Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

– Хотелось бы дать магам Зарни шанс себя истощить, но что-то подсказывает: сами мы истощимся куда быстрее, – невесело хмыкнул я.

Даника пожала плечами и вытащила мешочек с орехами, начав их грызть, словно белка.

– Отсыпь-ка и мне, – протянул я ладонь.

Несколько секунд девушка сомневалась, но потом скромно положила сверху четыре орешка. На мою поднятую бровь слабо улыбнулась.

– У меня последние остались.

– А откуда ты брала остальные?

– Я же друид, – сказала Даника, – грызуны и прочее зверьё само свои отнорки показывает. А у тех же белок чего только нет. Самое смешное: они часто забывают о собственных тайных норах и делают новые. А я, ковыряясь в их разуме, нахожу эти сведения.

– Объедаешь бедолаг, значит.

– Есть такое. Но лучше уж мне, чем им.

По всему фронту маги Первой, над которыми я временно получил полный контроль, пытались атаковать. Иногда это приводило к успеху. Сайнады не могли прикрыть войска вообще от всего. Периодически, то тут, то там, появлялись бреши, вызванные попаданием нашей стихийной магией. Но за это колдуны Первой несли потери. Отдельные взводы сайнадских стрелков, владеющих зачарованными ружьями, жёстко выбивали моих подчинённых.

К счастью, раны в большинстве своём оказывались несмертельными, ибо точность на таком расстоянии была аховой. Но даже так целители не справлялись. Увы, их, как и магов в целом, очень мало. Те же из колдунов, кому везло вести атаку без ответного огня, начали перегреваться. Вряд ли они продержатся ещё более часа.

Тем временем лёгкая кавалерия сайнадов сгруппировались на флангах, главным образом обстреливая баррикады. Остальные войска Зарни старались игнорировать выстрелы артиллерии, всплески магии и немногие долетавшие пули. Ратники стояли на месте ровно и твёрдо, словно лучшие отряды своего царства.

– А они хороши, – неохотно выдал подошедший Галентос. – Держатся аккуратно и ровно. Не знаю, каким-таким образом их запугали, но дисциплина будто бы вознеслась на новый уровень.

Я вынужденно кивнул. Офицеры Зарни не зря едят свой хлеб. Глупо было рассчитывать на иное.

Внезапно в центре заклокотало и во главе сайнадской армии появились очередные пехотинцы, которые прикрывались огромными щитами. Строй бодро и ровно помчался вперёд – на баррикады.

– Твою же мать… – проворчал я. – Только у меня ощущение, что в этот раз всё будет совершенно иначе, чем в прошлый?

– Предыдущими нападениями сайнады выяснили все наши хитрости, – сплюнул Галентос. – Дистанцию стрельбы артиллерии и ружей, место засады магов – то есть нас. Наличие ловушек, элитных подразделений и прочее. Если не дураки, то воспользовались сведениями.

– Остаётся надеяться, что всё-таки дураки, – нахмурившись, я попытался атаковать пехотный строй, но ожидаемо, среди ратников были маги, которые их прикрывали. Либо, хотя бы, амулеты – не антимагические, а обычные, создающие барьеры. Тоже редкость, но гораздо более простые в изготовлении, чем антимагические.

Да, наверное всё-таки дело в артефактах, а не в том, что среди строя пехоты прятались маги. Что-то я таких там не вижу, а вот защитные барьеры висят.

Зараза…

Атакующие пешим ходом солдаты двигались быстро и, по мере того как приближались к остаткам первой баррикады, смыкали строй. Когда были в трёхстах шагах от укреплений, получили залп из ружей. Без видимого результата.

– Рано, проклятье, рано! – Фолторн разразился бранью, как профессиональный солдат. – Готов поспорить, что эти, в первом ряду, одеты в два-три кожаных доспеха поверх кольчуги. Даже если пуля пройдёт мимо щита, ей не хватит сил, чтобы пробить такой панцирь.

Поймав мой задумчивый взгляд, он быстро пояснил:

– Общался с ветеранами. Они про такую тактику сайнадов рассказывали. Вроде как ещё во время первого завоевания Кашмира ратники так поступали.

