Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

По дороге я растянул защитный барьер на нашу группу, хоть это и оказалось не очень удобно – людей многовато. Килара, единственная женщина в отряде капитана, заворчала было, что я впустую трачу энергию, но после моего молчаливого взгляда, пожала плечами, признавая целесообразность.

– Город всё ещё не безопасен, – поддержал меня Маутнер.

Удержание барьера требовало спокойствия, а потому меня потянуло в созерцательную меланхолию. Я оглядывался, подмечая небывалую пустоту Фирнадана, а также его… запустение. То есть, ранее сложно было пройти достаточное расстояние, чтобы не услышать возню «перебежчиков» или чьи-то крики, не заметить дым костров или кучи гнилых – либо объеденных – трупов. Сейчас мертвецов убрали почти отовсюду, отчего остались только разрушения и следы прошедшей бойни.

Я не был знаком с городом до начала войны, но он странным образом оказался мне близок. Пока ещё не сроднился, но ощущал, что вскоре придёт и это чувство. Интересно, если бы у меня был выбор, где бы я предпочёл умереть?..

Дорога вскоре упёрлась в ряды разграбленных домов. Широкие центральные улицы сменились узкими и тесными. Судя по грязи и мусору, тут долгое время заправляли «перебежчики». Начали встречаться сгнившие, объеденные мертвецы, чей запах бил но обонянию, как удар молота. Большинство тел уже представляли собой скопище личинок, мух и червей. Даже извечные крысы не рисковали подобное жрать.

Парни Маутнера старались не реагировать на них, но я всё равно замечал эти взгляды и редкие гримасы. Мои люди уделяли трупам внимания не больше, чем куче навоза, оставшейся из-под коровы. Мы слишком привыкли к подобному за время осады.

Ряды домов были абсолютно пусты, двери выломаны или открыты. Местами виднелась старая, засохшая кровь. Интересно, здесь кто-то прятался, кто-то оборонялся или «перебежчики» просто передрались друг с другом? А может это солдаты Второй прошли по этому местечку, выискивая спрятавшихся имперцев?

Идущий впереди капитан поднял руку, отчего вся группа мгновенно остановилась. Я порадовался, что не забыл про барьер, однако порадовался тихонько, дабы не сбить его ненужной в данный момент эмоцией. Благо, что контроль успел наработаться, а потому я легко переключал свои состояния и мысли, почти не обращая на них внимание.

Сапёр Грайс обменялся с Маутнером жестами, чей смысл от меня ушёл. К «обсуждению» присоединились другие «Полосы», но спустя десяток секунд вся их группа молчаливо двинулась в сторону от стены, хоть и оставаясь параллельно ей.

Переглянувшись с Сэдрином, направились следом.

Спустя пару минут я услышал шум: кто-то что-то тащил, изредка негромко ругаясь на таскольском. Ага, вот и причина задержки.

Капитан аккуратно выглянул из-за угла, а потом жестом направил двух человек в обход, а ещё двух – на крышу ближайшего дома. Сам, вытащив правой рукой короткий мушкет, а в левой зажав артефакт с неизвестными мне свойствами, принялся ожидать.

Поймав мой любопытный взгляд, Маутнер слабо улыбнулся и пожал плечами. Было ясно, что объяснения будут позже. Впрочем, особых объяснений мне не требовалось, ситуация казалась максимально понятной.

Дождавшись только ему известного мига, капитан вышел из-за угла и направился вперёд – в сторону шума. За ним выдвинулось трое бойцов. Вместе с моей группой осталось ещё четверо.

– Я сдаюсь, сдаюсь! – почти сразу раздался мужской крик. – Я не солдат, ничего не делал!

Даже встретив своих врагов он продолжал говорить на таскольском, очевидно попросту не зная иного языка. Изен, кстати говоря, знал язык Империи? Потому что иногда мне кажется, что я уже показал столько всего, что даже распоследнему идиоту не хватает только желания собрать мои «странности» в кучу, дабы понять, что никакой я не представитель гильдии магов вольных городов и Сауды в частности.

