Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 348 страниц)

Глава 18

– Господин генерал, господин генерал! Проснитесь! – генерал Тонатос впервые за несколько недель не стал оставаться в штабе, а сделал себе небольшую поблажку и вторую ночь возвращался к себе домой для ночёвки.

– Что там? – спросонья поинтересовался офицер.

– Прибыл гонец от представителя Императрицы, господина штабс-полковника Мирони, – доложил адъютант.

– Ночью?

– Да. Говорит, он скакал всю ночь, а когда лошадь пала, то бегом преодолел несколько километров, пока его не заметил наш разъезд. У него важное известие!

– Где он?

– В штабе! – ответил адъютант.

– Что конкретно случилось он сказал? – вставая с кровати, поинтересовался генерал. Скоро утро, всё равно больше не уснуть.

– Моркены перешли границу большими силами, захватили и окружили сёла, где наши солдаты!

После этих слов у генерала весь сон моментально улетучился. То, что так долго ждали, но надеялись, что не произойдёт – свершилось. Моркены напали и это не приграничный разбойничий налёт, как было раньше, а полномасштабное вторжение – объявление войны.

– Срочно собери всех офицеров, – отдавал команды генерал, собираясь и через некоторое время он прибыл в штаб, где слушал доклад вестового.

– Ты не ошибся? – не сразу поверил докладу генерал.

– Никак нет! Нескольких тысяч перешли границу. На обычный приграничный налёт непохоже. Сначала село атаковала группа из полусотни всадников, отбились. Потом, когда меня отправили в соседнее селение, чтобы передать приказ сниматься и уходить, увидели сигнальный дым, что соседи атакованы, а на нас шла лавина всадников. Я вернулся и меня отправили с докладом в гарнизон. Ночью, когда оборачивался, вся степь была в огнях от костров.

– Много?

– Не считал, господин генерал, но очень много.

– Господин генерал, офицеры собрались, – доложил адъютант.

– Проси, а ты останься, присядь. Говорили, что бегом бежал?

– Так точно! – подорвался Савелкин.

– Сиди, вижу, что устал. Отдохни.

В кабинете генерала собрались офицеры – командиры подразделений и служб. Вид у некоторых был заспан. Ведь только начал заниматься рассвет.

– Господа офицеры, не буду ходить вокруг, да около, – начал генерал, – мы атакованы моркенами. Они вчера перешли границу, а наши передовые части во главе со штабс-полковником Мирони окружены и приняли бой. Таким образом, сомнений нет, что началась война. Первое – поднять по тревоге гарнизон! Второе – быть готовыми к выступлению, срок два часа. Третье – подготовить донесение во дворец и Генеральный штаб, но этим я лично займусь. Всё ясно?

– Господин генерал, мы выступим на помощь? – осведомился начальник штаба.

– Есть другие варианты?

– Остаться за стенами и ждать, когда противник дойдёт до Ухтюрска, – без тени сомнений, ответил начальник штаба. Именно такой план и был предусмотрен в случае нападения. За стенами города вести оборону сподручнее.

– Я знаком с подготовленным на случай нападения планом, но в данной ситуации он не подходит. Во-первых, наши солдаты сейчас умирают, дерясь с врагом на границе. Во-вторых, если мы пропустим врага вглубь территории, то зачем вы с вами тут нужны, господа офицеры⁈ В-третьих, план составлялся при других реалиях. Сейчас обстановка другая. Думаю, доходчиво объяснил?

– Так точно! – ответили хором офицеры.

– Тогда слушай мой приказ…

После эмоциональной речи в кабинете остались генерал и начальник штаба Варнес Лукан.

– Господин генерал, я не стал в присутствии подчинённых выражать своё несогласие с планом, но…

– Если не стал, то и не стань сейчас, штабс-полковник, – прервал монолог генерал, – противник не ожидает, что мы выйдем за стены. Все годы, что помню, гарнизон делал редкие вылазки за стены. Что и распоясало наших соседей. Слишком редко мы показывали свою силу, а сейчас, когда с сенарцами у нас шаткое, но перемирие, можем себе позволить и показать себя в полной красе. В прошлом письме из генерального штаба мне сообщили, что через месяц гарнизон пополнится двумя дивизиями.