Наступающие одолели еще сотню шагов. Теперь шли спокойно, плечом к плечу. Четыре пылающих артефактных ядра – подарок артиллеристов – смогли пробить магический барьер и взорвались в колонне, собирая свой урожай, но пролом заполнился в несколько мгновений. До баррикад оставалось меньше сотни метров…

– Всем! – крикнул я. – Сконцентрировать атаку на пехоте!

Я знал, что это приведёт к жертвам среди магов. Знал. Но наша задача – отстоять баррикады. Любой ценой.

Мощный синхронный залп ударил по колдовским барьерам ратников. Я применил Взгляд Хореса, который вонзился в защиту, как нож в масло. И это сработало. Строй атакующих смялся, щиты и конечности полетели в разные стороны. Визг поднялся до небес.

Однако уничтоженный центр был быстро перекрыт новыми барьерами, которые чуть ли не наслаивались друг на друга, словно чешуйки на теле змеи. Мои же колдуны оказались под залпом стрелков врага.

Поздно я осознал, что противник предугадал этот ход! Эти твари готовились и выжидали!

– Сука! – рявкнул я, наблюдая, как десятки магов падали на землю, истекая кровью. Несколько упали со скалы, иные оказались расстреляны – сразу и насмерть. Однако большинство отделалось ранами разной степени тяжести.

Началась суета, в которой было уже не до ратников и баррикады. Несколько идиотов, проигнорировав мой крик, подскочили на ноги, создавая защитные барьеры, дабы их товарищи эвакуировали раненых.

Фатальная ошибка. Зарни уже доказал наличие у своих солдат антимагических пуль. И разумеется стрелки не смогли проигнорировать столь открытые цели.

Новая стрельба и новые жертвы. Скрипнув зубами, я поднял поток естественной земли, перекрывая обзор врагу. Скала подо мной зашаталась. Слишком много камня и земли я взял из неё.

– Укрепляйте утёс магией! – рявкнула Даника. – Удерживайте, иначе мы все сорвёмся!

Несколько паникёров бросились бежать, один поймал пулю своим затылком. Часть других начала суматошно бегать. Одновременно старались сделать сразу всё: вытащить раненых, удержать скалу, контратаковать врага.

А колонна ратников внизу продолжала наступление. Когда до баррикады оставалось полсотни шагов, войска перешли на бег. В миг, когда ратники одолели линию первой сожжённой баррикады, они получили последний артиллерийский залп, но это уже не имело значения. Около трёх тысяч пехотинцев врага кинулись в сторону прохода, из глоток исторгся дикий рёв. В несколько ударов сердца они оказались у второй линии обороны и, прикрываясь щитами, принялись рубить и выворачивать колья. За первой линией атакующих появились стрелки, лупящие с расстояния нескольких десятков метров прямо по баррикаде. Всякий солдат, что выставил бы из-за защиты голову, потерял бы её. На несколько минут напор атакующих отобрал у солдат Первой инициативу.

Я наблюдал за происходящим краем глаза, пытаясь разорвать внимание на все стороны. Получалось… туго, однако всё-таки получалось.

Внизу, среди бойцов Первой, началось движение, стрелки покинули позиции, уступая место пехоте. Эта баррикада была самой важной, она имела всего семьдесят шагов длины, потому позицию на повозках заняла всего половина роты. Более двух тысяч остальных солдат Первой встали в тылу. Сверху линия их казалась жалко тонкой по сравнению с клубящейся по ту сторону толпой врагов.

Двинулась вторая волна сайнадов, вооружённая примитивными лестницами. Эти, поскольку обстрел с баррикады несколько утих, обошлись без барьеров и даже не несли щитов, чем весьма облегчили задачу парочке моих магов, запустивших в них потоки огня и молний. Жаль, что моментальный контрудар заставил ребят залечь, а на место погибших ратников тут же пришли другие.

Я тихонько вздохнул. Гигантская армия, что стояла перед долиной, казалась совершенно неубывающей.

