Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Глава 12

Дорога мне ничем особым не запомнилась. Десять дней унылого одиночества, когда и поговорить толком не с кем. Первые пару дней отсыпался, но потом хоть глаза выколи. И ночью, когда останавливались на ночлег на постоялых дворах долго не мог уснуть. В голову лезли одна мысль страшнее другой. Но самое неприятное, что мои осторожные расспросы офицеров и гражданских служащих ни к чему не привели. Никто не знал, что такого произошло в Империи. Возможно они задолго до случившегося покинули столицу, а возможно были не в курсе. У дворовых на постоялых дворах я также интересовался, может кто что слышал, но нет. Причина моего срочного вызова оказалась покрыта тайной из-за этого я не находил себе места. Императрица, её сын и муж здоровы. На Империю никто не нападал, но перевооружение армии идёт полным ходом. Пушки всё-таки стали отливать разных размеров и калибров и это оказалось революцией в военном деле. Печально осознавать, что толчком к тому, что эти орудия унесут множество жизней, был именно я, но такова суть прогресса. Радовало, что необходимость в хорошем металле подтолкнуло к развитию металлургии. И сейчас, как знал, на востоке Империи бурными темпами строились так нужные металлургические заводы, не говоря про активный поиск по всей Империи полезных ископаемых, что в свою очередь подтолкнуло к развитию геологии в Империи, как и водится в таком случае, в столичном университете появился первый инженерно-геологический факультет.

– Что-то, уважаемый энц, навстречу нам долго никто не ехал, – на одной из остановок, чтобы размять ноги, завёл разговор Мукаса. Я взял с собой в столицу одного слугу и двух возничих, чтобы последним не так тяжело было править лошадьми всю дорогу, а через день менялись.

– Вероятно все в столицу едут, ярмарка там какая… – не придал значению его словам.

– Возможно, но даже курьеров или почтовых экипажей не встречалось вторые сутки. А они, помните, по несколько раз на дню нам встречались.

– До постоялого двора далеко? Вероятно, они там все застряли, лошадей ожидая?

– Вечером доедем, уважаемый энц… А ну, что расслабились! Едем дальше! – это он уже возничим, которые проверили подпруги, осмотрели экипаж и стали откровенно бездельничать.

Я открыл дверь экипажа и уселся. Для слуги отдельный отсек. Вот такой я дормез себе сделал для долгих поездок, правда редко его использовал. Некуда было ездить, больше соседям одалживал, сдавая в аренду, правда с возничими, чтобы не попортили моё имущество.

До столицы оставалось примерно сутки-полтора пути. Дальше постоялые дворы стоят практически один за другим через каждые пятьдесят-шестьдесят километров, но мы остановимся ровно на середине пути, чтобы последним рывком добраться до столицы. Проблем, где там остановиться у меня не было. В письмах давно приглашал к себе штабс-полковник энц Са́нтерс Риго́ни и я планировал остановиться у него. Правда без предупреждения сваливаться на голову не подобает энцу, но сошлюсь на срочное повеление Императрицы, а если его не будет, уехал по служебным делам, то гостиницы в столице пусть и дорогие, но я их себе могу позволить. Всё-таки патентные отчисления за изобретения давно перекрывают мою и без того немаленькую пенсию по отставке…

– Узнал? – поздно вечером мы въехали на постоялый двор. Первым делом я отправил слугу узнать, есть ли свободные комнаты, но и по количеству коней в стойлах понял, что они есть.

– Комнаты есть, вот только все едут в столицу, а оттуда…

– Ну, договаривай?

– Коней сменных нет. Все, что видели это те, которым требуется замена.

– Плохо. Сколько нам ещё? – я знал ответ, но уточнил, взяв паузу на размышление.

– Если выехать поутру, то к полудню прибудем.

– Коней свободных совсем нет?

– Нет, уважаемый энц, я и деньги сулил, и угрожал, что по повелению самой Императрицы следуем, но не один я такой. Хозяин только разводил руками.

– Ладно. Сколько коням отдыхать?

– Денёк им бы отдохнуть, а то загоним.

– День – это долго.

– Я понимаю, уважаемый энц и попробую что-нибудь придумать. Может кто откажется от коней, если они появятся.

