Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 348 страниц)

– Господин штабс-полковник, – обратился Савелкин, – наши поймали вражеского гонца. Хотел обходными путями выбраться из города, но его задержали.

– Где он? – весть о захвате языка вселила надежду. Зашевелились враги, подкрепление просят.

– Ранен. Доставить?

– Говорить может, кто захватил?

– Солдаты пятой дивизии, точно не знаю.

– Веди к нему.

В паре сотен метров располагался медицинский обоз. Доехали быстро.

– Куда? – спросил, приближаясь обозу. К нам присоединился какой-то младший офицер.

– Сюда. Вот он, перевязывают. Неудачно с лошади упал. Пришлось по ней палить, чтобы не ускакал, а то ретивый попался, прям на нас попёр, думал не устоим, побежим.

– Ты взял пленного? – обратил внимание на говорившего.

– Мы, – улыбаясь ответил лейтенант. – Мой взвод. Всеми пришлось поучаствовать. И как он из-за поворота на полном скаку выскочит…

– Потом, – прервал эмоциональную речь младшего офицера, – Савелкин, запиши данные тех, кто принимал участие в захвате, не забудем, наградим.

Я подошёл к потрёпанному, прижимавшему к груди сломанную руку, сенарцу. Тот был в форме кавалериста, но я не мог понять, к какому подразделению он относится. Кирасы на нём не было, но и отличительных знаков принадлежности к лёгкой кавалерии я тоже не заметил.

– Представься, – сразу заговорил на сенарском наречии. От неожиданности он неудачно дёрнулся и от пронзившей его боли поморщился, – сиди. Не вставай. Кто ты, звание, должность, из какой части? С каким заданием покинул город?

Сенарец хотел было всё-таки встать, но предусмотрительный Савелкин жестом указал ему сидеть.

– Я – адъютант штабной роты штабс-лейтенант Чу́верс. Получил приказ начальника штаба незаметно выбраться за стены и добраться до штаба второй армии с донесением.

– Что за донесение? Отвечай! Всё равно, чуть раньше или позже узнаем, но от тебя зависит, останутся у тебя пальцы или нет, – говорил спокойно, словно каждый день угрожал расправой беззащитным пленным.

– Командующий докладывал о прорыве участка и требовал подкрепления, – выпалил сенарец. Он побледнел и сначала говорил очень быстро, но потом стал заикаться.

– Господин штабс-полковник! – донёсся возглас подъехавшего вестового.

– Что у тебя?

– Сенарцы возвращаются за стены!

Оставив пленного, я смотрел как сенарцы возвращаются за стены. Паники не было, но они уходили, покидая позиции. Прибыл посыльный:

– Дивизии преодолели сопротивление и соединились! – без обращения, доложил посыльный. Теперь предстояла четвёртая фаза плана – удержать кольцо окружения.

Глава 7

– Доклад! – прибыл в расположение штаба четвёртой дивизии под командованием лейб-капитана Дудикса. Утром следующего дня враг на обороняемом ими рубеже предпринял ожесточённое контрнаступление, пытаясь прорвать линию окружения. С тактической точки зрения я не находил объяснения таким действиям. Логичней ударить по кротчайшему направлению. Ведь там всего семь километров составляла ширина занятой нами территории, а на этом глубина обороны составляла почти двадцать километров и прикрывала подступы южнее Кенасовки. Соглашусь, на самом опасном участке насытил оборону по максимуму, но практичнее преодолеть сопротивление на узком отрезке, чем пробивать брешь, а потом разворачивать войска, меняя направление.

– С рассвета противник силами одной дивизии предпринял две попытки атаки, – начал доклад лейб-капитан, – первую опрокинули быстро, заставив отступить, но вторая атака началась одновременно с попыткой вырваться из кольца находящихся в Кенасовке войск.

– Подробнее, – внимательно слушал, пытаясь понять план командующего сенарцев. Что начали атаку с двух сторон, похвально. Сам бы так поступил в таком положении, но почему не ударили сразу одновременно и почему не на том участке, где теоретически легче прорвать окружение?

