Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Глава 10

– Всё готово, господин штабс-полковник. Вещи собрал, погрузили, сопровождение выделили, – доложил адъютант.

– Хорошо, – ответил и остановился. За эти два дня я так и не удосужился узнать маршрут, как добраться до Ухтюрска. То передавал дела генералу, то прощался с офицерами, то собирал личные вещи. Вот и вылетело из головы узнать, куда ехать-то.

– О чём задумались, забыли чего? – насторожённо осведомился адъютант.

– Нет, вроде ничего из вещей не забыл. Вот только куда ехать не знаю. Надо бы узнать у кого, как добраться до Ухтюрска.

– Не беспокойтесь, я всё разузнал и примерно знаю, как туда добраться. Сейчас придётся немного на лошадях, в повозке потрястись, а потом на корабль. Уж на нём быстро пойдём. Ну, а потом опять на повозках.

– Долго?

– За недели три должны добраться. Может быстрее.

– Понятно. Ладно, приказывай трогать, – я уселся в карету и небольшой караван из двух повозок и охранения, выдвинулся за стены города Кенасовка. Я смотрел в мелькавшие в окне лица солдат и офицеров, и мне было больно расставаться с теми, с кем долгие месяцы делил кров и еду, с кем исполнил безрассудный план контрнаступления и вынудил противника пойти на перемирие. Буквально вчера прибыла свита генерала. Столько военных дипломатов и всяких государевых служащих я не видел, даже не знал, что есть такие должности. Думал, как – дипломат он и есть дипломат, ан нет, оказывается, дипломат дипломату рознь. В мирное время одни занимаются делами, а в военное – другие отстаивают интересы.

В карете ехали долго, почти три дня и всё забирая на юго-восток Империи. Я смотрел на проезжавшие сёла, на частых стоянках при смене лошадей и отдыхе, интересовался бытом мирных жителей. Мне всё было интересно. Я сравнивал те крохи знаний, что имел о прошлом из истории Земли и этим миром, и находил множество отличий. Что убедился – цивилизация развивается очень быстро. Такими темпами к местному двадцатому веку они не только на здешнюю луну полетят, но и на ближайших планетах установят свои базы. Я тихо радовался этому своему открытию.

– Прибыли, господин штабс-полковник, – радостно возвестил адъютант, когда в очередной раз карета остановилась. Вылезая, понял, что находимся в порту. Но не морском, а речном. Небольшая, вытянутая в длину пристань и пришвартованный парусный корабль завершал увиденную картину.

Тут же ко мне подскочил кто-то из матросов:

– Штабс-полковник Мирони?

– Я.

– Вас ожидает капитан, пройдёмте, провожу, – дав распоряжение разгружаться, направился за провожатым.

– Доброго дня, господин офицер, – поприветствовал меня бородатый капитан корабля. Именно так его представил провожатый, просто: «капитан».

– Доброго дня, – ответил, осматривая палубу.

– Заждались вас, но понимаю, дорога неблизкая. Но сейчас всё погрузим и в путь.

– В ночь пойдём? – осведомился, так как прибыли мы на пристань ближе к вечеру.

– Да. Не беспокойтесь, фарватер я знаю.

– Не сомневаюсь, где можно расположиться?

– Вам выделил отдельную каюту. Матрос! Проводи офицера, – приказал капитан.

– Чуть позже. Сейчас отпущу сопровождение.

– Дело ваше.

Неприветливо встретил меня капитан корабля, я хоть и не знаток парусных судов, но корабль не впечатлил. Всего две мачты. Длинной метров двадцать, может чуть больше. Даже не знаю, вооружено судно или нет.

Спустился вниз по трапу. Отдал последние распоряжения сопровождавшим меня в дороге гвардейцам, попрощался с ними и почему-то остался стоять на помосте, смотря удаляющейся колонне.

– Господин офицер, – вывел из задумчивости незнакомый голос. Рядом стоял матрос. – Пора подниматься на палубу. Скоро отходим.

– Всё погрузили? – спросил, осматриваясь. Вещей, тюков на помосте не оказалось.