– Хорошо. Если нужны будут деньги, не стесняйся, сули сколько надо, но не транжирь.

– Слушаюсь, уважаемый энц…

Под утро, промучившись от бессонницы я встал с плохим настроением. Целый день терять не хотелось. Неприятное ощущение сосало под ложечкой, что слишком долго я добираюсь до столицы. Но доклад моего верного слуги обрадовал. Нашёл он коней, перекупив очередь у одного из дворян, правда за сумму, что впору этих же коней купить, но я не серчал. И когда экипаж был подготовлен, а мои вещи собраны мы двинулись в путь.

Мукаса оказался прав. Навстречу нам мало кто встречался. Все в основном ехали в сторону столицы. И теперь я в этом убедился сам. Когда ехать оставалось не больше пары часов, экипаж остановился. Я открыл окошко, чтобы уточнить, что произошло, но Мукаса определил меня, выскочив из своего закутка.

– Что встали⁈

– Повозки впереди, а навстречу всадник скачет слишком быстро. Не объедем.

– Я вам!..

– Не надо, Мукаса, давай немного разомнём ноги, – вышел из экипажа и огляделся. По дороге медленно, очень медленно тянулась вереница повозок, экипажей дворян и просто пешего люда. – лучше сбегай узнай, что это за караван такой, – отдал слуге приказ, а сам подумал. До столицы меньше часа пути. Это пять-восемь километров, если не торопиться. Но что-то начала этого каравана не видно. Не уж-то пост при въезде в столицу так медленно работает. Пост при въезде в столицу принимал пошлину, записывал товар и прочее, но чтоб так много скопилось торговых повозок и экипажей было впервые на моей памяти. Сколько не ездил в столицу, не приходилось стоять в пробке. Через пять-шесть километров дорога расширялась до двух полос в одну сторону и была хорошо укатана и ровная, но чтоб вереница повозок растянулась на столько…

Из раздумий выдернул возглас: «Поберегись! Дорогу!!!». Это всадник кричал, что было мочи. Были слышно, что он уже и голос сорвал, но всё продолжал кричать. «Лучше бы какой свисток ему выдали или звонок, как у велосипеда», – ухмыльнулся своей мысли.

Всадник приблизился, поравнялся с нами и проскакал вперёд, но резко дёрнул поводья лошади и как только мог с силой осадил лошадь, что та встала на дыбы.

– Что ж он так животинку мучает. Разгорячённая, столько скакала, а он её останавливает… – пробурчал один из возничих.

Тем временем всадник развернулся и поскакал к нам, и я узнал в сидевшем в седле того самого офицера-фельдъегеря, что прибыл ко мне в поместье с повелением от Императрицы.

– Энц Валео Мирони, – не слезая с седла, заговорил офицер. И я не ошибся. Это оказался именно тот фельдъегерь, с которым мы так нехорошо расстались. – Императрица два дня назад отбыла в загородную резиденцию и вам необходимо прибыть туда.

– Куда именно? – не подал вида, что удивился. Что-то всё-таки в столице происходит. На бунт не похоже. Войск, идущих пешим маршем в столицу, нам не встречалось. Не исключено, что они другой дорогой добираются, но вряд ли. Тогда бы в столицу никого не впускали, а караван пусть и медленно, но продвигается. Вот только настораживало, что навстречу за эти сутки нам встретился один единственный офицер, который сейчас едва удерживает разгорячённую лошадь, которая крутится на месте, никак не успокаиваясь.

– В зимнюю.

– Это если вернуться назад и повернуть на восток, то три-четыре дня в экипаже, – пробормотал я.

– Вам надо торопиться. Императрица неоднократно спрашивала о вас, интересовалась, когда прибудете, – при этих словах моя бровь непроизвольно поднялась вверх от удивления, но сдержал дальнейшее проявление эмоций.