Гору, на которой мы находились, успешно укрепили. Я перестал контролировать стену, загораживающую врагу обзор, однако буквально через минуту в неё влетел мощнейший огненный шар, вдребезги уничтожающий нависающий над нами земляной объект. Пришлось цеплять валуны на ходу, не давая им обрушиться на наши головы, пока верещащие маги поднимали барьеры.

Это привело к тому, что пришлось отступить и залечь, контролируя лишь небо. И – самым краем глаза – обстановку внизу.

– Тысячи четыре, не более, – бормотал Галентос. – Столько Зарни отправил в атаку. Наверняка у него в резерве множество войск, которые, едва баррикада падёт, двинутся вперёд, чтобы ворваться в долину и отрезать дорогу наверх. Стоят и ждут, чтобы начать захватывать добычу. Вот проклятие! Ружья слишком медленны. Лучников бы хороших туда! Штук триста, хотя бы. Ты знал, что хороший лучник делает по десять выстрелов в минуту? А отличный – все пятнадцать! Руку бы за таких отдал, всё равно новую отрастят…

Увы, луки уже давно были вытеснены ружьями, хотя видит Троица, в деревнях и среди мирного населения луки до сих пор используют по назначению: в охотах или в разбойном деле. Во многих армиях продолжают сохраняться традиции обучения лучников, но проблема в том, что ружьё – проще. Научиться относительно метко стрелять из него куда быстрее, что являлось ключевым для нерегулярной армии.

Вторая линия ратников добралась до баррикады и подпёрла атакующих со спины, буквально продавливая своих же соратников вперёд. Большинство кольев были уже вырваны или выкорчеваны, и через миг штук тридцать лестниц стукнули о борта повозок. И это словно стало сигналом – молчащая до той поры баррикада ожила. Стоящие в резерве пехотинцы послали поверх неё тучу дротиков, потом вторую и третью. С такого расстояния тяжёлые снаряды пробивали кожаные доспехи ратников навылет. Толпа атакующих заклубилась, вскипела, рыкнула единым звуком. Солдаты, стоявшие на повозках, снова высунулись из-за бортов и метнули ещё одну порцию дротиков – прямо в лица нападающим. Почти все взбиравшиеся на лестницы враги были сметены вниз. Стрелки, поддерживавшие атаку, даже не успели выстрелить во врага.

В тот самый миг заговорили пушки, выпустив очередную серию снарядов, которые медленно и будто бы лениво – в моём восприятии – вычерчивая низкую дугу в воздухе и, едва не задев за верх баррикады, поразили скопление сайнадских ратников, а потом взорвались.

Огонь поглотил как мёртвых, так и живых.

Этого оказалось слишком – атакующие сломались. Войска Зарни отскочили от связанных повозок и, преследуемые пулями, бросились наутёк. Сразу за ними отступила и обстреливающая баррикады лёгкая кавалерия. Даже наш уголок, казалось, мог вздохнуть спокойно – пули прекратили опасно жужжать между деревьями.

Кажется появилась минутка передышки.

– Неплохой выстрел, – прокомментировал Фолторн последний артиллерийский залп. Ученик поднялся и небрежным движением отряхнул штаны.

– Похоже засы́пали совсем немного пороху – ядро шло низко и будто бы медленно, – кивнул Галентос. – Хорошая шутка, но, как бы я сказал, отчаянная. На три выстрела как минимум один наверняка попадёт в баррикаду, поскольку не удастся хорошенько прицелиться. Слишком уж рисковали эти проклятущие артиллеристы.

Закрыв глаза, резкими движениями я потёр лицо.

– Передайте остальным, – бросил я приближённым, – пусть займутся ранеными. У нас есть немного времени, надо поставить колдунов на ноги.

Откуда-то у меня было ощущение, что никто из солдат, стоящих там, внизу, уже не поднимется. Не в смысле на ноги, а на гору. Ни один. Уже сейчас у них было более пяти сотен раненых разной степени тяжести – в основном от пуль. Легкораненые продолжали стоять, среднераненых пытались сгонять, но те упорно цеплялись за баррикады. Тяжелораненые уже не могли сопротивляться, когда их конвоировали в тыл. Возможно кто-то из них имел шансы, но, объективно говоря, вряд ли.

