Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

И тут смекалка не подвела. Получилось что-то вроде катка, только не катка, а даже не знаю, как его назвать, пусть будет отвал-утрамбовыватель снега: бревно, обмотанное плотной тканью и под углом прикреплённое к оглоблям. Лошадь с этой конструкцией шла впереди, сгребая свежевыпавший снег вбок, а за ней все остальные, нужно было ещё штуки три такие конструкции через пять-шесть телег пускать, а то колёса разбивали утрамбованный снег, но всё равно скорость передвижения значительно увеличилась и едва начало смеркаться, как впереди показался форпост веньшан.

– Дошли. Передайте вождю мою благодарность, – начал говорить старший каравана, но я его перебил.

– Не дошли. Ещё чуть-чуть осталось. Там с нами рассчитаешься, – указал на форпост веньшан, который представлял собой огороженный высоким забором деревянную крепость. Я опасался, что догисянин заартачится, скажет, что нам туда нельзя и ещё что-то в этом духе, но к моему счастью этого не случилось. Он коротко кивнул, и мы двинулись дальше. А у нас появился законный повод проникнуть в святая святых наших заклятых врагов – форпост веньшан.

Глава 27

Как такового плана, что делать у меня не имелось, хотел просто посмотреть, как устроен форпост, глянуть, какая охрана и фактически всё. Главное – попасть внутрь, осмотреться, а по возвращению уже буду строить планы.

– Эй! – возле ворот подозвал меня старший каравана. Он стоял с кем-то из веньшан. К моему разочарованию нас сразу внутрь не впустили, остановив у ворот. – Спрашивает кто вы, откуда? Как зовут?

Я переводил взгляд то на догисянина, то на веньшанина, не зная, что ответить. Назовись я из племени «Бурые медведи», которых более-менее знаю, так их территория очень далеко от этого места и может вызвать подозрение наше здесь присутствие. Назовись «Серые волки», так я не знаю ни имени вождя, ни где у них основное поселение находится и на любой практически вопрос отвечу неправильно.

– Серые мы, – ответил коротко, приняв для себя решение, – я – охотник Валсо, а это мои люди. Мы заберём своё и уйдём.

Мой ответ частично удовлетворил веньшанина-охранника. Телеги проследовали через открытые ворота, но дальше нас не впустили.

– Как будешь забирать пять мешков соли? Пошлёшь за своими? – задал логичный вопрос догисянин, а я об этом не подумал. Нас всего четверо со мной, а мешков пять.

«Вот так и проваливаются разведчики», – подумал, но ни один мускул на моём лице не дрогнул.

– Волокуши сделаем и увезём. Нам бы с десяток толстых жердей и плотной ткани. Верёвка у нас есть.

На мой ответ догисянин хмыкнул и обратился к веньшанину, переводя.

– За мешок соли вам дадут необходимое, но через два часа вы должны уйти, – услышал перевод ответа веньшанина. Его говор мне был абсолютно непонятен. Множество гласных, интонация при разговоре то повышается, то понижается, то есть совсем ничего непонятно.

В ответ я кивнул, не зная, имеют ли представление о времени в часах люди племён, но заострять внимание на данном факте не стал. Тем временем нас разместили на небольшой площади. Вокруг деревянные срубы, а чуть вдалеке башня. Надо отдать должное, мои солдаты держались сдержанно, мало говорили, отвечая на вопросы коротко на уровне «да», «нет».

– Если спросят, меня зовут Валсо, и мы все охотники из племени «Серые волки». Сейчас нам дадут материал и надо будет сделать три или четыре волокуши, чтобы мешки увезти. Передай это остальным, и чтобы внимательно по сторонам смотрели. Если какая непонятка, зовите меня, ясно? – подошёл к ближайшему солдату и тихо, едва слышно отдал приказ. Наш говор слишком схож с языком племён, который без больших усилий могут понять те, кто знает их язык. Это и облегчало нам задачу, выдавая себя за диких, но одновременно давало возможность кому случайно подслушать наш разговор, поэтому говорил тихо и только одному солдату. Тот уже передаст приказ остальным.

– Эй, как там тебя! – я далеко от начавших сооружать волокуши солдат не отходил, стоял, осторожно осматриваясь по сторонам, как услышал возглас и обернувшись увидел приближавшегося к нам веньшанина.

– Валсо я, – взял манеру изъяснения у «Бурых медведей». Коротко, иногда меняя последовательность слов от привычных и делая длительные паузы между фразами.

– У тебя хорошее оружие, откуда оно? – веньшанин указал на мушкет.

– Кто ты?