– Так точно, пойдёмте, а то Минерс не в духе.

– Минерс? – переспросил, услышав незнакомое имя.

– Капитан Хаус Минерс. Неделю вас ожидали в порту, а у нас в трюмах продовольствие… – было заговорил матрос, но сразу осёкся.

– Тогда понятно, что капитан встретил меня неприветливо, – пробормотал себе под нос, но матрос услышал.

– Что вы! Он обычно кричит, когда кто-то из навязанных попутчиков задерживается всего лишь на несколько минут, а тут…

– Прям сама любезность, – продолжил за матроса.

Поднялись на палубу.

– Пойдёмте, я провожу в вашу каюту, – заторопился матрос.

– А то капитан строгий, кричать начнёт, – с дороги настроение у меня было наиотвратительнейшее и не преминул подначить, а виной тому дорога. Не сам долгий путь, а безделье. За первые сутки выспался, а потом и делать стало нечего, дремал во время мерного покачивания в карете. Пытался разбирать почту, но мысли постоянно возвращались к Линессе. К той, которую запомнил взбалмошной, молодой девушкой, со своими неумелыми попытками поцеловаться.

– Не только строгий, но и суровый, – оборвал воспоминания голос капитана. Он стоял, перевалившись через периллы надстройки над кормой и пристально смотрел на меня неодобрительным взглядом, – сейчас отдам команду: «Свистать всех наверх!» и вас затопчет моя команда. Так что быстро в каюту! Матрос, помоги сухопутному добраться, что б тот не потерялся. И живее!!!

Хотел возразить, напомнить, что я как-никак представитель Императрицы, её воля и так далее, но, когда наши взгляды встретились, закрыл свой рот и молча пошёл за матросом. На корабле главный капитан и будь я хоть генералиссимусом или фельдмаршалом, всё равно старшим останется капитан. Не знаю точно, вдруг на эту посудину забредёт адмирал флота, кто будет командовать, но судя по суровому выражению лица капитана Минерса, он своего не упустит, и адмирала, правда наверно с почестями, отправит подальше с палубы, чтоб не мешался.

– Располагайтесь, господин штабс-полковник, я уже вещи успел разложить, места приготовил. Каюта конечно маленькая, всё-таки не прогулочная яхта, а военное судно…

– Военное? – удивился. Не выглядела эта посудина боевым кораблём. Как я себе представлял парусный военный флот? Только по редким просмотренным фильмам, где командующий Черноморским флотом адмирал Ушаков на линейном корабле топит турецкую эскадру. А там корабли, так корабли, по бортам в три ряда пушки, а на этом… Я даже не заметил, есть ли вооружение на судне.

– Конечно это… – оглушительный свист, неразборчивые команды и топот десятков ног заглушили ответ адъютанта. – … отплываем, – только и услышал окончание фразы.

Я согласно кивнул. Уселся на табурет. Осмотрелся. Каюта маленькая, меньше офицерской палатки, где я проживал во время контрнаступления, но чистенькая и уютная. Излишней мебели не наблюдалось, но и совсем уж спартанской не выглядела.

– Сколько плыть, не знаешь?

– Недели две. Но лучше узнать у капитана. Я тут поговорил с матросами. Сильно задержался отход корабля, это нас ждали и вероятно капитан будет идти ночью, чтобы наверстать упущенное, но я не знаю.

– Понятно, – ответил, а сам задумался. Напрашиваться на встречу с капитаном не хотелось. Если сам позовёт пообщаться, то не откажусь, но видя его неприязнь к сухопутных, хорошо, что не «крысам», лучше не лезть на рожон. Уж больно он суров. Я не из робкого десятка, но правда на стороне капитана, мне и возразить нечего. Ждали только меня, а груз, который в трюме может испортиться. Жара ещё не наступила – нормальная весенняя погода, но его ждут в порту назначения, а корабль сильно задержался с отходом.

На пятый день нашего пути, капитан прислал за мной матроса.

