Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

– Интересная теория, – согласился я. – Но меня вот лечили и всё нормально, – улыбнулся.

– Может, дело в искусственной стимуляции? – задумалась она. – Алхимия и прочее?

– У тебя будет возможность спросить об этом моего отца, – развёл я руками. – Когда-нибудь. Уверен, то приглашение было не последним.

– Наверное, – Силана пожала плечами и потянулась, словно кошка. Полоски ткани на груди и бёдрах натянулись, а я стал свидетелем того, как полностью здоровая девушка довольно и чуточку смущённо улыбнулась. – Мне лучше!

– Ещё бы! – важно упёр я руки в бока.

– Мне понравилось твоё лечение, – улыбка Плейфан стала шире. – У тебя ладони… ну-у… – и отвернулась, – тёплые, сухие и мягкие. Приятно.

Откашлявшись, я осознал, что скорее всего моё лицо такое же красное, как у Силаны. Проклятье, я ведь уже не в первый раз с ней общаюсь! Да и девушки у меня раньше были, чего же смущаюсь так⁈

– Расскажи, как ты жил у себя? – едва разобрал я её тихий голос. – Какие у тебя были отношения с семьёй до того, как… ну-у… пробудил магию?

– Чего это ты вдруг? – удивился я.

– Я… – она замялась, – слышала, что в Империи родители отказываются от детей, если они становятся колдунами, но у тебя всё иначе. Я ведь общалась с твоим отцом, братом и сестрой. О тебе отзываются без какого-либо негатива.

Криво усмехнувшись, я невольно погрузился в воспоминания. Да-а… семья меня поддержала. Хоть я того и не заслужил.

Мотнув головой, я поднялся на ноги и прошёл в конец комнаты, встав возле плотно закрытого окна, которое сейчас приоткрыл, запуская прохладный свежий воздух.

– Я сам, честно сказать, был удивлён, – медленно произнёс я. Слова шли с трудом, будто потяжелели. – Наверное я изменился и они увидели это. То есть… – почесав подбородок, я оглянулся на девушку, сидевшую на кровати, – я был засранцем, хоть и умным, это признавали все. И наверное прошлый я отказался бы от себя.

– А нынешний? – уточнила она, во все глаза изучая меня.

Пожав плечами, я подошёл ближе и сел на её кровать, повернувшись к Силане спиной. Так было проще. И говорить, и сдерживать свои порывы. Перед моими глазами осталась лишь её нога…

Сглотнув, я прикрыл глаза, стараясь забыть изгиб ступни и аккуратные пальчики. Это же так естественно, Хорес! Обычная нога! Обычная! Почему же так тянет?..

Сосредоточившись на вопросе, погрузился в собственную память.

– Нынешний? – переспросил я, скорее чтобы потянуть время. – Говорю же, сильно изменился. Магическая школа, а потом долгое путешествие, в котором погибло всё подкрепление, кроме меня и ещё одного парня, оставило свой след. Я не просто ощущаю это, но даже вижу со стороны.

– Как это было? – Силана подалась вперёд. – Имею в виду не путешествие, а…

– Изменения? – подсказал я ей. – Как начался мой путь? – открыв глаза я посмотрел на неё, заметив искренний интерес. А ещё то, что она была слишком близко.

– Чтобы понять, как ты изменился, я хотела бы знать, каким ты был раньше, – улыбнулась девушка. – Как жил в поместье? Как проводил время в Тасколе?

– Уверен, эта жизнь не слишком отличалась от твоей, – хмыкнул я, а потом положил ладонь на её бедро. На миг сосредоточившись, выпустил толику целебной магии, вызывая щекотку.

– Аха-ха-ха! – дёрнулась Плейфан. – Что ты делаешь?

Она оттолкнула меня ногой, которой я завладел и уже не отпускал. Однако, найдя в этом отдушину, чуточку успокоился и вновь развернулся боком, посмотрев на стену.

– Если начать рассказывать про имперскую столицу, то нам не хватит и года, – спокойно и мягко улыбнулся я.