– Обращайся ко мне Тин Са. Я здесь старший, – на неплохом выговоре ответил мне веньшанин.

– Вождь?

– Не совсем. Но за столом сижу по правую его руку. Ты не ответил, откуда оружие?

– Вождь дал.

– А в племени как оно появилось?

– У чужих людей забрали, – сначала хотел сказать, что выменяли, но здесь присутствуют догисяне и не факт, что у них будет на обмен или продажу оружие Канторийской Империи, поэтому пришлось честно врать, так как другого варианта ответа я не находил, а отвечать надо, чтобы не выказать подозрений. Как понял, эти веньшане относительно часто общались с вождями, платили им дань, обменивались товаром, поэтому имели информацию о племенах, вот только о каких, я не знал.

– Давно?

– До снега.

– Много забрали оружия?

– На отряд лучших охотников хватило.

– Я могу посмотреть?

– Нет.

– За то, что только посмотрю, дам вам полтуши мяса.

– Нет.

– Целую тушу мяса. Вы охотники, вышли давно и как вижу ничего не принесёте в стойбище.

– Соль. Мы принесём соль.

Как бесил меня этот разговор. Приходилось себя выставлять если не туповатым, то недалёким аборигеном, но факт, что он предложил мне мясо насторожил. Им самим есть нечего. Без соли кое-как можно обойтись, но еда нужнее. И вряд ли они будут далеко выходить на охоту, если только меняться с племенами. Но отдавать то же мясо племени, а потом выменивать его обратно… странно. Я припомнил момент, что среди груза, который везли сюда догисяне были две телеги гружёные тушами мяса. Но они лежали отдельно от всего остального груза, укрытые не то промасленной, не то обмазанной жиром тканью. Когда хотели разгружать эту телегу, то старший каравана запретил её трогать, хотя другую телегу с тем же мясом разгрузили. Но с тем же⁈

– Вот смотри, – Тин Са протянул мне узкий, слегка изогнутый нож, – я его тебе подарю, если один ствол оставишь здесь.

– Нет. Это взято у чужих людей и наше по праву.

– Где это произошло?

– Возле запретного места.

– Их было много?

– Никто не ушёл.

Тин Са задавал вопросы, я коротко, несвязно отвечал, стараясь особо ничего не говорить, но после двадцатого предложения оставить оружие им, я просто развернулся и пошёл к своим солдатам. По экспрессивной лексике, что пробурчал вслед Тин Са понял, что тот ругается, а я, подойдя к ребятам, сказал им, что пора уходить. Не нравится мне внимание веньшан к нашему оружию. Как заметил, у них огнестрельное оружие другой конструкции, не знаю их характеристик, но выглядит не столь смертоносно как у нас. Хотя, пока не попробуешь, не выстрелишь, не поймёшь.

– Уходим, – скомандовал, поняв, что больше здесь делать нечего.

– Одну не доделали, ещё полчаса.

– Надо уходить. Слишком долго здесь, а толку нет, только привлекаем к себе ненужное внимание. Всё что можно посмотрели, а осмотреться в помещениях нас не пустят.

– Я понял ув…

– Тише! – едва успел остановить солдата. – Всё! Уходим! – последнюю фразу произнёс громко для всех. Солдаты стали быстрее доделывать четвёртую волокушу и пока мы собрались, она была готова.

– В ночь уходите? – опять нарисовался этот Тин Са.

– Да. Нас ждут.

– Передайте вождю, что через месяц мы ждём большой караван и хотелось бы обговорить условия охраны и оплаты.

– Передам…

Вышли мы, когда небесное светило полностью скрылось за горизонтом, но чистое небо, яркие звёзды и белый снег давали достаточно рассеянного света, чтобы ориентироваться. Мы шли по дороге. Каждый тащил волокушу с мешком соли. Я планировал спрятать их, отойдя на почтительное расстояние, а дальше продолжить путь налегке, но не успели мы преодолеть и пары километров, как сзади послышался топот.

– К бою! – скомандовал, освобождаясь от верёвок. Я, как и все тащили за собой мешок соли. Бросать ценный груз на виду тех же веньшан или догисян выглядело бы подозрительно, так что пришлось тащить их за собой. – Огонь открывать по команде! – продолжал отдавать короткие приказы. Каждый залёг за своим мешком, заняв позицию для открытия огня из положения лёжа. Тем временем конский топот приближался.

«По нашу душу или кто решился проехаться по дороге, может гонец какой? Хотя, нет. Скачет не одна лошадь. Звук сливается, минимум трое или четверо всадников», – думал, взводя курок.