– Пеший строй сенарцев выстроился в боевой порядок и с рассветом пошёл в атаку, мы ждали, так что встречным огнём заставили отступить. Затем, примерно через два часа мне доложили, что со стороны города выдвинулся примерно батальон и движется в нашем направлении. Одновременно началась повторная атака.

– Всего лишь батальон? А конница? – удивился, что противник пока так и не использует свою козырную карту – тяжёлую кавалерию. Ведь чем дольше ждёшь, тем возрастает опасность встретить организованный отпор. Чем хороша конница – своей мобильностью. В прошлогодней кампании именно тяжёлая кавалерия решала стратегические задачи. Словно нож пробивала брешь в обороне, куда устремлялся пеший строй. Именно так действовал враг, но сейчас почему-то он бережёт кавалерию. Хотя от пленного доподлинно известно, что в городе расквартирован полк кирасир – цвет армии сенарцев и его ударная сила.

– Конницы не было. Только пеший строй. Он вышел из-за стен и, выстроившись в боевой порядок, сразу пошёл на прорыв на нашем направлении. Ему ударили с флангов, и атака захлебнулась.

– Глупо, – пробормотал себе под нос.

– Не разобрал, господин штабс-полковник.

– Ладно, я пришлю тебе для усиления полк кавалерии.

– Господин штабс-полковник!!! – вбежал в штабную палатку занявший место адъютанта лейб-капитан Сувелкин. Мне его и уговаривать не пришлось остаться при мне, а вот с его непосредственным командиром пришлось поговорить на повышенных тонах. Видите-ли не хотел отпускать бравого и опытного гвардейца куда-то в штаб армии. Пришлось ему объяснить, что я не штабной, а что ни на есть боевой офицер. Практически всё время нахожусь на передовой.

– Что случилось?

– Прибыл вестовой. Противник пошёл в атаку в центре обороны.

– Началось, – проговорил, быстрым шагом выходя из палатки.

Обычно боевые действия начинаются с утра и продолжаются до темноты, если раньше ни одна из сторон не дрогнет и не побежит, а сейчас время ближе к вечеру и только сейчас противник начал теперь уж точно главную попытку прорыва. То, что было утром – отвлекающий манёвр, чтобы сбить нас с толку. Хорошо, что лично прибыл разобраться с ситуацией, а не отмахнувшись, отправил подкрепление. Кавалерийского полка лейб-капитану хватит для сдерживания противника, а остальные резервы мне возможно понадобятся. И я не ошибся.

Прибыл в наспех организованный штаб объединённой северной и южной группировки. Шатёр-палатка была полна офицеров.

– Господин штабс-полковник, докладываю, – вызвался один из офицеров в чине штабс-капитана, – примерно час назад западнее Кенасовки в центре нашей обороны противник перешёл в наступление численностью до двух дивизий пешего строя.

– Где конкретно? – подошёл к разложенной карте. Меня интересовало, где он на таком ма́лом участке смог разместить столько войск. А ещё интересовало, откуда он их так быстро перебросил. Ведь не прошло и суток, как взяли в кольцо группировку противника, а уже последовала реакция и серьёзная. Я планировал, что только дня через три, может четыре сенарцы сконцентрируют достаточное количество войск чтобы пойти в наступление, но ошибся и я искал ответ, почему не увидел, не предусмотрел этот вариант развития событий. Резерв у меня имелся, но его может и не хватить.

– Здесь, здесь и здесь, – офицер указал на карте места скопления противника, – три крупные группировки пришли в движение. Идут плотным строем в восемь, а местами в двенадцать шеренг. Встретили плотным огнём, первая волна откатилась. Формируют вторую волну.

– Кавалерия?

– На флангах.

Опять странность. Я бы пустил кавалерию вперёд, а она на флангах. Всмотрелся в карту… Стало понятно. Местность холмистая, изобилует оврагами. Кавалерийский наскок может и сорваться. Я продолжал изучать карту, вспоминая изученные ранее сводки.