Ладони цепко удерживали доставшийся «трофей», оглаживая нежную кожу. На какое-то время я нашёл в этом альтернативу излишне близкого контакта. Лучше дать телу возможность выплеснуть избыток своей энергии хотя бы на какую-то часть объекта вожделения, чем на самом деле дождаться момента, пока самоконтроль окончательно не рухнет.

– Наверное… – Силана двинула второй ногой, зажимая меня между ними, после чего подтянулась и положила голову мне на плечо. – Ты был помолвлен?

– Я… да, был, – припомнил я Миреллу.

– Ты любил её? – спросила она. Горячее дыхание обожгло моё ухо. Колено захваченной «в плен» ножки поднялось, уткнувшись мне в подбородок. Я упёрся в него лицом, вдыхая запах кожи молодой девушки. Едва уловимый терпкий аромат. Нотка мускуса и чего-то древесного. Ко всему этому примешивался лёгкий запах пота. Почти неуловим…

– Мы редко виделись, – ответил я. – И… она умерла.

– Прости, – повинилась Плейфан.

Мои пальцы прошли по её бедру, доходя до полос ткани, скрывающих пах. Дошли и остановились.

– Не извиняйся. В тот момент я сам… не испытывал особых эмоций, – вспомнил я тот момент своей жизни. – Мы с Миреллой плохо знали друг друга и мало общались. Наверное она… была удобна, только и всего.

– Ты рисуешь из себя какого-то монстра, – ладони Силаны опустились на мои плечи, а потом добрались до шеи, аккуратно массируя её.

– Избалованного аристократа, – не слишком весело заявил я, нахмурив брови. – Разве тебе не попадались такие?

– Чаще, чем ты думаешь, – призналась Плейфан.

– Ха-ха, значит понимаешь, – смех прозвучал вымученно, но я и правда считал, что вёл себя как распоследний идиот. И почему никто не взялся как следует обучить меня, показав истинный мир⁈ – Кста-а-ати, а у тебя был жених?

Сдвинув голову, я почти столкнулся с ней лицом. Силана находилась столь близко, что я мог пересчитать все её ресницы.

– Отец не давал согласия никому, – она прошептала мне это прямо в губы.

– Понимаю, – остатки самоконтроля держались скорее не на силе воли, а на каком-то божественном чуде. – Свою дочь я тоже никому бы не отдал.

– Вы бы нашли общий язык! – фыркнула девушка.

– Наверное… Чёрт, это так странно. Мы словно обсуждаем бывших, – подсознание – единственное, что работало у меня в данный момент. И оно усиленно кричало: «Говори! Потому что если говоришь, то не сможешь запечатлеть поцелуй на этих губах!»

– У меня никогда никого не было, – мотнула она головой. – Даже формального жениха.

– Скажи ещё, ни в кого не влюблялась, – рука дёрнулась вперёд, но я сумел остановить её, отчего ухватил Силану за талию. Ещё хуже…

– Это… другое, – она отвела взгляд, а я лишь сейчас заметил покрасневшие щёки.

– Что тут другого? – вторая рука тоже пошла в атаку, опустившись на её бедро. Горячая кожа отбивала последние остатки сопротивления.

– Он был старше и… женат. И вообще… – Плейфан изменила положение тела, отчего на мгновение я оказался «не у дел».

Свобода! В голове будто бы прояснилось. На короткое мгновение, я знал это. А значит, нужно постараться воспользоваться этим на полную.

Я отклонился назад, пряча руки едва ли не за спину. И вообще – надо встать, чтобы не чувствовать её запах, от которого уже весь изошёл метафорическими слюнями.

– Стесняешься рассказывать? – я поднялся на ноги, встав полубоком, чтобы не демонстрировать оттопыривающиеся штаны.

– Сам стесняешься! – по-детски среагировала Силана. – Ничего про свою невесту не рассказал!

Пожав плечами, сделал ещё один шаг назад. Самоконтроль, Кирин! Ты почти сорвался!

– На поместье Миреллы напали ренегаты, – произнёс я. – Не то, что хотелось бы обсуждать.