– Распрягайте дормез, седлайте двоих лошадей, что посвежее, с офицером поскачем верхом, – отдал приказ возничим. Смысла брать одну лошадь не видел. Мой дормез запрягается шестёркой лошадей и надо забирать пару. Как раз одну офицеру, другую себе, а экипаж, пусть и медленнее, но с четвёркой лошадей доедет. Я в этом не сомневался…

Сутки. Нам понадобились сутки беспрерывной гонки наперегонки с ветром, чтобы под вечер следующего дня впереди замаячила зимняя резиденция. Сердце предательски сжалось. Именно здесь я познакомился с Линессой, именно здесь провёл с ней незабываемые часы-дни, пока не отправились в столицу и между нами образовалась пропасть, которую не преодолеть. Она взошла на трон, став Императрицей Линессой Первой, а я так и остался военным, пусть и вырос в чинах, но не по рангу мне претендовать на руку и сердце царственной особы.

– Кто⁈ – послышался окрик. Ворота оказались закрыты и как заметил усиленная охрана ходила по периметру вдоль ограды.

«Всё-таки наверно переворот», – пришла мысль после увиденных мер усиления.

– Фельдъегерская служба с энцом Валео Мирони. За ним посылала Императрица! Открывайте, нас ожидают! – выкрикнул офицер.

Я-то думал, что начнут ворчать, проверять документы, сверяться со списками, но нет. Ворота шустро распахнули, и выбежавший офицер охраны доложился: «Энц Валео Мирони, вас ожидают, я дам сопровождающего вас проводят».

– Мне надо привести себя в порядок, – поднимаясь по ступенькам в замок, обратился к сопровождавшему меня младшему офицеру. Сутки в пути не прошли даром. Приходилось и сидя на коне справлять малую нужду, и есть на ходу, не говоря о пыли, что поднимались копытами коней. Я боялся взглянуть на себя в зеркало, вдруг увижу там искусственного негра. А интересоваться, что случилось у офицера посчитал излишним – ждал, мучился, ломая голову о причинах срочного вызова больше недели, так что пару-тройку часов до утра подожду. Не думаю, что практически ночью меня примет Императрица. Но я ошибался.

– У вас будет полчаса. Императрицу оповестили, и она готова вас принять в Малом зале приёмов.

– Приём будет официальным? – удивился сказанному. Малый зал приёмов это вам не рабочий кабинет или гостевые апартаменты, где принимают посетителей без протокольных излишеств, но Малый зал приёмов это уже официально.

– Да. Но в усечённом составе. Не все лица, которые по рангу могут или должны присутствовать при встрече такого уровня находятся в резиденции.

Вот сказанное сопровождающим, если честно, не понял. Я и раньше не был силён в протокольных мероприятиях, но то, что встреча будет носить официальный характер, тем более практически ночью – по моим наблюдениям до рассвета оставалось примерно три-четыре часа, меня сильно удивило…

Привёл себя в порядок, умылся и мне предоставили военную форму с соответствующим знаками различия, только без наград. Они у меня находились с собой, но ехали в дормезе, а когда приедет мой экипаж я не знал. Так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Сначала, смотря, как суетится поднятая среди ночи прислуга, я лихорадочно соображал, почему такая спешка, но отбросил лишние мысли. Совсем скоро я о причине такой суеты узнаю…

Малый зал приёмов. Я стоял у дверей, ожидая, когда пригласят. Думал, зря торопился, как ни странно, уложился за отведённые мне полчаса, что удивительно. Но не прошло и пары минут, как дверь отварилась и меня пригласили войти.

Хорошо освещённый зал. По бокам вдоль стены стоят официальные лица. Мельком сосчитал – восемь высших чиновников плюс придворные. Итого: более двадцати человек подняли среди ночи. «И как только они все проснулись в такое-то время», – мелькнула мысль.

Я шёл, смотря прямо перед собой. Вдалеке помост, на котором три трона. Один из них пустует. Это я сразу заметил.

«Линесса, вот и встретились», – промелькнуло в голове.

«Рядом сын. И его подняли, но зачем⁈ А где же муж?», – мысли хаотично бегали, но я унял дрожь от долгожданной встречи.

В центре зала остановился. Меня представили полными титулами, даже прошлыми, в том числе, что я – полномочный представитель Императрицы Линессы Первой, правда в отставке.