Вошёл вестовой:

– Сенарцы второй волной пошли в атаку.

Оторвался от изучения карты.

– Второй и девятой дивизии выдвинуться к этой высоте, занять её и ждать указаний, – отдал приказ вестовым. Нашёл удобное место, где расположить резерв. Превышающая высота располагалась как раз примерно посередине между атакующими нас и сидящими за стенами сенарцами. И её ни с одной, ни с другой стороны обойти незаметно невозможно, а при должной сноровке и опыте командования опрокинуть назад атакующих не составит труда. В опыте командиров я не сомневался. Достаточно поставить задачу и можно не сомневаться, она будет выполнена. – И ещё, – обратился к скучающему курьеру из штаба армии, – для вас у меня важное поручение. Обождите пару минут.

Закончив составлять послание командующему армией с докладом об успешной проведённой операции по окружению противника, не преминул отметить, что необходима помощь армии. Настоятельно рекомендовал ударить по направлению южнее Диресаповки, тем самым сковать сенарцев и лишить возможности маневрировать свободными частями, усиливая группировку по прорыву из окружения.

– Вестовой! – вызвал курьера штаба. А-то бедный совсем извёлся. Как сюда прибыл, так ответного пакета обратно не было, а гонять порожняком курьера я не стал. Он охотно брался доставлять приказы в другие части, но толку тут от него было мало, не знал ни командиров в лицо, ни где располагаются части. Зато один из первых пошёл со мной в атаку. – Как можно быстрее передай пакет лично командующему. Ответа можешь не ждать.

– Слушаюсь, – ответил вестовой и убыл. Я верил, что командующий, окрылённый успехом окружения крупной группировки противника, не откажется и ударит всеми имеющими силами по указанному направлению, а если повезёт, то и с соседями согласует совместный удар, чтоб не повадно было. Конечно, летняя кампания формально не началась, но фактичекски была в полном разгаре…

Третьи сутки спал урывками, противник остервенело, не считаясь с потерями, атаковал, пытаясь выручить запертых в Кенасовке своих солдат. Я уже подумал, не рано ли затеял такую стратегическую игру, но на пятый день противостояния напор противника ослаб. Мы выстояли. Продолжались отдельные попытки прорваться из окружённой Кенасовки, но их быстро пресекали прибывшие свежие части. Оборона уплотнилась настолько, что под стенами города, в три кольца разместил пять дивизий, в том числе и две кавалеристских, способных дать отпор и тяжёлым кирасирам сенарцев.

– Вы бы отдохнули, господин штабс-полковник. Шестой день всё по частям ездите, толком и пообедать не можете, – ворчал адъютант Савелкин. Может и вправду у адъютантов характер меняется и ворчливость переходит на первое место. Прежние адъютанты так же ворчали и не скажу, что не по делу. Если командир в самый неподходящий момент свалится от усталости, то кто займёт его место? А так, хоть иногда напоминал мне, что необходимо поесть горячее и отдохнуть.

– Хорошо, – согласился, прокручивая в голове план сегодняшнего дня. Утром провёл совещание с командирами приданных мне дивизий, выслушал доклады и выходило, что экстренных, не терпящих отлагательств и внимания командира группировки дел, нет, – сегодня по частям не поеду. Останусь в штабе, хоть разберу сообщения от соседей.

– Вот и хорошо, а я распоряжусь, чтоб обед подали вовремя, – довольно ослабился адъютант. В трусости или лени упрекнуть своего нового адъютанта я не мог. Всё-таки почти двадцать лет в строю. Дослужился до лейб-капитана, что для выходца из обеднелых мещан хорошая карьера.

Принялся разбирать почту. Все полученные пакеты с донесениями я немедленно вскрывал и изучал, но всё на бегу, то есть на скаку, не заботясь об ответе. Теперь представилось время разобрать личную почту, адресованную мне как Валео Мирони, а не офицеру и командиру.

С содроганием искал среди нераспечатанных конвертов личное послание из столицы. Не надеялся, что самолично Императрица составит мне послание, но под видом какой местной столичной барышни могла и направить послание, объясняющее её поведение при нашей последней личной встрече…

– Господин штабс-полковник, – отвлёк от изучения конвертов адъютант.

