Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Скрипнув зубами, я отменил поддержку луча, ощущая, как подрагивают и горят руки. Слишком много энергии пропустил я через них. И всё впустую.

Тут же активировав артефакт-барьер, достал Огненную сферу, а потом просто бросил её в гущу противников. Точная «капля» попала в стекло, уничтожая артефакт и позволяя сокрытым потокам пламени обрушиться как на врагов, так и на союзников. Конечно, первых было большинство, но даже так…

Хмыкнув, наблюдал, как сотни людей обращаются в горящие головни. Как обожжённые, чёрные силуэты пытаются выбежать из огненного ада, падая на половине пути. Как плавится песок, как он течёт, словно вода…

Таким образом я, не тратя энергии, совершил очень мощную массовую атаку, снова помогая нашим людям. Успех? О, да!

Частично поток огня зацепил даже моего основного противника в лице чернокожего колдуна, но тот снова прикрылся барьером. На мои же глаза попался другой человек – смуглокожий сизианец с длинным, кривым клинком. Тот, кто убил Люмию. Убил…

Висок кольнуло. Узел в груди, который я даже не трогал, откладывая на потом, внезапно выпустил часть эмоций. Я видел… Видел…

Вытянув руку в сторону лафтетара, я закружил вокруг него поток кипятка, пропуская сквозь себя столько энергии, что к общему крику прибавился и мой. Мои руки покрывались волдырями. Они плавились, как тот песок…

Я специально атаковал не напрямую, а как учили: создал вокруг человека с антимагическим амулетом вихрь из раскалённого кипятка. Зачем? Так обычная вода – это поток магии, ведь она ещё не успела в должной степени обрести реальность, а значит, надо атаковать хитрее. Температурой. Кипяток нагревает всё вокруг, образует пар – как дым у огня. И я убивал этого неуязвимого к магии человека именно паром. Раскалённым паром.

Опустив потемневшие руки, я упал на колени, наблюдая, как в месте, где я создал настоящее торнадо, падают обваренные, красные как раки, мертвецы. Один из них тот. С амулетом. Тот человек, который убил её. Убил… Убил…

Приняв форму ворона, я взлетел вверх. Вовремя – в место, где я ранее стоял, уже упало несколько стрел. Но враг, судя по виду, начал сдавать назад. Столь сильные потоки огня и кипятка напугали его. Да и наши люди не спешили подставлять спину, показывая, что лафтетары недооценили их. За что теперь и поплатились.

О, знакомый медведь! Ресмон столкнулся с кем-то, кто владел амулетом – может из защитников того мага? – и теперь рвал его своими, закованными в каменную броню, лапами.

Между тем, на моих глазах, Грюстор ударил вражеского колдуна самоубийственным ударом: вложил в атаку всё, что мог, наплевав на защиту. Это сыграло свою роль: чернокожий волшебник потерял одну руку, гортанно закричав. Но его ответная атака превратила Грюстора в кусок сгоревшего мяса. Молния не оставила ему даже шанса.

Осознав, что момент идеален, атаковал «каплями», обрушивая их с высоты. Оттуда, куда мало кто смотрит. Тело ненавистного чёрного ублюдка обзавелось десятком сквозных дыр, а сам волшебник завалился в песок, который жадно начал поглощать его кровь.

Несколько лафтетаров выстрелили в меня, но никто не попал. В ответ же я начал бить их с воздуха, атакуя теми же «каплями». Энергии на них уходило мало, но даже так, с учётом поддержки формы и ранее полученных травм, ощущал себя отвратительно. Ужасно.

Не думать, – крутил я мысли в голове. – Не думать. Потом. Всё потом…

Невидимый узел в груди полыхал, трясся, требовал внимания, но я упорно отводил взгляд, рассматривая поле боя. Вон они… побежали. Побежали!

Спикировав вниз, закрутил возле клюва сразу десяток «капель», стреляя ими в спины врага. Одна, вторая, третья…

Я летел за ними, убивая ещё и ещё, ещё и ещё… Спустя время, которое я не мог подсчитать, я убил всех.