– Трудные времена настали, полномочный представитель энц Валео Мирони, – заговорила Императрица. – Империя погружается во мрак…

Она говорила витиевато, пафосно, но от моего взгляда не укрылось, что она едва держит себя в руках. Но вот от какого поступка. Погрузившись в наблюдения, я прослушал, что она закончила говорить и в зале повисла тишина. И пауза затягивалась. Видимо ждали ответного слова от меня, но я не знал, что ответить, так как погрузившись в свои мысли пропустил суть сказанного. Слишком долго и нудно она говорила, что не походило на Линессу, которую я помнил – весёлую, озорную, смелую и… Как же она красива. Сколько лет прошло с нашей последней встречи?

– Оставьте нас, нам надо поговорить наедине!

Через минуту зал опустел. И тем отчётливее в пустом зале слышались шаги Линессы, что, спустившись с помоста шла, держа за руку сына. Она остановилась в нескольких шагах от меня. И я только сейчас обратил внимание на парнишку лет шести-семи. Округлое лицо, лопоухий, нос прямой, волосы русые, но что мне в нём удивило, так это карие глаза и долгий, немигающий взгляд. Он смотрел на меня с интересом и не скажешь, что пацанёнка подняли среди ночи. Он не хныкал, не капризничал, но крепко держался за руку матери.

– Ты практически не изменился, Валео, – тихо заговорила Императрица, – и если быть откровенной, то не ожидала, что ты откажешься.

– Откажусь от чего? Извините, Линесса Первая, но я… залюбовался вашей красотой и прослушал то, о чём вы говорили. Прошу простить меня, – я покорно склонил голову.

Вновь повисла пауза. И я начал бояться, что сейчас она прикажет вышвырнуть меня из резиденции. Не слушать Императрицу – верх безумства, а тем более признаться в этом.

– Спаси Империю, спаси меня, спаси… – она погладила сына по голове, – спаси сына Миона. В столице люди начали умирать. Сначала всё тело начинает гореть, что невозможно прикоснуться, но они мёрзнут, их бьёт озноб, потом им становится трудно дышать, они начинают бредить, кто-то начинает бегать, кто-то бессмысленно ходить из стороны в сторону, а потом ложатся и не хотят двигаться, а через пару дней умирают. Мой муж – Император сейчас болен. Он остался в столице. А я боюсь за сына и как только узнала, что Император слёг, покинула дворец. Мы с ним не виделись больше месяца, так что я спокойна за окружение.

– Чума⁈ – произнёс по-русски. Так как не смог совладать с эмоциями. Я не силён в симптомах болезней, но это первое что пришло на ум. То, что говорила Линесса меня поразило, а также предупреждение высшей силы, чтобы я не торопился на призыв явиться в столицу, а то бы точно сам заразился.

– Что? Что ты сказал?

– Я готов выполнить ваше повеление, но я не медик.

– Медики и лекари есть. Но нет порядка в столице. Я предлагала тебе стать Комендантом Тиносванны – нашей столицы, а ты не ответил.

– Простите меня, Линесса Первая, – я чуть склонил голову, но вновь глянул на парнишку. Что-то в нём было такого, что сразу бросилось в глаза, но потом ускользнуло… Вот оно! Цвет и разрез глубоко посаженных глаз. У Линессы глаза зеленовато-серые, у её мужа серо-голубые, как читал официальное описание Императора, а у парнишки Миона глаза карие и посажены также глубоко как у меня, и взгляд. Я долго могу смотреть не мигая, так что в бытность своего детства на Земле со мной никто в гляделки не играл. Поднял голову и посмотрел на Линессу. – Я согласен стать Комендантом, только…

– У тебя будут полномочия равные Императору, только войну никому не объяви, – резко бросила Линесса, но тут же смягчилась, – спаси сына и наследника, прошу.

В Малый зал вошли придворные, потом чиновники. Линесса Первая с сыном вернулась к постаменту, но не усаживаясь на трон объявила, что назначает меня Комендантом Тиносванны с широкими полномочиями. А я стоял, переводил взгляд то на неё, то на парнишку, а в голове путались мысли.

Глава 13

Чтобы привести свои мысли в порядок и дождаться, когда подготовят необходимые документы пришлось задержаться в резиденции на целые сутки. Императрица меня больше не вызывала и как мне сказали, она мало общалась с посторонними. Только в тот раз сделала исключение и то, не приближаясь ни к кому близко, и тем более не касаясь. С ней постоянно находилась только пара верных служанок и гувернёр сына с медиками.