– Господин офицер, – почему-то обращались ко мне не согласно полному званию «штабс-полковник», а просто «офицер». Может не понимали знаков различия, может выказывали тем самым пренебрежение. – Вас приглашает к себе капитан, – и ещё одно подметил, капитана никогда не называли по имени, только «капитан».

– Разрешите? – осведомился стоя в дверях каюты капитана. Она была несколько больше моей, но не отличалась разнообразием меблировки.

– Входите, офицер. Располагайтесь, – на небольшом столике стояло что-то отдалённое напоминающее самовар.

«Неужели чай отыскал⁈ – подумал, изучая чудо инженерной мысли».

– Позвольте угостить вас наде́ром. Этот напиток мало известен на севере Империи, даже в столице предпочитают карбадос, но на юге, куда мы с вами отправляемся, он популярен.

– Благодарю, не откажусь.

С содроганием принял горячий, но не обжигающий напиток. Сделал глоток и… всё вокруг ушло на второй план: «Это же чай!!! Почти такой вкус, почти такой же цвет. Сколько я тебя искал, ночами мечтая о кружке чая, а не этого непонятного не до кофе, называемого карбадос!».

– Вижу, оценили, – осведомился капитан.

– Да, благодарю. Давно мечтал испить… наде́р. И он мне очень понравился.

– Это листья небольшое дерева, произрастающего в единственном месте на границе с маркенами. Но труднодоступность произрастания делает его сбор опасным, а ещё эти постоянные набеги. – пояснил капитан состав напитка.

– Вы знаток надера, капитан. Кстати, не просветите сухопутного, почему к вам обращаются только «капитан»?

– Так я капитан и есть, как ещё обращаться, не по имени же. Должностей и званий других не имею.

– Понятно. Нам ещё долго до Ухтюрска?

– Планирую в полторы недели уложиться. Впереди только один трудный участок. Бывают там шалят. Узкое место, не то что сейчас – ширина фарватера девять с половиной километров, а там всего метров триста. Вот иногда и пытаются взять на абордаж суда.

– Извините, капитан, судно военное, но никакого вооружения я не заметил. Чем отбиваться будем, если нападут?

– Как чем? Корабль вооружён четырьмя баллистами и скорпионом. А ещё мушкеты повышенной мощности. Вы то в сухопутном строю ими и не пользуетесь. Тяжелы́ они. Ствол почти два метра, а калибр – три линии. Что, удивил⁈ – видя моё недоумение, ослабился капитан. Впервые я увидел, как он улыбается кончиками губ. – Если хотите, завтра покажу.

– Буду рад, – заинтересовался экскурсией, а то сидение в каюте настолько надоело, а ещё адъютант второй день мучился морской болезнью. Говорит, впервые такую большую реку увидел и вот, испугался. Качки-то практически нет. Река хоть и широкая, но с Обью не сравнить, хотя берегов не видно, думаю, в поперечнике больше пятнадцати километров.

– Хотя, чего ждать. Пойдёмте на палубу. Пойдёмте-пойдёмте, – и видя, что я с сожалением поставил пустую кружку, добавил, – не волнуйтесь, пока прогуляемся, как раз свежий заварится.

Выйдя на палубу засмотрелся, впервые увидев поднятые паруса. На первой наполненные ветром прямые, а вторая оборудована косыми и прямыми.

– Красиво?

– Да, согласился с капитаном, – лёгкий, без резких порывов попутный ветер раздувал паруса. Казалось, что корабль скользит по водной глади, а куда ни глянь, линия горизонта прячется в водной пучине.

Вышли на нос корабля и только сейчас полностью осознал, с какой скоростью идёт корабль. Стоя на корме она не ощущалась, а смотря прямо по курсу, видя, как за бортом скрываются гребни волн, понял, что кораблик по скоростным качествам очень хорош.

– На носу скорпион, – указал на накрытую плотной тканью машину капитан. – Метает огненные стрелы по курсу. Стреляем в основном в паруса, если не подожжёт, то хоть повредит. На корме по две баллисты их можно передвигать, в случае надобности. Метает огненные заряды, но целимся в основном по палубе. Попасть в парус из него проблематично. Но когда огонь возьмётся, то врагу мало не покажется.