Обессиленно упав на песок, развеял форму ворона и обернулся человеком. Обернулся, чтобы ощутить, как болью взорвались руки, а потом, с мазохистским удовольствием позволил развязаться «узлу» в груди.

– Аха-ха-ха! – раздался мой громкий смех. – Она умерла! Люмия умерла!

Я смеялся, пока не начал давиться слюной в сорванном горле. Компанию мне составляли смуглокожие лафтетары, которые удивлённо и испуганно таращились неподвижными, навсегда застывшими глазами.

Не знаю, сколько это длилось. Не знаю, сколько я лежал, орал, выл и смеялся. Не знаю, кто первый нашёл меня, не знаю как, но на определённом этапе просто потерял сознание.

Это было словно экстренное отключение неправильно начавшего работать двигателя того же парохода или поезда. Тьма, поглотившая всё. И там я снова видел его: огромный, поражающий воображение портал, через который я заметил своё тело. Оно казалось таким незначительным на общем фоне множества убитых людей и верблюдов, лежащих вокруг. Кровь смешивалась с водой, которой я их всех убил, и моментально впитывалась в песок. А я лежал. Там. Но вместе с тем я стоял тут! Как это возможно⁈

Мотнув головой, невольно заметил, что портал не висит в воздухе, не находится в некоем невозможном «нигде», а располагается на земле: поляна, покрытая пышной зеленью, какие-то цветы, и…

Случайный взмах рукой, невольное прикосновение к незримой точке и…

Я очнулся.

– Ш-ш-ш… – очнулся и сразу зашипел, попытавшись подняться. Руки! Как больно руки!

Они были затянуты какой-то парусиной или… нет, это ткань, наподобие той, из которой изготавливались палатки и шатры. Но почему?..

Память вернулась, как пропущенный по лицу удар, отчего я тут же упал обратно. Горький смешок вырвался из груди. Какой же странный сон мне снился! Ах, как было бы приятно остаться где-то там… вдали от всего того дерьма, которое ждёт меня здесь!

– Офнулфя? – шепеляво спросил кто-то поблизости.

А где я вообще? – прикинул я. – Может, меня забрали лафтетары? Нет, тогда бы я был связан и с антимагическим амулетом, который примотали бы к телу. Как в той тюрьме…

Взгляд сквозь полумрак позволил рассмотреть потолок широкой, но достаточно стандартной караванной повозки. Ага… значит, видимо, свои. Или лафтетары захватили чужое имущество? Ха-ха, точно, а ещё никто не стал меня связывать! Бред ведь…

Значит, у своих… Но повозка без артефактных светильников, к тому же, недотягивает до красоты и обставленности «кареты» Силса или моих доработок у Мариуса. Значит, что-то чужое. Незнакомое…

Набравшись сил (руки, конечно, болели сильнее всего, но и без них тело давало знать, что находится не в лучшем состоянии), повернул голову.

– Ты? – удивился я, наблюдая за одноруким Ресмоном, чья культя была плотно затянута самыми разными на вид и цвет жгутами и тряпками. Всё в крови и грязи, но… вроде бы не течёт. Во всяком случае, не капает.

– Не офидал? – вновь прошепелявил он. Вместо передних зубов лишь окровавленные дыры. Рот разворочен, но цел. Щёки не порваны, только губы разбиты и часть зубов выбита.

Вот почему я его не узнал, – осознал я. – Слишком уж сильно сменилось его произношение. Шепелявость открыла какие-то совсем иные оттенки речи, более… писклявые? Или глухие? Непонятно. Другие.

– Я не думал об этом вообще, – хотел было приложить руки к голове, но поздно сообразил, в каком они состоянии, отчего лишь снова зашипел. Ожоги! Грёбаные ожоги! – Каратон мёртв? – спросил я его. – Или занят другими людьми, более критическими?

Хотя кто может быть более приоритетным, чем маги⁈ – поразила меня болезненная мысль. – Мы должны быть в полной боевой готовности, вдруг новое нападение? К тому же, втроём мы сумеем всяко быстрее лечить, так что…

«Втроём», – зацепился я за это слово. – А кто эти трое? Каратон, я и… Люмия.

– Да, – осторожно, будто не желая ещё сильнее бередить голову, ответил Ресмон. – И Люмия тофе.