На крик быстро последовал удар, а потом некоторое время слышались тихие переговоры, неразличимые с такого расстояния. Вскоре капитан и остальные ребята вернулись. Имперца с ними не было. Похоже, он остался там и в ближайшее время падальщики заполучат новый труп.

– Придурок, который отстал от своих, – негромко поведал Маутнер. – Мародёрил поблизости, желая дождаться имперского штурма и присоединиться ко своим.

– Это он говорил, что отстал, – вклинился Грайс. – Но судя по запаху перегара, просто валялся пьяным телом где-то в подвалах, вот и не попался парням из Второй, когда они зачищали этот район.

– Врать даже перед смертью? Как это по-имперски, – хмыкнула Килара.

Коротко обсудив ситуацию, группа ускорилась, ибо мы и так потеряли достаточно времени. Если упустим ещё, то вся операция может посыпаться, как карточный домик… Однако и звуки проверить нужно было, вдруг там находилась засада или недобитки, готовящие диверсию? А может – часть сил имперцев, отпочковавшихся от укреплений в садах? В таком случае их допрос и устранение были бы жизненно важны для успеха всей операции!

Двигаясь вдоль стены, мы быстро обнаружили проход внутрь. Всё-таки Фирнадан был городом-крепостью, а потому имел очень солидные, хоть и в должной мере порушенные укрепления.

Коридоры внутри стены были узкими, но не пыльными. Похоже не так давно по ним проходили люди, причём не один раз. И хоть я озвучил доводы, высказав опасения, что лестница могла быть заминирована, капитан не принял аргумент.

– До вчерашнего Империя считала, что уже захватила Фирнадан. Так зачем им было минировать собственные стены? – спросил он.

– Это могли быть наши, – пожал я плечами. – Оставили «подарок» для противника, в который попадём мы.

– Не стали бы они класть взрывчатку или расписывать рунами именно стены, – возразил мне, как ни странно, мой же лейтенант. – Это ведь одно из ключевых укреплений и его обрушение откроет очередной проход армии врага. На подобное могли бы пойти лишь в самом крайнем случае.

Я хотел было спросить, почему Сэдрин не считал нашу ситуацию ДО получения подкрепления Второй армии крайним случаем, но решил не усложнять. Мы уже почти добрались до вершины, а значит, мои опасения не подтвердились. Да и выхода у нас, так-то, не имелось. На верх и правда нужно было идти.

С опозданием я подумал, что мог бы создать водное щупальце и прощупать им ступени, но… хорошие мысли всегда запаздывают.

Триединый с ним, постараюсь вспомнить о подобном в следующий раз. Он ведь будет, верно? Этот следующий раз…

Перед тем, как встать на стены, группа пропустила наверх меня и пару разведчиков, которые принялись осторожно изучать окрестности, дабы не подставить основной отряд под удар. Я тоже огляделся, но стена была пуста на всём протяжении взгляда. Безусловно на ней хватало укрытий, ибо нельзя забывать, что это крепость, а потому и стена здесь была не простым кругом, однако мне всё равно казалось, что тут нет никого, кроме нас.

С этой высоты, вдали, по правую руку, были видны сады – рощи деревьев, чудом не сожжённых ни нападающими, ни защитниками. Где-то в их глубине расположены усадьбы, в которых окопались имперцы. По левую – широкий, истерзанный войной клочок земли, дальний конец которого упирался во вражеский лагерь, размер которого немногим уступал Фирнадану.

Прищурившись я снова огляделся, а потом, как и требовал план, принял форму ворона. Нужно было осмотреться сверху. На той стороне аналогично поступит Ирмис. И хоть птицы могут дать имперцам понять, что мимо летает разведчик, но… в небе всегда находились птицы, а возле мест бойни их собирались целые стаи – кормится. Здесь, в Фирнадане, еды для них набралось столько, что не успевают жрать, оставляя крысам и насекомым.

