бы… очередная кровь – испытание, которого боялись, но которое ждали. Но даже так, воображение нашёптывало обманы, развеять которые сумеет лишь опыт, полученный после этой битвы.

Вот только почему у меня желание «сменить точку обзора», наблюдая за происходящим откуда-то со стороны?..

До укреплённого склона, маячащего за речным бродом, оставалось около ста шагов. Всадники противника пронеслись перед своими рядами на флангах, контролируя, чтобы все солдаты (включая «перебежчиков») оставались на местах. Даже с такого расстояния мне были слышны крики крестьян, которые, лишившись доступа в Фирнадан, вновь начали голодать. Их ряды неистовствовали, требуя крови и мяса. Надолго кавалерия их не удержат. И тогда… произойдёт столкновение.

Прищурившись, я разглядел далёкие островки, на которых стояли молодые парни и девушки, не имеющие никакого оружия. Имперские версы. Готовятся обрушить на нас потоки магии, разбивающие слаженные ряды. Чем ответит комендант?..

Идущие впереди меня ряды бойцов замочили ноги водой, проходя брод, заодно начиная готовить к бою ружья, не сводя глаз с позиций врага. Горн протрубил приказ брать на изготовку щиты, передние ряды сомкнулись, а центр и задние подняли свои над головами. На вершине насыпи показались имперские стрелки, имеющие преимущество в высоте и, соответственно, дальности.

– Сейчас начнётся, – едва слышно пробормотал я, возводя вокруг водную защиту. Моему примеру последовали остальные колдуны Фирнадана. Кто-то создавал динамичные барьеры, кто-то стихийные. Немногие шли без всего. Похоже, это были те, кто не в должной мере владел подходящими разделами магии или надеялся на что-то другое. Руны? Артефакты? Я не знал этого. Только то, что сюда согнали вообще всех волшебников, которые имелись в вольных городах. Не удивлюсь, если в этот бой направили даже целителей.

Неподвижный воздух был тяжёлым. Ни ветерка. Наверное врагов на флангах удержало недоумение. Логвуд вообще никак не отреагировал на расположение и силу противника, армия просто шагала вперёд, проходя речной брод, а оказавшись под насыпью, без задержек начала на неё подниматься.

Я, как и остальные, двигался через реку. Вода доходила до колен. Можно было заморочиться и приказать ей избегать меня, всё-таки я весьма искусен в управлении этой стихией, но не решился. Стоит сэкономить силы, ибо уверен, они мне ещё пригодятся.

Ноги скользили по скользким камням, усеивающим дно, но удалось удержать равновесие. Рядом негромко ругалась Ская, но я уже привык к её голосу, различая девушку даже на расстоянии.