– Что-то случилось? – насторожил встревоженный вид офицера.

– Сенарцы выслали представителя с белым флагом. Просят переговоры с командиром.

– Переговоры? Может передать послание или пакет с ультиматумом? – по поводу ультиматума я загнул, не в их положении что-то требовать. – Да, кстати, откуда парламентёр, из города?

– Нет, всадник с другой, противоположной стороны. Остановился на нейтральной территории и машет флагом.

– Приведи его сюда. И усиль охрану.

– Слушаюсь, – адъютант удалился, а я убрал лишние бумаги со стола, накрыл карту плотной тканью. Была мысль нарисовать ложные вектора́ наступлений, но времени было мало и отказался от этой затеи. Если представится возможность, конечно упомяну что-нибудь эдакое, чтоб у них в штабе задумались, но рисковать и на коленках рисовать дезинформацию не стал.

Через полчаса передо мной предстал облачённый в парадную форму кирасир. Впервые видел в вычурно помпезных одеждах представителя элиты сенарской армии. Первым заговорил сенарец:

– Адъютант по особым поручениям девятой гвардейской кавалерийской дивизии лейб-капитан Шно́рисс, – представился тот.

– Штабс-полковник Мирони.

– Командующий армией Его Величества Великой Сенарской Империи настоятельно просит о встрече с командующим канторийской армией, – без принятых в дипломатических кругах любезностей сразу перешёл к делу офицер.

– По какому поводу? Штабс-генерал Тонатос далеко. Ему неделю сюда добираться, – соврал о сроках, но пусть заставит работать серое вещество, а то ишь, командующего ему подавай. Было сомнение, а не провокация ли это: выманить командующего и одним, пусть и грязным ударом обезглавить целую группу армий, а под шумок и пойти в наступление по всем фронтам.

Было видно, как офицер занервничал. Глазки его забегали. Очевидно, что не был готов к такому ответу.

Взял инициативу в свои руки:

– Старший по должности и обладающий всеми полномочиями говорить от имени первого лица государства – штабс-полковник Мирони. Если вас устроит эта кандидатура, то я встречусь с командующим.

– Несомненно устроит, – ответил парламентёр, – предлагаем провести встречу на нейтральной территории, завтра в полдень. С нашей стороны будет присутствовать командующий и два высших офицера, в том числе из Кенасовки, – быстро заговорил сенарский офицер.

– И как это вы себе представляете, – не на шутку разозлился. Вот, где подвох. Они хотят, чтобы присутствовал и кто-то из окружённого города, а во время встречи можно, и передать ему послание, и подать сигнал или просто пакет с планом, когда начинать совместное наступление, или на самый худой конец, просто не вернётся этот офицер обратно за стены, под любым, даже неблаговидным предлогом. Ногу, например, сломал и необходимо в госпиталь.

– Я уполномочен передать пакет с приказом.

– Тебе приказал твой командир, а я на это согласие не даю. Или пакет доставят наши солдаты, или никакой встречи не будет. Да и в любом случае, общения с окружёнными я не допущу, – ответил резко, надеясь, что сенарец дрогнет, но нет. Тот как-то слишком быстро извлёк клочок бумаги из манжеты и не морщась его засунул в рот, стал жевать, и прям картинно сглотнул.

Такого ни я, ни присутствующие при разговоре офицеры не ожидали, даже охрана не успела среагировать, хотя, как на это реагировать? Угрозы ни для меня, ни для окружающих нет, ну съел послание парламентёр, ну, так это его дело.

Немного отойдя от шокировавшего некоторых присутствующих представления, заговорил:

– Значит так, офицер. У тебя приказ, но это приказ твоего командира. Слушай меня внимательно. Если командующему необходима встреча, то я согласен встретиться с ним завтра в полдень на нейтральной территории в формате двое офицеров с нашей стороны и двое с вашей стороны. Никаких встреч и переговоров с окружёнными не будет. Если пожелаете, я передам за стены о планируемом мероприятии, и, если кто пожелает, пусть прибудет, но останется в стороне, шагах так в трёхстах, как наблюдатель. На этом разговор закончен.