В облике ворона зрение резко обострилось, позволив рассмотреть все интересующие меня участки. В первую очередь – ближайшие окрестности, которые оказались пусты, как я и предполагал. Далее, возле садов (на вершине стены), как и говорил Ирмис, расположился отряд солдат. Они укрепились вдоль куртины, заняв позицию таким образом, чтобы оставаться незамеченными снизу. Регуляры организовали себе укрытия в виде простеньких самодельных баррикад, поверх которых собирались вести ружейную стрельбу.

Хм… в целом, ничего сложного, особенно если удастся подобраться незамеченным: мы просто перережем их за несколько секунд.

Убедившись, что с этой стороны сложностей возникнуть не должно, я перевёл взгляд на имперский лагерь. Армия Дэсарандеса расположилась на поросших травой холмах, окаймлявших край равнины. На каждой вершине стояли штабные шатры под знамёнами разных имперских аристократов или генеральских батальонов. Между палаточными городками паслись огромные стада скота и табуны лошадей – похоже их перетащили сюда, когда главный склад и другие лагеря подверглись нападениям.

Но живность – ладно. Больше всего меня привлекло иное. Вдоль частоколов возвышались три ряда распятых пленников. Пустынные стервятники, вороны и мошкара вились вокруг тел. Самый дальний ряд крестов поднимался над лагерными валами и рвом (даже его организовали, ублюдки!), расположившись прямо на пожелтевшей траве. Земля парила после недавнего дождя, что было заметно даже визуально.

Над лагерем тоже летали птицы, часть из которых, безусловно, являлась магами-оборотнями, а часть – прирученными друидами питомцами, но я всё равно подлетел чуточку ближе, притворяясь падальщиком. Кое-что в распятых пленниках меня привлекло. Смуглокожий мальчик, не старше десяти или одиннадцати лет. Мухи, слепни и мошкара облепили его так, что несчастный казался накрытым ковром. Возле ладоней и ступней, там, где гвозди пробили кость и плоть, собралось особо много насекомых – целые бесформенные сгустки. У мальчика не было ни глаз, ни носа – лицо его представляло собой одну ужасную рану – но он ещё оставался жив.

Эта картина запечатлевалась в моём сердце, как след кислоты на бронзе. Руки в форме крыльев похолодели и застыли, словно собственное право на жизнь сжалось и скрылось где-то в животе.

Почему-то я сразу вспомнил сегодняшнего гонца и историю про брата, которого забрали имперцы. Может ли подобное быть совпадением?

Вот он… предо мной. И я не могу его спасти. Не могу даже подарить ему милость быстрой смерти. Ни этому мальчику, ни кому-либо другому из сотен захваченных, распятых вокруг этого лагеря. Я ничего не могу сделать.

Это знание пронзило моё нутро, как шепоток безумия. Беспомощность – это то, что заставило меня задрожать, с трудом удерживаясь в воздухе. Беспомощность… но не та, которую дают плен и пытки – подобное мне уже знакомо. Конечно же пытки могут сломить каждого, это факт. Но то, что открылось мне сейчас… Я ощутил, что несмотря на собственные силы, на чувство, что стал весьма могучим и умелым колдуном, способным сойтись в бою, как с другим магом, так и с сионом или инсурием (причём с весьма хорошим шансом на победу!), не могу ничего сделать. Я ничтожен и мир наглядно показал мне это. Ткнул носом в кучу мерзости, прямо в миг, когда ко Второй армии пришло подкрепление и я на короткое время поверил, что Фирнадан сумеет завоевать свою свободу. Когда посчитал, что у нас есть шанс.

Нет, мир неизменен. И это знание только что выжгли мне в душе калёным железом. Я ничего не могу сделать. Ничего.

Через непреодолимое пространство я смотрел в невидящие глазницы мальчика и расстояние словно уменьшалось с каждым вздохом, пока наконец не появилось чувство, что сейчас можно будет коснуться губами обожжённого солнцем лба несчастного. Прошептать утешительную ложь: «Твою смерть не забудут. Не забудут истину твоей драгоценной жизни, с которой ты отказываешься расставаться, потому что больше у тебя ничего нет. Ты не один, малыш».

