Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 348 страниц)

Ратник явно ощутил себя не в своей тарелке. Поведение ветерана оказалось совершенно нехарактерным. Словно бы у него имелось преимущество, а не наоборот.

«Надеюсь он посчитает меня сионом, – подумал Ворсгол. – Хотя сионы, даже низшего ранга, в качестве разведки не ездят…»

– Совсем ты шуток не понимаешь! – притворно захохотал главарь. – Похоже тебе и правда изрядно досталось во время битвы на реке, раз отвык от солдатских розыгрышей, верно, парни?

Ворчание вокруг звучало насторожено, но в принципе одобрительно. Ворсгол хмыкнул.

– Жрать не хочешь? – тем временем продолжил его собеседник. – Мы тут недавно местных пощипали. Сумели раздобыть хороший запас провизии, включая мясо и выпивку! Ну и скотину, само собой, – кивнул он на навес. – Завтра снова пойдём, – ратник облизнулся. – У них ведь ещё кое-что осталось. Бабы, например.

– У меня задание, – мрачно произнёс Ворсгол. – Мне нужно искать…

– Так это люди и есть! – главарь развёл руками. – Как раз с нами сможешь на дело сходить!

– А какой смысл? Эти земли и так вот-вот станут нашими. Вы же до сих пор ведёте себя, как при обычном набеге. Шире надо мыслить! Если каждый день «на дело» ходить, да высиживать у костра, ожидая непонятно чего, можно и к воротам Магбура опоздать, – строго сказал ветеран. – Для Пилекса Зарни важен каждый солдат. Уж я-то знаю. И как закончу задание, сразу направлюсь к нему, не отвлекаясь ни чтобы пограбить, ни чтобы «пощипать баб».

– Мы желаем того же! – горячо возразил ратник. – Войти в распахнутые ворота Магбура! И грабим не для собственной наживы, а чтобы помочь армии с припасами. Вон, ту же скотину для этого отловили. Так зачем же тогда отпускать местных, ещё и с телегами? Всё пойдёт нашим братьям!

– Они никуда не денутся, – Ворсгол пожал плечами. – Куда им идти? Позади мы, а впереди лишь Магбур. Плюс у вас теперь их скотина.

«Что значит „распахнутые ворота Магбура“? – между тем задумался ветеран. – Ранее ублюдок также сказал, что в городе „сидит Сепарий“. Что это значит? „Сепарий“… Это ведь не имя, что-то иное… какое-то незнакомое словечко… Сайнадское? Нет, я сайнадский диалект хорошо знаю, да и мало он от нашего отличается. Имперское?»

Глава местной банды – а по другому назвать их у Ворсгола не получалось – был не слишком рад услышать слова ветерана.

– Мы выступим в темноте. На конях. Ты с нами, диверсант? – голос звучал жёстко.

– В какой они стороне? – со вздохом спросил мужчина.

– Юго-запад, – на миг призадумавшись и оглядевшись, ответил его собеседник. – Пара километров отсюда. И вряд ли они в состоянии далеко уйти. В крайнем случае отыщем по следам телег. В такой грязи их будет трудно не заметить.

– Деревня, которую я хотел найти, должна быть где-то там, – прикинул Ворсгол. – Хорошо. Раз нам по пути, я составлю вам компанию.

– Вот это отлично! – главарь потёр ладони друг о друга.

– Но насилие к женщинам – это последнее дело, – недовольно проговорил он.

– Конечно последнее, – согласился ратник. – Вначале надо перебить их охрану, а потом как следует обездвижить.

Догонять местных отравились ночью, в самой глухой темноте. В лагере остался лишь один ратник – присмотреть за скотиной и награбленным. С Ворсголом поехало пятеро. Каждый нёс ружьё, но пуль и пороха ветеран особо не заметил. У каждого бойца было лишь по одному полупустому коробку. Выходит, что максимум на один-два выстрела.

Главарь, которого звали Аксун, по пути поведал Ворсголу, что беженцев всего четверо – мужчина, две женщины и мальчишка. К тому же, он считал, что мужчину ранили в прошлой стычке, так что никакого сопротивления и быть не могло.

Впрочем, дело это не меняло. Мужчину они планировали убить первым.

– Потом можно и развлечься, – ухмылялся он. – Две бабы, диверсант. Две! Молодые ещё. Свежие. Ну и мальчишка тоже сгодится, ха-ха! Уверен, едва мы начнём, как ты сразу передумаешь и присоединишься.