– Заткнись! – рявкнул на него. – Ты не знаешь, о чём говоришь!

– Аф не фнаю? – злобно прищурился он. – Клятый пфедатель! Иф-фа тебя меня били флыфтом!

– Мало били! – попытался приподняться я. – Надо было больше!

Руки едва ли не разрывались от боли, но с помощью ног у меня с трудом получилось подняться, однако, в этот момент на меня набросился этот урод.

– Как дафно я фотел это фделать! – заорал он, а потом ударил своей левой – единственной, – рукой.

Голова дёрнулась, меня ощутимо повело, но ярость и адреналин помогли. Проигнорировав удар, я со всей силы пнул его коленом по культе. Ресмон взвыл так, что слёзы потекли по его лицу, но я уже с силой врезал лбом ему по носу, в ответ получая удар по уху, заставивший упасть и откатиться в сторону стенки.

Зрение на мгновение пропало, а когда вернулось, то всё расплывалось перед глазами. Зато здоровяк скукожился предо мной и баюкал отрубленную конечность. Кажется, обе стороны потерпели поражение.

Я лежал, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Лежал, пока не уснул.

Новое пробуждение прошло ещё хуже. В дополнение к рукам, болела голова. Ухо распухло до нереального состояния. Горло пересохло так, что с трудом удавалось дышать. Казалось, что стоит мне только открыть рот, как высушенное нёбо покроется кровавыми трещинками и потечёт густая, тёмная кровь.

Очень хотелось пить. И есть. И прекращения боли.

– Кха-кха… – закашлявшись, я никак не мог остановиться, пока дело едва не дошло до рвоты. Насилу сдержал себя.

Сумев немного приподняться, понял, что прошло несколько часов: в момент первого пробуждения, сквозь ткань, которая прикрывала повозку, где мы находились, смутно просвечивало солнце, разгоняя сумрак. Теперь его нет, но всё ещё было не очень темно.

Осмотревшись, заметил, что наше с Ресмоном общество уже не столь одиноко. У стенки сидел Дризз. Выглядел он абсолютно точно также, как и в самый последний раз. Он не был ни ранен, ни даже поцарапан! Везучий сукин сын!

Сжав зубы, сфокусировал на нём взгляд, осознав, что Хродбер тоже смотрит на меня. И молчит.

Ну да… чтобы из него вытащить информацию…

С трудом приняв сидячее положение, ощутил, что от лежания на жёстком теперь всё тело ноет. Но… терпимо. Главное – руки. А после них можно и за остальное браться.

Услышав шорох, оглянулся подметив Ресмона, тот тоже спал, но беспокойно и лишь на левом боку, выставляя окровавленные тряпки культи на всеобщее обозрение. Его нос был распухшим, как моё ухо, но я лишь криво ухмыльнулся.

Надо сосредоточиться… Пора привести тело в порядок…

Слабый поток лечебной энергии был направлен в руки. Пока неструктурированный, но мне нужно было ослабить боль и понять, как действовать дальше. Очевидно, что раз тут Хродбер и мы не выглядим пленниками, то караван успешно отбился и двинулся дальше. Ещё мне стало понятно, что с магами, похоже, беда, ведь нам до сих пор не дали даже воды, что говорить о лечении? Следовательно, надо самому приводить тело в порядок. Надежда лишь на себя, ибо иначе… мы все тут умрём.

Обезболивание, теперь насыщение целительской силой. Аргх! Больно! Неправильно обезболил! Стоп!

Вдохнул, выдохнул. Успокоиться… сосредоточиться на эмоциях. Теперь на образе. Повтор.

Обезболил. Начал слабо насыщать энергией. Так… уже лучше. Пробуем пошевелить. Не получается. Похоже, во время заварушки пережёг себе нервы. Может, повредил мышцы или какие-то связки с сухожилиями. Пробуем чары сонара…

Обычно приходилось дотрагиваться до больного места ладонью или пальцами, но теперь руки и есть моё больное место. Это одновременно и плюс, и минус. Но с этим тоже можно работать.