Ложь. Мальчик был один. Один на один со своей агонизирующей, умирающей жизнью. А когда тело станет трупом, когда оно сгниёт и упадёт на землю рядом со всеми остальными жертвами, вокруг того места, где стояла армия, он будет забыт. Ещё одна безликая жертва. Одна среди непостижимого множества других.

Вольные города отомстят – если смогут, – и число жертв вырастет. Это естественная человеческая реакция, которая была такой из века в век: разрушения, которые ты принесёшь нам, мы вернём тебе десятикратно. Разве что каким-то чудом я сумею убить Дэсарандеса… Найдёт ли новый император смелость отказаться от постоянных завоеваний и сосредоточиться на внутренней политике? Сумеет ли справиться с кризисом, в который впадёт могучее государство?

В любом случае, для этих людей всё уже кончено – слишком поздно.

Завернув, я направился обратно к крепостной стене, заметив впереди ещё одну птицу. Ястреб. Похоже, Ирмис. Отлично, значит и они на месте.

Я заставил себя сосредоточиться на цели. В конце концов, это не первая ужасная картина, какую я видел. Бывало и хуже. Однако почему-то улица, заваленная мертвецами, трупный холм, который был организован возле нашего убежища, и даже полуобглоданное детское тело, с которого я сорвал окровавленную тунику, казались мне… иными. Не более или менее жестокими, а… словно бы иной гранью жестокости, окутавшей эту войну. Только что я увидел ещё один элемент, который ярко отпечатался в глубине моего разума.

Аха-ха-ха, не думаю, что смогу сохранить рассудок, если наступит мир!

Эта мысль отозвалась холодком, растеклась слабостью по рукам и ногам, но я уже добрался до стены, сменив форму на человеческую.

– Всё нормально, – хрипло произнёс я разведчикам. – Видел Ирмиса, а значит, у других тоже всё хорошо. Можно выступать.

Когда группа собралась в плотную кучку, я натянул маскирующий барьер. Не невидимость, но здорово размазывает изображение, словно смотришь через дешёвое мутное стекло. Если держаться в тени, то заметны были лишь едва уловимые силуэты.

Добравшись до имперцев, застали двух скучающих часовых и восьмерых бездельников, пятеро из которых играли в кости, а трое жрали, что-то тихонько обсуждая. На самом деле картина весьма… хотел бы сказать ожидаемая, но ведь нет! Фирнадан был отбит войсками Второй, а потому их отношение казалось мне странным. Слишком непосредственным и безмятежным.

Но подобное нам было на руку. Первую пару снял лично капитан и Ворсгол – суровый ветеран, чьё лицо постоянно удерживало гримасу лёгкого недовольства. Ещё одного – Мелкет, по прозвищу «Мелкий». Тут крылась не только схожесть звучания прозвища с именем, но и порция сарказма, ведь он являлся высоким мужчиной, который, к тому же, был весьма умелым мечником.

Остальных зарубили следом, не позволив никому даже голоса поднять, ибо удары были чёткими и направленными прямо в глотки.

Я, признаться, готовился страховать – снять маскировку и атаковать «каплями», но не понадобилось. «Полосы» разобрались и так, наглядно продемонстрировав, что и правда являются крайне умелыми псами войны.

Трупы наскоро запрятали под баррикады, чтобы с воздуха казалось, будто бы пост куда-то пропал, хотя и дураку понятно, что в таком случае нужно поднимать тревогу. Но вдруг повезёт и у нас появится небольшая фора?

Направившись вперёд, встретили отряд Гаюса, которые также успешно завершили свою задачу.

– Можно ли сказать, что мы разобрались с самой сложной частью плана или ещё рано? – ухмыльнулся Грайс, тут же словивший подзатыльник от Килары. – Ай!

– Хватит нести чушь! – зашипела она.

– Изен, ворон менее приметен, чем ястреб, слетай вниз, может возле стены засели ещё имперцы, – приказал Гаюс.

– А если они и впрямь засели, то что? – прищурился я. – Атаковать их магией? Так нашумим!

– Ну вот, начались трудности, – проворчала Марлис. – Ненавижу такое.