Но ветеран лишь улыбался в ответ. Он уже успел изучить характер своего нового спутника. Храбрились такие, как он, лишь пока числом превосходили врага, а доблестью полагали возможность задавить и запугать беспомощных жертв. Таких созданий в мире было полно, и когда в стране началась война, для них наступило раздолье. Такова жестокая тень всех противостояний.

Несмотря на ночь, группа двигалась споро. Похоже ратники успели вдоволь изучить местность, так что не опасались завести коней в овраг или едва прикрытую снегом лужу, что лишь на вид будет казаться неглубокой.

Как Аксун и обещал, цели они достигли крайне быстро. Не прошло и двух часов, как всадники заметили свет костра, который освещал склон холма. Рядом расположилось два фургона.

Ворсгол лишь сплюнул. Подобную беспечность он ненавидел.

«Неужели непонятно, что огонь привлекает внимание?» – с раздражением подумал ветеран.

Главарь остановил отряд за сотню метров, после чего быстро начал раздавать своим людям указания.

– В огонь не смотреть, – важно заявил он. – Ослепните ко всем чертям. Наши глаза уже привыкли к темноте и отлично видят мелкие детали. Пусть они, – Аксун кивнул на будущих жертв, – слепнут, а мы будем точны и стремительны.

Остальные закивали. Ворсгол тоже кивнул, чтобы не сильно выделяться на общем фоне.

– Теперь делимся, – продолжил ратник. – Я с диверсантом обойдём их с той стороны, – ткнул он пальцем. – А вы четверо пойдёте здесь. Только дайте нам пять минут на подготовку. Потом нападайте, не тяните.

Ворсгол с трудом удержал лицо.

«С той стороны, значит, – мысленно прикинул он. – С риском 'случайно» поймать от этих ублюдков пулю-другую? Неужто снова «солдатский розыгрыш»?

Тем не менее, ветеран промолчал и направился с Аксуном.

– Твои ребята меткие стрелки? – негромко спросил Ворсгол у своего невольного напарника через пару минут.

– Жалят, как гадюки, диверсант, – оскалился главарь.

– И с такого же расстояния, – пробурчал ветеран.

– Не изволь беспокоиться, они не промахнутся.

– Не сомневаюсь.

– Это что, опаска? – загоготал Аксун. – От тебя? Ты ведь весь вчерашний вечер важничал и перья распускал. Да и на вид ведь – здоровяк. И тут такая реакция? Удивил.

– Ты сейчас ещё сильнее удивишься, – хмыкнул Ворсгол, а потом молниеносным движением меча ударил собеседника по горлу.

Полилась кровь. Ратник невнятно забурлил, а потом завалился, едва не упав. Ворсгол в последний момент успел подхватить главаря и заставить его труп принять в седле более-менее устойчивое положение.

Отряхнув клинок, ветеран спрятал его в ножны, а потом продолжил двигаться бок о бок с ратником, придерживая его истекающее кровью тело за плечо.

– Ещё немного побудем вместе, – прошептал Ворсгол. – Ох, надеюсь Троица закинет твою чёрную душу в кипящий котёл.

«Однажды я составлю тебе там компанию, – подумал мужчина. – Может быть уже сегодня, но надеюсь, что у меня ещё есть немного времени».

По истечению пяти минут, которые Аксун дал своим людям, ветеран добрался до противоположной стороны костра, чьё дрожащее пламя замерло впереди. Тут Ворсгол ускорился, пустив коня рысью. Жеребец главаря не отставал, хоть его труп и болтался из стороны в сторону.

Приближаясь к намеченной цели, ветеран Полос заметил остальных ратников. Бандиты подъехали к лагерю, тут же выстрелив из ружей в большую фигуру, замотанную в старое одеяло и лежащую подле костра.

Ворсгол хмыкнул. Судя по звуку попадания пуль, под тканью никого не было. Значит и остальные фигурки тоже фальшивые.

«Видать мужик тот, раненый, оказался толковым. Устроил засаду», – про себя усмехнулся ветеран, а потом наклонил тело Аксуна на коня, чтобы мёртвые руки упали на его шею, а дальше хлопнул жеребца по крупу. Тот сразу рванул к огню.

