Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Глава 6

«Знание – настолько ценная вещь, что его не зазорно добывать из любого источника».

Исайа Ашар, канцлер республики Аспил.

* * *

Ростос, тайное святилище культа Амма, взгляд со стороны

– Да будут они прокляты! – выкрикнула Фира. – Да будут прокляты те, кто поведёт слепца по неверной дороге!

Под неумолимым ходом времени все голоса так или иначе портятся: они дребезжат, дрожат, слабеют, лишаясь дыхания, которое некогда придавало им силу. Однако искусные целители поддерживали Фиру на уровне не уступающем императорским лекарям. Женщина, которой шёл шестой десяток, выглядела не старше двадцати пяти, отчего голос Святой матери сохранил не только былую мелодичную чистоту, но ещё и выявлял сокрытое – то, чего была лишена молодость, нечто бурное, первобытное. Её голос перекрывал окружающий шум, глубоко проникая в переполненные ответвления подземных катакомб.

Множество собравшихся фанатиков наполнили широкий зал запахом пота и предчувствием чуда, старого, древнего как война и такого же кровавого. Люди стояли в напряжении, забили примыкающие туннели, попирая валяющиеся на полу обломки и мусор. Огонь в горящих треножниках плясал, как буйки в море, отбрасывая овалы света на потолки, выхватывая из волнующейся тёмной толпы различные выражения лиц, улыбающихся и кричащих. Светильники-артефакты оттеняли зрелище, показывая приоткрытые в недоумении рты и пеньки жёлтых зубов. В неосвещённых проёмах плавал мутный, серый дым. Неровные лучи света обшаривали стены, сплошь покрытые нишами, где под покровом вековой пыли стояли бесчисленные урны, треснутые и покосившиеся.

Это было старое убежище Аммы. Старое, но незабытое. И сегодня оно собиралось вновь напомнить о себе.

– Да падёт проклятие на вора! – вопила Фира. – Ибо тот, кто пирует на чужом богатстве, навлекает голод!

Она стояла перед ними обнажённая, одетая лишь в свою белоснежную кожу, как в самое изысканное платье. Руны, нарисованные чёрным, покрывали её руки до подмышек и ноги до паха, но торс и гениталии прикрывал только блестящий пот. Она стояла перед ними, молодая, подтянутая и прекрасная, вызывающая вожделение и похотливые взгляды толпы. Но вместе с тем она возвышалась над всеми так, что казалось, будто её мокрые от крови волосы должны задевать низкий потолок.

Перед женщиной, на обычном, крепком деревянном стуле, сидел молодой утончённый парень, который также был полностью обнажён. Его взор был слегка затуманен, будто бы непосредственно перед началом церемонии он затянулся гашишем или залпом выпил стакан крепкого пойла.

Взгляд черноволосого юноши был сосредоточен на женщине, оценивая её налитую грудь, ягодицы, плоский живот и лицо. Периодически он отводил глаза, изучая руны, но почти сразу возвращался обратно.

– Да будет проклят злодей, убийца, кто затаился и ждёт, готовый умертвить собственного брата! – протяжно крикнула Фира, после чего раздвинула свои длинные, стройные ноги, чтобы все увидели влажные дорожки крови, бегущие из её лоснящегося влагалища. И усмехнулась гордой и зловещей ухмылкой, словно говоря: «Да! Узрите, какой силой обладает моя утроба!»

Исступлённые фанатики, стоящие в первых рядах завопили при виде этого, глядя на свою Святую мать глазами удавленников, рвали на себе волосы и скрипели зубами. Их неистовство вызвало экстаз всего сонма тех, кто стоял сзади, и так далее – от одного разветвляющегося прохода до другого, пока рёв сотни голосов не прокатился по самым дальним уголкам замкнутого пространства.

– Да проклята будет блудница! – завопила она, по памяти читая святые тексты собственной богини. – Да будет проклята та, кто возлегла с мужчиной ради золота, а не семени, ради власти, а не покорности, ради похоти, а не любви!

