Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 198 (всего у книги 348 страниц)

«Пожалуйста… – чуть ли не зарыдал внутренний голос. – Он же убьёт её! Окликни Милену! Её нужно спасти!..»

Императрица стояла на нижнем ярусе зала аудиенций. Её руки распростёрлись, она склонила голову, подставив лицо под потоки холодного света, словно ожидая чего-то…

«Окликни её!»

Миг этот показался Ольтее мрачным и восхитительным.

– Нет, – тихо, но уверенно ответила она.

Миг спустя Ольтея заметила его, столь резко и внезапно, что у неё закрутило желудок, едва не заставив выблевать скудный завтрак. В этот момент она поняла, каков настоящий приз в той игре.

Дэсарандес Мирадель!

Да. Незримый бог охотился за императором – тем, кто был для неё человеком наиболее устрашающим и ненавистнейшим!

Ольтея застыла от изумления и ужаса, а затем едва не вскричала от прилива свирепой убеждённости. Она всё это время была права! Порывам её души присуща была их собственная Безупречная Благодать – их собственная божественная удача! Теперь это виделось совершенно ясно – и то, что уже случилось, и то, что ещё произойдёт…

Милена в оцепенении преодолела пространство, где люди обычно передвигались лишь на коленях, её одежды зашуршали, когда она приблизилась к участку пола возле трона. Её любовница следила за продвижением императрицы из сумрака колоннады, на лице Ольтеи, сменяясь, корчились гримасы – то радостные, то злобные, то гневливые. Душа её дурачилась и отплясывала, пока тело продолжало подкрадываться всё ближе.

«Ну разумеется! Сегодня! Сегодня тот самый день!» – мелькали суматошные мысли.

Боевые горны всё ещё гудели в отдалении металлическими переливами. Милена остановилась на самой нижней ступени тронного возвышения. Сияние неба выбелило её опустошённый лик.

«Вот почему Таскол разорвало на части! Вот почему так щедро лилась кровь приближённых к Мираделям!»

Милена увидела Дэсарандеса, но предпочла не узнать его, ожидая приближающееся видение так, как ждала бы обычного подданного, а потом… она просто осела пустым мешком у его ног. Император подхватил её и опустился рядом на колено, демонстрируя такую сокровенную близость, какую Ольтея не видела нигде и никогда ранее.

Какие-то чары или артефакты как всегда подсвечивали Дарственного Отца, создавая ему возвышенный и богоподобный облик.

«Вот! Вот почему один из богов лично явился сюда! Чтобы посетить коронацию новой и гораздо более щедрой госпожи. Финнелон станет новым императором, а я – императрицей! Я заставлю его сохранить жизнь Милене, а потом убью, чтобы мы снова остались лишь вдвоём! Уже навсегда!»

Размышляя так, женщина вовсю напевала и хихикала, и в душе своей она уже прозревала всё это – величие, ожидающее её в грядущем, поступь истории, той, что уже свершилась! Ольтея Первая, наисвятейшая правительница Империи Пяти Солнц!

Окружённый ореолами эфирного золота Дэсарандес стоял на тронном возвышении, поддерживая почти что лишившуюся сознания Милену и вглядываясь в её бледное от страха лицо.

Внезапно он выпустил женщину из рук и воздвигся над её ней ликом, очерченным тенями и светом.

– Что ты сделала?

Краешком глаза Ольтея заметила какое-то движение – Фицилиус показался из-за колонны, скрывавшей его: готовящегося разить божественного аватара.

Она могла бы помочь. Да! Она могла бы отвлечь Дэсарандеса. Точно! В этом её роль! Вот как именно всё это уже случилось! Она чуяла это всем своим существом, ощущая костями сгущающееся… предвестие.

Уверенность, твёрдую как кремень, тяжкую, как железо… Ей нужно всего лишь свидетельствовать, всего лишь быть частью событий, что уже случились.

– Милена! – завопила она из своего укрытия. – Я нашла тебя!

Дэсарандес и Милена одновременно обернулись на крик. Император сделал всего один шаг…

Ольтея взглянула на «забытого», своего таинственного партнёра по заговору, ожидая увидеть нечто иное, чем почти обнажённого человека, который отупело взирал на неё…

Разумеется, выглядя при этом скорее богоподобно.