– Ой, прости… Ты же говорил, что она умерла. Я… просто невнимательная дура, – Плейфан уткнулась лицом в колени.

– Успокойся, Силана. Я не в обиде, – ободряюще улыбнулся я. – Ты умная девушка. Уверен, твоему будущему жениху, каким бы он ни был, очень повезёт.

– «Каким бы ни был»… Меня продадут, ты в курсе? – скривилась она.

На миг я застыл, пытаясь придумать ответ. Сказать «да»? Пф-ф…

– Мне жаль, – искренне ответил я.

– Кирин… я красивая? – она поменяла позу не вставая с кровати – приподнялась на коленях. Лицо Силаны отображало максимальную серьёзность, лишь краснота выбивалась из колеи.

Сглотнув, я внимательно её осмотрел. Хорес…

Передо мной находилась почти обнажённая великолепная девушка, которая уже несколько раз снилась мне. И сны эти были весьма развратны.

– Красивая, – признал я.

– У тебя сильные руки. Мне рассказали, что ты нёс меня до комнаты, – заявила она.

– Ты лёгкая, как пёрышко, – польстил я ей.

– Тогда я была без сознания. Не честно, что я ничего не помню. Подними меня снова, – подалась она ближе.

– Зачем? – удивился я.

– Хочу ощутить это, – Плейфан наклонила голову.

– Но… – покрутил я рукой, пытаясь подобрать ответ.

– Может, мне никогда более не удастся испытать это чувство! – воскликнула она.

– Уверен, твой… – начал говорить я, но оказался прерван.

– Думаешь, муж будет носить меня на руках? – скептично фыркнула Силана.

Дрогнув, я сделал шаг в её сторону. Девушка едва ли не нырнула мне на руки. Ловушка… я попался.

Нежные пальцы завладели моим подбородком и потянули на себя.

Поцелуй. Не такой, как был в момент моего «воскрешения». Долгий. Страстный.

Когда я ощутил её язык, то последняя преграда была сметена. Полоски ткани, прикрывающие грудь и бёдра Силаны, были отброшены в сторону. Её пах был мокрым от влаги.

Моя одежда полетела на пол. Судорожные, механические движения едва поспевали за мыслями. Я смотрел и видел лишь её. Девушку, которая поселилась в моих снах.

А ведь если бы сохранил хоть толику рассудка!.. Долю здравого смысла! Может, это позволило бы мне заметить, что уже некоторое время у нас был невольный свидетель.

Глава 7

– А как, – спросил Инбер, – в твоей стране зовутся женщины, любящие глупцов?

– Жёнами, – помедлила Силка всего на миг.

Сага о тёмном принце.

* * *

Великий полководец прошлого, Берриан Сулнис, не просто умудрился дожить до старости, но ещё и написать собственные мемуары. Достаточно известное чтиво в кругах высшей знати, которое, в том числе, попадало в руки и мне. На ум приходят ставшие знаменитыми строки о необходимости держать в безжалостном кулаке ослабленный поводок.

Чтобы принимать власть своего командира, люди всегда должны чувствовать его готовность и способность принудить их – твёрдую руку, грозящую в любой момент, в случае нужды, придушить каждого из них. Любой солдат должен осознавать, что за нарушение дисциплины или приказа он может быть выруган, высечен или даже казнён.

И бойцы признавали за командующим такое право до тех пор, пока к этому имелось основание. Дисциплинированная армия была армией победителей, и посему наказание, которому подвергались нарушители, оставалось предпочтительнее массовой гибели на поле боя. Но если оснований для наказания не было, либо его мера не соответствовала тяжести проступка… Ну или, скажем, те преступления, за которыми последовала кара, рассматривались большинством как взятие законных трофеев – должного возмещения за тяжкие труды и принесённые жертвы, – то горе генералу, посмевшему чересчур сильно натянуть поводок. Великие полководцы, по мнению Берриана Сулниса, обязаны быть столь же великими прорицателями и ораторами, как и тактиками, а среди черт и способностей, необходимых, чтобы блистать на поле боя, нет ни одной другой, настолько же важной, как умение считывать настроение своих солдат, способность заглянуть в недра бесформенного бурления войска и увидеть миг, когда поводок необходимо натянуть, когда ослабить, а когда и вовсе отпустить.