Но время я потратил не зря. Составил план и кое-какие инструкции, что необходимо сделать в первую очередь и главное, как. Разослал необходимые письма в дальние гарнизоны, понимая, что надо остановить наплыв в столицу народа. И когда прибыл мой экипаж, я, не дав Мукасе отдохнуть, отправил того обратно в поместье с наказом: «Возвращаешься в поместье. Отдашь этот конверт моему лекарю. Там приказ собираться и ехать в столицу. Пусть берёт все свои лекарские снадобья для лечения инфекции. Также наказ тебе. Взять весь медицинский спирт, что есть на моих складах и ехать в столицу. Но ты не заезжаешь внутрь, а на посту, что будет стоять отдашь вот этот конверт. В нём приказ оповестить меня и сопроводить груз к ближайшей охраняемой площадке. Они там будут, я распоряжусь организовать. Ты меня понял?».

– Понял, уважаемый энц. Это же что в столице-то нашей?

– Чума, – опять произнёс на русском, так как не знал названия этой болезни на местном наречье и, видимо, её здесь ещё не знали. – Это болезнь такая, очень заразная. Так что ни в коем случае не въезжай в столицу. В письме для моего лекаря инструкции как ему одеться и как себя вести, когда подъедет к столице, и чтобы ни с кем не контачили!

– Чего⁈

– Чтоб за руку ни с кем не здоровались, чтобы расстояние друг от друга было не меньше пяти-шести шагов и с посторонними разговаривали только на улице. Это и к тебе относится. Ты меня понял⁈

– Понял-понял, уважаемый энц.

Отправив Мукасу, собрался выезжать сам. За мной увязался офицер-фельдъегерь. Хорошим, кстати, парнем оказался. Из простых. Но́ваком Ристо́миным представился он. Родители, как рассказал, разорившиеся мастеровые. И такое бывает, если случай какой несчастный произойдёт, пожар, например, или профессия со временем невостребованная окажется. Так отдали они его под опеку Империи, где в попечительском доме жил, воспитывался, а когда подрос, определили его в служивые, но не в армию, а сначала в почтовую Имперскую службу, а потом и в фельдъегерскую перевели. Такая карьера у него, но выше головы не прыгнешь – это его потолок, ну, может лет через тридцать отправят его начальником какого дальнего почтового уезда руководить, а так, почти всю жизнь скачи на лошади, пыль глотай, да пятую точку в мозоль стирай. То, что он за мной увяжется я предполагал. В резиденции ему делать нечего. Здесь своё отделение фельдъегерской службы со своим штатом и туда просто так не переведёшься, не пристроишься. Не дворянам, как он пожаловался, там места нет. Обнадёживать, что скоро места́ появятся, его не стал и взял с собой. Тем более всадником он оказался превосходным.

Выехали мы верхом, а экипаж следовал за нами.

Сутки скачки и мы в первой намеченной точке маршрута – в гарнизоне, расквартированном как раз по пути следования. Не сразу прямиком я в столицу помчался, надо подготовиться, предполагая, что сейчас творится в многострадальной Тиносванне…

– Командир второго пешего полка, первой западной дивизии штабс-полковник энц Босва́н Туни́к, – после изучения моих верительных грамот и указа Императрицы, представился мне офицер.

– Поступаете в моё распоряжение, – коротко кивнув, что принял его представление, сразу начал отдавать приказания. Времени-то нет. И так много его потеряю, пока доеду до столицы, но деваться некуда. Просто так в охваченный чумой город с многотысячным населением не войдёшь. – Поднимаете вверенное вам подразделение по тревоге и через сутки пешим маршем со всеми обозами и провизией выдвигаетесь к столице. Ваша задача разбить лагерь в двух километрах от города и перекрыть все дороги из столицы на восточное направление, выставив посты с приказом никого в город не впускать и не выпускать без моего личного письменного, заверенного печатью повеления. Дальше… – я говорил медленно и видел, как у офицера вытягивается лицо от удивления. Не знаю, что ему пришло на ум, какие мысли взяли верх, но, когда он потянулся к оружию, пришлось его осадить, – прекратите штабс-полковник, у вас на руках повеление Императрицы, со всеми подписями и печатями. Это не бунт. В столице чума, – продолжал называть болезнь привычным мне названием, – а в скором времени, если уже не начался, то те, кто ещё не болен, не видя сильной руки царственной особы взбунтуются. Знаете, какие слухи ходят? – по дороге Ристомин меня просветил, что происходит в столице, хоть он там и не задержался, а сразу получил приказ выдвигаться обратно, перехватить меня по пути, чтобы направить в загородную резиденцию, но много чего успел насмотреться и услышать. Сожалею, что он сразу мне об этом не рассказал, но на то есть причина – приказ молчать.