Она наклонилась, как будто собираясь удовлетворить себя. Ребром ладони женщина стёрла кровавую линию, проведя пальцами по ней до собственных гладких и чувственных половых губ. Выдохнув в наслаждении, Фира подняла свою окровавленную длань для всеобщего обозрения.

– Будь прокляты лжецы – обманщики людей! Будь проклят император Дэсарандес!

Существуют пределы страсти, священные самой глубиной своего выражения. Бывает благоговение, выходящее за пределы ограниченного мира слов. Ненависть Фиры давно уже выжгла всё нечистое, всю жалкую напыщенность мстительности и обиды, из-за которых великие часто выглядят глупцами. Её ненависть была испепеляющей – опасная ярость познавших предательство, непоколебимая злоба обездоленных и униженных. Ненависть, от которой каменеют мышцы, которая очищает так, как могут очистить только огонь и смерть.

Мгновение спустя женщина, чей вид вызывал интерес и поворот головы даже у придворных вельмож, взяла со стола нож, после чего обернулась к юнцу-волшебнику, молчаливо сидящему на стуле. Он сосредоточенно посмотрел на неё, а потом взгляд упал на тонкое, острое лезвие. Слабая улыбка появилась на его губах.

Фира подошла ближе и прижалась своим вспотевшим телом, своей объёмной, упругой грудью прямо к его лицу, обняла парня за плечи, обхватила его руками. Держа правую ладонь, как палитру, она обмакнула средний палец левой руки в свою кровь и нарисовала на юноше отметку: горизонтальную черту вдоль одной и другой щеки. После этого острое лезвие ножа прочертило вертикальную линию вдоль его лба, которая, словно стрелка, направлялась в сторону носа.

В тот же миг нож был отброшен в сторону, а линии словно загорелись багровым, засветились, будто зачарованные руны, имея некий скрытый смысл, уходящий от большинства.

– Вечность! – воскликнула Фира, не отрываясь от своего окровавленного партнёра, ощущая свежий, приятный запах его тела, мягкость волос и крепость мышц. Его руки поднялись, коснувшись её плоти, вызывая дрожь и приятное покалывание. – Вечность мы жили в тени кнута и дубины. Вечно презираемы были мы – даятельницы! Мы – слабые! Но богиня Амма знает! Знает, почему бьют нас, почему держат на привязи, почему морят голодом и оскверняют! Почему совершают над нами всё что угодно, кроме убийства!

Она разорвала контакт и обошла вокруг парня, не отрывая взгляд от его лица, а потом медленно опуская его ниже, в область паха. Сделав круг, Фира остановилась прямо перед его лицом, а потом села на колени юноши, обхватив рукой его твёрдо стоящий член.

Лёгкое, мимолётное движение и вот, пронзительно вскрикнув, Святая мать насадила себя на него, ощутив твёрдость и жар, слабую пульсацию и едва уловимые движения. Глаза Фиры закатились, а губы широко приоткрылись, испуская мягкий стон, полный удовольствия и желания.

Нестройный хор возгласов пронёсся по пастве, словно каждый из них ощутил то, что чувствовала их глава.

– Ибо без даятельниц, – выкрикивала молодая женщина хриплым от страсти голосом, постоянно срывающимся от вожделения, – они ничего не могут взять! – Её ладони крепко сжали плечи юноши, а бёдра с силой обхватили его ягодицы. Фира медленно приподнялась, а потом стремительно опустилась, широко раскрыв глаза. Капельки слёз стекали из них, смешиваясь с краской, кровью и пoтом. – Ибо без рабов не бывает хозяев! – Юноша поймал ртом её твёрдый сосок, сжав его губами, вызывая у женщины сладкие судороги. – Ибо мы – вино, которое они пьют, хлеб, который они едят, одежда, которую они марают, стены, которые они обороняют! – С каждым словом Фира ускорялась, ощущая, как горит её нутро, как скользит внутри огненный стержень, как хлопает друг о друга влажная кожа. – Ибо мы – смысл их власти! Трофей, который они хотят завоевать!

Она чувствовала его: он был её средоточием, а она его окрестностями – боль, полная удовольствий, истома в окружении огня.