В конце концов, истина заключалась в том, что армии шли туда, куда сами того желали. Предугадывая это направление, полководец лишь имел возможность командовать тем, что и так уже решено, мог выдать неизбежность за одолжение и тем самым превратить мятеж в преклонение перед собой. Великий полководец всегда принимал действия войска, как свои собственные.

Какими бы ужасными или преступными они ни были.

Такие мысли крутились у меня в голове, пока я, под любопытными взглядами других штрафников, пытался привести своего сослуживца в порядок, попутно бранясь вполголоса на тех, кто вообще довёл ситуацию до критического состояния.

– Держись ты, – сквозь зубы прошипел я, обращаясь к собрату-волшебнику, водя по груди парня руками. Он, красный, как рак, задыхался и тяжело кашлял. Часть мокроты, смешанной с чем-то зелёным, а периодически и красным, попадала мне на фирменный камзол с пометками штрафника. Такой же, какой был у всех ребят поблизости. – Твою же мать, Борх, ты не облегчаешь мне работу!

– Тихо, версы вонючие! – гневно выкрикнул сержант Нэшсен. – Император выступает!

Я часто слышал, что усердие, якобы, проявляется в делах, но никак не в словах человека. Только это не так. Невозможно отделить слова от дел, как минимум потому, что есть слова, имеющие последствия столь же серьёзные, как зачатие или убийство.

Словами человек проявляет свою суть и в большинстве своём она не отличается от дел. Ругающий нищих и бродяг не побрезгует избить кого-то из них. А поднимающий руку на жену зачастую бранит её последними словами.

При этом знать о чём-то ещё – не значит понимать. Возьмём меня. Мой интеллект и образование позволяют осознавать подобное, но сталкиваться с таким напрямую?.. Впервые я столь явно видел, как под действиями обычных слов пляшут человеческие души, видел, как слово бьёт, будто молот, как повергает в прах старые основы и создаёт новые.

А ещё я чувствовал гнев. Бессильный гнев, который с трудом подавлял, совершая исцеление паренька, страдающего от Мускульной Дымки. Лечил, потому что знал – лишь он и его товарищи сумеют прикрыть меня. Более никто.

«Сам виноват», – мелькнула полная боли мысль и я не мог опровергнуть её. Лишь злобно сжать зубы и признать – всё так и есть. Или не так?.. Правда ли вина лежала лишь на мне? И была ли она вообще? Столько мыслей! Столько дум!

С момента моего «падения» прошёл месяц, за который изменилось очень и очень много. Сейчас мы уже стояли подле города-крепости Фирнадан, готовясь обрушиться на него. Разведка и блокада осуществились лишь частично, слишком уж большая территория находилась под контролем объединённых сил последних вольных городов. Чего уж, они оказались столь многочисленны, что решили поделить армии! Одна осталась внутри города, а вторая вышла наружу, прикрывая его и рассчитывая на точечные удары, не позволяя нашим войскам в должной мере окружить его.

Пусть у Дэсарандеса было намного больше солдат, но распределить их вокруг так, чтобы полноценно окружить Фирнадан, он не мог – малые силы не представляли угрозы для внешней армии противника, а большие, соединённые в дивизии, не имели возможности «закрыть» город-крепость в должной мере.

«Летучие отряды» представителей вольных городов, состоящие из кавалерии, сионов и магов, быстро перемещались по окрестностям, создавая сложности для полноценного развёртывания артиллерии. Приходилось вначале гнать вперёд силой завербованных голодных крестьян, вооружённых чуть ли не палками и камнями. Пусть они легко и быстро находили свою смерть, иной раз затаптывая едва ли не четверть собственного «войска», это играло роль щита для основных, регулярных частей.