– Но это через месяц, – возразил штабс-полковник.

– У нас нет времени ждать месяц. Именно сейчас наши соратники умирают, защищая границы Империи… – генерал вновь закипал. Служба на северном направлении накладывало свой отпечаток. Доотступались до такой степени, что дальше некуда – позади столица Тиносванна и он не желал повторять прежних ошибок. Ведь была и в прошлом году возможность ударить навстречу сенарцам, но болезнь Императора, его последующая скоропостижная кончина, превалирование в Генеральном штабе идей оборонительной войны, что генерал Тонатос поддерживал, но сейчас обстоятельства изменились. Крупная победа возле Кенасовки вдохнула новую жизнь в генерала, да и терять такого отличного офицера, как Мирони он не хотел. Генерал понимал, что с него спросят и в штабе, и при дворе после известия о гибели представителя Императрицы о предпринятых им мерах. И что отвечать? Остался в Ухтюрске, ждал, когда враг победным маршем пройдёт по территории Империи⁈

– Простите, господин генерал, я понял, – стушевался штабс-полковник, – тогда надо обсудить план действий.

– План простой. В городе остаются две роты. Остальные маршем к границе.

– Пешим строем туда идти примерно сутки. Не успеем.

– Конфисковать все повозки, дополнительно лошадей.

– Это не поможет, господин генерал, – осторожно заметил офицер.

– Поможет, отчасти, – нехотя согласился Тонатос. – Первыми выдвигаются три конные дивизии в полном составе. Я это уже озвучил. Потом пеший строй. Сколько получится, усадить в повозки и вперёд.

– Я понял, господин генерал. Только во время совещания вы не уточнили, кто возглавит поход.

– Я и возглавлю.

Целый час прошёл в устранении мелких неурядиц. «Вот что значит объявить тревогу по гарнизону не как учебную, а когда действительно необходимо выступить в бой, – думал генерал, – то одного в достатке нет, то другого, то лошадь хромая, а замены нет».

– Господин генерал, – прибыл с докладом командир второй гвардейской кавалерийской дивизии лейб-полковник Нексон, – конница готова к маршу.

– Хорошо. Вперёд! Я за вами.

Последняя фраза удивила полковника, но он невозмутимо ответил: «Слушаюсь!».

Предстоял длительный марш в сотни километров по жаре, практически отсутствию дорог, но генерал пошёл вместе с теми, кто первыми примет бой. Тонатос окинул взглядом выходящие из города войска. В памяти проверил, все ли указания роздал, и пришпорил коня. Опыт конных переходов у него имелся, да и кавалеристы не просто так каждый день тренировались, но такой длинный переход, а главное быстрый, им предстояло выполнить впервые.

Солнце перевалило зенит, а они только достигли первого на пути селения, где планировали напоить коней, дать им немного отдохнуть и двинуться дальше в путь. Колонна растянулась на километры, что не было видно конца и края. Скакать колонной более четырёх всадников в шеренге генерал запретил, что сказывалось на скорости передвижения, но по-другому он поступить не мог.

– Господин генерал, медленно идём, – подскочил командир кавалеристов. Формально главным являлся генерал Тонатос, но учитывая специфику конного перехода, старшим в колонне во время марша был назначен лейб-полковник Нексон.

– Знаю, что предлагаешь?

– Собрать сводные два-три батальона из опытных всадников и отправить вперёд.

– А лошади? Они все устали.

– Наберём пятьсот-шестьсот сабель среди тех, у кого кони меньше всего устали.

– Когда встретят противника их сомнут и не заметят. По предварительным данным там несколько тысяч всадников. Ты же знаешь.

– Знаю, господин генерал, но если показать себя и, сделав ложный манёвр отступления, то можно противника завести в засаду. Из арьергарда докладывали, что часа через три-четыре прибудет пеший строй, те кто в повозках.

– Хочешь под них подставить противника?

– Так точно!