– Не ной, подруга, – улыбнулась Килара. – Импровизация – наш конёк!

Спустя пятнадцать минут вниз (засады не было) спускался наш отряд в форме имперцев, которую мы – колдуны, – худо-бедно очистили от крови, при помощи производственной магии.

– Не болтать, – наставлял нас Маутнер. – Если наши рожи ещё могут на короткое время их запутать, но вот мунтос – точно нет.

– А если я знаю таскольский? – вылез я.

– Акцент? – выгнул он бровь.

– Как у уроженца Малой Гаодии, – на родном языке произнёс я, специально назвав территорию по-имперски.

Грайс присвистнул.

– Паренёк талант. Хотя это стоило ожидать, когда пробирались по трупному холму…

– Заткнись, – бросил ему Гаюс. – Можешь поддержать Маутнера, но аккуратно, – а это уже адресовано мне.

Двигаясь в имперской форме (хотя она была мне большевата), на краткий миг словил старые ощущения… привычности. Словно бы всё, что произошло до этого момента было затянувшимся кошмарным сном. Ха-ха, точно! Ничего и не было, вот-вот я проснусь в палатке с Силаной… Или нет, в пустыне, рядом с Люмией… А почему тогда не ещё раньше, в своём поместье?

Последняя мысль отдавала горьким сарказмом, отчего я негромко хмыкнул, встав сразу за капитаном, после чего группа начала спуск вниз. Других наблюдателей за стеной не имелось, а потому мы снова поделились. Грайс и его сапёры начали минирование, сходу обозначив зоны, которые они собирались использовать.

– Я нанесу на землю пометки, – солдат почесал подбородок, поигрывая мешком со взрывчаткой. – Но это мы успели к ним привыкнуть, – он указал на своих ребят, – а вы, новички, – теперь на мой отряд и Имриса, – вряд ли. Поэтому или запоминайте, или бегите след в след за кем-то из наших.

Мужчина хотел добавить что-то ещё, но тут, сравнительно недалеко, буквально в трёх сотнях метров – за пределами сада, – произошёл взрыв. Обломки кирпичей и камня взлетели в воздух и были заметны даже из-за опалённых ветвей фруктовых деревьев, которые несли чёткие следы недавнего сбора. Теперь между ними летала лишь редкая мошкара.

– Началось, – пробормотал Гаюс. – Поспешим. Имперцы сейчас начнут общий сбор – чисто на всякий случай. Нужно воспользоваться этим и ударить им в тыл!

Но не успели мы пройти и двух десятков метров, едва оставив за жидкой стеной деревьев матерящихся сапёров, уже о чём спорящих друг с другом, как лоб в лоб столкнулись с четырьмя имперскими регулярами.

– Мы сверху спустились, – тут же сказал им Маутнер, завладев инициативой и якобы случайно сближаясь с противником. – Что случилось⁈

– А ты не слышал⁈ – с толикой агрессии выдал первый. Второй лишь осмотрел нас, поверх голов, но быстро отвернулся уставившись на что-то позади. Третий меланхолично рассматривал собственные ногти – случившееся, казалось, абсолютно не трогало его. Лишь четвёртый прищурился, пытаясь найти среди нас знакомые лица.

– Да непонятно же ничего! – таким же тоном произнёс капитан, подойдя достаточно близко, чтобы ловко вогнать нож прямо имперцу под подбородок. В тот же миг я выстрелил «каплей» в того, кто и так уже осознал, что мы не те, за кого себя выдаём. Череп мужчины брызнул небольшим кровавым фонтанчиком, а затем, с секундной задержкой, он осел на землю, как куль с дерьмом.

– Тревога! – успел-таки крикнуть один из ублюдков, прежде чем найти свою смерть, под бешеную ругань «Полос», осознавших, что лишились эффекта внезапности. Последнего имперца, успевшего рыбкой нырнуть в кусты, поразила молния Скаи, испепелившая и растительность, и его тело.

– Вперёд! – рявкнул Гаюс, ткнув пальцем в смутно видимые усадьбы. – Всё пошло по пизде, а значит, запасной план!