И работа шла! Изучив итог сонара, увидел, что столь чудовищный поток энергии натурально превратил мои конечности в грёбаное жаркое! Руки, как будто бы окунули в костёр, который жарил изнутри, а не снаружи. Поэтому они были не сильно повреждены внешне, но вот внутренне… Не самое страшное что я видел, но достаточно неприятно.

Действовать начал с основы – с костей. Прошёлся по ним потоком силы, от плеч до кончиков пальцев. Особых проблем не было, но восстановил все мелочи, которые попались на глаза. Далее начал лечить более комплексно, потому что иначе было никак. Нельзя было исцелить сосуды, проигнорировав мышцы, как и наоборот. Следовательно, надо было работать сразу со всем или… кусками, понемногу «оживляя» себя, начиная от того же плеча. Что же, звучит более просто, а значит, пробуем…

На каком-то моменте впал в так называемый «производственный транс», очнувшись лишь от того, что кто-то поставил рядом чашку воды.

Вода!

Немедленно бросившись к ней, словно животное, осознал невозможность выпить, кроме как упав в неё лицом. Однако, когда уже хотел так и поступить, был придержан за воротник.

– Погоди ты, – буркнул Ресмон. – На, – и поднял чашку, наклоняя её ко мне.

Жадно стал пить, ощущая, как же было плохо без воды!

Я пил, пока не выхлебал её до дна.

– Пока фватит, – добавил он. – Я флыфал, фто много фа раф нельфя. Погоди немного, а то и так выглядифь, как фодяфий некфомантфкий тфуп.

– Тебе уже говорили, что болтаешь как клоун? – с ухмылкой взглянул я на него, получая фырк в ответ.

– Фато колдофать могу. Тебе до этого пока далеко, – ответил Ресмон.

– Что же, скоро это изменится, – хрустнул я шеей и, снова покосившись на продолжающего молчать Дризза, продолжил работу.

– Фаль, фто Кафатон погиб, – присел здоровяк рядом. – Он бы вфю эту фефню на фаф вылефил.

– Хорес великий, заткнись, Рес, – взглянул на него устало, но без злобы. – Я не могу слушать твой голос, он стал отвратителен.

– Ты фам фтал отвфатителен, Кифин, – не послушал он меня. – Фнаефь, как погиб Кафатон? Фтфелы. Вонюфие, фука, фтфелы! Одна иф ниф пфобила его гофло нафквофь, а дфугая воткнулафь фовно в центф гфуди, – единственной рукой парень показал на себе место. – Я лифно видел. Ефё до того, как… – покосился он на свою культю, – фам понимаефь.

– Почему ты вообще всё это мне рассказываешь? – снова отвлёкся я. – Мы ведь вроде как враги! И вообще, отчего ты можешь столь… – пожал плечами, – нормально ощущать себя после потери руки? Не катаешься от боли и не воешь круглые сутки⁈

– Ффодбеф, – парень посмотрел на нашего наблюдателя.

– Чего? – прищурился я.

– Он, – Ресмон показал на Хродбера пальцем, – фабфал вефи. Как твои, так и… Люмии, – здоровяк был напряжён в этот момент, но я воспринял его слова, как… слова. – И я, и ты, полуфили кое-фто иф фапафа её фелий. Это немного помогло. Там, – парень повернулся к Дриззу, – были лефебные?

– Кое-что, как ты и сказал, – безэмоционально ответил мужчина.

– Фто фе до того, пофему я ф тобой говофю… – он хмыкнул окровавленными губами. – Мог бы фкафать, фто из-за будуфего лефения, но это не фовфем так. Мы… – Ресмон сглотнул. – Мы пофледние маги, кто выфил. А людей едва больше фотни фпафлофь. Еда тепефь, конефно, ефть, но… никого иф пфоводников. Мы зафтфяли. Ефть лифь фтафый путь, по котофому мы фли. Люди фефили пфодолфить идти по нему. Пфавда не офень вефят в то, фто он доведёт наф до Афвана или оафифа «Лонфуб».

– Поэтому ты… – начал было я, но оказался прерван.

– Это фафло флифком далеко, – Ресмон серьёзно посмотрел на меня. – Когда тебя пфитафили фюда, едва фивого и ф обугленными фуками, я фадовалфя. Я, мать твою, едва ли не улыбалфя от ффафтья, фловно дуфак на яфмафке!