Пальцы парня с силой сжались на её боках – оставляя любовные отметины. Его губы жадно гуляли по нежной, белой коже. Внутри его тела зарождался рык зверя, который взял то, что принадлежит ему по праву.

Толпа перед ними колыхалась и билась – бурлящий котёл жадных лиц и поднятых к верху рук.

– Мы должны поддерживать огонь! – стонала и бушевала Фира. – Мы должны раздувать его! – спина женщины изогнулась, будто подстраиваясь под своего партнёра. Не отдавая себе отчёта, она обхватила его голову прижимая к себе, подставляя шею под глубокие, сильные поцелуи. – Мы должны научить тех, кто даёт, что значит брать!

Смазка стекала целыми потоками, позволяя двум телам продолжать исступленно, до беспамятства, до звериного воя, отдаваться своей страсти.

– Есть нож, который режет, – хрипела женщина, едва находя в себе силы, чтобы говорить, – и есть море, которое топит. – Ладони парня обхватили её ягодицы, сминая и ещё сильнее раздвигая их в стороны. – Мы всегда были морем. Но теперь… – чуть ниже живота Фиры начал разгораться уголёк, постепенно набирая силы, отчего женщина лишь ускорилась, уже почти не контролируя себя. – Теперь к нам явился сын пророчества, и теперь мы – и то, и другое! На морях наших они пойдут ко дну! На нож наш они должны пасть!

Она сжала его пылающий стержень, обхватила его стенками своего влагалища, а потом впилась в губы юноши горячим поцелуем, ощущая, как он начал выплёскивать в неё целый поток семени, отчего Фиру сотрясла дрожь удовольствия, волна, которая смела последние рамки её сознания.

Тела так плотно прижались друг к другу, словно желали стать одним целым. Женщина изо всех сил сжала пальцы, до крови царапая кожу парня. Её ноги напряглись, сгибаясь в коленях, а рот беззвучно открылся, не в силах даже хрипеть.

Но вот, сила покинула их, мышцы расслабились, что у юноши, что у Фиры. Тело женщины враз обрело лёгкость, мягкость, плавность и воздушность. Парень нежно провёл ладонью по её насквозь мокрой спине, она в последний раз влажно обхватила губами его мочку уха.

В следующий миг Фира поднялась на подрагивающих ногах. Пошатываясь, она встала перед людьми, которые с безумными лицами обступали Святую мать, образуя круг, после чего подались вперёд и упали на колени, вжавшись руками во влажный пол.

Фира, вымотанная и измученная, покрытая отпечатками сильных мужских пальцев, которые уже начали превращаться в синяки, блаженно улыбалась. Теперь красная кровь, которая текла из неё, смешивалась с белым.

Она стала вместилище. Священным кубком. Сосудом, наполненный влагой, благочестивее которой нет ничего во всём мире.

И тут каждый из них услышал треск. Но не камня их святилища, не статуи их богини, и даже не прочного стула, который пережил весь процесс ритуала. Нет, то был треск чего-то незримого и бесконечно далёкого. Треск барьера, который скрывал и прятал.

– Прокляты! – выкрикнула Фира пронзительным, рвущим душу на части голосом певицы, высоким и звонким, подогретым привычными властными нотками. Кровь её плодородия распространялась по толпе из неиссякаемого источника, передаваясь из ладони в ладонь. Дети богини Амма клеймили себе щёки багровой линией ненависти. – Прокляты будут те, кто направит слепца неверной дорогой!

* * *

– Успели, – слабо улыбнулся Саглик, осторожно хлопнув меня по плечу.

Невольно поморщился: оно всё ещё ощущало болезненные царапины той женщины, которая впилась в них, словно гарпия. И ведь даже времени не было на вдумчивое и углублённое лечение! Спешил обратно, чтобы точно успеть прибыть в срок, озвученный Дриззом!

Ну да плевать, ночью подлечу плечи, а заодно и осмотрюсь: может ещё где какие следы найдутся. Главное – зеркало найти, да Люмии не показываться. Но кто же, сука, знал, что всё так обернётся⁈

– И помни, ты всегда желанный гость среди наших рядов, – улыбка Арса расширилась, доставая едва ли не до ушей.