– Который заключается в том, что мы тупо убиваем всех, – пояснил мне Ворсгол, когда я случайно поймал его взгляд.

– Обожаю такое, – безрадостно выдала Килара, крепче сжимая ружьё.

Группа бросилась вперёд.

Без плана! – мысленно выругался я. – Надеясь лишь на свою подготовку и тот факт, что враг в должной мере отвлёкся на взрывы.

Глава 6

«Верить в кулак – всё равно, что поклоняться идолам».

Ложный пророк Гестен Годатор.

* * *

Таскол, взгляд со стороны

Странные звуки застали Милену во время одной из традиционных прогулок, которые императрица старалась проводить не реже двух раз в неделю. Обычно её карета, вместе с сопровождением, добиралась до ближайшего к столице Светлосерого леса, возле которого давно была построена сторожевая башня, приглядывающая за окрестностями – чтобы никто не посмел покуситься на императрицу во время её прогулки.

Но сегодня они ещё не успели покинуть город, хоть и были на полпути к воротам.

– Звук горнов, – хмуро проговорил капитан гвардии, Карсин Беза. Он стоял посреди улицы, задрав голову, словно слепой человек, который поворачивался вслед за звуками.

Вот только эти горны не принадлежали ни армии, ни страже. Не были и кашмирскими – потому что Мирадель чётко ощущала, что уже слышала их ранее, чего не могло бы произойти с кашмирскими.

«Но откуда я их знаю?» – мелькнула короткая мысль у женщины.

Горны ревели на высокой ноте и звучали достаточно долго, чтобы наполнить её сердце холодом.

– Что происходит? – требовательно спросила императрица, посмотрев на Карсина, а потом и на небольшой отряд своей охраны, среди которой имелось сразу четверо сионов.

За следующие несколько секунд никто не произнёс и звука. Наконец Беза посмотрел на Милену. В его глазах плескался страх, который она никогда ранее не видела. Страх солдата, а не придворного.

– Это горны святых рыцарей веры. Воинства высшего жреца, – поведал он.

Некоторое время Милена слышала лишь стук собственного сердца, которое колотилось в её груди, словно барабан. Всё, что императрица могла – смотреть в лицо своего спутника, подсознательно отмечая мужественные изгибы его подбородка и бровей.

«Интересно, как они изгибаются, когда он достигает пика блаженства?» – пронеслась в её голове странная, несвоевременная мысль.

– Ты уверен? – чуть ли не шепча, уточнила она.

Стражники, стоящие вокруг них, принялись переговариваться и перешёптываться, периодически осматриваясь по сторонам. Это были верные люди, ставящие земные принципы выше загробных, а потому готовые защищать императрицу до самого конца.

– Кажется, какая-то их часть звучала уже из города, – вместо этого ответил капитан гвардии. – Похоже Силакви приказал им зайти сюда под видом обычных горожан, иначе о нашествии большого числа воинов-жрецов непременно доложили бы.

Милена вздрогнула, начиная прикидывать, сколько придворных участвовало в заговоре. А ничем иным это не являлось.

– О чём они сигналят, Беза? – поинтересовалась она.

Неподалёку от них группа людей растерянно оглядывалась, точно также пытаясь понять, что происходит. Горожане бросали свои повседневные дела и начинали переговариваться, гадая о причинах. Кто-то уже начал кричать про кашмирских мятежников.

– Карсин! – крикнула императрица. – О чём они сигналят⁈ – голос женщины дрогнул.

Мужчина посмотрел на неё с непроницаемым выражением лица.

– Об атаке, – пояснил он. – Они координируют какую-то атаку.

Первым же порывом Мирадель было немедленно броситься назад. Крикнуть кучеру, чтобы разворачивал карету, а сионам – отправиться на помощь верным ей войскам. Но Беза успел подняться к ней и схватить за плечи, нарушая все рамки возможных приличий и придворных правил.

– Они ведь нападут на Ороз-Хор! – прорычала ему Милена. – Я должна быть там и… и…

«Ольтея, – билась мысль в её голове, – ещё не оправилась от ран».