Предложение лейб-полковника выглядело здраво. Противник, увидав относительно малочисленное войско кинется в атаку, разгонится для решительного клинча, но тут его и встретит пеший строй. Будет возможность практически в упор палить из мушкетов, а повозки затруднят преодоление первой линии обороны. Остальные всадники ударят с флангов и тогда… Вот только разрыв во времени получался слишком большой. Три-четыре часа отставания основных сил пешего строя от конницы – слишком много.

– Не получится. Слишком пешие отстали.

– Так мы ж покружим немного. Запутаем, оторвёмся, отстанем ненадолго, чтобы противника вымотать. Часа два так поиграем и потом только на своих выведем.

– Вот только кинется ли противник за вами вдогонку, – продолжал сомневаться генерал, в мыслях прокручивая возможные варианты действий.

– Кинется, не беспокойтесь. Без оглядки поскачет за нами, что только успевай отстреливать.

– Хорошо. Почти убедил, только предлагаю предусмотреть фланговый удар. Когда противник увидит, что впереди его баррикада из повозок и наставлены мушкеты, он может отказаться от атаки и развернуться. Вот тогда б и ударить с флангов. Главное, чтобы никто не ушёл.

– С двух не получится, но я попробую организовать. Разрешите выполнять?

– Выполняй. Я останусь, дождусь пеший строй и дальше двинусь вместе с ними.

– Есть!

Лейб-полковник подозвал к себе офицеров, что-то с ними быстро обсудил и уже буквально через несколько минут отдельно в шеренги стало выстраиваться сводное формирование. По численности до дивизии оно не дотягивало, но и как планировал офицер кавалерист, батальоном его назвать было нельзя. Получилось нечто среднее в количестве до полутора тысяч всадников.

Генерал довольно кивнул, когда подразделение разделилось на три части и одно поскакало прямо, вторая часть забирая левее, а третья правее.

«Всё-таки придумал, как совершить обходной манёвр и ударить во фланги», – удовлетворился увиденному генерал.

Через два с половиной часа после того, как последний всадник покинул селение, вошли, точнее, восседая на телегах, стали въезжать первые солдаты пешего строя.

– Господин генерал… – кинулся с докладом штабс-полковник Хорсит.

– Отставить, короче.

– Первая дивизия прибыла к первой намеченной точке маршрута. За время перехода происшествий не случилось.

– Хорошо. Слушай мой приказ. Всадники ушли вперёд. Они вступят в контакт с врагом, а ваша задача, как можно быстрее двигаться по прямой вперёд, но быть готовыми к отражению атаки. Всадники вытянут на вас кавалерию противника. Ясно?

– Так точно!!!

– Стой! – генерал остановил намеревавшегося отбыть выполнять задание офицера, заметив, что практически все телеги гружёны мешками, бочками и прочим скарбом. Но он приказа следовать совместно с обозом не отдавал. – Что в телегах? Почему так мало солдат в них?

– Так только пятнадцать-шестнадцать помещаются, – оправдался офицер.

– А мешки, бочки, что в них?

– Припасы. Провизия, порох, пули, вода.

– Я же приказывал, что обоз выступает последним в сопровождении одного батальона прикрытия.

– Штабс-полковник Лукан распорядился равномерно распределить на все повозки обоз.

– Ясно. Слушай приказ! Всё лишнее с повозок, оставить тройной комплект боеприпасов и суточный запас воды и еды. Остальное оставить здесь. Выделить роту охранения и быстрее, быстрее!

Третий час генерал с сопровождением ехал в ядре колонны пеше-тележного строя. После избавления от лишнего груза передвижение ускорилось, и почти сравнялось с аллюром рысью боевой лошади, но этого было мало.

– Господин генерал, вестовой от кавалерии! – доложил прибывший солдат.

– Слушаю, говори!

– Передовые части кавалерии вошли в контакт с противником. Ведут сюда.

– Сколько у нас времени?

– Минут двадцать, не больше.

– Сколько их?

– До тысячи.

– Ясно. Колонна, стоп!!! – команда по цепочке потекла ручейком и повозки остановились. – Офицеров ко мне! Быстро!!!

Через пять минут возле спешившегося генерала стояли офицеры – старшие командиры подразделений.