– Ничего, что я ощущаю себя использованным? – едва уловимо улыбнулся в ответ. – Так чувствуют себя шлюхи?

Он рассмеялся, едва ли не утирая слёзы, брызнувшие из глаз.

– На твоём месте желал бы оказаться каждый, – с фанатичной уверенностью провозгласил Саглик. – Святая мать Фира говорит голосом богини!

– И передок у неё более чем рабочий, – снисходительно тронул я его за локоть. – Однако, куда больше радости мне принесли книги. Даже не ожидал, что ты не соврёшь.

– Твои слова прямо наполнены оскорблениями и надменностью, – вздохнул торговец. – Впрочем, я слишком рад, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Ещё раз спасибо, Кирин, – мужчина поклонился едва ли не до земли, а потом стремительно развернулся и покинул моё общество.

– М-да, – почесал я подбородок. – Вроде и развлёкся как следует, особенно если забыть о толпе свидетелей, и целых три книги по магии получил, да ещё и связи среди культистов, но почему-то от всего этого так и веет подставой.

Вздохнув, закинул руки за голову и покосился на небо. Солнце, окрасившееся красным, почти ушло за горизонт, лишь слабые отсветы продолжали блестеть. Стоит поспешить и не проверять чашу терпения Хродбера.

Вообще, меня с одной стороны очень сильно напрягал факт контакта с людьми, которые откровенно плевали на Хореса и оскорбляли Десарандеса, но с другой… Мы находились в Кашмире, где, мать его, не так давно мятежники взяли долбаный Морбо. Император тут, мягко говоря, не очень почитался и я мог либо кричать о том, какие все вокруг плохие, либо просто принять этот факт, а потом, по возможности, доложить уже в правильные круги – туда, где НА САМОМ ДЕЛЕ могли как-то решить подобный вопрос. Ведь наместник Ростоса, очевидно, этого сделать не мог. Печально, но ожидаемо. Без поддержки населения невозможно контролировать местное «подполье», потому самые разные культы цвели и пахли.

Да и вообще… лучше уж Амма, богиня семейного очага, плодородия и красоты, чем грёбаный Маахес – бог войны тех же дикарей Тразца.

Невольно задумавшись над традициями жителей той далёкой страны – степных народов, называемых «варварами» – сношать трупы врагов, попытался припомнить, откуда взялись корни этого «чудного времяпровождения». Уж не от Маахеса ли? Ну, а чего бы и нет? Может этот божок их такому и научил? Боюсь представить, как бы тогда проходил мой сегодняшний ритуал, аха-ха-ха!

В общем, пусть развлекаются. Если Челефи захватит это местечко, то и будет разбираться с этими придурками. А потом вернётся Дэсарандес и зачистит всех. Если сильно повезёт, я даже буду жив к тому моменту и лично помогу ему сжигать грёбаных иноверцев.

Зайдя в таверну, обнаружил полный зал галдящих людей, большая часть которых имела смуглую кожу. Как же задолбали кашмирцы… Да, это их страна, но… Стоп, а почему «их»⁈ Наша! Имперская! И здесь должны жить белокожие люди с Малой Гаодии!

Пф-ф… Ладно, это колония, причём пограничная, а значит всё правильно. Пусть тут живут те, кто является отбросом – другие кашмирцы.

Мысленно кивнув самому себе, прошёл дальше. В ноздри сразу вкрутились запахи дешёвой выпивки и какого-то жареного мяса. В животе заурчало, пахло весьма аппетитно, хоть я и понимал, что мясо будет жилистым и жёстким, как подошва. Пробовал, знаю. И всё равно хотелось жрать.

Может, надо было у этих ребят ещё и ужин попросить? – мелькнула короткая несвоевременная мысль. – Ага, – ответил сам себе, – чтобы точно опоздать!

Добравшись до комнаты, открыл дверь, обнаружив, что она была освещена старым артефактом-светильником, который очевидно достали из моих вещей.

– Если в них рылся кто-то, помимо Люмии, прокляну, – буркнул я, недовольно оглядывая помещение.

– Чего? – не понял Ресмон.