– А потом абордаж? – логично заключил, что основная война на море проходит в абордажных схватках. Не зря капитан постоянно при себе имел относительно короткую, изогнутую саблю. Палашом или боевой рапирой в узких коридорах корабля, да и на палубе в ограниченном пространстве особо не повоюешь. И следует учесть, что палаш и рапира в первую очередь колющее оружие, им надо учиться фехтовать, проводить каждодневные тренировки, а орудовать саблей обучают буквально за несколько недель. Главное, чтобы ученик смог её поднять. Даже на вид, висящая на перевязи сабля капитана была тяжёлой. В несколько раз увесистей палаша.

– Совершенно верно! – согласился капитан, – что ж, пойдёмте покажу наши мушкеты.

Вот мушкеты меня впечатлили. Длинный с толстыми стенами ствол, а калибр! Прям пушка. Но вот вес… одному, даже вдвоём его не потягаешь.

– По бортам крепления для мушкетов, чтобы отдачей стрелка в противоположный борт не унесло, – видя мою заинтересованность, пояснял капитан.

– А если на лафет установить, – пробормотал, исследую конструкцию.

– Куда?

– На опору, чтоб удобнее перемещать и гасить отдачу, – пояснил, а сам задумался. А ведь здесь нет артиллерии в том понимании слова, как понимаю его я, и что такое лафет не знают. – Если хотите, могу нарисовать.

Четыре дня я мучился, изображая на бумаге то, что предложил капитану. Но столкнулся со столькими неизвестными, что пришлось заново вспоминать всё что хоть когда-то видел в фильмах, читал или слышал за свою жизнь на Земле.

Трудность была в недостатке информации, ну не знал я как устроен лафет, из чего состоит, а просто нарисовать четырёхколёсный короб, так как потом его использовать? Просто положить на него мушкет и всё? Ведь из опыта здешних боёв, лафет должен отвечать ряду критериев: должны быть колёса для передвижения и маневрирования, иметься изменяемые сектора вертикальной и горизонтальной наводки. Вот эти два требования я взял за основу.

Только к концу нашего путешествия я представил свой рисунок капитану. Старался, выводил каждый элемент конструкции станка как можно аккуратнее, но всё равно назвать его чертежом у меня язык не поворачивался.

– Это и есть ла-фет? – уточнил капитан, всматриваясь в мои неказистые рисунки.

– Да. Смотрите. Устанавливаете мушкет на него, крепите. Для наводки используете вот эти поворачивающиеся рычажки. Левый изменяет вертикаль, правый – горизонталь. По углам, насколько будет наводиться не могу сказать, надо сделать хотя бы опытный образец. И ещё совет. Укоротить ствол мушкета примерно на две трети, но одновременно увеличить стенки ствола. И ещё в стволе делать конусовидную ка́мору. Я знаю, такие новые мушкеты нам в часть уже поступали. Как раз увеличится дальность и точность стрельбы.

– Не знаю, не знаю. Я не оружейник. Но уменьшить длину ствола…

– Это не настолько важная характеристика при стрельбе из такого калибра.

– Думаете? – недоверчиво смотрел на меня капитан. Я ему предлагал фактически революцию в воинском искусстве – прародителя пушки, а он…

– Уверен. Вы стреляете из этих мушкетов по палубе, целя в матросов?

– Зачем? В борт бьём. Чтоб пробить. Если повезёт, то в пороховой склад попадём или в какого морского офицера попадём.

– Так и я предлагаю бить в борт, но заряд что б был не цельным ядром, а составным. Внешняя оболочка, а внутри немного пороха и много, сколько уместится малых пуль от обычного мушкета. Представляете, когда такое ядро врежется в борт и разорвётся, сколько поражающих элементов разлетится в стороны?