Всадник на полном скаку с опущенной вниз для атаки пикой показался на дороге. За ним второй, третий… пятый. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. На нас, а больше не на кого, неслась группа всадников, которая на полном скаку, изготовив оружие для внезапной атаки набрала ход. Но атака для нас оказалась не внезапная.

– Огонь! – скомандовал, открывая огонь. Всадников оказалось шестеро. Что-то мало за нами направили, но это и к лучшему. Нас-то четверо. Первый залп выкосил троих. Я не успел распределить цели и одна пара солдат выстрелила в одного всадника. Перезарядка. Всадники скакали волнами по трое, что логично, так как ширина дороги позволяла. А неопытный охотник перезаряжать оружие будет долго, стрелять-то он должен хорошо, но поведение во время охоты на дикого зверя и во время боя отличается. Думаю, на внезапность, на нашу неопытность ведения боя на открытой местности и был расчёт нападавших, но они просчитались. Они не учли, что снег слабо утрамбован и лошадь скачет медленнее, а мы не в чистом поле, нас не обойти ни слева, ни справа, лежим за укрытием и первый залп оказался очень удачным. Первая волна всадников свалилась на утоптанный снег, а вторая волна не смогла быстро до нас добраться, потому что не смогла сходу преодолеть завал из людских тел и лошадиных туш, и нам хватило времени перезарядиться. Второй залп.

Второй залп оказался хуже, точнее нападавшие сообразили, что столкнулись с организованным сопротивлением и вместо того, чтобы ускориться и как можно быстрее преодолеть разделявшее нас расстояние чуть притормозили, шарахнувшись в стороны. Поэтому часть зарядов пролетели мимо. Только двоих удалось свалить с коней.

– Не дайте уйти! – кричу, когда вижу, что последний оставшийся в седле всадник бросил пику и разворачивается. – Стреляйте в коня!

Шестой всадник далеко не ушёл. Успели перезарядиться и практически на пределе дистанции выстрелить и попасть. Как только лошадь под всадником упала, я бросился к пытавшему сбежать. При падении он повредил руку и сопротивления не оказал, хотя пытался достать саблю, но безуспешно…

– Раненых добить, а этого возьмём с собой, – приказал после скоротечного боя. Казалось прошла вечность, но исходя из опыта, бой продолжался не дольше трёх-пяти минут.

– С лошадьми что делать?

– Остались целые? – спросил, но потом задумался. Нам срочно надо уходить с дороги и уходить лесами. Через некоторое время нас будут искать. Следы боя нам не спрятать, не замаскировать, да ещё столько трупов.

– Две уцелели.

– Оставить здесь. С ними не пройдём. Хотя… Привяжите волокуши к ним и пусть бредут дальше.

– Слушаюсь…

– Кто ты? Назовись! – подошёл к пленному, – ты меня понимаешь? – но тот только что-то мычал, корчась от боли.

– У него рука не то сломана, не то вывихнута, вон как висит и головой при падении ударился, всё лицо в крови, – пояснил солдат.

Подошёл ближе, присмотрелся к пленному. И даже с учётом бесформенной зимней одежды практически сразу понял, что у него рука вывихнута в плече. Пальцами руки он шевелил, вот только самой рукой пошевелить не мог.

– Я тебе помогу. Возьми, – протянул ему кусок ремня, – зажми в зубах. У тебя вывих. Я сейчас его вправлю, – говорил, жестами показывая, что ему надо сделать, а когда тот выполнил, резко, без предупреждения рванул руку. Я не специалист-медик, но вывихи вправлять умею. Не в первый раз. Конечно, челюсть бы не рискнул вправлять, но нос, руки, пальцы, вправлял неоднократно. Так что у меня всё получилось с первого раза.

– Что это он? – спросил солдат, что стоял рядом.

– Сознание потерял, видимо, – похлопал болезного по лицу. Тот обмяк и закрыл глаза, – эй, ты живой? Давай, вставай, – а потом обращаясь к солдатам. – Снегом ему лицо разотрите, свяжите руки и с собой. Уходим. Остальных осмотрели?

– Осмотрели, ничего интересного. Ни бумаг, ни оружия нормального, наше получше будет. Ни перемётных сумок на лошадях, ни с собой ничего нет. Видать быстро собирались. Даже еды нет на первое время.

– Ясно, уходим…

– Привал! – с дороги мы углубились в лес. Скрыть следы, куда мы пошли не имелось возможности, поэтому мы, когда достигли леса разделились. Одна группа имитировала уход на север, а вторая группа, в которой находился я, один солдат и пленный, кругами, пошла к оборудованному схрону, где нас ждали. Я надеялся, что погони за нами не будет, потому что в лес веньшане вряд ли сунутся, но шли мы с соблюдением мер предосторожности из-за чего скорость нашего передвижения оставляла желать лучшего. Только на третий день мы оказались в нашем импровизированном лагере. И что меня насторожило, так это отсутствие кого бы то ни было. Ни дозорного, ни дежурного, никого.