Каратон же, сидящий к двери ближе всех, сразу зашевелил носом и нахмурился, покосившись на меня. На миг я встретился с ним глазами, но проигнорировал, как и в предыдущие разы. И вообще, я прекрасно знаю, чем от меня пахнет, но возможности ополоснуться не было, спешил.

Или может, это он так на мясо отреагировал? – на мгновение прикинул я. – Чего бы и нет, в самом-то деле?

– Это я его взяла, – улыбнулась девушка, а потом бросил короткий взгляд на Дризза, который стоял возле окна, делая вид, что внимательно изучает окрестности. Зачем, интересно? Готовится к нападению? Пф-ф…

Кивнув Люмии, сбросил рюкзак возле своих вещей, а потом уселся на узкую, жёсткую койку.

– Твёрдая, как камень, – пожаловался я, постучав по ней пальцем. – Хоть «живность» из неё изгнали?

– Я повесила твой амулет, – подтвердила девушка. – Как сходил?

– В принципе успешно, – переплёл я пальцы, звучно ими хрустнув. «Легенду» придумал ещё по дороге. Так-то, может я бы и рассказал ребятам о культистах, если бы не парочка «но». Первое – присутствие Хродбера. Этот мнительный сукин сын точно начнёт расследование, подняв истерию по всему Ростосу. Второе – я не общаюсь с Каратоном и Ресмоном, а значит, ничего не буду рассказывать им принципиально. Пусть сидят, ублюдки, и дрочат друг другу. Третье – Люмия. Не хочу рассказывать ей о произошедшем. Не та история, которую можно с улыбкой поведать своей девушке, а потом совместно над ней посмеяться. Как итог: из всех людей, собравшихся в этой комнате, правду знать не надо никому. – На базаре всё прошло отлично, закупился разной мелочью. Вот только магическая школа приняла меня весьма негостеприимно…

Про это поведать было нужно. Причина, опять же, в Дриззе. У него есть здесь знакомства и связи, а значит, наблюдателю не сложно будет узнать о «забавном происшествии», когда толпа стражи гоняла «сбежавшего мага-имперца». Вот так совпадение, да? В общем, не стоит рисковать проколоться на такой мелочи.

– И потом этот торговец мне говорит: «Могу продать книги, у меня их несколько», – продолжил я рассказ, подходя к концу. – Вот тут я удивился!

В моей версии, я просидел под прилавком почти три часа, вместо полутора, но в этом и была вся фишка. Под конец же купил у торговца книги, на чём мы и разошлись.

– А чего ещё у него было? – спросил Ресмон, когда я продемонстрировал литературу: две тяжёлые книги про руны и артефакты, плюс третья, посвящённая чисто производственной магии: ремонт вещей, чистка, трансформация материи из одного состояния в другое и всё в таком духе. Весьма интересное чтиво, из которого в школе давали едва ли не десятую часть.

– Искусство удобрения полей, которую я не стал брать, – бросил в его сторону серьёзный взгляд, отчего здоровяк дёрнулся было подняться и гневно покрыть меня бранью, но тут же задумался, а шучу ли я?

Его лицо показалось таким тупым, что с трудом удержал смех, но это было нужно для плана, отчего Ресмон так и не понял, правду я сказал или нет. Зато других вопросов больше не задавал.

Немного поболтав, дождался, пока народ начнёт собираться спать и направился на улицу: мыться. Причину даже придумывать было не нужно, пoтом от меня воняло как от скотины.

В общей комнате, как уже понятно, плескаться я не желал, чтобы не демонстрировать следы «ритуала». Ох, я был бы не прочь проводить такие ритуалы раз, эдак, в неделю! Можно и почаще, да… Жестковато, конечно, но что-то в этом есть…

Мотнув головой, сосредоточился на воде, которая мягко облекла всё моё тело. Её температура была комфортной и тёплой (настраивал сам), а скорость движения такой, что не пришлось использовать ни мыло, ни щётку: меня едва ли не отскоблило.

Царапины и ссадины больно горели, но заняться ими решил чуть позже, вернувшись к себе. Сегодня я спал на полу, уступив кровать Люмии, которая в кое-то веки не стала спорить, а просто устало упала на койку.