– Мы согласны на ваши условия, – слишком долго обдумывая мои предложения, ответил сенарский офицер.

– Вот и хорошо. Детали обсуди́те с моими офицерами, – произнёс и удалился из штабной палатки. Настроение после выходки парламентёра с поеданием послания испортилось окончательно. Что ж он такое важное вёз, что съел сообщение и не поморщился. И ведь было видно, что такой вариант событий рассматривался. Слишком быстрыми, точными и выверенными движениями он извлёк небольшой клочок бумаги, и не задумываясь его проглотил.

– Господин штабс-полковник, – нашёл меня прогуливающимся по лагерю, адъютант. – Обо всём договорились, завтра с утра поставим шатёр, туда стол и по два стула с каждой стороны и в полдень…

– Я понял, не надо, – ответил, отмахнувшись от деталей.

– И ещё, господин штабс-полковник, кого с собой возьмёте. Встреча-то два на два. Я уж себе и подвязку для клинка соорудил…

– Отставить, – прервал бормотание адъютанта. А ведь вправду, кого с собой брать. Если это ловушка, то лучше, чтоб только меня в неё заманили. Не вперво́й, как-нибудь выкручусь, если повезёт. Лейб-капитан Дудикс слишком горяч, возьмёт что скажет или оскорбит целого генерала, ему не привыкать. Нужен кто-то спокойный, уравновешенный и одновременно смелый, чтоб не раздумывая прикрыл меня от первого удара, если таковой последует. В лицо командующего сенарской армии я не знал. Они могут и переодеть кого в его форму, а сами… Размышлял долго, не находя подходящей кандидатуры, но пришёл к выводу, что такой хитрый ход, как во время переговоров обезглавить командование армии противника, выбивается из общепринятой картины.

– Со мной пойдёт штабс-полковник Ванута́лис, найди его, – ответил адъютанту.

Командир прибывшей для усиления дивизии штабс-полковник Вануталис, как ни как лучше подходил на роль сопровождающего. Спокоен, опытен, но главное в случае ранения или гибели, командование спокойно примет его заместитель. Я полностью не отбрасывал мысль о возможной провокации и с таким расчётом подобрал себе сопровождающего.

Время близилось к полудню. Я со штабс-полковником Вануталисом ожидал сигнала, что всё готово и можно направиться к шатру. Проинструктированный просто стоять рядом и молчать, штабс-полковник немедля принялся исполнять указание, изредка своим хмурым видом отпугивая редких проходивших мимо офицеров.

Прозвучал сигнал, что всё готово. Как и было договорено, выдвинулись конно, а потом, не доезжая сотни шагов спешились и оставшееся расстояние прошли пешком.

Одновременно с представителями сенарцев с разных сторон вошли в шатёр. Представились. Прозвучали формальные фразы перечисления чинов и родословной генерала. Я представился просто: представитель Её Величества Императрицы, штабс-полковник Валео Мирони. При первом взгляде стало заметно, что передо мной именно генерал. Держался важно, с достоинством. Говорил чётко, но пространно. Я даже не понял, что он от меня хочет. Пришлось переспрашивать, уточнять, чем вызвал недовольство высокого чина. А нечего угрожать, не имея для этого ни сил, ни возможностей. Встреча завершилась быстро. По дороге, когда возвращались, штабс-полковник Вануталис не выдержал, поинтересовался:

– Что этот генерал говорил? О чём договорились?

– Сначала он требовал предоставить проход запертым в городе частям, потом угрожал, что вся армия Империи придёт под стены и сметёт нас… Так что будем готовиться к обороне, – ответил спокойно, как будто ничего другого от встречи не ожидал.

Проезжая мимо нашего строя, обратил внимание на по-иному одетого военного.

«Ах, да, – вспомнил, – я же разрешил присутствовать в качестве наблюдателя одному офицеру из окружённого города».