Сам Ворсгол остановил лошадь и спешился, сохраняя дистанцию и оставаясь в тени. Он тихо направился вперёд, внимательно поглядывая по сторонам.

Внезапно раздался чужой выстрел. Это был короткий мушкет, коих не имелось у ратников. Кроме того, последние как раз перезаряжали свои ружья. Таким образом число сайнадов уменьшилось ещё на одного. Остальные трое отбросили ружья, выхватив кривые клинки, но откровенно растерялись, дёргая коней за уздцы. Очевидно, они не поняли, откуда прозвучал выстрел.

В следующий миг в костёр бросили небольшой бутылёк, отчего Ворсгол мгновенно упал на землю, закрыв глаза и заткнув уши. Однако это оказалась не граната, а всего лишь какой-то зажигательный состав, может быть смешанный с маслом, потому что костёр ослепительно вспыхнул, напугав лошадей и близко стоявших ратников. Кто-то из них закричал, умудрившись на время ослепнуть.

Ровно в этот момент прозвучало ещё два выстрела. Каждый попал точно в цель. Крики стали громче. Один разбойник упал с коня, закрутившись на земле. Ворсгол заметил на его спине быстро увеличивающееся красное пятно. Второй удержался на лошади, но упал на луку седла, едва способный шевелиться и двигаться, а потом и вовсе обмяк – лишился сознания.

Последний ратник закрутился, что-то гортанно закричав. Оставшиеся без всадников лошади начали бессмысленно бродить по стоянке.

Поднявшийся Ворсгол выхватил меч, тихо направившись к последнему выжившему врагу, но тут раздался цокот копыт. Сайнад развернул лошадь, чтобы встретить нападавшего. На свет выскочил конь и остановился. В седле никого не было.

Яркое пламя в костре начало угасать. Нервы Ворсгола вдруг словно зазвенели, он остановился и пригнулся. Конь без всадника бесцельно подошёл к ратнику и вскоре оказался вплотную к нему. Текучим, изящным движением на спину якобы пустой лошади взлетела фигура – женщина, которая всё это время пряталась сбоку, держась за одно стремя. Она тут же с размаху ударила разбойника мясницким тесаком. Тяжёлое лезвие вошло ему в шею и застряло между позвонками.

Мужчина заорал и завалился. Новоприбывшая соскочила на землю, подобрала с земли разряженное ружьё, а потом вогнала штык в глаз недобитка.

Ворсгол кивнул. Всё было сделано идеально. Всё…

Позади женщины поднялся силуэт ратника. Мужчины, который словил пулю в спину, но всё ещё оставался в сознании и, как ни странно, сумел встать. То ли адреналин, то ли рана лишь казалась страшной на вид, а по факту являлась царапиной – сейчас уже не понять.

Сайнад поднял саблю над головой, а потом атаковал. Женщина успела отклониться в последний момент, после чего грязно выругалась. Она оказалась в очень неудачном положении, к тому же подпустила врага на близкую дистанцию, где более грузный и физически сильный мужчина имел преимущество, которое разбойник тут же реализовал, толкнув женщину плечом.

Она упала, громко вскрикнув, а потом тут же откатилась в сторону, в последнюю секунду увернувшись от удара сабли, ушедшей в грязь.

Но более ратник ничего не успел. Ворсгол настиг сайнада, широким ударом срубив ему голову, которая аж взлетела в воздух.

– Фух, повезло тебе, – кивнул ветеран. – Ещё бы секунда и… – он не успел договорить, ведь позади раздался мужской голос.

– Не двигайся, – звучал он уверенно, но очень устало. – У меня заряженный мушкет и намётанный глаз. Бросай оружие.

Ворсгол не стал спорить и сразу отбросил свою железку.

– Я из Чёрных Полос, – произнёс он. – Первая армия, под командованием коменданта Логвуда.

– Отстал чего-то, – усмехнулся мужчина. – Они уже пару дней как вдоль тракта прошли.

Женщина, спасшаяся от ратника, приняла сидячее положение. Её длинные волосы закрыли половину лица, но глаза, светящиеся в отсветах костра, отражали решительность.

– Ты ведь не местный, – продолжил мужчина, стоявший за спиной Ворсгола. – Света здесь достаточно, чтобы рассмотреть. Из Сайнада родом.