Аватар затряс головой, рассматривая собственные руки. Из ушей его хлынула кровь.

И это показалось Ольтее бедствием бо́льшим, чем всякое иное несчастье, когда-либо пережитое любым живым существом в этом мире, ниспровержением самих основ, перевернувшим с ног на голову всё содержимое её бытия.

«Я просчиталась», – осознала женщина.

Какая-то неправильность сдавила её усиленное алхимией горло, словно леденящая сталь прижатого к глотке ножа… Откуда-то послышался отдалённый хохот. Смутно знакомый голос, который она никогда не ведала ранее, но почему-то сразу узнала.

Хорес. Двуликий бог использовал её в своей игре, обманув всех. Он защитил свою пешку, императора, всего лишь скрыв её… Её! Сокрыв не того, на ком были сосредоточены все взгляды, а ЕЁ! Ольтею Мирадель! Сокрыл, потратив всего толику сил, – ещё в миг их первой и единственной встречи! И одним едва заметным, ничтожным действием разрушил умопомрачительно сложный план своего божественного оппонента!

«Один сотворил землетрясение и создал аватара, а другой только прикрыл тебя от чужого взгляда», – истерично хихикнул внутренний голос.

Ведь кто мог обмануть взгляд одного бога, кроме другого бога?..

Вот почему она столь спокойно наблюдала за «забытым», вот почему аватар неведомого бога убил Сарга Кюннета, но проигнорировал её… Всё наконец-то встало на свои места.

Ольтея перевела взгляд обратно на возвышение, увидев, как Дэсарандес направился к двойному трону, всматриваясь в своего теперь уже несостоявшегося убийцу – и тут земля взорвалась.

Новое землетрясение, такое же мощное, как и первое. Предпоследний свод, тот, что обрамлял отсутствовавшую стену и поддерживал воздвигнутую над ней молитвенную башню, просто рухнул, подняв клубы пыли, как молот размером с крепостной бастион, обрушившись на то самое место, где только что стоял император. Земля сбила Ольтею с ног. Сущее ревело и грохотало, низвергаясь, куда ни глянь, потоками обломков и щебня. Колонны валились, огромными цилиндрами громоздясь друг на друга, остатки крыши упали на пол, словно мокрое тряпьё. Она узрела, как тот, кого она принимал за божественный аватар, пал на колени посреди опрокидывающихся необъятных громадин. И тогда Ольтея осознала весь ужас неведения, настоящего проклятия смертных, постигла отвратительную человеческую природу Фицилиуса, ибо мгновенно промелькнувшая каменная глыба отправила «забытого» в небытие.

И Ольтея возопила, закричала от ярости и ужаса, словно дитя, лишившееся всего, что оно знало и любило.

Дитя не вполне человеческое.

* * *

Вместе с руководящими офицерами Гуннара, закованный в антимагические кандалы, где Слеза постоянно касалась кожи, я выехал на заснеженную равнину.

Армия Кердгара Дэйтуса вроде бы обратилась в паническое бегство, но я заметил, что солдаты не выпускали из рук оружия, когда бежали за ближайший к городу курган. Кавалерия Магбура гнала коней, чтобы обогнать пехоту врага и завершить окружение. Оба крыла уже скрылись за одинаковыми холмами старого могильника.

Легионы Гуннара двигались с удвоенной скоростью – молчаливые, решительные. Не было никакой надежды нагнать бегущую армию прежде, чем их кавалерия завершит окружение и отрежет у врага все пути к отступлению.

– Как вы и предрекали, архонт Гуннар! – на скаку прокричал жрец Тулон. – Они бегут!

– Но им не спастись, верно? – расхохотался толстяк Гуннар, неуклюже подпрыгивая в седле.

Ох, Троица, этот кретин даже на коне сидеть не умеет.

Погоня увела нас за первый курган, теперь всадники скакали среди покрытых снегом трупов пустынников и солдат Первой армии. Ограбленные тела были разбросаны широкой полосой, которая уходила дальше на запад – по маршруту отчаянной битвы Логвуда, – за следующий холм и вокруг подножия дальнего. Я старался не вглядываться в эти трупы, не искать знакомые лица, застывшие в незнакомых масках смерти. Смотрел только вперёд – на бегущих сайнадов.