Однако остальные твёрдо стояли на ногах. Почти пять тысяч солдат, размазанные по пространству долины, запертые перед лицом куда большей армии, они ждали и готовились.

Что-то в них вошло… Спустившись в момент перерыва, я смотрел им в глаза и видел там только спокойствие. Не страх, не отчаяние и не проклятущую, глупую и высокомерную отвагу, но спокойствие и волю. Они знали, что погибнут, и знали, что смертью своей купят время остальным, и приняли это без размышлений. Я видел, как те, кто не встал на баррикаде, смеялись и шутили, как делали вдох-другой, пили, ели, поправляли оружие и доспехи. И я знал, что о них разобьётся и следующая атака, потому что те, кто против них стоял, хоть и были прекрасными воинами, не обладали и каплей такой обречённости. Сайнады шли за землёй, добычей и рабами, но, чтобы насладиться ими, для начала нужно пережить битву.

То прошла первая серьёзная атака, но за ней пошли и следующие. И я был прав: они откатывались ни с чем, одна за другой. Я никогда не видел и наверняка никогда уже не увижу ничего подобного: эти прокля́тые пехотинцы стояли, словно скала, и рубили, резали, кололи без передышки. Баррикаду мы выстроили исключительно крепкую, со всех сторон присы́пали повозки землёй, местами усилили рунами, подпёрли балками. Когда у солдат закончились дротики, метали камни. Когда один из отчаянных натисков всё же прорвался сквозь баррикаду, войска Первой пошли в контратаку, отбили её и встали там снова. Полдня сражались, словно стая демонов, а мы, волшебники, могли только стоять и смотреть, потому что исчерпали силы и теперь горели, словно от лихорадки. Почти половина магов оказалась ранена или убита. Другие лечили товарищей, а немногие оставшиеся не могли переломить исход битвы. Так… стреляли время от времени, одуревшие от жары и высокой температуры. Некоторые начинали бредить, а кто-то даже терял сознание, свалившись с ожогами.

Это стало сигналом возвращаться. Отдав последние распоряжения, я вернулся к Чёрным Полосам. Маутнер и взвод поддерживали Первую издали, но в открытый бой не совались, пусть и очень хотели. Элиту разумно берегли, хоть костяк армии и таял на глазах.

Ко второй половине дня из пяти тысяч осталось лишь три. У стрелков закончились пули и порох, даже артиллеристы потеряли пару десятков человек. Ситуацию немного облегчили сапёры, когда наконец дождались заветного часа и подорвали штаб Зарни. К сожалению, большинство офицеров из командования носили хорошие защитные артефакты, так что потери среди высших офицеров врага оказались скромными. Единственное, чего мы добились – огромного переполоха в стане врага и неплохой отсрочки по времени, пока опешившие ратники выкапывали своё командование из-под завалов, периодически оглашая долину криками злобы – особенно, когда находили чьи-то мёртвые тела.

Пилекс Зарни, к несчастью, выжил, но наши всё равно радовались – возможности отдохнуть и собраться с силами.

Пространство на двести шагов перед баррикадой было так нашпиговано дротиками, брошенным оружием, обломками, ядрами, каменными валунами и осколками разной дряни, что люди ходили по ним словно по жнивью.

А беженцы продолжали подниматься. Всю половину дня, без минутки отдыха, шагали и шагали. Я сумел поговорить с парой человек, когда поднимался вверх, в виде вóрона. Сверху всё было прекрасно видно и люди наблюдали за происходящим. За подвигом. Они видели баррикады, солдат, неисчислимую армию у врат долины. И штурмы, один за другим. Ветер доносил отзвуки битвы до самой вершины горы, и те, кто уже взошёл на Алербо, останавливались и смотрели. Даже солдаты не могли заставить их уйти, людей сдвигали с места только очередные группы беженцев. И на самóй дороге стояла тишина – словно в похоронной процессии. Никто не стонал, никто не жаловался.

За полдень, когда у подножия горы осталось всего несколько тысяч человек, когда закончилась резня скота, сайнады наконец-то захватили баррикаду. Захватили её так же, как мы избавились от первой. Огнём.