– Всё так, – согласился ветеран. – Но при этом сражаюсь за Нанв. Воевал и против имперцев. Отбивал Фирнадан. И вообще, – добавил Ворсгол, – я же с другого конца выехал, вместе с главарём. Но он умер прежде, чем лошадь привезла ублюдка к вашему костру. Как это объяснишь?

Неизвестный мужчина задумчиво засопел.

– Чего не в форме тогда? – поменял он тему. – И в одиночку едешь? Дезертир, похоже. За такое наказание одно – смерть.

– А ты? – раздражённо ответил Ворсгол. – Не простой ведь мужик! С личным мушкетом, ещё и стрелять умеешь, да засады организовывать. Солдат, не так ли? Офицер поди. Но почему-то не с армией, а здесь, вдали от неё. И защищаешь семью, а не роту, к которой приписан. По военным законам это считается дезертирством.

Собеседник ветерана наконец-то обошёл его и замер перед глазами, хоть и продолжал направлять на него мушкет.

Этот мужчина и правда был ранен, отчего едва стоял на ногах, пошатывался и кривился, но оружие держал крепко. Сам по себе невысок, с лишним весом и потёртой испачканной форме. Лицо и руки покрыты свежими царапинами, словно упал с коня, проехав по земле. Шлем на голове оказался помятым, что тоже шло в копилку неозвученной теории.

Ворсгол удивлённо прищурился, заметив знаки отличия, указывающие на капитана, после чего присвистнул.

– В таком звании дезертиры редкость, – пробормотал ветеран.

– Не дезертир, – произнесла поднявшаяся на ноги женщина. Она уже пришла в себя, потянулась, отряхнула и поправила одежду, на которой Ворсгол заметил расшитые знаки Оксинты – богини удачи. Она оказалась очень молодой, едва ли за двадцать, симпатичной, черноволосой, с крепкими руками и ногами, и небольшой грудью. Пронзительно-голубые глаза, цвета морской волны, уставились на ветерана, но почти сразу устремились на павших разбойников, после чего женщина («Хотя скорее девушка», – мысленно поправился Ворсгол) начала собирать их оружие и обыскивать тела.

– Мы из Кииз-Дара, – пояснил раненый капитан. От усталости он опустил руку с мушкетом. – Централизованно отступали под руководством генерала Дэйчера. Конечно же шли вместе с беженцами. Когда добрались до леса Солкос, то генерал разделил войска. Часть направилась вместе с ним – шерстить деревни и набирать подкрепления, а часть пошла дальше, к Сауде. Я был с последними. И мы добрались бы, но напоролись на клятых сайнадов, заранее проплывших через Светлый залив и отрезавших нас!

– Им ведь для этого пришлось бы переходить пустыню Сизиан, – возразил Ворсгол. – Или это произошло уже после взятия Монхарба?

– Думаю, второе, – едва вороча языком ответил капитан. – Сизиан… вряд ли… Имперцы… Не. Видимо переправились сразу после захвата. Воевода Дэйтус – умный сукин сын, не то что тупица Зарни.

– Остались лишь мы, – сказала девушка, а потом помахала кому-то рукой. Из темноты вышло ещё двое – худенькая женщина и мальчик. Они боязливо подошли ближе, встав рядом с капитаном.

– Моя жена Чалди, – кивнул капитан на новоприбывшую. Кажется с их появлением у него открылось второе дыхание. – И сын Парсел. А это, – теперь взглянул на девушку, – старшая дочь, Ариана.

– Твоя жена выглядит едва ли не младше дочери, – Ворсгол вскинул брови.

– Вторая жена, – хмыкнул капитан. – Меня зовут Джардок. Теперь мы ждём твою историю.

– Чёрные Полосы, особый отряд, – произнёс ветеран. – А зовут меня Ворсгол. Был направлен сюда, чтобы проверить ближайшие деревни, да видать смысла в этом мало, как и говорил Изен… Лейтенант мой, – пожал он плечами. – Но я всё равно решил рискнуть и проверить.

Капитан ухмыльнулся.

– Проверил, и всё же…

– Твой конь? – перебила его Ариана.

Ворсгол обернулся, заметив, что жеребец подобрался к лагерю и костру.

– Да, – коротко согласился он.

– Разбираешься, – уважительно кивнула девушка.

– Потратил на него целое состояние, – припомнил Ворсгол, как приобретал коня ещё в мирное время, в Монхарбе. – Я решил: если уж такой дорогой, значит, наверное, хороший. Это всё, что я знаю о лошадях.