По большей части крестьян вели опытные погонщики, которые направляли людей, обрушивая их массы на места предполагаемого нахождения противника. Пока мы сталкивались лишь с малыми их силами, которые действовали тактикой комариных укусов, пытаясь совершать диверсии или вылавливать отделившихся разведчиков.

Благо, что имперская армия имела куда больше опыта, а потому успех у противника оказался скромен, а потери изрядны. Впрочем… смотря что считать потерями. По новой тактике, вначале на врага направлялись крестьянские орды, отчего маги противника создавали настоящие горы трупов, однако тратили на это все свои лимиты. Дальше им оставалось лишь бежать или наблюдать, как профессиональная армия Империи, идущая следом, штурмовала наскоро сделанные заставы, редуты и укрепления.

Противник отступал, сдавая нам землю, леса, болота и всё, что у него было. Теперь мы упёрлись в первый, по настоящему значимый объект Сауды – Фирнадан. Город выступал как акулий плавник, долженствующий рассечь имперскую волну, вскоре обрушившуюся на него. И надо признать, разделение армии, когда я смотрел на него с другого угла, имело место быть. Мобильные отряды, оставшиеся за стенами, могли существенно помешать нам, к тому же вынуждали бы постоянно отвлекаться.

Да-а… командирам придётся постараться, чтобы в должной мере организовать наше наступление! И пусть войска Империи более чем в четыре раза превосходят армию противника, враг действует от обороны, лучше знает местность и, самое неприятное, имеет преимущество в магах.

У нас же… увы, волшебники – это ресурс, который достаточно сложно забрать у противника. И если с обычными солдатами этот трюк ещё работает (пусть и в виде крестьян), то вот с колдунами…

Как я узнал от офицеров, число магов, по сравнению с тем, что было на момент отправки армии в поход, сократилось до четверти. И пусть подобное не касалось сионов и инсуриев, однако тенденция всё равно удручала.

Но ведь мы так или иначе победим, верно?

Я хмыкнул. Победим… а узнаю ли я об этом? Про победу, имею в виду. С этим, так-то, могут возникнуть трудности!

Всё снова упиралось в «падение», как я его называл. Оно произошло ровно в момент, когда я не устоял и сунул свой прибор в одну девчонку…

Служанка, которая убиралась в коридоре дворца застукала меня с Силаной. На тот миг, поглощённые страстью и друг другом, мы не обратили на подобное никакого внимания. А она… о, служанка поступила достаточно умно – застав процесс совокупления, не стала как-то вмешиваться или давать о себе знать, а помчалась к вышестоящим и наткнулась на чиновника, который спешил по своим делам. Вскоре у нас появился ещё один свидетель. Тот, чьё слово уже будет иметь вес.

Ещё через час (благо, как раз успел закончить и теперь довольно отдыхал, лаская податливое мягкое тело, мысленно обдумывая перспективы свершённого шага), сверкая амулетами антимагии, к нам вломилась стража. Это была довольно безобразная сцена.

Более я не видел Силану нигде. Наверное потому, что в месте, куда меня в конечном итоге засунули, знатные не ходят?

Формальный дознаватель, к кому меня привели изначально, лишь хмыкнул, почитав детали дела, а потом покачал головой.

– Хер в штанах что ли сдержать не сумел? – спросил он и пожал плечами. – Молодость… Сам таким был, – и вздохнул. – По хорошему, за такое и наказывать не следует, но тут речь о правительнице целого города. Ты ведь из аристократии, сам понимаешь, какие силы тут завязаны.

Я понимал. И даже помнил о нескольких предупреждениях, которые мне ответственно делали. Дур-рак!

Убивать меня не стали – расточительно, а магов у нас, как я уже упоминал – всего ничего. Поэтому отправили в роту штрафников, куда направляли всех тех, кто в той или иной мере нарушил правила или закон, однако или деяние оказалось не столь чудовищным, или человек был слишком полезным…

Штрафная рота искупала свою вину на поле боя. Мы станем теми, кто примет удар врага своим телом. Первыми. Ну, после «перебежчиков», как начали называть крестьянскую армию по аналогу с настоящими предателями, которые добровольно присягнули на верность новой власти.