– Он прав, Кирин, – всё-таки подключился Дризз. Хотя судя по виду, ему просто надоело слушать эти шепелявости. – Решайте свои проблемы, если они есть, но вы оба достаточно взрослые люди, чтобы сделать это без участия кулаков.

Собственно, на этом пока всё и прекратилось. Я продолжил восстанавливать свои руки, а Ресмон отсел в угол повозки.

Завершить своё лечение удалось лишь через три дня, за которые Ресмон более-менее приловчился создавать воду для последних восьмидесяти трёх представителей каравана. И четырнадцати верблюдов, которые тащили за собой исключительно мясо, взятое после той бойни. Мясо и… нас.

Ха-ха, если бы не факт наличия магии внутри моего тела, то меня оставили бы там! Хотя… если бы не магия, меня бы вообще тут не было.

Всё это время я тщательно обдумывал прошедшие события, но в основном мысли летали вокруг Люмии. Она и правда погибла. Без какого-то пафоса, без какого-то трагичного надрыва. Это было… так естественно! Попался человек, который владел амулетом антимагии. Он подобрался к ней, стоящей без прикрытия, а потом спокойно прошёл за щит и рассёк своим клинком. Была волшебница и нет волшебницы. А далее её тело сгорело в огне уничтоженной Огненной сферы, которую я дал девушке для самозащиты. Без неё ещё бы был минимальный шанс… Я мог бы броситься на помощь, дотащить её, раненую, но живую, до Каратона, попутно прикрыв его от стрел, пока целитель бы восстановил мою девочку. Но ничего этого не произошло. Поэтому она умерла. И лекарь вслед за ней. И едва не помер я с Ресмоном. Но выжили. Забавно. Правда смешно! Хорес ухахатывается на небе, наблюдая за мной.

Мы всё-таки помирились, хотя это было немного трудно. Впрочем, совместные потери сближают. Как-то… довольно резко и я, и он, осознали, что… всё. Мы остались одни. Одни из целого выпуска магов, которых подготовила Третья магическая. Одни из всего подкрепления, которое должно было стать «крупнейшим» для императора и его армии. Но многочисленные диверсии и жизненные неурядицы снизили это количество только до нас.

Подобное заставляет ценить товарища. Принимать за данность некоторые факты жизни. Потому что другого уже нет. Потому что он – последний. И друг. Пусть и бывший.

В общем, понемногу, помаленьку, но стена отчуждения, которая, казалось, выросла до размера дворца Дэсарандеса, осталась позади. Мы начали общаться и постепенно находить новые общие темы.

Сегодня, полностью вылечившись, я взялся и за него. Первым делом восстановил зубы и нос, а то в дополнению к шепелявости, он ещё и гундеть начал. Да-а… хорошо же я ему тогда по морде заехал!

С рукой оказалось не так всё просто. Благо, Дризз сохранил мои записи (сумку), так что, ориентируясь на них и вспоминая уроки Каратона и Бируса – судового лекаря на «Индевосе», – получилось прикинуть направление, по которому я и пошёл. Сказать что-то пока было сложно, ибо я действовал точно также, как и со своими руками: кусками. Восстанавливал часть кости, а потом «надевал» на неё мясо, мышцы, суставы, сосуды и всё прочее. Размеры и расположение всего нужного (а может и ненужного) брал от второй его руки, просто зеркалил.

Неплохим подспорьем и опытом стал тот факт, что последние дни ещё при большом караване выращивал мясо. Немного наловчился.

Остатки людей, между тем, продолжали путь. Для последних выживших, несмотря на наличие еды и воды, дорога превратилась в подёрнутое маревом горнило из раскалённого песка и барханов – бронзовых, изгибающихся, словно бёдра женщины. Периодически люди видели миражи, отчего многие бросались бежать, уверенные в том, что видят оазис, вожделенный «Лонруб».