Присмотрелся внимательней. Было интересно, кого отправили выйти за стены. Наши взгляды встретились, и я узнал в офицере Ехонса Варати.

Глава 8

– Этот весь цирк ради тебя? – спросил, оставшись один на один в палатке с давни́шним знакомцем. Ехонс в ответ только неубедительно покачал головой. Он не выглядел сломленным или подавленным. Гордо держал осанку и смотрел прямо в глаза. Даже когда я остановился подле него, спустился с коня и настоятельно попросил проследовать за мной, на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Меня не отпустят? – впервые заговорил сенарец. Пленным его можно назвать с большой натяжкой. Он не сдавался в плен, его не захватили мои солдаты. Он вышел как наблюдатель во время переговоров и как поступить с ним я пока не знал. В ответ на его вопрос так же неопределённо пожал плечами.

– Адъютант! – вызвал Савелкина, – принеси обед на две персоны. Время как раз располагало.

Встреча с командующим армией сенарцев ни к чему не привела. Пространные угрозы, ничем не подкреплённые требования, хорошо, что у него не хватило ума выдвинуть ультиматум, я бы тогда точно не выдержал и отдал приказ взять штурмом Кенасовку. Конечно понимал, потери будут большие. Городской бой – это совсем иной вид воинского искусства, которому специально обучают. Но я академий не заканчивал, хотя общее представление имел. Доверь мне организовать оборону в населённом пункте, превратил бы его в непроходимый лабиринт из завалов и баррикад, а каждый мало-мальски дом стал бы крепостью не хуже, чем лучшие современные фортификационные сооружения.

Если молча. Во время обеда я внимательно следил за Варати, стараясь понять, о чём он сейчас думает. Жалеет, что в порыве эмоций раскрылся, а сейчас фактически сдал мне козырную карту, или в последний раз наслаждается едой. Не думал, что он воспользуется случаем и полоснёт себя по горлу поданным прибором. Всё-таки воин и погибать вот так, не в бою, а вспоров себя ножом не делает чести офицеру, а что мой визави офицер с развитым чувством долга и достоинства я убедился.

Подали горячий тонизирующий напиток.

«Эх, сейчас бы кофейку, да покрепче», – подумал я, тяжело вздохнув.

– Возможно вы теперь победите, – завёл разговор Варати.

– Наверно и вероятность этого сейчас высока как никогда. У меня только вопрос, почему не приняли решение идти на прорыв кирасирами? У вас была возможность это сделать, когда только ваши солдаты отступили к стена́м. Тогда кольцо вокруг города было не таким плотным и хоть и с потерями, могли прорвать окружение.

– Командир гарнизона побоялся отдать этот приказ, а я настаивал. Кстати, поздравляю с повышением. Не думал, что ещё встретимся.

– Благодарю. Но на тебе форма хоть и офицера, но обычного гвардейца. Тебя понизили?

– Нет. Я всё так же лейб-капитан, но по должности заместитель командующего – начальник особого отдела армии. Если сравнивать, то мы примерно равны в званиях.

– Кстати, не ответил, почему не пошли на прорыв, и кто это такой не послушался заместителя командующего? – повторно осведомился.

– Командир сводной дивизии – полковник. Он за стенами. Имя его называть не буду. Не стал рисковать людьми. А не послушался, так согласно субординации, он мне не подчиняется.

– Понимаю, – кивнул, соглашаясь, – тогда возникает вопрос, что делал заместитель командующего в отдалении от самого командующего. Что прибыл с инспекцией гарнизона можешь не говорить, не поверю.

– Именно с инспекцией. Вы опередили нас на два дня. Ещё бы чуть-чуть времени и уже мы шли в наступление.

– На столицу?

– Да, – немного подумав ответил Варати. Что-либо скрывать из провалившегося плана не имело смысла, а так хоть похвалился, что и они были готовы к началу летней кампании.

– Хотели закончить войну в этом году?