– Поражающих что? – капитан явно завис. Предложенное мной нововведение было революционным, тем более он в оружейном деле ничего не понимал, не его это обязанность. Он капитан корабля и с этими обязанностями отлично справляется. Уже завтра мы прибудем в порт назначения и это на три дня раньше, чем обычно, но время простоя нагнать полностью не удалось, но всё равно это хороший результат даже для опытного капитана и команды.

– Пуль, – упростил терминологию для капитана, – одно ядро несёт в себе, допустим, до полусотни меньших пуль, что в обычном мушкете используют. Представляете, если такое ядро в толпе моряков взорвётся?

– Интересно и что, всех разом?.. – впечатлялся Минерс. – Через месяц мне в порт Дагонска, там оружейный завод. Я покажу знающим людям, пусть посмотрят, если смогут сделать, опробую. Задумка-то хорошая одним залпом всех убить, – ухмыльнулся капитан.

Расстались мы друзьями. В благодарность капитан вручил мне относительно небольшой мешок чая – надеры и я был этому несказанно счастлив.

В порту меня уже ждали. В сопровождении конвоя через трое суток пути я прибыл в конечную точку своего маршрута. И первым кого увидел в штабе оказался генерал Тонатос.

Глава 11

– Не думал, господин штабс-полковник, что снова увидимся, – первое, что произнёс при нашей встрече генерал Тонатос. Он выглядел уставшим. Будучи командующим северной группировкой, он выглядел намного свежее.

– Сам не ожидал такого назначения, – ответил, пожимая руку.

– Как добрались?

– Нормально. Думал, что будет хуже.

– М-да. Империя обширна. Это с севера на юг можно её примерно за месяц пересечь. Всё-таки по рекам передвигаться быстрее, а вот с запада на восток и полугода не хватит. Знавал я одного смельчака, что отправился от северных границ Империи на восток, поспорив, что доберётся до мыса Гонсатиса за два с половиной месяца, но он не учёл, что реки-то текут с севера на юг, а не с запада на восток, – хмыкнул генерал.

– Ваш знакомый отправился в путешествие?

– Не скажу, что знакомый, но поставил этого молодого энца я на место знатно, – довольно ослабился Тонатос, – ладно. Расскажите, что в столице творится, как сенарцы, а то почта к нам хорошо, если раз месяц прибывает. Я со своими людьми добрался до Ухтюрска быстрее, чем приказ о моём назначении дошёл до местных.

– В столице не знаю, – признался честно, – а с сенарцами перемирие на три месяца. Как только заключили, так получил приказ отбыть сюда.

– Значит у нас примерно два месяца, – задумчиво произнёс генерал, смотря мне в глаза.

– Вероятней всего да, – согласился. Вести войну на два фронта, в условиях, когда переброска войск с одного направления на другое занимает не дни или недели, а месяцы… – Всё так серьёзно?

– Более чем, – генерал встал, прошёлся по кабинету, – здесь своя специфика. Населённые пункты расположены далеко друг от друга. Дорог практически нет, только направления. Местность гористая, пустынная, жара. Это ещё весна, не так чувствуется, но как наступит лето, только и будем заниматься проблемой обеспечения солдат водой.

– Служили на юге?

– Начинал в этих краях ещё лейтенантом. Как дослужился до капитана, перевели на другое направление, отдали под командование дивизию, а дальше…

«Теперь мне стало понятно, почему именно штабс-генерала Тонатоса сняли с важного участка и назначили командовать гарнизоном, прикрывающим южное направление. Он опытный офицер, знает здешние проблемы и специфику, а вот местные не справились и вероятно более подходящей кандидатуры не нашлось».

– … побросала меня жизнь, – продолжал генерал, – пока не началась война, служил в столице и опять вернулся туда, откуда начинал.

– Но в качестве командующего, – видя, что генерала тяготят воспоминания, не преминул напомнить, что теперь он не просто офицер, что вернулся обратно, а генерал – командующий, со всей полнотой власти и ответственности.

– Вы правы, штабс-полковник, если хотите, дождёмся начальника штаба, и он введёт в курс дела. У него данные по дислокации врага более свежие. Тут меняется всё буквально каждые сутки. То моркены займут один населённый пункт, то оставят, то спрячутся где-то в горах и не найдёшь.