Причина тому проста: караван стал идти и днём, и ночью. Лафтетары на время отступили. Как рассказал Хродбер, при ком допрашивались выжившие: это были все их силы, которыми и хотели окончательно смять наше сопротивление. Конечно, это не означало, что мы положили конец печально известным разбойникам пустыни, просто разгромили крупнейшую группу Музгаша Чёрного, которая ещё и где силой, а где хитростью завербовала сотни людей после ужасающей по последствиям бури.

Поэтому совет выживших купцов (Шимар Силс погиб) постановил, что теперь мы будем идти вперёд, пока не кончатся силы, потом устраивать короткий привал и снова идти. Это лучше, чем остаться сидеть или менять направление.

– Рано или поздно путь куда-нибудь выведет, – утверждал Ауст Эбербаш, немолодой глава разведки, который ныне возглавил остатки воинов каравана, пусть даже чисто формально.

В каком-то роде мужик был прав: направляясь на юг, в конце концов мы доберёмся до Агвана. На север – вернёмся обратно, в Ростос. На восток – упрёмся в Шарские кряжи, на запад – в границы Истлы или, если забрались достаточно далеко – Сайнадского царства. Так или иначе, всё равно доберёмся до людей. Если, конечно, не ходим по кругу. Но в последнее верили лишь самые заядлые пессимисты.

Жаль, что со звёздами были проблемы! Когда ещё были живы те, кто к них ориентировался, то их скрывали облака пыли, когда же последние, наконец, развеялись, проводников уже не осталось.

Пришлось идти наугад.

Можно ли сказать, что ежедневная дневная дорога под палящим солнцем или ночная, под холодной луной, помогла мне прочистить голову? Да, помогла. Слёзы по Люмии не успевали появляться, как их выжигал раскалённый воздух Сизиана. Ресмон, с которым мы начали общаться как в старые-добрые времена, требовал лечения, отчего приходилось много времени посвящать его руке. Дризз тоже не добавлял хорошего настроения, ведь быстро сошёлся с Аустом и регулярно гонял меня на воздушную разведку. Всё это выбивало любые мысли о горе и сожалении. Люмия… я вспоминал о ней лишь в моменты, когда падал от усталости во время редких остановок. Падал и моментально вырубался, успев лишь вспомнить её запах, лицо, волосы и веснушки. Люмия…

Через несколько часов происходила жёсткая побудка. Хоть не пинком под зад – и то хорошо. Её всегда организовывал Хродбер, ведь людям нужно было наколдовать воды.

Поднявшись, мы с Ресмоном быстро создавали каменный котлован, куда заливали воду (по идее это нужно было делать ДО сна, но на подобное попросту не находилось сил), а потом начинали подтягиваться остальные.

Благо, что с едой и правда не было проблем. В той бойне было столько верблюжьего мяса, что хватило бы даже пару недель кормить наш первоначальный караван, что говорить о текущем огрызке?

И вот, сегодня всё повторялось один в один. Побудка, создание воды, наполнение фляжек, перемещение в телегу, очередной кусочек руки Ресмона, где мы начали подходить к локтю, отчего пришлось тратить больше времени, разбираясь с процессом. И тут…

– Оазис! – крики со стороны каравана звучали всё громче и громче. Да не от кого-то одного, как при столкновении с миражом, а массово. Неужели?..

– Стой, – дёрнул я здоровяка, который уже было подорвался к выходу. – Надо срастить плоть на конце, чтобы ничего не повредилось и не забилось песком…

Когда мы вышли, то обнаружили, что бoльшая часть каравана уже бросилась вперёд, а меньшая теперь подгоняла верблюдов. И не просто так, это и правда был самый настоящий оазис!

– Только не узнаю его, – хмуро произнёс Эбербаш, направляя людей подгонять верблюдов и быстрее догонять остальных. – А ещё отсюда видны Шарские кряжи. Мы слишком сильно отклонились к востоку…

– Лафтетары! – прервал его крик людей, убежавших вперёд. – Это они!

Быстро выяснилось, что пустынных разбойников тут всего десяток, в основном мирные жители, а сам оазис, со звучным названием «Последняя потеря», являлся ни много ни мало, а одной из баз ныне уничтоженных бандитских свор.

Впрочем, выживших караванщиков это не остановило. Первым делом они догнали и убили оставшихся лафтетаров, даже не разбираясь, сбежали ли те из той бойни или вообще не имели к ней отношения, а далее принялись за мирных жителей.