– Тогда тебя точно благословила Оксинта, – хмыкнула Ариана.

– Меня? Вряд ли, – ветеран припомнил Килару, которая до сих пор мучилась с «божественным браслетом».

– Ладно, боец, – Джардок разрядил мушкет. – Если ты и правда из Чёрных Полос, то воинскую науку знаешь крепко. Чего-то большего в нашей ситуации и желать нельзя. Поможешь нам соединиться с основными силами.

Ворсгол кивнул.

– Могу я теперь меч подобрать?

– Можешь, – устало опустился капитан на землю. – Что-то мне… нехорошо. Надо отдохнуть.

* * *

– Не нужно было уходить с той поляны, – произнесла Даника. Её серые глаза поблёскивали из-под чёлки, не слишком довольно поглядывая на меня.

– И сколько нам надо было там сидеть? – покосился я на неё, удерживая в руке наскоро сделанный рунический светильник. Тот ещё ширпотреб, который я постеснялся бы даже дать кому-то в руки, но в нашей ситуации…

– Сколько понадобится, – раздражение так и сквозило в её голосе.

– Можешь вернуться, – хмыкнул я. – Мы прошли не более километра, почти по прямой. Так что…

– Вернуться в темноте? – остановилась она и скрестила руки на груди. – Не говори глупостей, Кирин.

– Я отдам тебе светильник, – посмотрел я на палку в своих руках. – Хотя нет. Ничего более подходящего здесь я не вижу. Если бы было, мог бы вырезать руну на чём-то другом.

Может камне? Не, не прорежу его.

– Надо было подумать об этом заранее, – прошипела волшебница.

– Уж извините, ваше королевское величество!

– Ты вечно всё портишь.

– Не вечно, – повернувшись, я направился дальше.

Мы шли вдоль непонятной пещеры, которую я видел всего один раз. Со стороны. Лишь мельком заглянув внутрь. И теперь мы здесь.

Мы? Почему «мы»? – ударила меня странная мысль.

– Та поляна была тёплой, – голос Даники напоминал пилу, он раскалывал мне череп. – Там была мягкая трава, не было хищников, росли фрукты. Просто идеал.

Виски заныли.

– Только портал… – пробормотал я.

– Портала не было.

– Хм… точно, – с опозданием сообразил я. – Его не было. Но почему?

Теперь остановился уже я. Тень Даники замерла рядом, но сама волшебница обошла меня и посмотрела прямо в глаза.

– Что ты там бормочишь? – грубо спросила она.

И Даника не вела бы себя… вот так. Она не такая. Эта спокойная, хоть и непосредственная девушка, которая запала мне в душу и ответила взаимностью. Она почти каждый день подкармливает меня! Заботится, волнуется…

– Что-то не сходится. Я… – приложив палец к виску, сильно потёр его.

Даника (или не Даника?) фыркнула и пнула какой-то камешек под ногами. С глухим стуком он покатился вперёд, а потом… пол у нас под ногами единомоментно обрушился.

Успев лишь испуганно вскрикнуть, я очутился в клубах пыли и осколках камней, полетев вниз. Шипящий рывок, и вот я – ослепший и задыхающийся – закружился в воздухе, лихорадочно размахивая руками. Палка-светильник давно улетела. Магия в этом месте не работала, а руны… Какие в жопу руны⁈

Мысли судорожно метались в голове. Каждый удар сердца, которое билось со скоростью галопирующей лошади, приносил мне десятки несвязных обрывков и образов, которые мелькали столь быстро, что даже не откладывались в памяти.

Я падаю. Падаю!

Тяжёлое приземление. Выбитый дух, слезящиеся глаза, пыль и камни, дождём застучавшие по склону.

Где?.. Что?..

Глотка забилась. Я не мог вдохнуть, буквально тонул в густой пыли, погружаясь в сыпучие, густые волны, а потом вырывался наружу. Тьма вокруг. А под пальцами… щебень? Мелкие обломки…

Я уже не падаю. Я…

Следующее движение ладонью нащупало отвесную пропасть. Ага… Я упал на какой-то выступ. Повезло. Там, под ним, судя по грохоту, ещё высоко. А я пролетел… дай Троица, метра три?

– Кха-кха, – закашлялся я. – Боже… всего-то… – слова вырывались наружу с хрипом и присвистом.