Гуннар время от времени придерживал коня, чтобы оставаться вровень со средними подразделениями пехоты. Крылья кавалерии умчались куда-то вперёд – их до сих пор не было видно. Тем временем тысячи бегущих ратников оставались вне досягаемости магбурских фаланг, бросая по пути награбленное добро.

Архонт и его армия продолжали упорно преследовать врага и вскоре мы выбрались в широкую долину, где скопившиеся сайнады уже начали подниматься на мягкие склоны. Поднявшийся ветер закрутил снежные метели над долиной с севера и юга, а также прямо впереди.

– Окружение завершено! – довольно закричал Гуннар. – Смотрите на снег, он показывает, куда они бегут!

Что-то было не так, интуиция чётко давала об этом знать. Более того, вдалеке я услышал звуки боя. Вскоре они стали затухать, а метель усилилась, скрывая происходящее вдали.

Пехота начала спускаться в долину.

Что-то тут не так… – всё сильнее билась мысль в моей голове.

Бегущие солдаты Магбура уже добрались до высоких гребней по краю долины всюду, кроме западного конца, но теперь они вдруг остановились, вытащили оружие и развернулись.

Снежная завеса поднялась ещё выше, затем за спинами солдат появились всадники – не кавалерия Магбура, а прекрасно мне знакомые сайнадские кавалеристы. В следующий момент ряды пехотинцев сомкнулись – сзади к ним подходило подкрепление.

Я развернулся в седле. Конница Дэйтуса возникла и на восточных отрогах, закрывая путь к отступлению.

Вот мы и попали в простейшую ловушку. И оставили Магбур беззащитным… – мелькнула пустая мысль. Несмотря на всё происходящее, я едва не рассмеялся над тем, как же глупо всё произошло. И ради этого Логвуд и вся Первая армия пожертвовали собой?

– Тулон! – испуганно крикнул Гуннар, натягивая поводья. – Что происходит? Что случилось?

Жрец озирался по сторонам с отвисшей челюстью.

– Предательство! – зашипел он. Тулон развернул своего белого коня и впился в меня острым взглядом. – Это твоих рук дело, верс! Часть сделки, на которую намекал Илазий Монтнар! Теперь-то я вижу – всё это время ты поддерживал связь с Кердгаром Дэйтусом! О Троица, какие же мы глупцы!

Краткий миг я хотел напомнить про антимагию на своих руках, но… смысл? Я участвую в представлении, в цирке, который нужен только для одного зрителя, коему плевать на всех актёров, кроме са́мого главного шута.

Поэтому я проигнорировал жреца. Вместо этого, прищурившись, смотрел на восток: там задние ряды армии Гуннара развернулись, чтобы встретить новую угрозу. Было ясно, что кавалерия Магбура уже уничтожена.

– Мы окружены! Их десятки тысяч! Нас просто перебьют! – архонт Гуннар указал на меня пальцем. – Убить его! Немедленно!

Неужели смерть будет вот такой? Настолько жалкой? Нет, такое тоже бывает часто – слишком часто, если честно. Но… столько пережить ради подобного?

– Постой! – остановил его Тулон. Он развернулся к Гуннару. – Пожалуйста, великий архонт, позволь мне этим заняться, умоляю тебя! Поверь, я найду для него достойную кару!

Угу, потому что ты знаешь – я не при чём. Тогда зачем хочешь сохранить мою жизнь? Пытки?

– Как скажешь, но… – Гуннар поднял глаза. – Что нам делать, Тулон?

Жрец указал на запад.

– Смотри, вон скачут всадники под белым флагом – давай выслушаем предложение Кердгара Дэйтуса, архонт! Что нам терять?

– Я не могу с ними говорить, – залепетал Гуннар. – Не могу сосредоточиться! Тулон – прошу тебя!

– Разумеется, – согласился жрец. Он развернул коня, ударил шпорами и поскакал через ряды пойманной в ловушку армии магбурского архонта.

На полпути к западному склону долины всадники встретились, переговоры заняли меньше минуты, а затем Тулон поскакал обратно.

– Если мы двинемся назад, можем попробовать разбить заслон на востоке, – тихо сказал я Гуннару. – Боевое отступление к воротам города…

– Ни слова, гнусный предатель! – заверещал он.