Императрица была права, когда считала, что целители не смогут привести её любовницу в надлежащее состояние за озвученное всего в одну неделю время. И хоть та уверенно шла на поправку, но пока ещё не могло быть и речи о том, чтобы участвовать в боях.

– Во дворы! – крикнул капитан, грозно посмотрев на кучера. – Мы должны как можно скорее уйти с центральных улиц!

Слуга тревожно кивнул, разворачивая коней. Солдаты окружили карету.

Тем временем Карсин обернулся и посмотрел на Мирадель.

– Не следует рубить с плеча, – уверенно заявил он. – Расчёт – это то, что отличает необдуманные поступки от смелых.

«Очередной афоризм, который он выучил наизусть! – руки Милены сами собой потянулись вверх от желания выцарапать ему глаза. – Идиот! Придурок! Как я вообще могла ходить нанимать „забытого“ вместе с таким дураком⁈»

– Отпусти меня! – едва не задыхалась она от ярости. – Стража! Схватить предателя! Немедленно во дворец!

– Ваша милость… – мужчина сдал назад. В карету заглянули другие солдаты, но Беза сердито покосился на них, мотнув головой. Бойцы тут же закрыли дверь и карета продолжила свой путь… во дворы.

Они снова остались наедине, но теперь в молчании. Лицо капитана затопило острое чувство жалости и толика беспокойства.

«Может, он решает, что теперь делать? – подумала императрица. – Хочет сдать меня? Предать⁈»

Женщина выругалась про себя, а потом закрыла глаза, постаравшись отрешиться.

«Моя глупость… моя вина… Проклятая судьба!»

– Хорес, там ведь Ольтея, – прошептала она. – Она там, во дворце, – голос её набирал обороты, – слышишь меня, Карсин⁈ Если мы!..

Внезапно, перекрывая все звуки и голоса, зазвучал другой горн, который Милена знала по бесчисленным учениям. Знала так хорошо, что мгновенно опознала и рёв и его команду: «Гвардия, общий сбор!»

Пользуясь размером кареты, Беза упал на колени, склонившись перед ней.

– Ваша милость, – уверенно начал капитан, – имперские территории подверглись нападению. Что прикажете делать своему слуге?

И наконец в её голове появилась ясность, успокоив эмоции и страх. Мирадель взяла себя в руки. Действовать в неведении означало бестолковую суету. Нужна информация. Необходимо узнать, что именно задумал Силакви и молиться, дабы дворец и гвардия смогли ему противостоять.

– Защищай свою императрицу, – холодно ответила она.

Вскоре их группа добралась до дворов, где было решено бросить карету. Пара сионов, ненадолго отлучившись, вернулись с обычной, самой простой одеждой. Милена старалась не думать, откуда и с кого её сняли, но не могла не поморщиться от чужого, не слишком приятного, запаха.

Собственная одежда была брошена в ту же самую карету, а затем группа «самых обычных горожан» постаралась раствориться в городе.

Хуже всего было то, что горны святого воинства всё продолжали сигналить друг другу, а вот императорская гвардия затихла и, кроме одного звука, самого первого, более о себе не напоминала. Город казался обманчиво спокойным, но улицы были полны народу. Паники, однако, не было. Во всяком случае пока. Горожане крутили головами и активно обменивались сведениями, страхами и догадками, не сводя глаз с высоких шпилей Ороз-Хора, заметных из любой части Таскола.

Столица ждала, пока дворцовый переворот выявит нового правителя всей Империи – до момента возвращения Дэсарандеса.

Впервые за всё время Милена с ужасом осознала всю шаткость своей власти, всю ту лёгкость, с которой можно произвести замену, если основная структура оставалась прежней. Когда люди год за годом преклоняют перед тобой колено, то постепенно забываешь, что делают они это перед троном и статусом, а не перед личностью, которая на нём сидит.