Да уж. И правда повезло.

Чуть выше и слева послышалась чья-то возня. Толчок – сверху посыпались мелкие камешки и пыль.

Ещё один такой толчок, и я свалюсь вниз, – появилась у меня чёткая уверенность.

Попытавшись заговорить, снова закашлялся.

– Не…

Глухой кашель, казалось, создавал эхо, куда более громкое, чем падение камней.

– Что «не»? – спросил раздражающий голос.

– Шевелись, – закончил я.

– Ого. Звучит нехорошо. Всё плохо, да?

– Мы на самом краю пропасти… – прошептал я. – Повезло. Живы. Падать вниз ещё долго, – слова вырывались рублено, но хотя бы так.

– У тебя под задницей светильник, Кирин. Я вижу его.

– Хм… – аккуратно просунув руку, нащупал палку, а потом осторожно вытащил самодельный артефакт.

В воздухе над нами появился тусклый свет, едва пробивавший клубы пыли. Но вот, прошло несколько секунд, глаза попривыкли, а свет, казалось, усилился. Или это пыль немного улеглась?

Пространство вокруг стало видимым.

Даника молчала. Я тоже. Грудь, казалось, свело судорогой так, что было не вздохнуть. Сердце снова начало бешено колотиться.

Балки. Над нами высился деревянный крест высотой с четырёхэтажное здание. Поблёскивали громадные, изъязвлённые штыри.

Которыми к кресту прибили…

…дракона.

Пробуждение было резким и болезненным. Я спал слишком мало и слишком плохо.

Вокруг раздавались стоны. Раненые. Я вырубился в фургоне с ранеными. Напротив меня стояла Даника и Вешлер. Оба волшебника пытались привести в порядок солдата, тело которого, казалось, состояло из сплошного ожога, уже начавшего гнить. Я видел белых личинок, поразивших его бёдра и ягодицы.

Девушка что-то зашептала, а потом черви прекратили извиваться и начали осторожно и словно бы мягко покидать плоть мужчины, голову которого сжимал Вешлер.

Друидизм, – осознал я. – Она убирает их друидизмом.

– Держу сознание, – едва уловимо прошелестел парень. – Займись сердцем, оно вот-вот остановится.

Даника молча кивнула. Её окровавленные руки коснулись груди мужчины, прямо поверх ошмётками слезающей кожи и красных мышц.

Прошло несколько дней с момента битвы у реки. Всё это время мы ехали вперёд, а маги – из тех, кто был способен, – занимались ранеными. Сейчас мы добрались до тех тяжёлых, которые должны были погибнуть. Но почему-то ещё оставались живы. И раз боги пожелали сохранить их жизни, мы, как их безмолвные рабы, молчаливо подчинились, приступив к исцелению. Или его попыткам.

Пошатываясь, я поднялся на ноги, левой рукой удерживаясь о стену широкого купеческого фургона. Кажется он ехал… Проклятье, не могу этого осознать.

– Немного отдохнул, – озвучил я. – Могу помочь.

– Займись гнилью на его ногах, – произнёс Вешлер. – Часть плоти обратилась в слизь.

– Он что, всё это время лежал в воде? – подойдя ближе, я осмотрел бледно-фиолетовую плоть, кожа с которой давно облезла. – Каким чудом жизнь ещё теплится в его теле?

– Поначалу думали, что сион, – слабо улыбнулся маг. – Оказалось нет.

– Наверное у Троицы на него серьёзные планы, – покачал я головой, а потом коснулся омертвевших частей плоти. Холодная, как у покойника…

Из повозки мы вышли через четыре часа. Мужчина был приведён в относительно стабильное состояние, хотя до полного исцеления там ещё как до луны. Но всё же… в три пары рук мы сумели вытянуть его из объятий смерти. И это, сука, показатель! Не думаю, что в мире найдётся много способных лекарей, сумевших повторить наш подвиг.

К этому времени колонна остановилась. Вечер. Мы оказались возле самой границы своеобразного лагеря. За последними шатрами протянулась мёртвая полоса, шириной, наверное, в десять метров. За ней возвышались наспех сооружённые баррикады, из которых на высоте полутора метров торчал частокол заострённых дубовых жердей.

Границу патрулировали всадники, внимательно изучая тёмную равнину.