– Спрячутся?

– Вот именно. В ущелье уйдут и ищи их. А оборону в таких местах можно держать и одной ротой, была б вода и еда. Хорошо, что с провиантом и боеприпасами пока проблем нет. Весь личный состав армии одет, обут и накормлен.

– Это радует. Сколько дивизий в распоряжении?

– Пять полных дивизий пешего строя и три конные. Из них две гвардейские.

– Не мало? – засомневался в достаточности сил и средств.

– Мало, – в это время вошёл офицер, поздоровался, – это начальник штаба штабс-полковник Варнес Лу́кан. Представитель Императрицы штабс-полковник Мирони, – представил меня офицеру генерал.

– Очень рад, – кивнув, ответил Лукан, – разрешите?

– Докладывай, штабс-полковник и подробнее. Чтоб представитель Императрицы понял общую картину, что у нас тут происходит.

– Слушаюсь, – ответил немолодой офицер. Как знал, генерал с собой забрал много штабных офицеров, но начальника ему перевести на другой участок не позволили. Что и логично. Сколько тот будет вникать в новую для него обстановку, знакомиться со спецификой местности.

– Чтобы ситуация более-менее была понятна, начну, наверно, с начала текущего года, – начал полковник и генерал одобрительно кивнул, – так вот, набеги на приграничные сёла совершались практически постоянно, там скот уводили, грабили и сразу уходили к себе. Расквартированному тут гарнизону гоняться за ними бессмысленно. Пока получат сведения, пока дойдут, а их уже и след простыл. И сидят они у себя на территории Моркенской Империи тише воды, ниже травы, трофеи делят. Убыток от их набегов небольшой, местные привыкли уже и подношения готовят, и ценное укрывают. Так что Император, а впоследствии Императрица Доанна Первая на эти выкрутасы смотрела сквозь пальцы.

– Ей докладывали? – удивился, что она интересовалась приграничными столкновениями с соседями.

– Конечно, ежемесячно уходил доклад о положении дел с сопредельной территорией. А вот с воцарения нашей горячо любимой Линессы Первой, моркены активизировались.

– Извините, перебью. Будучи в столице, я читал ультиматум сенарцев, они требовали крупную сумму репараций и угрожали, что в войну вступят союзники с юга, – вспомнил текст ультиматума, прочитанный во дворце Императрицы.

– Возможно это и они. На юге Империя граничит с Моркенской Империей, Венсарским Королевском и Королевском Ургания. Последние две страны малы́ и неро́вня Канторийской Империи.

– Теперь объясняется активизация моркенов, но полковник, продолжайте, – пояснил генерал.

– Так вот, с начала года моркены не просто вторгались на нашу территорию, уводили скот и прочее, а стали захватывать сёла и оставаться там. И силы, принимающие участие в набегах, возросли. Самый крупный отряд, обнаруженный на нашей территории, примерно четыре тысячи человек, в основном конница. Раньше фиксировались отряды до сотни – только конные всадники. Быстрый налёт, что могут забирают, скот угоняют и обратно.

– Какие населённые пункты сейчас захвачены? – уточнил дислокацию врага.

– Три селя, что ближе к границе. Они небольшие. Как только выдвигаем туда войска, так враг снимается с места и уходит. Вот и бегаем за ним. Солдаты на марше ноги стирают.

– А наша кавалерия? – удивился, что не используется самое мобильное войско.

– Тоже самое. Пока добираются, противника и след простыл. Преследовать на сопредельной территории…

– Это объявление войны, – закончил фразу за начальника штаба.

– Совершенно верно.

– Карта есть? Можно взглянуть?

Мы подошли к расстеленной на столе карте, изучая остался смотреть, а начальник штаба и генерал о чём-то тихо беседовали. Что бросилось в глаза, наши гарнизоны очень далеко расположены в глубине страны. До границы в самом коротком участке выходило примерно сотня километров. И неудивительно, что враг успевает хозяйничать на нашей территории, а потом безнаказанно уходить. Даже коннику в одну сторону необходимо примерно два часа в одну сторону. А после длительного, на пределе скорости марша, с уставшими лошадьми идти в бой – безрассудство. Вот и появляется у врага так необходимое время.