Вот и поговорили…

Жрец Тулон подъехал, на его лице сверкала надежда.

– Кердгар Дэйтус говорит: «Довольно кровопролития». Архонт, вчерашняя бойня вызвала у него отвращение!

– И что же он предлагает? – спросил Гуннар, склонившись в седле.

– Он даёт нам единственную надежду, архонт. Вы должны приказать армии сложить оружие – бросить его у склонов, а затем отступить в центр долины. Солдаты станут военнопленными, и с ними обойдутся милосердно. Что же до вас и меня, мы будем заложниками. Войска Кердгара Дэйтуса мирно зайдут в Магбур, чтобы не позволить высадиться имперскому флоту. Дэсарандесу вновь придётся убраться из Нанва. Потом царь Велес снова сделает вас главой города, только теперь не архонтом, а наместником. Разные слова, но одна суть. Прошу, Гуннар, у нас просто нет выбора…

Странная апатия охватила меня при этих словах. Я понимал, что никак не смогу отговорить Гуннара. Вздохнув, я медленно спешился и начал расстёгивать подпругу.

– Что ты делаешь, предатель? – поинтересовался Тулон.

– Освобождаю свою лошадь, – степенно ответил я. – Врагу она не нужна – слишком измотана. Она поскачет обратно в Магбур – это всё, что я могу для неё сделать. – Я снял седло, бросил на землю и начал снимать уздечку. Со скованными руками было неудобно, но, к счастью, кандалы фиксировали руки спереди, а не сзади – иначе я не смог бы удержаться на лошади во время пути.

Жрец ещё некоторое время смотрел на меня, слегка хмурясь, но затем снова повернулся к Гуннару.

– Они ждут вашего ответа, архонт.

Я подошёл к голове кобылы и погладил её по носу.

– Удачи тебе, – прошептал я. Затем отступил на шаг и шлёпнул лошадь по крупу. Кобыла отскочила, развернулась и затрусила на восток – как я и предполагал.

– Какой у меня выбор? – пробормотал Гуннар. – В отличие от Логвуда, я забочусь о своих солдатах… их жизни – самое ценное… мир вернётся на эту землю рано или поздно…

– Тысячи мужей и жён, отцов и матерей будут благословлять ваше имя, архонт. Драться сейчас, искать горькой, бессмысленной смерти – ах, они бы навеки прокляли вас за это.

– Этого я допустить не могу, – согласился Гуннар. Он обернулся к офицерам. – Сложите оружие. Передайте приказ – всем сложить оружие у склонов, затем отойти к центру долины.

Я пристально смотрел на четырёх капитанов, которые молча слушали приказы архонта. Бесконечное мгновение спустя офицеры отдали честь и поскакали прочь.

Фыркнув, я отвернулся.

На разоружение ушёл почти час. Магбурские солдаты сдавали ружья, клинки и копья в гробовой тишине. Это оружие складывали в кучи рядом с фалангами, а затем солдаты отступали к центру долины, где строились тесными, беспокойными рядами.

Затем подъезжали сайнадские кавалеристы и забирали оружие. Ещё через двадцать минут в долине стояли десять тысяч безоружных, беспомощных воинов.

Авангард армии Кердгара Дэйтуса отделился от основных сил и подъехал к позиции Гуннара.

Прищурившись, я разглядывал приближавшийся отряд. Удалось рассмотреть Пилекса Зарни, нескольких голов (тысячников), двух безоружных молодых девушек (скорее всего волшебниц), и самого Кердгара Дэйтуса – приземистого кашмирца, с начисто выбритой головой, на которой змеились старые шрамы, которые он, очевидно, специально не сводил. Воевода улыбнулся, когда натянул поводья и остановился вместе со спутниками перед архонтом Гуннаром, жрецом Тулоном и другими офицерами.

– Молодец, – прорычал он, глядя на жреца.

Тулон спешился, вышел вперёд и поклонился.

– Я предаю тебе архонта Гуннара и его десять тысяч солдат. Более того, я предаю тебе город Магбур – во имя Троицы и царя Велеса…

– Ошибаешься, – хмыкнул я. Тулон обернулся ко мне. – Никому ты не предал Магбур, жрец.