– Слушай мою команду! Повозки в полукруг, распрячь лошадей и увести. Повалить повозки на бок колёсами вовнутрь! Организовать оборону! Быстрее, быстрее. У нас минут десять осталось, – говорил генерал, всматриваясь, как на них надвигается пылевое облако.

«Хорошо, что Нексон догадался прислать гонца, а то б в этой кутерьме ничего не увидели и пришлось принимать бой с ходу», – думал генерал, всматриваясь в приближающее пылевое облако. До него оставалось метров сто пятьдесят, когда первые ряды всадников стали расходиться в стороны. Это скакали гвардейцы, имитируя паническое бегство. Окрылённые предвкушением победы моркенцы изо всех сил гнали своих коней, не замечая, что перед ними выросла баррикада из перевёрнутых повозок.

Первый слаженный залп проредил первую шеренгу. Последовавший сразу второй залп, а потом и третий окончательно внёс сумятицу в ряды нападавших, а когда с фланга на них стала заходить свежая конница, враг дрогнул. Только что злобно улыбающиеся лица врагов исказились гримасой разочарования, удивления и безысходности.

– Перевернуть повозки! Запрячь лошадей! – не давая времени радоваться победе, отдал приказ генерал.

– С ранеными что делать? – осведомился адъютант.

– Раненых на повозки, придать в охранение роту и пусть возвращаются.

– А моркенов куда?

– За нами идёт вторая волна, оставь кого-нибудь, пусть с ними разберутся. А нам надо идти вперёд. Быстрее ребятки, быстрее!!! Нас ждут.

– Господин генерал, – начал доклад лейб-капитан кавалерии Дгонс.

– Говори, что у тебя?

– Первая кавалерийская дивизия завершает обходной манёвр и заходит к селению с восточной стороны.

– Долго им ещё? Визуальный контакт был? – осведомился генерал.

– Визуального контакта не было. Они остановились в пяти-шести километрах. В селе идёт бой. Пыль стоит столбом, ничего не разобрать.

– Где вторая и третья дивизии?

– Вторая здесь, господин генерал. Это они заманили противника и ударили во флаги. А третья совершает обходной манёвр с запада. Им дольше идти. Где они сейчас не знаю, разошлись примерно в двадцати-тридцати километрах от цели.

– Ясно. Колонна!!! Вперёд!!! Кто прибудет последним, будет отвечать лично передо мной!!!

Окрылённые победой солдаты шли дальше. Кто-то спрыгивал с повозки и шёл пешком, чтобы облегчить тяжёлый труд впряжённых лошадей, кто-то пополнял подсумки истраченными боеприпасами. Все они спешили на помощь к своим, впервые выйдя за стены такой силищей. Каждый из них осознавал, что это не просто вылазка поставить на место зарвавшихся бандитов, а демонстрация силы и мощи Империи.

– Кажись наши! – доложил адъютант, – вон, смотрите.

– Да, почти дошли. Ещё чуть-чуть осталось. Поднажми, ребятки!!!

Через полчаса колонна пеше-тележного строя добралась до стоявшей на отдыхе кавалерии.

– Доклад! – осведомился генерал, когда к нему прибыли командиры от кавалерии.

– Дивизия стоит на отдыхе. Лошади устали. Примерно час нужен, а то только коней загубим, – с мрачным лицом произнёс лейб-полковник. Преодолеть расстояние равное почти сотне километрам по степи, днём в жару для коней оказалось трудной задачей. Средний темп местной породы лошади примерно сто километров в сутки. Но такое расстояние пришлось преодолеть за более короткий срок. Вот и кавалерист дал отдых лошадям, а не сразу кинулся в бой и сейчас ждал осуждений или упрёков со стороны генерала.

– Понятно. Надеюсь за это время и третья дивизия достигнет своей цели, – генерал всматривался вдаль, пытаясь рассмотреть, что происходит в селе. С ходу атаковать конницей – загубить лошадей. Оставался только пеший строй, – штабс-полковник, готовьте пеший строй к выступлению.

– Пойдём в открытую?