Число представителей каравана было чуть более восьмидесяти человек, в небольшом оазисе проживало порядка двух сотен мирных жителей, но это ничего не меняло. Озлобленные и закалённые смертью и многочисленными боями, а также подкреплённые жаждой мести, караванщики вырезали пустынников, не смотря ни на что. И… мы с Ресмоном приняли во всём этом участие.

– Это они убили Люмию, – сказал Дризз, положив руку на моё плечо. – Теперь чтобы забыть, нужно отомстить.

Я не понял, как у него это получилось, но ублюдок сумел разжечь во мне ярость и тусклый огонёк злобы. Той, которую я с большим удовольствием перенаправил на этих людей.

Толкаясь за право первым всадить клинок или копьё в горло ненавистным лафтетарам, их семьям, родственникам, жёнам и детям, весь караван буквально обезумел. Людей вытаскивали из грубых, недавно очищенных от песка домов, предавая мечу. Женщин грубо насиловали, а потом перерезали глотки. Немногих мужчин, стариков и детей просто убивали наиболее унизительным способом, который только приходил в голову. Кое-кого оставляли на потеху, решая добить позднее. Таким ломали ноги, бросая прямо на землю, прекрасно понимая, что теперь они уже не сбегут.

То и дело раздавались оружейные выстрелы, к которым, почти сразу, прибавились и магические атаки. Я действовал аккуратно, работая «каплями», чтобы не зацепить своих. Удар туда, удар сюда…

– Колдун! – заорал какой-то мужчина. – Иди к нам!

Подбежав ближе, я узнал Тулса. Довольно толстого ранее купца, торгующего пряностями. Ныне складки его живота бессильно провисли, но зато подарили ему телосложение самого обычного, крепкого на вид, очень злого и даже дикого человека. Того, кто пережил крах всех своих надежд, лишился огромных финансов и едва не потерял жизнь. И теперь этот человек добрался до тех, кого можно обвинить в своих бедах.

– Вон дом главы общины! – указал он пальцем на единственное в поселении двухэтажное здание. – Там стрелки наверху, надо их выбить.

Даже не думая спорить, окружив себя водным барьером, я вышел вперёд. На миг возникло опасение, что кто-то из противников мог владеть амулетом антимагии, но… Я не имел возможности это проверить. Никак не мог точно знать, что мне грозит. В конце концов, прямо сейчас в меня могли целиться пулей, убивающей магов: той, которую искусные мастера превращали в маленькую Слезу.

И всё-таки, я пошёл вперёд. Пошёл с радостью, пошёл с желанием…

– Люмия, – тихо произнёс я, а потом обрушил на дом титанический поток воды, ударившей как река, смывшая плотину. Как морской циклон, сметающий корабли.

Стены и первый этаж буквально обратило в ничто. Я ощутил лёгкое жжение в конечностях, хотя ранее такой мощный и единоразовый выброс энергии заставил бы охнуть и трясти руками. Раньше. Не сейчас.

Второй этаж смыло в сторону и разбило вдребезги, но в отличие от первого, на который я и сделал упор, на втором ещё оставались живые. Сейчас они орали, заживо варясь в кипятке.

– Выбить стрелков, а не крушить вообще всё! – заорал было Тулс, подойдя ко мне, но не рискнув лезть рукой за водный барьер.

Коротко оглянувшись, я наклонил голову, на миг задумавшись, как с ним поступить.

– Но можно и так, – удивительно быстро поменял он своё мнение. – Я сам виноват, надо было подробнее объяснить. Извини, парень!

– Они и так хорошо сварились, Туэк, – сказал бывшему толстяку один из его людей, опасливо поглядывая на меня. – Лучшей казни и не придумать!

И группа направилась дальше, а я остался, наблюдая, как передо мной варится самый настоящий суп из обломков дома, варёного мяса и каких-то овощей, которые выращивались неподалёку. Всё пойдёт для питания моей ненависти.

– Ты можешь спать спокойно, девочка моя, – дрогнули губы. – Я отомстил…

Кому? За что? И почему теперь так горько?