Залечив свои ранки, подавил желание броситься читать книги, которые сложил в зачарованную сумку. Нет уж, до них время ещё дойдёт.

– Не всё сразу, – тихо шепнул я, а потом потянулся. День прошёл хорошо, я ни о чём не жалел.

Спал без сновидений, а утром поднялись рано, так рано, что всё никак не мог прозеваться. Однако, логику поступка понимал: нужно было тащиться в сторону стоянки караванов, поговорить с Шимаром Силсом, определиться с местом, распределить вещи, договориться об обязанностях и вообще, мало ли?

– Я конечно всё понимаю, – ворчал Ресмон по пути, – но можно ведь было хотя бы позавтракать?

– Так ведь даже повар ещё не встал, – возразила ему Люмия, которая тихонько подала мне флакон зелья бодрости. – Один глоток, – на самое ухо шепнула она.

– Какая разница? Подняли бы, – махнул рукой здоровяк, пока я последовал совету девушки, моментально начав ощущать бодрость и прилив сил. Уф, вот что значит магическая алхимия! Особенно радовало, что она не тратит ресурсы самого организма, а уже содержит их, ведь до краёв напитана магической энергией.

– Жри сухари и не ной, – грубо бросил ему Дризз. Как и всегда, складывалось ощущение, что этот человек изо всех сил сдерживает свою кровожадность, готовый буквально наброситься на любого, вызвавшего его недовольство, вбивая свой нож такому неудачнику в глотку.

Разумеется, увалень заткнулся.

Различная волокита с караваном, как и предполагал (знал) Хродбер, растянулась на несколько часов. Когда мы выбрались за ворота Ростоса, солнце давно успело взойти. Ещё бы, время приближалось к десяти часам!

Я даже думал было почитать книги, но решил не рисковать возможностью порвать страницу в такой суматохе. Люди сновали вокруг, словно муравьи! Туда-сюда, сюда-туда… конюхи, носильщики, охрана, маги, торговцы, сионы… Чего уж, тут даже были покупатели! Серьёзно! Какие-то уникумы приходили что-то купить даже в такие моменты и им не отказывали, отчего процесс лишь затягивался. Благо, что Шимар в какой-то момент рявкнул на своих помощников, объявляя выход, что и стало тем фактором, который позволил-таки пройти за невысокие ворота города.

Стража лишь лениво провожала нас глазами. Как я услышал, им уже заплатили за выезд, так что никаких проблем нам не чинили. И вот таким образом, буднично и абсолютно незаметно, просто и даже откровенно по-дурацки, мы покинули территорию Кашмира, самой проблемной колонии Империи Пяти Солнц.

Я и Люмия сидели на одной крытой повозке, наблюдая, как караван бодро движется вперёд. Каратон и Ресмон сидели в другой, вместе с Дриззом. Хотя наблюдатель сказал, что будет периодически навещать нас, в чём я ни сколько не сомневался.

По соглашению с Силсом, мы, маги, обязаны будем помогать каравану в случае какой-либо нужды, а также при нападении лафтетаров. Про последних мужчина говорил с таким мрачным ожиданием, что практически не оставлял мне свободы манёвра. Имею в виду: я знал, что оно состоится. Впрочем, страха не было, караван и правда был большим: почти восемьсот верблюдов, больше сотни повозок и телег! Людей у нас было порядка двух тысяч. Охрана, конечно же, держалась на уровне: почти триста опытных наёмников, вооружённых ружьями и мушкетами. Двенадцать сионов, и трое магов. Плюс мы, четверо. Оч-чень, скажу я, солидно!

В нашей с Люмией повозке, кроме возницы, сидел купец Мариус Лорон и пятеро его слуг (хотя последние находились тут редко – почти всегда бегали по остальным телегам торговца, проверяя товар и нагруженных тюками верблюдов), задача которых заключалась в том, чтобы повозка всегда и при любых обстоятельствах была готова к движению, а все товары были целыми, сухими и запечатанными. Также они на привалах занимались тем, что разбивали Мариусу шатёр, готовили еду, кормили и ухаживали за верблюдами (теми, которыми владел Лорон), включая и тех, которые тащили нашу повозку.