– Что ты несёшь, поганый верс? – злобно сверкнул Тулон глазами.

– Удивлён, что ты не заметил, – чуть улыбнулся я. – Слишком занят был злорадством, наверное. Присмотрись-ка к отрядам вокруг, особенно к самым последним, арьергарду…

Тулон прищурился, разглядывая легионы магбурских солдат. Затем он побледнел.

– Чёртов Чибато Ноното! – раздражённо воскликнул он.

– Похоже генерал придержал арьергард, с которым и остался в городе, – довольно улыбнулся я. – Не спорю, их там всего две или три сотни, но мы оба знаем, что этого хватит – на неделю-полторы, пока не прибудет имперский флот. Стены Магбура высоки и хорошо зачарованы – этого достаточно, чтобы сдержать колдовство. К тому же, если подумать, я бы сказал, что сейчас на этих стенах строятся спасённые солдаты Первой. Мальчишки и девчонки, но они будут крепко сжимать в руках оружие. Получается, провалилось твоё предательство, жрец. Провалилось.

Тулон рванулся вперёд и с размаху ударил мне по лицу тыльной стороной ладони. Силой удара меня развернуло, а перстни на пальцах жреца рассекли щёку и едва поджившие трещины на губах и подбородке. Я тяжело рухнул на землю и почувствовал, как о грудь что-то разбилось под рубашкой.

– Слабовато, – сплюнул я кровью. – В бою прилетало сильнее. Но что об этом знать человеку, ни разу не участвующему в битве?

Заставив себя приподняться, я встал – вначале на колени, а потом и на ноги. Антимагические кандалы здорово мешали. По рассечённому лицу струилась кровь. Глядя на землю, я ожидал увидеть крошечные осколки стекла от разбитого амулета, но их не было. На кожаном ремешке на шее просто ничего не оказалось.

Грубые руки подхватили меня, вздёрнули на ноги и вновь развернули к Тулону.

Кажется, мои слова ещё больше разозлили его.

– Смерть твоя будет… – зарычал он.

– Молчать! – рявкнул Кердгар Дэйтус. Он с интересом на меня посмотрел. – Ты – Сокрушающий Меч Кохрана. Колдун, который ехал с Логвудом.

– Я, – коротко ответил ему.

– Ты лейтенант Чёрных Полос. И солдат.

– Как скажешь.

– Так и скажу. Поэтому ты примешь с остальными солдатами ту же смерть…

– Собираешься убить десять тысяч безоружных людей, Кердгар Дэйтус? – без какого-либо страха спросил я.

– Имперцы попытаются забрать Нанв обратно. Но как? Только своими силами? Нет. Будут привлекаться местные. Зачем мне отпускать этих? – ткнул он пальцем на выстроившиеся полки. – Для усиления своего врага, который повторно вооружит их и отправит в бой? О, нет, я собираюсь подкосить имперцев ещё до того, как они ступят на этот континент. Я собираюсь сделать их пребывание здесь настолько ужасным, что Фирнадан показался бы им детскими играми. Я собираюсь сделать так, чтобы даже сам Дэсарандес смотрел на происходящее с ужасом и холодным пóтом, текущим по спине.

У меня возникло разумное сомнение в реальности его планов. Как минимум потому, что император участвовал ещё в Великой Войне. И там, судя по редким книгам и сохранившимся записям, происходило такое, что не в силах повторить ни один человек.

Впрочем, это не означает, что не находились те, кто пытался попробовать.

– Ты себя всегда подавал как самого жёсткого военачальника, так ведь, Кердгар Дэйтус? – наклонил я голову. – Будто жестокость – это достоинство…

Смуглокожий полководец просто пожал плечами.

– Лучше иди-ка к остальным, Изен. Солдат армии Логвуда заслуживает, по меньшей мере, этого. – Кердгар повернулся к Тулону. – Моя милость, однако, не распространяется на того солдата, стрела которого отняла у нас удовольствие видеть Логвуда. Где он, жрец?

– Она, господин, – поправил его Тулон. – Это была девка из беженцев. Ходили слухи, что она, дескать, отмечена Оксинтой, но среди солдатни каждая удача приписывается богине, – презрительно фыркнул он. – К сожалению, девка осталась в Магбуре.