– Ушли они, уважаемый энц, слишком долго мы отсутствовали. Хорошо хоть припасы оставили, – выразил общее мнение один из солдат. За время перехода мы все вымотались, устали и мне ничего не оставалось, как отдать приказ на суточный отдых. Тем более мы должны были дождаться двоих солдат, что уводили неприятеля в другую сторону, а на следующий день вернулись солдаты, которых я оставил в лагере.

– Почему покинули свой пост⁈ Почему никого не оставили⁈ – возмущался я, но от серьёзного разбора полётов покинувших расположение спасло возвращение двоих солдат, которые имитировали ложные следы. Долго отдыхать я не дал. Второй месяц заканчивается с нашего выхода, и я опасался, что начальник гарнизона поднимет своих подчинённых, и пойдёт прочёсывать лес.

– Слушайте меня. Идёте прямиком в гарнизон или до первого встречного дозора. Долго нигде не задерживайтесь. Ваша задача: доложиться штабс-капитану и организовать нам встречу. Мы будем двигаться по старому маршруту, – инструктировал двоих солдат, которых собирался отправить вперёд, а то мы большой группой будем двигаться долго и к условленному времени не успеем…

Пятый день в пути. Зима взяла бразды правления в свои руки. Холодно, что приходится останавливаться практически каждые три-четыре часа, чтобы отогреться. Пленный веньшанин вёл себя адекватно, что ему «говорили», то делал без особых препирательств и о нём я практически забыл. Вот только на одной из стоянок, когда до гарнизона остался двухсуточный переход он заговорил: «Вы не из племени. Вы канторийцы?».

Самое неприятное во всём этом то, что он говорил на нашем наречии и довольно сносно. Я, когда услышал его говор едва не поперхнулся отваром, что изволил пить, согреваясь.

– Ты нас понимаешь⁈

– Да, – ответил пленный, а я мысленно перебрал в уме, что говорил в его присутствии, какие команды отдавал и, видя, как я с каждой минутой хмурюсь, веньшанин продолжил, – теперь вы меня не отпустите?

– А у тебя была надежда?

– Да. Я думал, что вы охотники из дружественного племени, но ошибся и дальше скрывать то, что я знаю ваш язык не имеет смысла, потому что идём не в стойбище, где меня некоторые знают, а в другое место.

– Как тебя зовут? Кто ты?

– Мин Сати. Я старший полусотни.

– Звание, чин⁈

– У нас нет званий, у нас должности. По воинскому делу выше меня только командир сотни и начальник непонятно.

– Последнее слово означает форпост?

– Вероятно. У нас это называется если по-другому, то самый дальний гарнизон, что за морем, но одним словом.

– Почему вы на нас напали?

– У вас оружие очень хорошее.

– А как же дружественное племя?

– Тела бы убрали, и никто бы не догадался, что это были мы, – коротко, но честно ответил пленный.

Разговаривали мы с ним долго, практически весь привал. Мин Сати говорил неохотно, приходилось у него наводящими вопросами выведывать то, что было мне интересно. Но из его сумбурного рассказа вырисовывалась занимательная картина. Форпост стоит на том месте очень давно и служить в нём выпадет или неугодным, или тем, кто как-то провинился на их родине. Поэтому контингент подобрался, мягко скажем, не совсем адекватный, готовый к выполнению любого приказа лишь бы искупить вину и вернуться назад. И такой приказ поступил больше полугода назад. Мин Сати не знает, кто узнал или как установили, что если мясо животных, что привозят догисяне некоторое время держать сначала при высокой влажности, а потом на палящем солнце и так повторять несколько раз, то становится непригодным в пищу. Те, кто его ели заболевали и потом умирали в муках. Знают ли об этом догисяне Мин Сати не знал, но несколько караванов этого мяса они у них купили и окольными путями переправили к нам, чтобы ослабить восточные границы. Когда я ему рассказал, что караван с этим мясом дошёл до столицы и там разразилась эпидемия, Тим Сати только покачал головой. Он не знал, почему караван ушёл дальше в столицу. У них имелся приказ ослабить восточный рубеж Канторийской Империи, а когда к ним прибудут дополнительные силы, они начнут захват территории.