Мариуса я и начал помаленьку мучить разными вопросами, начиная со всякой мелочи и не забывая, в том числе, аккуратно расписывать собственные положительные качества, такие как рунная магия. Даже мимоходом упомянул о своих книгах, «случайно» проговорившись, что умею читать и вообще, мастер на все руки. Разумеется Лорон заинтересовался, активно включившись в беседу и поглядывая на меня с хорошо читаемым интересом. И я его полностью поддерживал! Путь до Агвана должен был занять немало времени, а потом, от него, ещё почти пару недель до Монхарба и хер знает сколько до армии императора (по слухам, они расположились возле Кииз-Дара). И это время лучше потратить на пользу, например, подзаработав деньжат.

Угу, зарабатывать их непросто, а тратить получается моментально! Такова роль денег… И плевать, что волшебники, так-то, могут и вещи себе починить, и кровом обеспечить, и удобства создать. Мало кто обучен всему этому, а те, кто обучен чему-то одному, не умеют другого. Времени не хватает.

В ходе вечерней беседы (прервавшись лишь единожды, когда приходил Дризз), Мариус поведал, что через четыре дня мы полноценно войдём в сизианскую пустыню, где в принципе отсутствуют дороги, ибо Сизиан представляет собой бесконечное море песка. Существуют лишь ориентиры, но любой более-менее серьёзных ветер меняет их расположение, как и перемещает весь ландшафт. Для определения пути используют компасы, а кроме них свою роль играют опытные проводники, определяющие направление по ночному небу (когда видны звёзды, с чем в пустыне бывают проблемы) и Шарским кряжам – горам, верхушки которых почти всегда заметны с севера. Если, конечно, идти вдоль них. Вот только племена бахианцев, которые в последние годы начали всё больше и больше наглеть, заставляют караванщиков отходить от гор вглубь пустыни и выбирать более южные пути, рискуя пробираться фактически вслепую.

Впрочем, с учётом многочисленных оазисов, как больших, где проживали пустынные жители, строя целые поселения, так и малые, где можно было набрать воды и даже наловить какой-нибудь рыбы (или иной живности, в зависимости от удачи), заблудиться никто не опасался.

– Мы пойдём по центру Сизиана. Это немного дольше, но опасности нет, – пояснил Лорон. – Если, конечно, грамотно распределить паёк и воду. В то время, как более близкий к горам маршрут рискует рано или поздно вывести караван на группу бахианцев, которые обстреляют нас издали или нападут в открытую, даже несмотря на численность.

В любом случае, как и в любом крупном отряде людей, Перро Толмейн – глава наёмников-стражей Силса, защищающих караван, – выставлял разведку, которая прикрывала нас со всех сторон. Какая-то часть всадников на верблюдах и вовсе направилась к ближайшим оазисам, чтобы изучить путь, удостоверившись, что мы не сбились с него (песчаные бури сбивали компасы, отчего, бывало, целые караваны умудрялись сгинуть в сухих, раскалённых песках), прикинуть, нет ли по дороге каких-то проблем и, если нужно, набрать воды.

Благо, хотя бы с последним особых сложностей возникнуть не могло, ведь в караване присутствовали маги. Даже самых тупорылых учат начальным основам создания стихий, а потому воду мог организовать любой. Во всяком случае, я был уверен в нас четверых. Чего уж, на крайняк, я имел возможность самостоятельно напоить весь караван.

Жаль, что маги не могли создавать пищу, иначе путешествовать было бы ещё проще.

В общем, довольно быстро мы с Мариусом пришли к определённому соглашению, договорившись о «маленьких доработках», благодаря которым получалось как заработать деньги, так и обеспечить себе чуточку лучшие условия содержания и даже возможность эксплуатировать его слуг. В разумных пределах, само собой!

В таком темпе прошло четыре дня, о которых говорил купец, после чего настал очередной этап нашего путешествия – караван добрался до холмов, проходя последние участки пути до пустыни. Наёмники периодически охотились на разную живность вокруг, даруя разнообразие рациона, ибо старый успел надоесть уже на второй день: бесконечные каши с кусками солонины или вяленого мяса, да сухой хлеб. Типичная походная еда, одинаковая как у королей, так и у простых вояк. Иное слишком уж быстро портится!