Кашмирский предатель нахмурился.

– Сегодня меня постигло несколько разочарований, Тулон, – в голосе вроде не звучало гнева, но жрец побледнел.

– Кердгар Дэйтус, господин мой! – воскликнул Гуннар, на лице которого по-прежнему выражалось полное недоумение. – Я не понимаю…

– Это заметно, – согласился полководец и даже скривился от отвращения. – Жрец, ты задумал для этого дурня какую-то особую судьбу?

– Нет. Он твой.

– Я не могу даровать ему почётную роль жертвы, которую приберёг для солдат. Иначе, боюсь, у меня останется горькое послевкусие. – Кердгар Дэйтус ещё миг колебался, а затем вздохнул и небрежно взмахнул рукой.

За спиной у магбурского архонта взвился меч одного из тысячников. Клинок одним ударом снёс голову с плеч, так что она покатилась по земле. Боевой конь взбрыкнул и выскочил из круга солдат. Прекрасный зверь поскакал галопом к безоружным бойцам Магбура и принёс в самый центр толпы свою обезглавленную ношу.

С толикой хмурой насмешки я заметил, что труп Гуннара держался в седле с неведомой при жизни грацией, мотался туда-сюда, пока чьи-то ладони не взметнулись, чтобы остановить коня, а тело архонта не сползло набок, чтобы повалиться в подставленные руки.

В это мгновение я будто бы услышал чей-то смех. Далёкий, властный, дерзкий… Не совсем человеческий. Оглянувшись, быстро осознал, что он раздавался только в моём сознании. Что?..

* * *

Окрестности Магбура, взгляд со стороны

Железных кольев было более чем достаточно, но всё равно полтора дня прошло, прежде чем последнего, заходящегося криком пленника пригвоздили к последнему кедру из тех, что росли вдоль Магбурского тракта.

Десять тысяч мёртвых и умирающих солдат смотрели на широкую, удивительно ровную заснеженную имперскую дорогу глазами невидящими или непонимающими – разницы было немного.

Лейтенант Изен был последним: железные шипы вбили ему в запястья и плечи – высоко на залитом кровью стволе. Ещё несколько кольев прошли через лодыжки и мускулы с внешней стороны бёдер.

Сайнады не забыли и о противодействии магии: обвязали вокруг торса крепкую цепочку, с антимагическим амулетом – просто, надёжно, эффективно.

Такой боли волшебник никогда прежде не испытывал. Хуже было лишь знание того, что эта боль будет сопровождать его во время всего последнего странствия к окончательному беспамятству, а с нею – что ещё тяжелее – выжженные в памяти образы: почти сорок часов его гнали пешком по Магбурскому тракту, заставляли смотреть, как один за другим десять тысяч солдат становятся жертвами массового распятия. Цепь страданий, которая растянулась более чем на пятнадцать километров, и каждое звено в ней – десятки людей, тесно прибитых к высоким, широким стволам.

Бывший лейтенант онемел от шока, когда пришла его очередь – последнего солдата в человеческой цепи. Его подтащили к дереву, вздёрнули на подмостки, прижали к жёсткой коре, насильно развели в стороны руки. Он почувствовал сперва холод прижатых к коже кольев, а затем, когда молоток опустился, взрыв боли, от которой Изен непроизвольно опорожнил кишечник и начал извиваться на дереве в крови и нечистотах. Но самая великая боль пришла, когда подмостки выдернули и весь вес тела лёг на вбитые шипы. До этого момента он и вправду верил, что познал предельную агонию, доступную человеку.

Он ошибался.

Вечность спустя, когда бесконечный вопль изорванной плоти затопил в нём всё остальное, откуда-то поднялась прохладная, спокойная ясность, и в угасающем сознании пронеслись мысли – несвязанные и несвязные.