Солнце уже успело уйти, но было ещё достаточно светло, чтобы оглядеть лагерь, то и дело натыкаясь глазами на очередные измождённые, усталые души. Люди разжигали костры (скрыться такому объёму народа всё равно было невозможно), ухаживали за лошадьми, выделывали шкуры, снятые с забитого скота, подшивали одежду, меняли колёса, ремонтировали телеги, готовили пищу…

Создавалось ощущение, что я оказался посреди города или хотя бы деревни. Не хватало только криков торговцев.

Мы трое имели точно такой же задолбанный вид, но в дополнение ко всему провоняли бойней. Одежда, кожа и волосы оказались перемазаны в чужой, почти чёрной крови, желчи и слизи.

Сил на то, чтобы почиститься, попросту не хватало. Да и где?.. Прямо там же, в повозке?

Ощущался холод. На землю уже несколько недель как опустилась зима. Мы достаточно отдалились от Сизиана и его тёплых ветров, а потому могли лишь месить грязь, да носить артефакты поддержки комфортной температуры.

Нам всем было в одну сторону. Чёрные Полосы и Серые Ворóны расположились близко друг к другу – рядом с Дикими Гусями и командующим составом Первой.

Проходя мимо стаи собак, я заметил, как некоторые из них поводили носами, а потом уставились на нас и завыли. Вой поддержали остальные псы из своры, а дальше, казалось, все собаки огромной колонны огласили надвигающуюся ночь своим лаем.

Вой был до странности безжизненным и холодным, как железо. В нём звучало обещание…

Я замедлил шаг.

…обетование. Холод. Смерть. Извивающиеся в трупе личинки. Распятый дракон…

– Верс!

Оглянувшись, я осознал, что умудрился застыть на одном месте, оставшись совершенно один. Даника и Вешлер уже ушли, а ко мне подбирались совершенно иные люди. Двоих я узнал – это были Илазий Монтнар, исхудавший советник Силаны, и Геварди Нородон, сгорбленный купец, чью внучку я спас в Монхарбе. С ними был ещё один аристократ – высокий и стройный, закутанный в расшитый золотом парчовый плащ, который довольно внушительно смотрелся на этом человеке.

Илазий запыхался от спешки, его обвисшие щёки и подбородки дрожали.

– Верс… То есть, лейтенант… Изен, – вытер он пот со лба, – мы желаем говорить с тобой.

Херовый сон, обратившийся кошмаром, тяжёлые будни и чудовищная усталость весьма подточили моё терпение. Как, впрочем, и грубые слова этого человека. Однако, покосившись на Нородона, я всё-таки сдержался.

– Может перенесём на утро? – как можно более вежливо спросил я.

– Совершенно невозможно! – возмутился третий аристократ. – Совет Знати не позволит отшить себя снова. Логвуд держит в руке меч и потому может оскорблять нас своим варварским равнодушием, но мы позаботимся о том, чтобы нашу петицию доставили – так или иначе!

Силой воли я заставил себя выпрямиться, а потом перевёл на него всё своё внимание. Мужчина превышал меня ростом примерно на шесть или семь сантиметров.

Геварди, сконфуженно откашлялся и потёр слезящиеся глаза.

– Лейтенант Изен, разреши представить тебе барона Делреса Клайзиса, до недавнего времени проживающего в Монхарбе…

– Не просто проживающего! – возмутился он. – Я был богат не меньше тебя! Не смотри на титул, он имеет мало значения. Я контролировал поставки кожи, идущей на производство обуви чуть ли не по всему Нанву! Второй, после архонта Плейфана, получал магов из гильдии. Имел долю в производстве инсуриев. Предо мной склонялись все эти надменные полководцы и генералы, бригадиры и полковники. Каждый военный – что сион, что нет – вынужден был считаться с моим мнением и боялся тени моего недовольства. Но теперь я стою тут, униженный, вынужденный выпрашивать аудиенцию у измазанного нечистотами верса…

– Делрес, пожалуйста! – раздражённо воскликнул Нородон. – Ты не приносишь пользы нашему делу!

– Делу⁈ Сегодня я получил пощёчину от салом вымазанного ублюдка, которого архонт Фатурк должен был казнить ещё много лет назад, при намёке на попытку захвата власти! О, уверяю, он горько пожалеет о своей снисходительности, когда вести об этом ужасе достигнут его ушей!