– Да, – немного подумав, ответил генерал, – расстояние большое, пока дойдём, как раз кавалерия нас догонит и ударит с флангов. Примкнуть штыки. Идти плотным строем в шесть шеренг, как отрабатывали манёвры против кавалерии. Ясно?

– Так точно!

Генерал смотрел, как солдаты выстраиваются в шеренги, примыкают штыки и по команде отправились вперёд, где пылевое облако скрывало происходящее в селе.

«Хорошо, успели, дошли до темноты», – думал генерал, усаживаясь на коня. Он посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. Скоро наступит ночь. В степи темнеет быстро, а располагаться на ночлег – это терять полсуток и такого он себе позволить не мог. И пусть ночной бой не практиковался в армии, но всегда бывает первый раз.

Глава 19

Перешагнув трупы, осторожно выглянул из хижины, но тут же отпрянул назад. Мимо пронёсся всадник. Он что-то громко кричал, жестикулировал, но я ничего не понял.

– Что там, господин офицер? – поинтересовался стоявший рядом солдат.

– Не пойму. Вроде моркен стало меньше. Пеших отзывают и гонят на противоположную сторону.

– А всадники?

– Всадники их и сгоняют.

– Может другое село отбилось и ударили в спину? – задал вопрос другой солдат.

– Вряд ли. Их слишком мало. Вот только неизвестно, что с третьим селом. Они далеко, но если и подали сигнал, что атакованы, то мы этого не увидим, только наши соседи, а с ними связи нет.

– Командир, надо посмотреть, разреши, – произнёс штабс-капитан.

Я взглянул на с трудом стоявшего на ногах офицера, оглядел солдат. Выходило, что один я более-менее сохранил силы. Раны имелись у всех. У кого-то по нескольку, но у меня они лёгкие и я нормально стоял на ногах, хотя и плечо побаливало. Левой рукой было трудно работать, но это ж левая, а я правша.

– Посмотрим. Капитан, остаёшься за старшего. Держать оборону, никого не впускать! И смотрите за пленными, чтоб не сбежали, – офицер хотел возразить, но реальность бросалась в глаза. Приказывать солдатам, что едва стоят на ногах или ему, продолжавшему опираться о стену, выглядело безумием. Ни он, ни солдаты и шагу не пройдут.

Существовал риск, что меня возьмут в плен и тогда участь остальных будет предрешена, но и оставаться в неведении неправильно. Если противник по какой-то причине отходит из села, надо попробовать и нам выбраться или перепрятаться, но для этого необходимо узнать, что происходит.

Осмотревшись, осторожно шагнул из хижины. Вроде никого. Прислушался. Шум и гвалт доносился откуда-то справа. Благоразумно рассудив, пошёл в обратную сторону. Не хватало ещё нарваться на противника. Хотел осмотреться, найти хижину или какое укрытие и перепрятаться там, чтобы если вновь начнётся штурм нашего укрытия, нас там не было. Мысли бежать или как покинуть село не приходило совсем. Открытое пространство не позволит незаметно покинуть село, а от погони, пешком далеко не уйдёшь. Даже на лошади, если повезёт оторвёшься на сотню метров, но тебя всё равно догонят. Да и где взять столько лошадей. И я сомневался, что солдаты сумеют с ними управиться. Так что я искал новое место где укрыться, попутно надеясь отыскать кого ещё из выживших солдат.

Соседняя хижина выглядела более-менее целой, и я заглянул в неё. В нос ударил резкий слащавый запах крови. Переборов себя, шагнул внутрь и меня чуть не вырвало. Разорванные на куски тела. Конечности валялись отдельно от тел. Опалённая, разорванная форма. Едва узнал в лежавшем обезглавленном теле штабс-лейтенанта Мантеро Вулкиса. Его тело изранено, ноги не было, но каким-то чутьём понял, что голову ему отсекли ещё живому. Сглотнул подкатившийся ком.