'Гисилентилы вырываются из своей темницы. Боги, почему я об этом вообще теперь думаю? О вечности, которую они там провели… Мне ли не плевать? Кто они мне? Кто вообще хоть что-то для меня значит? Силана? Джаргас? Анселма? Даника? Им будет лучше без меня. Воскресну ли я, когда снова умру? Вновь окажусь на той поляне с порталом или обрету забвение? Обрёл ли я ультиму или это была одноразовая акция спасения? Наверное лучше просто уйти. Время воспоминаний, сожалений и осознаний миновало. Пойми же это, глупый верс. На той стороне… они все ждут меня там. Ребята из Полос, Маутнер, Килара, Грайс, Фолторн, Гаюс с генералом Эдли, и Райнаб Лодж, и Сэдрин с Дунорой. А ещё Ская, Ресмон и Люмия. Я ухожу из этого мира туда, где ждут старые спутники и друзья.

Так говорят жрецы.

Это последний дар. Хватит с меня этого мира, ибо я устал от него. Устал…'

Перед его внутренним взором возникло странное лицо. Фантастически красивая женщина, чьи глаза пылали бесконечной тьмой. Лицо, которое он никогда не видел прежде, но сразу понял, кто это.

Гис. Один из них. Женщина, если можно так сказать. Но что она хочет? Почему в этих нечеловеческих глазах такая радость? Радость лицезрения, постепенно переходящее в мучительное сострадание. Сострадание, которого Изен не мог понять.

«Зачем горевать, гисилентилу? Разве они не должны радоваться всем людским страданиям? Разве не должны они быть чудовищами, которые использовали людей для своего наслаждения? Или это сочувствие тому, кто как и она, оказался скован в ожидании смерти?»

Перед взором мага пронеслась старая сцена соития со жрицей культа Амманиэль. Тогда, ещё в Кашмире, когда он только добирался до Нанва.

«Избранный!» – услышал он голос, великолепный, как и его обладательница.

«Так это тебе я был посвящён? – улыбка против воли искривила лицо юного волшебника. – Какая… ирония судьбы… На пороге смерти я узнаю… что был… посвящён гисилентилам…»

Мысли крутились в его голове, понемногу затихая.

«Я вытащу тебя!» – снова этот голос. Она продолжила говорить, что-то про измерения, про проходы и какие-то червоточины. В голове Изена всё расплывалось. Путалось.

«Я не буду мучиться вечно, как ты, – постарался мысленно проговорить маг. Получалось плохо. – Я не вернусь сюда, не буду вновь переживать все страдания, которые терпит смертный при жизни. Скоро смерть примет меня в свои объятия. Я уверен в этом… Уверен… Не нужно горевать, Амманиэль, твой избранный получит свою награду».

Эти мысли ещё миг отдавались эхом, пока искажённое болью лицо прекраснейшей женщины таяло во тьме, что окутала мага, сомкнулась и поглотила его.

И в ней – иссякла всякая мысль.

* * *

Окрестности Магбура, взгляд со стороны

Княгиня Лия Мэглис удерживала коня, стоя во главе обширного подкрепления, которое спешило на встречу Кердгару Дэйтусу. Только теперь Лия поняла: то, что она поначалу приняла за покатые камни, усыпавшие снежную равнину, было мёртвыми телами, гниющими на зимнем солнце. Они выехали на поле боя, где разыгралось одно из последних столкновений между Кердгаром Дэйтусом и Тольбусом Логвудом.

Снег почернел от засохшей крови. Над распухшими телами летали падальщики – мелкие птицы, ворóны и даже зимние бабочки. Несмотря на холод в воздухе стояло ужасающее зловоние.

– Души в клочья, – проговорил старый седой советник, Фарен Харнасс, едущий рядом.

Княгиня, одна из дальних родственниц царя Велеса, формально посланная на усиление, а в реальности – чтобы возглавить новый захваченный регион, посмотрела на старика, а затем жестом подозвала тысячника, Бальдара Валтира.

– Возьми разъезд, – приказала она. – Разведай, что там впереди.

– Смерть там впереди, – пробормотал Фарен и поёжился, плотнее кутаясь в рунный плащ.

Бальдар хмыкнул на его слова:

– Нас она уже окружает.

– Нет. Это… это ничто. – Старик посмотрел на Лию Мэглис своими неожиданно зоркими глазами. – Кердгар Дэйтус – что же он наделал?

– Это мы скоро узнаем! – раздражённо рявкнула она и взмахом руки отпустила тысячника и его отряд.