В любом случае, штрафники находились опасно близко к первой линии, да и на штурм мы отправимся чуть ли не в роли прикрытия более «благонадёжных» воинских частей. Выжившие после каждого крупного боя имели шанс на помилование – перевод в основную часть армии.

Впрочем, дело выживших штрафников рассматривалось индивидуально (людей, традиционно, выживало мало) и я почему-то считал, что в моём деле стоит пометка об обязательной смерти в грядущем столкновении. Потому что я слишком много где засветился и весьма много знал. И раз с такими вводными оказался на дне, то… прямой путь – в чертоги Хореса, ха-ха, где я уже как-то побывал!

Скорее всего новая смерть найдёт меня при штурме Фирнадана, возле которого мы сейчас собрались. Забавно… лишь недавно я находился на собрании Дэсарандеса и высшей знати, настоящем военном совете, где обсуждали политику всего региона, а сейчас…

У меня был целый месяц, чтобы обдумать случившееся. Поначалу я считал, что это месть. Потом понял, что скорее урок. Но не мой – кому важна двухлетняя жизнь мотылька-однодневки? Я – списанный материал. Это был урок для неё. Силаны. Последствия нашего секса легко можно было скрыть, а девушку подлечить магией, восстановив девственную плеву. Но… делать так не стали. Напротив, историю раздули и теперь об этом знали все – мне проговорился один из стражников. Сказал, что среди благородных это первая сплетня.

М-да… Финнелон. Точно его рука. Не сам же император заморочился с подобным?

У принца есть на Силану какой-то план. И он не спроста согласился на мою кандидатуру «слуги архонта Монхарба». Наверняка второй наследник трона предугадал, что рано или поздно мы переспим. И точно также знал, что с учётом нашего юного возраста, где-то проколемся, не сумев скрыть тайну. Итог – вот он. Я приговорён к отложенной казни, ибо состав штрафников менялся после каждого более-менее серьёзного столкновения чуть ли не поголовно. А Силана… не знаю. Наверное ревела несколько дней, а потом смирилась. Свыклась же она с тем, что убили её отца? И запретили поклоняться Триединству. Значит и с этим смирится.

Но всё же… что если я не умру? Опустим идею о чудесном воскрешении, предположим, что это была одноразовая акция. Тогда остаётся надеяться лишь на собственные навыки – не самые плохие, но будем реалистами, далеко не мастерского уровня.

Однако… надежда. Проклятое чувство, которое теплится в груди каждого из солдат этой грёбаной армии! Надежда…

Она не оставляла меня всё это время. Причём меня даже не пытали и не били. Лишь немного поколотили, чуть ли не для виду, когда брали в комнате Силаны. Позднее, уже после формального допроса, направили в штрафную роту и поместили в отдельные казармы, мало чем отличающиеся от тюрьмы. А я знаю, как выглядит тюрьма изнутри, у меня, ха-ха, опыт есть!

Это была практически настоящая тюремная камера, где кроме меня находилось ещё четверо человек. Все парни, все маги. Кто-то оскорбил вышестоящего, по чьей-то непредумышленной вине погиб другой солдат, кто-то, почти как я, умудрился завалить девчонку-волшебницу и попасться. Мы быстро нашли общий язык. Потому что кроме как болтать заняться там было нечем. Нам не давали тренироваться, не давали гулять, не давали даже нормальной еды. Мы в прямом смысле слова были узниками, кому предоставили лишь возможность искупить вину.

Оставалось лишь общаться друг с другом (но тихонько и негромко), делясь самыми разными историями, как собственных прегрешений, так и каких-то иных. Это скрашивало досуг.

Впрочем… не скажу что вообще ничем не занимался. Да, магию использовать было запрещено. И пусть нам не надевали подавляющие энергию кандалы, со Слезой внутри, но следили качественно. Нарушителей, в первый раз, жестоко наказывали и бросали обратно в камеру, также запрещая применять магию. Если шёл рецидив, то человека казнили. Так поступали именно с нами, версами, но я не знал, какие порядки были у других. Думаю не сильно лучше.