– Ну… глядь, вы у меня запомните день, когда пришли сюда, – процедил сквозь зубы и шатаясь направился к выходу. Голова кружилась, желудок сокращался, пытаясь исторгнуть наружу то, что там находилось. Вышел и сделал глубокий глоток воздуха. Сплюнул тягучую слюну. В носу першило от едкого запаха палёного мяса. Прислонился к полуразрушенной стене хижины, глубоко задышал, закрыл глаза, а из них потекли скупые слёзы. Когда немного пришёл в чувство, осмотрелся и вовремя. Всадник с пикой на перевес нёсся в мою сторону. Видимо он искал кого ещё из своих направить на противоположную сторону села, но тут подвернулся я.

В руках обнажённый верный палаш. Конечно, против конного им орудовать несподручно – тяжёл и коротковат, но поднырнув, пропустил над головой остриё пики и с разворотом, что было сил ударил по задней ноге лошади. Бедная взбрыкнула и, сделав несколько шагов, повалилась наземь. Всадник оказался опытным и вместо того, чтобы быть погребённым под кобылой, ловко перекатился по земле, вскочил и вытащил из ножен кривую саблю.

Палаш против сабли. Пеший всадник против раненого офицера. Колюще-рубящее оружие против рубяще-режущего. Видя, что я с трудом держусь на ногах, всадник, раскрывшись, с занесённой для удара рукой кинулся на меня. Выпад вперёд и остриё клинка, пробивая кожаную стёганую куртку, на четверть входит в тело. Резкий рывок оружия назад с возвращением тела в исходное положение. Потеряв опору, противник медленно заваливается вперёд. Следующий добивающий удар отсекает его голову.

Опёрся о стену хижины и сполз на землю. Сил совсем не осталось. Едва держался, чтобы не потерять сознание. В голове шумело. Слышались или чудились раскаты мушкетных выстрелов. Конское ржание, топот ног, крики. Но у меня не было сил подняться. Разболелось плечо. Потрогал повязку. Она была влажная, вся в крови. Сквозь пелену увидел всадников. Они приближались, но даже спрятаться, отползти обратно в хижину у меня не было сил…

– Как он? – сквозь туман беспамятства прорвался чей-то голос. И он казался знакомым. Попробовал открыть глаза. Шевельнуться, но руки и ноги были не то привязаны, не то я их просто не чувствовал.

– Ранение лёгкое, но пошло заражение. У него горячка. Метался в бреду, что-то говорил на непонятном языке, грозился всех повесить. Это уже говорил по-нашему. Всё порывался встать и идти искать какого-то Вена́са. Пришлось связать.

– Это парнишка, кто уцелел из местных жителей селения. Его и ещё несколько детей отыскали. Они прятались в погребе.

– Тогда понятно, почему он порывался его искать. Сколько они в осаде пробыли?

– Больше двух суток. Вовремя успели. Ещё б чуть-чуть… Как остальные?

– Относительные нормально. Все будут жить.

– Его перевозить можно?

– Теперь да. Рану я промыл, зашил. Горячка спадает. Через сутки можно готовить к отправке в Ухтюрск.

– Хорошо. Я выделю сопровождение, – послышались удаляющиеся шаги.

Всё-таки мне удалось открыть глаза. Затуманенный взор пытался сфокусироваться на чём-то, но получалось с трудом. Разомкнув растрескивавшиеся губы, прошептал:

– Пи-ить.

– Вот молодец, очнулся, – в ответ услышал всё тот же голос, что слышал, – тебе сейчас много нельзя. Вот возьми, сделай несколько глотков… – мою голову приподняли и ко рту поднесли тёплое варево. Вцепился в кружку, что зубы клацнули о металл. Сделал большой глоток. – Не торопись, не отнимают. Просто здесь вода плохая. Приходится кипятить, остужать.

– Развяжите.

– Развяжем, вы просто в беспамятстве буянили. Сейчас как себя чувствуете?

– Нормально. Как солдаты и штабс-капитан? Они со мной были.

– Их отправили в Ухтюрск. Один солдат совсем плох, но здесь я ему ничем не могу помочь.

– Где здесь? – так и не понимал, где нахожусь. Что меня выхаживает наш гарнизонный доктор, понял, но если я не в Ухтюрске, то где?

– В селе, что первое по дороге от Ухтюрска. Вас вместе со всеми ранеными сюда привезли. Но потом у вас разыгралась горячка, впали в беспамятство и стали буянить, а в таком состоянии продолжать дорогу не имело смысла. Могли не довезти.