Подкрепление прибыло с моря, через Монхарб и Светлый Залив. Против привычной тактики Сайнадского царства, объединяющей магов, княгиня распределила их поровну, по всем батальонам – так, как предпочитала сражаться Империя. Безопасность солдат Лия ставила превыше всего.

Ныне женщина пристально смотрела вперёд и чувствовала, что увиденное ей не понравится. Какое-то предчувствие точило изнутри.

– Я чувствую в тебе смятение, девочка, – пробормотал советник Фарен, который когда-то обучал и наставлял её. – Ты наконец-то сожалеешь о сделанном выборе? О том, что решилась пойти на военную службу?

– Сожалею? О, да. Я о многом сожалею, начиная с той жуткой ссоры с родителями, которые не хотели, чтобы я становилась сионом. Наверное я была неправа. И жених, которого они навязывали был не так уж плох. А теперь… теперь всё это зашло слишком далеко.

– Первый твой выход сразу обернулся побоищем.

– Зато теперь у меня есть дочь, – слабо улыбнулась Лия.

Княгиня почувствовала, как всё внимание Фарена вдруг сосредоточилось на ней. Старик удивился такому странному повороту мысли, удивился, а затем – медленно и с болью – понял. Лия добавила:

– И я наконец-то дала ей имя.

– Я его ещё не слышал, – негромко произнёс Фарен, так, словно каждое слово катилось по тонкому льду.

Она кивнула.

Бальдар и его разъезд скрылись за ближайшим холмом. Там поднималась призрачная завеса дыма, и княгиня задумалась над значением этого предзнаменования.

– Я собираюсь дать ей то, чего не было у меня. Свободу.

– Свободу, говоришь… Дар для тебя, но для неё он рискует обернуться проклятьем. Излишняя свобода всегда приводит к вседозволенности. Люди должны носить цепи, должны ограничивать себя. Ты, Лия, тому пример. Лишь благодаря цепям ты стала той, кто есть сейчас. Пойми, некоторые люди вызывают восхищение и трепет, хотят они того или нет. Такие люди часто становятся очень одинокими. Одинокими внутри себя.

На гребне показался тысячник. Он не махал рукой, чтобы они ехали быстрее, а просто смотрел, как княгиня вела свою армию вперёд.

В следующий миг рядом с Бальдаром появилась другая группа всадников. Знакомая форма, чужие лица. Внимание Лии привлекли двое. До них ещё было слишком далеко, но женщина уже поняла, кто это: Пилекс Зарни и Кердгар Дэйтус.

– Она не будет одинока, – сказала Лия Фарену.

– Тогда будь осторожна в своём выборе, а не восхищайся им, – ответил он. – Иначе твоей дочери будет свойственно скорее наблюдать, чем принимать участие. Тайна идёт рука об руку с такой отстранённостью.

– Я не умею восхищаться, Фарен, – бросила ему Лия. И улыбнулась.

Они подъехали к всадникам. Внимание советника оставалось прикованным к ней, даже когда кони начали подниматься по пологому склону.

– И я понимаю отстранённость, – добавила она. – Очень хорошо.

– Ты назвала её… в свою честь, не так ли?

– Да. – Лия повернула голову и посмотрела в зоркие старческие очи. – Это ведь красивое имя, верно? В нём есть такое… обещание. Новорождённая невинность, какую родители хотели бы видеть в своём ребёнке, яркие, живые глаза…

– Откуда мне знать? – тихо ответил Фарен.

Княгиня видела, как углубились маленькие морщинки вокруг его век и отстранённо чувствовала их значимость, понимала, что в этом замечании не было обвинения. Лишь чувство потери.

– Не стоит горевать об этом, Фарен, – сказала она. – То, что у тебя никогда не было детей и семьи, значит лишь то, что так было угодно судьбе. Ты вырастил и воспитал меня. Сложись всё иначе, быть может, я бы не ехала сейчас с тобой.

Если бы она подумала над своими словами ещё мгновение, то поняла бы, что именно они – прежде любых других – сломают старика. Он словно рухнул в себя, тело его содрогнулось. Она протянула руку, которая почти коснулась его, но убрала – и в этот миг осознала, что момент исцеления упущен.

Сожаления? Множество. Бесконечное.

– Великая княгиня! Я вижу, что царь Велес не оставил своих верных подданных и прислал лучшее!