Племена до времени не трогали, как он сказал: «Они пока нужны, как проводники и знатоки местных условий». Но активно готовились к приёму большого количества воинов для усиления: закупали, заготавливали продовольствие, строили, подготавливали помещения. Вот только ранняя зима немного спутала планы и первый большой караван должен прийти не раньше, чем через месяц.

Рассказанное пленным оказалось очень полезным и частично проясняло происходящее. Оставались некоторые моменты, но общая картина чётко вырисовывалась. Веньшане вознамерились откусить пирог, который по логике должен принадлежать Канторийской Империи; догисяне – империя, которую используют вслепую в своих играх. Оставались племена…

Эпилог

– Уважаемый энц, столица… – из полудрёмы вывел голос слуги. Я посмотрел в окно экипажа. Мимо проплывали одноэтажные каменные дома. Это мы въехали в столицу. Она за эти десятилетия сильно преобразилась. Деревянных построек практически не осталось, лишь единицы и то на окраине, а в самой Тиносванне только каменные, даже многоэтажные есть в пять этажей.

«И как проспал всю дорогу⁈», – думал, растирая лицо. И ведь путь неблизкий, а вот надо же, проспал. Старею. И сон такой… такой ясный. Прям почти вся жизнь перед глазами пробежала. Наверно и я скоро за Линессой пойду. Она ушла, теперь и мой черёд. А сын, что сын… он справится. Вроде нормальным вырос без замашек голубой крови. Не зря лучшие умы его обучали, и я руку свою приложил. Когда через три года после эпидемии скончался Император Кихий Второй, обучал сына воинскому ремеслу. Рассказал, что знал, даже больше. Много времени мы с ним вместе провели, играли в военные игры, разбирали произошедшие сражения, ходили в пешие походы, обучал владеть оружием… Обернувшись назад, пожалуй, именно эти несколько лет, что провёл с ним я был счастлив. Пусть он и никогда не узнает, что я его отец. Но я-то знаю. Хочется верить, он не растеряет всё то, что ему оставила его мать, а оставила она ему Великую Канторийскую Империю, которая простирается с севера от холодного океана до южного тёплого моря и с востока от океана до круглого моря, имея выход к большой воде с каждой стороны света.

Не один год продолжалось противостояние с веньшанами, но, когда подтвердилось, что племена – это изгнанные в незапамятные времена потомки восемнадцати семей, что пошли против Императора, который своей милостью не стал истреблять под корень поколения нарушивших клятву верности, а отправил покорять дикие восточные земли, так всё и разрешилось. Племена получили Величайшее прощение и встали на сторону Императорской четы, их земли присоединили к Канторийской Империи, а веньшане сами убрались, не пожелав воевать через океан. Сложнее было с догисянами, но и к ним нашли подход. Они дали клятву вассалитета и в Империи заняли обособленное место со своим Верховным лидером, своими законами. Я был категорически против – знаем, плавали. Закон, как и Император должен быть один и для всех, но кто ж послушает отставного генерала по гражданскому ведомству.

В последние годы сильных врагов, что могут поднять голову и покуситься на территориальную целостность Великой Империи по соседству нет. Те же сенары образумились, правда пришлось там сменить Императора, но так уж бывает. Рыба гниёт с головы, если у первого лица государства раздвоение личности с манией величия, то его подданные будут страдать, но не долго, пока не найдётся тот, кто положит конец сумасшедшему правителю. Не скрою, к этому делу я руку приложил, но это совсем другая история, что вспоминать не хочется. Долгие подковёрные игры – это не моё. Много неприглядного из жизни Сенарского Императора и его окружения пришлось найти, достать и придать огласке, а потом… потом оставалось только ждать или бунта, или безумного одиночки. Но всё разрешилось как никогда лучше. Не пришлось напрямую вмешиваться. Сама знать, осознав, что ими управляет безумец свергла его за одну ночь…

– М-да, много воды утекло с тех времён, – пробормотал себе под нос. Сон всколыхнул такие затаённые уголки памяти, что казалось за столько лет должны были затеряться в большом объёме информации, которую хранит головной мозг, но этого не случилось. За долгие годы, проведённые на этой планете я смирился со своей участью. Мегис или какая другая Салмолиянская сущность больше не проявляли себя, но, если честно, я и не ждал их появления. У меня здесь сын, есть ещё дети и родились первые правнуки. Можно сказать, что пожил, «наследил» в этом мире, так зачем его покидать⁈ Когда придёт время, тогда уйду, но возвращаться обратно на Землю после стольких лет… Кому я там нужен⁈ Мегис говорил, что для них время нелинейно, но для себя я принял решение, что останусь здесь, на этой планете и когда придёт время встречу смерть с улыбкой на лице.