Эта атака отличалась от предыдущих, что было заметно уже по тому, как сайнады в неё отправлялись. Не заслонялись ни щитами, ни барьерами, потому что вот уже долгое время баррикада не приветствовала их губительными залпами из ружей, да и стоящие позади машины стреляли реже, явно пытаясь беречь заряды. Что уж говорить о магах?.. Кое-какие силы сохранили лишь я и несколько колдунов Серых Вóрон.

Ратники появились едва ли не вдоль всех порядков атакующей армии, но лишь в трёх шеренгах. Больше всего удивления вызвал тот факт, что солдаты держали луки. Луки! Не сказать, что это оружие пропало из вооружения государств, отнюдь. Просто развитые страны уже довольно давно перешли на ружья, представляющие собой гораздо бóльшую опасность.

Однако же… здесь были именно лучники. Видать собрали всех, кто умел ими пользоваться.

Приблизившись к баррикаде на сотню шагов, они встали, сплотив ряды. Три ровных, отделённых друг от друга несколькими шагами полукруга. Между ними заняли место несколько десятков человек с горящими факелами.

– Огонь, – пробормотал Маутнер. – Наконец-то до них дошло.

Огненная линия пробежала вдоль рядов, натянулись луки. Три светящиеся волны полетели в сторону баррикады.

Горящая стрела в полёте издавала звук, какого не услышать больше нигде в мире. Когда же летят тысячи таких стрел, кажется, что дракон вдыхает, втягивая воздух пастью, в которой уже горит неугасимый пламень. Я считал драконов созданиями из легенд, из мрачных времён Великой Войны – но именно так мне тогда и казалось. Чудовище готовилось испепелить мир.

Наконечники ударили в дерево, раздалось шипение и треск пламени. В несколько минут вся внешняя сторона баррикады загорелась. В ней стояли купеческие фургоны из толстых, хорошо высушенных и просмоленных досок, которые должны были защитить от дождя и снега. Огонь любил такое дерево сильнее всего в мире.

Возникшее было желание как-то исправить положение погасил капитан. Маутнер разумно заметил, что огненных стрел у врага всяко больше, чем возможностей моего и без того «горящего» тела.

– Прибереги силы и отдыхай, – заметил он. – Зарни делает ставку на число. Он вымотал нас. Истрепал. Даже если каким-то чудом ты разгонишь этих лучников и упадёшь при смерти мне под ноги, то сайнады просто соберут ещё один такой же отряд или используют своих магов. На худой конец просто закидают телеги факелами. Нет уж, тут надо действовать иначе.

Он был прав, но смотреть на происходящее… трудно.

Ратники не довольствовались одним залпом, продолжая стрелять в баррикаду и над ней, словно хотели спалить все окрестности. Вскоре загорелись древки стрел, ранее воткнувшихся в землю, заполыхали и повозки в последней, всё ещё не законченной баррикаде, а несколько стрел долетели даже до артиллерии. Щиты стоявшей в резерве пехоты украсились горящими древками. А потом солдаты, после неслышного с нашей стороны приказа, принялись отступать в сторону прохода в последнем укреплении. Те, кто стоял на средней баррикаде, выждали ещё минутку и отправились следом. Стены их укрепления пылали, словно внутри печки, а вся конструкция шипела и тряслась под ногами. Они уже не могли ничего поделать.

– Идём, – хлопнул Маутнер мне по плечу и широко осклабился, от уха до уха. – Они будут гореть ещё с полчаса. Успеем собраться командующим составом и определиться с дальнейшими шагами.

Подоспели мы в момент горячих споров и криков, хотя в первую очередь внимание привлекло не это. Когда бригадир Райнаб Лодж повернулся в нашу сторону, то… слова будто бы застряли в глотке.

Левая глазница мужчины пугала пустотой: должно быть горящая стрела ударила чуть пониже края шлема, когда он поворачивал голову. Сломала кость у глазницы, пробила глаз и наверняка полетела дальше. Кожа на левой половине лица почернела и покрылась пузырями.

Заметив нас, Лодж скривился в жуткой полуусмешке.

– Наверняка это уменьшит выбор невест до тех, кто слеп от рождения, – прохрипел он. – Но, по крайней мере, мне не придётся слишком уж капризничать.