– Что произошло, ничего не помню.

– В этом не могу ничем помочь. Знаю, что вас нашли после боя возле одного из селений и сразу отправили сюда. Я как раз успел здесь развернуть походный госпиталь. Всех раненых кто транспортабелен доставляют сюда и только потом в гарнизон.

У меня в голове возникало много вопросов, но задавать их гарнизонному лекарю не имело смысла. Он если и знает, то слишком мало. Я прикрыл глаза. Мы всё-таки отстояли село и выжили.

– А пленные? С нами были пленные, – вспомнил о немаловажной детали.

– Их сразу увезли в Ухтюрск. Сейчас я вас развяжу, вы поспите немного и будет легче. А на днях отправитесь в гарнизон. Там уж вас поставят на ноги. Кризис миновал. Так что выздоравливайте.

Я кивнул, помассировал затёкшие руки. Плечо болело, но не так сильно, как раньше и я не заметил, как забылся в сне без сновидений.

Чтобы не ехать по дневному зною, выехали в Ухтюрск ближе к вечеру. Рядом со мной постоянно находился кто-то из санитаров-медиков, но на мои вопросы они отвечали скупо:

– Да, раненых много, но в основном переломы и резаные раны. Погибших не считали, этим занимается похоронная команда.

И прочее в таком духе, но я и не настаивал. Ближе к ночи прибыли в гарнизон. Хотел отправиться к себе домой и продолжать лечение там, но меня не отпустили, заставив минимум неделю пробыть в госпитале.

Отдельная палата, добротное питание и уход сделали своё дело. И на второй день я не выдержал и стал прорабатывать план, как отсюда свалить, как в палату с криком и руганью ввалились трое. Среди них узнал штабс-капитана Вермонса Жастина и верного адъютанта Савелкина.

– Что вы себе позволяете⁈ Врываться в палату к больному! Ему требуется покой, – возмущался медик, – я доложу о вашем самоуправстве генералу! – угрожал он всевозможными карами, а я поднялся с кровати и шагнул навстречу соратникам.

– Я ж говорил, что господин штабс-полковник будет рад нас видеть! А ты не пущу, не пущу! Сейчас посидим чуток, ему и легче станет, – скороговоркой заговорил адъютант.

– Не волнуйтесь, всё хорошо, – пояснил, обращаясь к медику. Тот недовольно что-то пробубнил и нехотя удалился, в дверях сказав, что у нас полчаса, а потом мне на перевязку.

Мы обнялись. Раненого штабс-капитана сразу доставили в гарнизонный госпиталь, и он здесь уже вторую неделю. Раны хоть и тяжёлые, его голова так и оставалась забинтованной, но осложнений не последовало, и он быстро шёл на поправку. Как только узнал, что и меня доставили в госпиталь, он порывался встретиться со мной. Но никак не мог вырваться из-под опеки санитаров. Повезло, что к нему в палату заглянул наглым образом пробравшийся в госпиталь Савелкин, и они оба начали поиски, которые увенчались успехом.

– Молодец, значит добрался! – похвалил адъютанта.

– Так точно, господин штабс-полковник, добрался. Хотел вместе с гарнизоном пойти на выручку, но генерал лично запретил. Приказал ожидать. Вот и маялся в неведении, что происходит, а когда первые раненые стали поступать, так не удержался. С ротой сопровождения поскакал на передовую, но вас там уже не было. Искал долго, но кто ж знал, что вы в селе, где мы только сменили лошадей без сознания лежали.

– Ничего страшного, успеешь побыть нянькой, – ответил адъютанту, – лучше расскажите, что произошло? Я после того, как вышел из хижины осмотреться, ничего не помню.

– Как только вы ушли, – начал штабс-капитан, – пленные заворочались, видать или что-то почувствовали, или крики и команды своих услышали. Пришлось с ними заниматься. Одного, самого рьяного… того, что как-то умудрился распутать путы пришлось порешить. Остальные тогда притихли. Потом слышим мушкеты совсем близко палить начали. Ну я и сообразил, что где-то рядом наши. Думал, что соседнее село пришло на помощь. Осторожно выглянул, чтоб свои не пришибли. Оказалось, пеший строй село занял. Генерал лично атаку организовал. Потом узнал, что конница до самой границы моркен гнала. Только крупы их лошадей сверкали. Почти весь гарнизон на помощь пришёл. Такая силища, что противник бежал без оглядки.