– Да. Всего лишь один бросок и через месяц наши войска стояли бы под стенами столицы, а ещё этот перехваченный пакет с донесением.

– Я предвидел это. Исходя из дислокации войск основной вектор наступления напрашивался и пришлось действовать на опережение.

– Это был твой план ударить с двух сторон? – вот тут Ехонс не сдержался и в его мимике, и интонации голоса промелькнуло удивление. А-то я уже думал, что разговариваю или с машиной какой, или с бесчувственным чурбаном.

– Мой план и как видишь сам его воплощаю в жизнь. И ложное донесение самолично пришлось составлять.

– Похвально.

– Что с курьером?

Варати поиграл желваки, но ответил:

– Держался долго, но не выдержал…

– Понятно, – перед глазами встал рыжеусый сержант, что геройски отдал жизнь… – Не жалеешь?

– О чём?

– Что не убил меня тогда, когда была возможность? – вопрос сам напрашивался и я его всё-таки задал.

– Не знаю, – очень долго обдумывая вопрос, ответил лейб-капитан. – Кто ты?

Вопроса в лоб я не ожидал и заметно дёрнулся, что не ускользнуло от опытного взгляда офицера.

– У тебя хорошее образование, отличное произношение, но мне кажется, что ты чужой на своей родине. Ты иммигрант? Откуда? С востока или юга?

– Нет. Я не иммигрант, – ответил немного успокоившись. Говорить о себя я ничего не собирался и постарался перевести разговор в другое русло. – Почему не попытался выбраться с малой группой, а остался в городе?

– Пытался. Нас пошло пятеро, но нарвались на засаду. Я один вернулся обратно. Остальные погибли. И сразу отвечу на следующий вопрос, почему вышел из города. Во-первых, меня никто не знает в лицо. Форму я сменил. Во-вторых, всё-таки удалось одному посыльному пробраться в город с сообщением о предстоящей встрече и мне настоятельно рекомендовали быть там.

– Почему не сбежал? Хотя, понятно. План не сработал. Хотели, чтобы ты присутствовал лично при беседе с командующим, а потом можно просто и не вернуться назад под любым неблаговидным предлогом.

– Возможно. Но с меня глаз не спускали. Целый взвод вокруг меня ходил, что одному сделать ни шагу.

– Это я приказал не спускать с представителя глаз, чтоб ничего не вызнал и не сбежал.

– Вызнать? Что вызнавать, мы со стен и так всё видим. Все передвижения, все приготовления. Из-за этого, что увидели на марше подкрепление и не пошла конница в атаку на прорыв, а ответили войска за стены.

А вот это я не учёл, что стены города возвышаются над окрестностями и дают хороший обзор. Им не надо и посылать лазутчиков и так всё видят, но вот предпринять ничего не могут.

– У тебя семья есть, полковник? – вдруг спросил Варати.

– Нет, – ответил, не покривив душой, но приготовился выслушать долгую и душещипательную речь, что у этого офицера жена осталась где-то далеко, что пятеро детей давно не видел и скучает.

– У меня тоже никого нет, – вот этому ответу я удивился, а Ехонс продолжил, – давно была первая любовь, но расстались. Я-то всё при дворе воспитывался, хорошее образование получил, а она…

– Бросила?

– Нет. Не бросила. Мне пришлось уйти. У нас как, простолюдин не может жениться на дворянке, а вот наоборот может. Конечно сложнее, но крах карьере.

– Из-за карьеры ушёл?

– Не только. Скорее понимал, что это первая любовь, что пройдёт и не вспомнишь потом, но… помню.

Во время разговора несколько раз заглядывал адъютант, подозрительно косился на сенарца, с которым я мерно беседовал. Объяснять ему ничего не стал. Не по рангу, да и не надо ему знать лишних тайн.

Вновь принесли тонизирующий напиток.

– Не умеют у вас готовить карба́дос, – слишком крутым кипятком заваривают.

– Возможно, – ответил, размышляя, что делать с этим офицером. Отпустить назад в город, разоружить и послать завтра утром к командующему, чтобы тот передал Императору о пленении важной персоны или просто убить.