«Я не имею для них никакого значения, – осознала женщина. – Если сейчас я откину капюшон, то несмотря на монеты с профилем, никто не узнает меня. Всем плевать, кто сидит на троне, если перемены не грозят для них катастрофой. Будет ли дело портовому грузчику до имени аристократа, который всем управляет? Станет ли он переживать, если портом завладеют конкуренты? Пока ему будут платить, грузчик будет работать, не ломая голову такими вещами».

В этих мыслях была какая-то обречённость, но императрица старалась её отгонять.

Обсудив ситуацию, стражники Мирадель решили аккуратно подойти ко дворцу, слившись с толпой, и узнать положение дел. Если гвардия успешно отбила фанатиков Силакви, то можно будет вернуться, если нет – скрыться.

Сама Милена не участвовала в обсуждении, положившись на тех, кто лучше разбирался в подобном вопросе.

Теперь они пробирались сквозь толпу простолюдинов, в которой постепенно росло возбуждение и суматоха. Кто-то, как и сама Мирадель, спешил ко дворцу, дабы удовлетворить собственное любопытство. Иные, более осторожные или умные, отступали в противоположную сторону, желая найти убежище и не отсвечивать.

Изредка Беза пытался узнать о ситуации у проходящих мимо горожан, но никто ничего не знал или не отвечал.

Мысли императрицы занимала охрана дворцового комплекса. Милена припомнила инсуриев, чья броня была превращена в настоящий шедевр. Вспоминала лучших магов-стихийников, которых направляли на защиту Ороз-Хора. Думала о высших сионах, в которых состояли только потомки богатых аристократов, поклявшихся ей в верности.

Всех этих людей выбирали едва ли не вручную, а потом регулярно тренировали. Каждый из них идеально знал план действий на случай проникновения врага.

«Они жили только ради подобных событий, – мелькнула у неё мысль. – Всё будет хорошо. Они защитят дворец. Защитят всех верных мне людей. Защитят Ольтею…»

Закрыв глаза, Мирадель видела их всех, включая своих придворных, которые ощетинились вдоль стен, выстроившись ровными рядами, готовые убивать каждого противника, осмелившегося показаться в поле зрения.

Но воспримут ли они противниками своих же товарищей? Тех, кто служит не человеку, а богу? Самому Хоресу и его наместнику, сошедшему на грешную землю?

Вскоре женщина увидела дым, который густо поднимался из дворцового комплекса, а потом услышала шум далёких взрывов гранат и стрельбы ружей. Встречающиеся по пути горожане двигались всё быстрее, пока не перешли на бег, а их лица отображали сосредоточенность и хмурость.

В глубине одного из переулков Милена заметила две группы сражающихся друг с другом мужчин. Бой шёл на мечах, но Беза быстро отвёл её, не собираясь ни вмешиваться, ни наблюдать.

– Дворец горит! – кричала какая-то старуха, выглядывая из окна. – Кровавая императрица мертва! Мертва!

Но вот, их группа добралась до Аллеи Жрецов, с которой можно было рассмотреть Ороз-Хор во всём его великолепии. И если бы Карсин своевременно не подхватил её, то Мирадель просто упала бы на грязную каменную брусчатку.

Взвод кавалеристов на холёных лошадях перекрывал улицу, охраняя мосты, ведущие через канал. Каждый носил на своей груди знак Хореса – знак Силакви. Площади дворцового комплекса были пусты, лишь сотни мёртвых тел лежали на них. В глубине ещё продолжали раздаваться звуки стрельбы и вспышки магии, но периодически подходящие подкрепления, каждый из которых демонстрировал принадлежность к силам святого покровителя Империи, не оставляли Милене никакой надежды.

Безе не требовалось ничего объяснять, её понимая хватило, чтобы осознать происходящее. Битва окончена. Империя Пяти Солнц была свергнута в течение одного дня.

«Всё было спланировано, – поняла она. – Столь эффективное и точное нападение требовало тщательной подготовки… И времени».

– Всё кончено, – тихо прошептала женщина, едва сдерживая слёзы горя и злобы.

«Дэсарандес доверил мне править, а я допустила падение всего, что строилось сотни и тысячи лет. Всё потеряно», – крутились в её голове мысли, подобные ледяным могильным червям.