В общем, не желая скатиться ещё ниже, я решил не считать себя самым хитрым, а потому, спустя несколько дней привыкания и осознания случившегося (мне требовалось время, чтобы уложить всё в своей голове), подналёг на чисто физические тренировки, вспоминая уроки, показанные в Третьей магической, да понемногу их усложняя. Ну и ещё начал применять магию внутри своего тела. Ведь если это даже в теории будет нельзя заметить, то чем подобное плохо?

Жаль, что без вреда для себя, таким образом можно было применять лишь целительскую магию. Но и так хорошо. Хоть что-то!

Я тренировался, как умалишённый, потому что вымещал таким образом всё, что накопилось внутри души: собственные беспокойные мысли, гнев, злость и переживание за дурочку-Силану.

Магией облегчал страдания мышц, выводил молочную кислоту и поддерживал себя в тонусе. В нашей камере я был единственным, кто умел лечить самого себя. Тьфу, я был просто единственным из всех штрафников, кто умел нормально лечить! Максимумом остальных было залечить порез.

Меня даже как-то выдернули из комнаты, чтобы я вылечил стражника, которого пырнули ножом во время патруля. Лекари оказались завалены работой, пытаясь сдержать грёбаную Мускульную Дымку, а потому обычного рядового с ножевым даже не стали рассматривать, а просто указали на общую кучу раненых, сказав, ждать и надеяться, что кто-то успеет освободиться и заняться им. Офицер, ответственный за солдата, тогда даже хотел было положиться на обычную медицину, но подошедший медик сообщил, что без мага мужик долго не протянет. Вот и вытащили меня.

Хех, похоже в личном деле и правда есть соответствующая пометка о моих навыках! Жаль только, что на лечении всё и закончилось. Не было никаких благодарностей, поощрений или чего-то подобного. Меня точно также поместили обратно в клетку.

И это, пожалуй, нормально. Впрочем… показательно. Имею в виду, что целителей, артефакторов, алхимиков, магов-кузнецов и им подобных редко доводили до штрафной роты. Наказывали, конечно, но иначе. Слишком уж ценными были их умения, чтобы столь по-дурацки растрачивать. Однако… все мои навыки оказались не у дел. Стража, которая тут была, даже после того вылеченного солдата, отказывалась рассмотреть варианты бартера – когда я бы зачаровал им что-то, а взамен получил чуть лучшие условия жизни.

Нет. Строгое нет.

Или у них тут регулярные проверки, или очень уж всё серьёзно. Может и то, и другое. А может это именно за мной так пристально следят. Кто же его знает?..

Таким образом я и сидел, делая что могу и надеясь на лучшее. Родственники, уверен, тоже что-то пытались предпринять. Как минимум Анселма. Мы с сестрой восстановили наше общение почти до прежнего уровня. И… ни-че-го. Жаль. Что же… теперь я здесь.

– Лучше? – едва ли не шёпотом спросил я Борха. Парень перестал кашлять и создавать впечатление живого трупа. Чего уж, его даже к месту сбора тащила пара слуг! Буквально – чисто чтобы кинуть полуживое тело в сторону врага!

– Да… – столь же тихо ответил он. – Спасибо.

Борх был одним из тех, с кем я больше всего общался в пути. Не друг, не приятель… знакомый. И я искренне не хотел, чтобы он погиб столь глупо. От заразы, всего в десятке километров от Фирнадана!

Каждый живой человек на моей стороне на маленькую капельку повышал шансы на выживание. Если получится не умереть… Выходит, я старался не зря.

Я кивнул парню, а потом сосредоточил внимание на императоре. Дэсарандес… он погнал несчётное множество душ через всю территорию Империи. Эти люди, как и я, пережили множество бед, встреченных по пути. И если я столкнулся с потонувшим пароходом, битвой с мятежниками и проклятой пустыней, то они штурмовали города – один за другим. Работа, быть может, даже более рискованная, чем мои приключения. И теперь мы все стояли здесь. Готовились к следующему этапу пути – взятию Фирнадана.