– Сколько боестолкновений с армией зафиксировано? – осведомился у генерала.

– Четыре с начала года. Во всех враг разбит, – не бравируя, ответил генерал.

– Если возможно, я бы хотел проехаться вдоль границы.

– Её протяжённость без малого четыреста километров, – с толикой иронии, ответил начальник штаба.

– За неделю объеду.

Через три дня, в составе приданного мне в охранение конного батальона, я выдвинулся из Ухтюрска. Дорога предстояла тяжёлая. Погода ещё играла злую шутку. Днём стояла жара, градусов двадцать – двадцать пять, а ночью температура опускалась до пяти – десяти. И это сказали ещё терпимо. Обычно летом температура держится в районе сорока, а вот ночью, всё так же пять-десять.

Маршрут для себя определил сначала на юг от Ухтюрска, потом на восток вдоль границы. Появилась у меня задумка, как усилить оборону границы, но для этого и надо визуально осмотреть местность. Изучая карту наметил несколько мест, где как думал можно возвести что-то вроде фортов или застав, с численностью до сотни солдат. С этой целью и отправился с инспекцией, как вполне серьёзно назвал моё предприятие генерал.

За эти несколько месяцев, что не виделись он сильно изменился. Видно, что человек устал. Устал воевать, устал командовать, устал брать на себя ответственность и принимать важные решения. Долгие годы службы сказывались, глаз замылился, что показало его командование северной группировкой войск. С содроганием представляю, что произошло, если не ударили первыми. Как говорил Ехонс Варати, им не хватило всего чуть-чуть, чтобы пойти в решающее наступление.

– Здесь поблизости нет селений. Они севернее, – пояснял едущий рядом со мной командир конного батальона второй гвардейской кавалерийской дивизии лейб-капитан Самил Заверсинс.

– Не вижу границы? – уточнил, осматривая местность. Кругом каменистая степь, испещрённая неглубокими оврагами, а вокруг, куда не посмотри, открытое пространство. Подъезжая, именно капитан предупредил, что приближаемся к границе, но никакого опознавательного знака или указателя, что здесь начинается Канторийская Империя я не находил.

– По ложбине она проходит, вон, видите, – капитан указал чуть вдаль, где виднелась неглубокая ложбинка. Пешком её преодолеть не составит труда, да и опытному конному всаднику, если осторожно, перебраться через неё проблемой не станет.

– Везде по ложбинам граница?

– В основном да. Только на юго-западе по реке. Но протяжённость её всего пара километров. Река потом круто забирает на юг и уходит к соседям.

– Разъезды патрулируют границу?

– Разъезды? – удивился капитан, – так мы сюда только сутки добирались…

– Понятно, – ответил, пришпорив коня. Меня удивляла такая беспечность. Разъездов, патрулей нет. Фортов или застав нет, не говоря про секреты. У меня в голове не укладывалось, как так. Каждое государство стремится охранять свои границы, свою территорию, а тут такая беспечность. Капитан что-то говорил про тяжёлый климат, труднодоступность воды и ещё находил десятки аргументов, но меня это не убеждало, а только заставляло крепче сжимать поводья. Как халатно относятся к своему имуществу – территории, так и получают набеги соседей. И только сейчас встрепенулись, может поняли, нельзя давать слабину. Но такими силами, а главное, с такой организацией несения пограничной службы, когда солдаты находятся вдали от границы, а пока соберутся, выйдут за стены, так и противника след простыл. Удивило, что четыре боестолкновения произошли, может случайно?

– Капитан, участвовали в бою с моркенами? – задал интересовавший меня вопрос.

– Так точно, – ответил гвардеец, – буквально неделю назад возвращались после безуспешной попытки догнать разоривших Осану, но пошли не тем же путём, как торопились в село на помощь, а обходным, и наткнулись на сотню моркетанов…

– Моркетанов? – переспросил.