Поэтому, когда охотники стреляли тех же антилоп, которые водились в лесах возле Сизиана, то удавалось устроить почти нормальный ужин. А мы, как маги, почти всегда могли претендовать на часть добычи. Причина проста: полезные.

Как я упомянул: удалось чуть ли не сходу полюбовно договориться с Лороном, так что со второго дня путешествия я начал обеспечивать удобства в повозке, а Люмия варить различные полезные составы, ведь бoльшая часть необходимых для этого ингредиентов, в том или ином количестве находилась среди огромного каравана. Девушка – которая вчера попросила одну умелую в этом вопросе служанку подстричь ей успевшие отрасти волосы, снова изменив их длину до той, с которой я её впервые увидел (до шеи), – вздыхала, что скоро совсем переквалифицируется в алхимика, забыв все друидские приёмы. На это заверил её, что у меня записаны несколько профильных друидских заклинаний, а она может помочь, если расскажет о других, которые я мог бы записать и тем самым напомнить ей, если всё-таки и правда забудет. О, это привело к всплеску энтузиазма и горячему (как местное солнце!) проявлению чувств.

Кхм, так о чём я? Ах да, ингредиенты для алхимии! Люмия обменивала их на готовые составы или, в редких случаях, на деньги, которые я с радостью инвестировал в это начинание, ибо сами зелья получалось продавать за гораздо бoльшие деньги, причём зачастую этим же самым купцам!

Доходило до смешного, но всё так и есть. А ещё говорят, что торговца не обманешь. Пф-ф… никто и не пытался, они сами постоянно обманывались.

Вскоре главная повозка Мариуса, на которой мы ездили, стала представлять из себя по настоящему комфортную и удобную штуку, ценник за которую легко превысил бы и сотню золотых. Впрочем, «награду» я предпочитал брать не деньгами, а различными товарами. Лорон перевозил дорогие ткани, которых я набрал хороший запас, как в качестве будущей одежды (осталось лишь перешить), так и в качестве заготовок под артефакты.

Также я брал нити, иглы, кожу, бумагу и прочие вещи. Всё шло в дело. Всё представляло для меня интерес.

За время пути успел хорошо так улучшить свои навыки портного. Ха-ха, кому сказать – не поверят! Кирин Моргрим стал портным! Ах да, я же не Моргрим, а Анс-Моргрим, а то совершенно, надо сказать, другое.

Жду не дождусь, когда встречусь с отцом, братом и сестрой, которые должны находиться в армии Дэсарандеса. Уверен, у меня получиться устроить это свидание. Не думаю, что эти в должной степени умудрённые люди (Тэдрех так уж точно) станут изображать, что мы незнакомы. Слишком мелко, слишком глупо. Недостойно семейной фамилии и титула!

Интересно, увижу ли я в чьих-то глазах презрение? Может, у Лиама? Кто бы его знал… А то ведь посмотрят, что начал работать, словно слуга, приоделся, хоть и в рунное, но обыденное, да ещё и пару себе нашёл под стать – деревенскую знахарку.

Стыдно? Есть такое. Причём разумом понимаю, что глупость всё это. И что Люмия у меня – лучшая девушка. И что в моих условиях надеяться на возможность сохранить прежнюю жизнь – глупо и наивно. Но… колет на душе. Сердце рвёт.

Лучше не думать. Не думать, а работать.

Каждую ночь мы разбивали палатки, распределяясь по маленьким группкам. Дризз, как и обещал, периодически навещал нас, но бoльшую часть времени проводил с Ресмоном и Каратоном. Парни тоже не сидели без дела: крестьянский выкормыш участвовал в патрулях, вроде бы даже подружившись с магами Толмейна, а сын башмачника отошёл от своих страданий и занялся лечением людей: среди двух тысяч человек ежедневно кто-то умудрялся попасть в ситуацию, где не помешал бы лекарь. К тому же, его напрягали лечить скотину.