– Что случилось, Клайзис? – негромко поинтересовался я.

Сил мало. Тело уже не пылает. Остыл. Но ломит кости и болят мышцы. Я на пределе. Пошатываюсь. От тычка упаду. Проклятье… Ненавижу такие моменты! Разве что в вóрона превратиться? Может быть…

Меня едва не разбил смех. Я размышляю о том, как буду сражаться с этой троицей! Вот она, деформация разума на войне. Когда есть лишь союзники и враги. И эти люди не тянут на союзников. А значит…

Мой вопрос отчего-то застал мужчину врасплох. Он замер, лишь приоткрыв рот и обрызгав меня слюной. Сильно грязнее от этого я не стал.

Слово взял жирный (уже не очень) Монтнар.

– Лейтенант, комендант Логвуд забрал у нас всех слуг. Ещё на моменте перехода через реку. Вроде как на какие-то работы и помощь в бою против сайнадов. И с его стороны это была не просьба. Его дикие фирнаданские мясники просто увели их. Более того, когда один из наших почтенных коллег запротестовал, его ударили, так что он упал на землю. Вернули ли наших слуг? Нет. Живы ли они? Чем они занимаются теперь? Сколько из них пережили бойню у реки? Что с ними теперь? У нас нет ответов, в… волшебник.

Мозги медленно заскрипели, обрабатывая его слова. Дерьмо, если бы я был хотя бы чуточку более собранным…

– Вы беспокоитесь о благополучии своих слуг? – уточнил я.

– Кто будет обслуживать нас? – воскликнул Делрес Клайзис. – Готовить пищу, стирать и подшивать одежду, разбивать палатки и шатры, носить и греть воду для ванны? Немыслимо! Возмутительно!

– Я беспокоюсь за своих, – признался Нородон. На лице старика появилась печальная улыбка. – Не хотелось бы, чтобы их снова использовали в качестве… не знаю… пушечного мяса.

Я кивнул купцу. Геварди и правда создавал ощущение человека, которому не всё равно.

– Постараюсь разузнать, что случилось, – согласился я.

– Разумеется узнаешь! – гневно воскликнул Клайзис. – И побыстрее!

– Когда сможешь, – добавил Нородон.

– Ага, – только и сказал я, а потом развернулся на подрагивающих ногах. Мне нужно отдохнуть…

– Мы ещё не закончили! – рявкнул позади Делрес.

– Закончили, – холодно возразил ему Геварди.

– Кому-то нужно заняться местными шавками! Они лают сутками напролёт, мои уши уже болят от этого! – продолжил аристократ.

Но я уже не слушал, а шёл дальше. Желание вымыться стало невыносимым. Остатки чужой плоти, крови и желчи, собравшейся на рубашке и штанах (одет я, несмотря на холод, был легко – артефакты поддерживали контроль температуры) начали подсыхать.

На полпути к лагерю Полос меня встретила Даника. Беспокойный взгляд из-под чёлки показался самым тёплым, что я видел за последние сутки. И совсем не напоминал ту бешеную суку из сна.

– Изен, – подошла она ближе, – я боялась, что ты упал где-то по пути.

– Думаю, меня бы подобрали, – нашёл в себе силы улыбнуться я.

– И всё же, – девушка подошла ближе и, не опасаясь испачкаться (сама была такой же), обхватила мою руку, – идём вместе.

– Вместе… – кивнул я, ощущая на душе холод, столь же ледяной, сколь бездушным был вой собак.

Она умрёт так же, как и все остальные, – осознал я. – И лучшее, что останется, это отголоски навыков, которые потом получит кто-то другой.

Лагерь окончательно погрузился в ночную тьму.

* * *

Этой ночью меня не беспокоили. Напротив, помогли. Даника не могла сделать этого при всём желании. Её состояние было ничуть не лучше. Дунора отвела покачивающуюся волшебницу к своим. Соклановцы куда лучше знают, как ухаживать за магами, оказавшимися на грани потери сознания из-за перенапряжения сил.

Хотя бы остыл – и то хорошо…

Мелкет и Ямлина стащили с меня провонявшую одежду. Женщина вполголоса ругалась, что её только в костёр, но Мелкий возразил, припомнив производственную магию. Далее меня наскоро и не слишком тщательно обтёрли мокрой тряпкой, а потом расположили в палатке, где я вырубился, казалось, не успев упасть на циновку.