Я коротко покосился на сержанта Нэшсена, который, как и почти все остальные, не мог отвести от Дэсарандеса даже взгляда. Люди смотрели на императора, как на божество: приоткрыв рты, выпучив глаза, изо всех сил сжимая оружие…

Вид этой толпы пугал, ободрял и даже в каком-то смысле будоражил нутро. Шанс… всегда есть шанс… Безусловно бой будет кровавым и ожесточённым, но если мы победим… Город-крепость откроет путь к остальным, вначале Сауде, потом Олсмосу. И раз основная масса войск противника собралась здесь, то дальше путь можно будет считать лёгкой прогулкой!

Главное выжить сейчас. Ха-а… и почему я, вместо того, чтобы продумывать варианты собственного спасения, надеюсь на то, что ещё раз воскресну в мире Хореса?

Хмыкнув, перевёл взгляд в сторону, куда в данный момент смотрели решительно все. На высокой платформе, подле императора, собрались лидеры армии – наиболее высокопоставленные представители Империи. Я различил среди них тех людей, с которыми присутствовал на собрании Дэсарандеса. Интересно, сумей я сдержаться и не трахни Силану, то имел бы шанс встать рядом? Хотя бы в теории?..

Каково это, находиться там? Смотреть на окружающих и видеть бусинки голов, которые с расстоянием обращались в песчинки? Знать, что по первому же слову десятки тысяч людей сделают всё, что только придёт в твою голову?

Власть… Даже будучи Моргримом, у меня никогда не было столь беспрекословной власти.

Повсюду раздавались то выкрики, то шепотки. Обсуждение не замолкало и на миг. Офицеры то наводили порядок, то присоединялись в неистовом поклонении. Герб Империи сиял, неотличимый от солнца. Жрецы Хореса громогласно зачитывали святые тексты. Люди осеняли себя священными знаками.

Зажмурив глаза, я едва мог отличить шум вокруг от хаоса боя. Скоро…

Дэсарандес вознёсся на небо и завис в воздухе, как он поступал всегда, во время своих выступлений. Точка была ясно видна даже с моего места. Казалось, я мог различить каждый волосок его каштановой бороды, блистающий в переливах солнечного света. Когда император заговорил, его голос чудесным образом осел на всю армию, словно снег, позволив каждому из нас услышать его чётко, будто находясь на расстоянии вытянутой руки.

– Когда забыт человек… – начал говорить он.

Я вновь взглянул на людское море, бушующее вокруг меня. Штрафная рота растворялась в массе войск, собравшихся на границе гигантского укреплённого лагеря. Здесь были все, кроме разведки, которая контролировала периметр вокруг и некоторых «перебежчиков», которые были направлены в сторону ближайшего леса, прочёсывать его ценой своих жизней. Не так давно мы начали натыкаться на закопанные мины, отчего погибло несколько аристократов. Теперь впереди всегда гнали истощённых крестьян. Вот и с лесом тоже самое. Даже если в нём не было ловушек и не прятался враг, подобная «прогулка» непременно приведёт к смертям среди плохо подготовленных гражданских.

Чего уж, я слышал, что даже скудный паёк, который им ранее давали, был полностью прекращён, чтобы более не тратить вообще никаких ресурсов. Полное самообеспечение. Случаи каннибализма, о которых ходили слухи, скорее всего уже стали реальностью. Хотя… может на то и был расчёт? Дэсарандес желал не только максимально унизить горожан захваченного Мобаса, которые посмели слишком сильно сопротивляться его карающей длани, но и озлобить этих, в сущности своей, самых обычных землепашцев. И вариант не кормить их кажется достаточно радикальным и… действующим.

Плевать. Даже если так. Какое преступление, какой проступок, может иметь хоть какое-то значение перед лицом своего врага? Какое нечестивое деяние? Право вершить зло всегда было величайшей наградой праведных.

И сейчас шли последние мгновения перед атакой. Хах… будет ли речь императора столь воодушевляющей, что я помчусь на смерть в первых рядах с его именем на устах, как наверняка сделает большая часть моих временных товарищей?