– Этот дурак задумал остаться здесь, Маутнер! – рявкнул Гаюс. – Ты только послушай его!

Гримаса Лоджа сделалась резче, правый глаз блеснул издевкой.

– Я должен отдать своих солдат тебе, Гаюс? Как давно ты сам перестал быть обычным капитаном? Нет уж! Тебе, – он взмахнул рукой, указав на Логвуда, Дэйчера, Эдли, Окмуса, Коуланда и остальных, – вам всем придётся вначале убить меня!

Целое мгновение казалось, что Гаюс начнёт спорить. Но он только злобно сплюнул.

– Мне пришлось бы занимать место в слишком длинной очереди. Что теперь? Войска…

Слово взял Логвуд, отчего остальные тут же замолчали:

– По моему плану элитные подразделения, которые сохранили бóльшую часть силы и численности, сейчас должны были удерживать дорогу наверх. Сайнады, прорвавшись через пехоту, полезут к Алербо со скоростью, не сильно превышающей беженцев. И тут они столкнутся с очередным препятствием. Уставшие ратники, весь день пытавшиеся проломиться вперёд, уже надеялись на оглушительный успех – и тут новое разочарование.

– Боевой дух окажется подорван, – кивнул Маутнер. – Они отступят. На время.

– Да, – согласился Логвуд. – Даже офицеры не смогут заставить людей слепо и яростно бросаться вперёд, особенно когда пойдут потери. Они будут вынуждены встать тут. Вынуждены дать нам уйти, чтобы продолжить погоню снова.

– Ещё не все беженцы взошли наверх, осталось несколько тысяч, – произнёс я. – Два-три часа и…

Райнаб Лодж прервал меня, вскинув ладонь.

– Мы дадим вам эти два часа. Два – наверняка, больше не смогу обещать, оттого, господа, вам стóит поторопить оставшихся. Те, кто останутся, могут винить только себя. Приступить!

Приподняв бровь, я бросил взгляд на Логвуда. Аналогично поступили и остальные, после чего широко раскрыли глаза. Комендант вытянулся и отдал честь. А потом развернулся и направился в сторону склона, на ходу раздавая новые приказы.

С ним потянулись и мы.

– Чёрные Полосы прикроют отступление, – бросил мне Маутнер. На его лице виднелось раздражение. Похоже капитан был зол на Лоджа и его самоубийственный план. Не удивлён. Они дружили.

Армия снова начала перестраиваться. В живых всё ещё оставалось более трёх тысяч человек, но никаких укреплений или баррикад уже не имелось. Пороха и пуль – тоже. Тащить артиллерию наверх – не́кому и не́чем, да и нет уже для неё, считай, никаких зарядов. Истощённые маги точно не были теми, кто мог бы взяться за подобный трюк.

Резкое и быстрое распределение войск не заняло много времени, хотя Чёрные Полосы и ворчали, дескать, вся их роль свелась к короткой стрельбе из ружей и необходимости загнать пятьдесят тысяч человек на Алербо.

Безусловно всё было не так, но это не мешало людям наговаривать, злиться и желать крови сайнадов не меньше, чем противник желал нашей смерти.

Ответить на это я мог немногое:

– Так было надо, – глухо сказал я. – Открытый бой привёл бы к смерти Первой армии. Всей и полностью. Логвуд правильно сделал, что распределил нас. Он заранее предвидел именно такое развитие событий.

Если сумеем спастись и забрать хотя бы часть солдат… Ну, всё будет не так уж и плохо. Главное, чтобы нам дали на это время.

– Но при этом молчал, – безэмоционально произнёс Ворсгол.

Я пожал плечами.

– Комендант редко делится планами. Это и не важно, пока они приносят победу…

– Громкое слово, лейтенант, – вздохнул Грайс. Сапёр явно ощущал себя не в своей тарелке. Ещё бы, после такого провала с шатром Зарни! А ведь все так радовались, когда его подорвали!

– Победа не всегда кроется в демонстративном разгроме войск противника, солдат, – возразил я. – Иной раз она прячется в успешном выполнении целей армии. Наша же цель…

– Клятые беженцы, – сплюнула Килара. – Да, Изен, если смотреть с этой стороны, то случившееся можно назвать победой.