– Повезло, – констатировал очевидное. Ведь нам действительно повезло, что укрылись в хижине с пленными и нас не закидали бомбами, а пытались взять штурмом. А если ещё хотя бы полсуток, то нас просто взяли числом. Силы постоянно отбивать атаки не бесконечны, пролом в стене или решающий натиск и всё.

– Да, повезло, – согласился штабс-капитан.

– За то моркены притихли. Им так сильно врезали, что которую неделю ни одного налёта, говорят ждут парламентёров, пленных уж слишком много захватили, – оживился адъютант. Он единственный более-менее знал о происходящем не только по слухам, блуждающим в госпитале.

– Да? – удивились мы оба.

– Совершенно точно. Я сам слышал, готовят требования для обмена. А то их ещё кормить же надо.

– А что с сенарцами, не слышно? А из Генштаба или из дворца почта приходила? – по моим подсчётам ещё рано, но вдруг.

– Нет, господин штабс-полковник, почты не было. Я б её с собой захватил.

Вдруг в коридоре послышался топот ног, голоса. Дверь распахнулась и в мою небольшую палату вошла целая процессия во главе с генералом. Офицеры подобрались, приняли стойку «смирно», а я только и успел слезть с кровати.

– Сидите, сидите, – произнёс генерал, и обращаясь к доктору произнёс, – а вы мне говорили, что беспокоить раненого пока рано. Слаб ещё. А он тут уже совещания проводит.

– Так… – хотел возразить или оправдаться медик, но генерал его остановил.

– Ладно, дайте мне пару минут.

Все, в том числе сопровождавшие генерала офицеры вышли, и мы остались одни.

– Как самочувствие, штабс-полковник?

– Лучше, значительно лучше.

– Хорошо. Я рад, что успели. Когда подошли к селу, думали всё, поздно. Но с ходу отдавать приказ на штурм не стал. Кони от длительного перехода сильно устали. Им нужно было время для отдыха, да и слишком сильно растянулась колонна. Пока все собрались…

– Понимаю, – видел, что генералу трудно говорить. Он не оправдывался, нет, но переживал вину, что не успели помочь остальным нашим солдатам и я перевёл разговор на другую тему. – На прошение до сих пор нет ответа?

– Это ты о строительстве укреплений? Да, ответа из Генерального штаба до сих пор нет. Слишком долго идут письма, но меня удивляет отсутствие реакции Моркенского Императора. Всё-таки его армия разбита, выдворена обратно, но ни объявления войны, ни извинений, нет.

– А столица Моркенской Империи далеко? – почему-то задумался. Если до нас так долго идут сообщения, то почему Император сопредельного государства должен быстро узнавать о происшествиях на границе. Тем более, у меня возникло некоторое сомнение, что вторглась именно Императорская армия, а не горстка, пусть и большая, но разбойников.

– Тысяча километров по прямой, – быстро ответил генерал, но тут же я заметил, как он изменился в лице, видимо понял, на что намекал своим вопросом. – Предполагаешь провокацию? И никакая это не армия, а местный царёк решил побаловаться?

– Не знаю, – ответил, покачав головой, – с пленными разговаривали? Среди них сын предводителя, что напал на нас.

– Сын??? Это который???

– Что, даже не осведомились, кого взяли в плен и кого мы берегли как зеницу ока? – вот тут я едва сдержал себя, чтобы не наброситься на генерала с упрёками. И он понял моё настроение.

– У меня не было времени ими заниматься. Их слишком много. Более двух сотен захватили, и я поручил ими заниматься своему заместителю. Но и от него доклада, что среди них важное лицо мне не поступало. Кто его сын?

– Самый молодой из всех, что были с нами. Он младший сын Нибери – генерала армии и их предводителя, его так по крайней мере представляли.