– Да. Моркетаны – конные всадники. По крайней мере они сами себя так называют, и у нас прижилось. Хотя, что моркены, что моркетаны, всё едино. И так, и так их зовём.

– И что дальше? – что дальше я уже понял, но оживившегося офицера не хотел обрывать. Победа она на то и победа, чтобы вспоминать при каждом случае.

– Порубили всех. Только пятерых потерял и лошадей поранило десяток. Лихой был бой.

– Они так плохи в бою? – вот этому я удивился. Не думал, что таких плохих вояк не могут разбить который год.

– Повезло. Мы после отдыха наткнулись на них, а они скорее всего шли не останавливаясь, вот и одолели.

– Возвращались?

– Кто?

– Моркены куда направлялись, вглубь Империи или обратно, к границе?

– К нам шли. Они ж сначала возле границы дают отдых себе и лошадям, потом идут долго, практически на пределе сил. Возле намеченного к разграблению села останавливаются на отдых, а утром атакуют.

– И никто их в это время не видит, чтобы предупредить или встретить? – совсем не понимал здешнее устройство. Если противник останавливается на ночлег невдалеке, всего в паре-тройке часовых переходах, что, его не видно, не слышно? А костры, а дым, а много ещё демаскирующих факторов можно отыскать, если напрячься.

– Не могу знать, – растерявшись, ответил капитан.

Ехали мы медленно. Берегли лошадей и себя. Запас продовольствия, фуража, воды имелся в достатке. Цель у меня была осмотреться, заехать в одно или два села, поговорить с местными жителями и для себя понять причину этой безалаберности. Предполагал, что местные уже привыкли к этим набегам. Ну, уводили скот, но ведь не весь, кто не успел спрятаться или начинал оказывать сопротивление, убивали, а за долгое время таких неконтролируемых набегов все и привыкли уже. Выходило, что моркены фактически заходили, брали, что плохо лежит, а точнее отдают, не скрывая и уходят. Вот только договорённость с сенарцами заставила их активизироваться. Не знаю. Дошли до них сведения о перемирии или нет, но для меня вся эта ситуация выглядела сюрреалистичной. Как говорится, чем бы дитё – сосед не тешился, главное, чтоб не мешал. У меня только возник вопрос, почему тогда эти моркены сейчас активизировались, воровали бы понемногу, не злили своего северного соседа, но нет, изменили своим привычкам, теперь и далеко вглубь Империи стали заходить, что за один-два дня обратно не вернуться.

– Капитан, а кто сейчас Император у моркен. Ему дипломаты ноту заявляли?

– О нотах ничего не знаю, но прежний Император Давиус четырнадцатый скончался год назад. На престол взошёл какой-то дальний родственник. Стал Давиусом пятнадцатым. У них принято, что Император нарекается тем же именем, что и первый, основатель Империи. Знаю, что ему лет четырнадцать, может уже пятнадцать.

– А кто фактически управляет Империей, неизвестно? – сделал вывод из сказанных слов.

– Возможно, – ответил капитан и остановился, всматриваясь вдаль. Я проследил за его взглядом. Впереди, расстояние трудно определить, двигалось облако пыли, и оно постепенно росло, приближаясь. Я испугался, может пылевая буря или ураган, а мы на открытом пространстве и негде укрыться. Когда в первый раз остановились на ночёвку, я долго не мог уснуть от звенящей тишины и резкой смены температуры. Как только зашло местное светило, так температура стремительно опустилась, и я боялся, что замёрзну во сне. Даже укрытый шерстяным одеялом, на тёплом тюфяке, чувствовалось, какой холод стоит вокруг.

– Батальон!!! – взревел лейб-капитан, вырывая меня из размышлений, – к бою!!!

И тут я понял, что встречно-параллельным курсом движется противник, а пылевое облако – это поднимаемая копытами лошадей взвесь. Облако стремительно приближалось, но изменило направление, скорее всего нас заметили и теперь оно шло не прямо на нас, а перпендикулярно, по кратчайшему расстоянию к границе.