– Может ли победа быть сразу у всех? – философски протянул Ворсгол. – Зарни ведь тоже прорвётся.

– Лодж уверен, что нет. А Логвуд не зря поставил на дорогу вверх относительно свежих солдат. Мы не дадим сайнадам прорваться в горы. Не позволим ему пройти вперёд и резать людей в спину. Не сейчас.

– Не сегодня, это точно, – кивнул Ворсгол. – Но что насчёт завтра?

– Хочется ответить «это будет завтра», но я не столь жесток, – хмуро фыркнул я. – Думаю, соорудим преград, оставим небольшой заслон, который замедлит врага – в общем, выиграем побольше времени. Потом нагонять армию.

– И? – не отступал он. – Дальше?

– Ты сам знаешь, – подключилась Килара. – К чему это? Не нравится? Не доволен⁈ Иди и пожалуйся Логвуду!

– Тише, женщина, – отмахнулся Ворсгол. – Я общаюсь с лейтенантом.

– Мы идём к Магбуру, Ворсгол, – посмотрел я на него. – И попытаемся разбить врага, прячась за его стенами. Ходят слухи, что нам может прийти внезапная помощь. Подкрепление. Может от Великих Марок, может от кого-то другого. Может сайнады и вовсе вынужденно сдадут назад? Магбур – крепкий орешек, к тому же прибрежный. Голодом его не взять.

– Вот здесь ты ошибаешься, – усмехнулся Ворсгол. – Мы ведём почти полсотни тысяч беженцев, а ведь в Магбур УЖЕ набились все остальные: крестьяне ближних и дальних деревень, горожане Сауды и Олсмоса, разная знать и прочие люди. Город переполнен, но подвоз припасов возможен лишь морем. Но морем откуда? Ближайшее место – Кашмир, захваченный Империей. Остальные поставки идут издалека и отнюдь не бесплатны. На одной же рыбе мы не выживем. Её будет слишком мало.

– Намекаешь, что нам придётся лечь под Империю?

– Намекаю, что люди ещё припомнят практику «перебежчиков» – жрать друг друга. Помяни моё слово.

– Продолжим позже, – посмотрев вниз, бросил я Ворсголу. – Капитан! – дождавшись, пока Маутнер обернётся, я добавил: – Осмотрюсь.

– В бой не вступай, – нахмурился он. – Ты нужен здесь, Сокрушающий Меч.

– Почему ты вспоминаешь об этом нелепом прозвище каждый раз, когда думаешь, что я затеял какую-то дурь?

– Потому что это тебя от неё отваживает, – хмыкнул капитан. – Иди, делай, что ты там хочешь, но найди меня на обратном пути. Я буду с Торконом. Он наверняка уже в курсе о разделении армии и отступлении наверх, всё-таки не слепой. Вот только мужика не было на собрании командующих, так что правильно будет расписать ему наши планы.

Кивнув, я обернулся вороном и отправился в осторожный полёт. Первое, что я увидел, как артиллеристы рубили подставки своих пушек, потом облили их остатками зажигательной смеси и подожгли. А следом – взяли щиты и мечи у мёртвых, и встали в строй.

То, что они готовились к смерти, стало очевидно и очень неприятно.

Всего, считая с остатками роты стрелков, удерживать баррикады осталось две тысячи человек. И, пожалуй, ни один из них не вышел из предыдущих схваток без ран. Я видел их очень чётко: порванные кольчуги, гнутые шлемы, кое-как затянутая перевязь, пропитанные красным повязки, кровь, сочащаяся из ран. Они не обращали на это внимания. Щиты их были так утыканы пулями и наконечниками стрел, что наверняка весили вдвое больше обычного. Но и это им совершенно не мешало. Когда солдаты становились напротив прогорающей баррикады, в глазах их вспыхивало пламя и гордость. И нет, глупостью подобное не казалось. Пламя и гордость.