– Знаете, полковник, любой вариант моей дальнейшей судьбы я приму спокойно, – словно поняв о чём я размышляю, заговорил Ехонс Варати, – война оно дело такое. Никто не скажет с уверенностью, что за поворотом его не ожидает смерть. Я готов к ней.

– Я тоже, но хотелось бы пожить, – ответил, вставая, – пойдёмте капитан, а то засиделись мы.

Давно наступил вечер, несколько раз адъютант добавлял масляные лампы, усиливая освещение и когда мы оба вышли из палатки, ночь во всю вступила в свои права. Я посмотрел на небо. Причудливый и так не ставшим знакомым ковёр из звёзд манил своим затейливым узором.

Мы шли молча мимо палаток. За нами, не отставая следовал караул из пяти гвардейцев во главе с адъютантом. Пройдя сотню шагов остановился.

– Савелкин!

– Я здесь, господин штабс-полковник, – подскочил адъютант.

– Подготовь лошадь офицеру.

– Слушаюсь.

Мы стояли друг напротив друга. Казалось, что Варати прощается с жизнью. Он глубоко дышал, смотрел на небо, на звёзды. Слушал тишину природы, перебиваемую доносящимся ржанием лошадей. Канторийский язык он не знал и так получилось, что мы остановились возле небольшой ложбинки, а ещё вооружённый конвой.

– Капитан, вы хороший солдат, – обратился к сенарцу, на что тот только улыбнулся, – и я вас отпускаю, и не за стены. Вы вольны поступить так, как посчитаете должным, – привели коня, – возьмите, – передал поводья, – и можете быть свободны. Савелкин, проследи, чтоб офицер убыл из нашего расположения в целости и сохранности.

– Куда? – не понял адъютант.

– Куда сам пожелает. Или обратно за стены, или к своим, туда, – я кивнул в сторону основных сил сенарской армии.

Отдав приказ не стал задерживаться, а то ещё передумаю. Ведь так хочется закончить войну. Что в первый раз, когда меня отбили у конвоя я ему пощадил жизнь, но на то была необходимость. Нас бы просто не выпустили, а сейчас. Что сейчас?.. Может этот Варати и значимое лицо для Императорской семьи, но смерть одного пусть и приближённого ко дворцу не покончит с войной. Это же не лично Император, что своей волей развязывает войну и прекращает.

Вернулся в палатку и не находил себе места. Ходил из стороны в сторону, считая шаги. Вошёл адъютант:

– Офицер убыл, как и приказывали в целости и сохранности.

– Куда?

– К своим поскакал, да так резво, что боюсь не прибили бы его свои с такой прыти.

– Обратно в город поскакал?

– Никак нет. Прямиком на позиции направился, да так резво, что лошадиный круп сразу исчез в темноте.

– Понятно, – уселся на стул. Варати сделал свой выбор, и я его не осуждаю. Оказавшись на его месте сам бы так поступил, – ладно. Завтра с утра созови командиров дивизий, будем думать, что делать дальше. Из штаба армии почта была?

– Сегодня донесений не было. Послать вестового?

– Не надо. Если и завтра до полудня ничего из штаба не будет, тогда пошлём. Что ещё, кто прибывал с докладом?

– Ничего серьёзного. До утра может подождать, господин штабс-полковник, вы бы отдохнули, а то после этого сенарца вы как-то нехорошо выглядите. Не заболели?

Прислушался к своему организму.

– Нет, Савелкин, устал за сегодня что-то очень сильно.

– Не мудрено. Который день на ногах, а так отдохнуть толком и не получается. Вы бы чаще поручения давали. А то всё сами: и позиции осматриваете, и быт солдат проверяете, и…

– Успокойся и идти, занимайся. А лучше отдыхай сам. Я разберу почту и…

– Почты сегодня нет, господин штабс-полковник, так что можете спокойно отдыхать, – оживился адъютант.

– Если нет, – искал причину отослать сердобольного адъютанта подальше, – тогда утром разбудишь. Всё, иди-иди…