Гора мёртвых по ту сторону догорающих повозок достигала в вышину роста высокого мужчины, предполье же так густо усеивали тела людей и лошадей, что можно было пройти по трупам метров сто, прежде чем человек ступил бы на землю. В углублениях и канавах вдоль дороги кровь стояла по щиколотку. Мёрзлая земля уже не желала её пить. И всё это – их работа. Они защитили вход в долину, выстояв против атак целой армии – и дали всем время. Никто на их месте не сумел бы сделать большего.

Они удерживали позиции целый день, и я знал, что эти люди ещё не показали всё, что могли.

А на стороне сайнадов вновь шла перегруппировка. На передний план начали выезжать люди в знакомой уже форме. Гвардия Велеса.

* * *

Дахабские горы, взгляд со стороны

– Один из моих… – Галентос сделал рукой сложноуловимый жест, – предшественников, чья память передалась дальше, считал, что бог войны, Маахес, был далеко не первым носителем этого имени. Были другие. Много-много других.

– Не такая уж и невозможная теория, – Даника пожала плечами. – Боги войны популярны. Некоторые называют Хореса одним из таких. Не забывай про Кохрана из Триединства. Чего уж, иные считают, что даже Амма, богиня красоты и плодородия, не чужда резне.

– Война… – парень сжал зубы. Он, как и прочие маги, оказался распределён по нескольким телегам и теперь ехал вверх. Вокруг пробирались беженцы, которые смотрели на них с абсолютно разными эмоциями: благодарность, зависть, гнев, безразличие… – Почему она никак не оставит нас в покое!

От вспышки гнева несколько колдунов, сидящих дальше, невольно съёжились, но Даника лишь ухмыльнулась.

– Тебе смешно? – гневно воскликнул Галентос, уставившись на неё.

– Ещё как. Подумай об этом. Я перечислила несколько богов, не чуждых войне, ты – вспомнил о предшественниках Маахеса. И это только то, кого мы знаем. Даже не все верования Гаодии! А сколько их у Азур-Сабба? Пойми, Галентос, у бога войны тысячи ликов. А в былых эпохах? Десятки тысяч? У каждого треклятого племени! Все разные, но все одинаковые. – Ощупав мешочек, Даника отыскала завалявшийся орешек и отправила его в рот. – Не удивлюсь, если окажется, что все боги – лишь аспекты одного-единственного, и вся эта грызня доказывает только, что бог этот – безумен.

– Безумен?

Галентос вздрогнул. Почувствовал, как колотится сердце, точно жуткий демон на пороге его души.

– Ну, или он просто запутался. Столько враждующих поклонников, и все они убеждены, что именно их облик божества – истинный. Представь, что до тебя доходят молитвы десяти миллионов верующих, но ни один из них не верует точно в то, во что его коленопреклонённый сосед. Представь себе множество Священных Книг, Писаний, и все они расходятся друг с другом, но каждая утверждает, что лишь она – слово единого бога. Кто бы от такого не сошёл с ума?

* * *

У подножия горы находилось ещё около четырёх тысяч беженцев. Остатки той массы, что стояла в долине ещё вчера. Вождь Серых Ворóн, Торкон, а также люди из моей роты – Чёрных Полос, – сделали всё, что могли. Вот уже некоторое время наверх не разрешали тащить вообще никаких телег и скотины. Беженцы несли лишь небольшой узел вещей и ничтожный запас воды с пищей. Солдаты бесцеремонно приказывали бросать на землю тюки, если считали, что их тяжесть замедлит движение. Выжимали из людей все силы, любыми способами, разве что не кололи отстающих мечом.

Ныне количество солдат поблизости существенно выросло. Какая-то часть толкалась и лезла вверх вместе с беженцами – готовить дорогу. Другие ожидали окончания перехода, а пока уже что-то мастерили: видимо какие-то будущие ловушки.

Подоспел я вовремя: Маутнер как раз общался с Торконом. Меня вождь тоже поприветствовал коротким кивком. Мы не слишком много общались, но знали друг друга.

Рядом с Торконом стоял уставший Вешлер, который одним лишь взглядом дал знать, что заметил меня. Ох, как же я его понимаю!

Кроме них вокруг ошивались и другие, видать грели уши. Их, однако, не гнали. Ме́ста и так не хватало. Да и не скрыть тут уже особо ничего.