– Н-нет, не знаю, – судорожно ответил штабс-полковник.

– Нехорошие слухи, о них не будем, – ушёл от сколькой темы, ещё не хватало, чтобы среди офицеров, а потом и солдат пошли небылицы одна невероятнее другой. Но вернёмся к делу…

Я говорил, говорил, указывая, что надо предварительно сделать: выдать всем, в том числе и солдатам по несколько пар офицерских перчаток, а если их нет, то зимние варежки сойдут. Их на складах оказалось в достатке на весь контингент; что надо каждому солдату и офицеру сделать лицевые маски из плотной ткани, даже нарисовал их и на пальцах объяснил присутствующему здесь вместе с нами начальнику интендантской службы, как они выглядят; что их надо каждые два-три часа менять, а потом кипятить по часу, а потом сушить, надеюсь, что ткань от частого кипячения не развалится, а если маска придёт в негодность, то сделать или выдать новые. Рекомендовал определить один взвод или другое необходимое число солдат для этой работы. Разрешил использовать весь подходящий материал, что найдётся в гарнизоне и отправить в соседние населённые пункты, именем Императрицы, изымать, конфисковывать подходящие ткани. Жаль, что марли здесь нет, но заморачиваться с её производством поздно. Когда закончил говорить, воцарилась тишина. Я обвёл взглядом присутствующих при нашем импровизированном совещании офицеров, выдохнул и произнёс: «Отнеситесь к приказам серьёзно. Я оставлю кое-какие инструкции, какие успел составить, но у меня единственный экземпляр».

– Писари могут быстро переписать, – впервые подал голос какой-то офицер, видимо из штабных.

– Хорошая идея, – согласился я, – организуйте. Посадите всех, кто с хорошим почерком записывать, а одного чтоб читал вслух. Так будет быстрее.

– Будет исполнено…

Пока переписывали мои опусы, которые должны спасти жизнь, пришлось задержаться в гарнизоне на некоторое время. В них не было ничего революционного. Только то, что мог вспомнить, как уберечься при контакте с инфекционными больными. Я сожалел, что у меня нет команды, на которую можно положиться, отдав приказ, зная, что тот будет исполнен именно так, как нужно. И корил себя за то, что эти годы провёл, считай, в затворничестве, изредка выезжая из своего поместья, а те молодые парни и девушки, что закончили обучение слишком молоды, да и разлетелись они кто куда. Хотя… По-моему, двоих самых смышлёных парней я как раз отправил в столицу учиться на медиков.

– Офицер, – перед отъездом обратился к Но́ваку Ристо́мину, – у меня к вам будет просьба.

– Слушаю.

– Когда прибудем в столицу, надо отыскать некоторых учеников медицинского факультета университета, – произнёс, а сам задумался. А зачем мне только несколько, ведь проще обучить элементарным мерам предосторожности при общении с инфекционными больными как раз медиков, пусть и не закончивших обучение. Они-то и составят мою «армию», что будет бороться с болезнью, – хотя нет, – исправился я, – лучше найти всех учеников медицинских вузов. Они помогут в борьбе с болезнью.

– Насколько знаю, уважаемый энц, но все имеющие хоть какой-то опыт ухода за больными привлечены к работе в госпиталях и больницах.

– Тогда будет проще…

Мы выехали в сопровождении взвода солдат. На этом настоял штабс-полковник и я, немного поразмыслив, согласился с его доводами, в свою очередь настояв, чтобы они следовали со мной не пешим маршем, а на конях. Из-за этого пришлось задержаться, и я нервничал. Третьи сутки добираюсь до столицы, а ещё не меньше двух, если верхом. Мой дормез догнал меня, но я вновь не стал в него пересаживаться, наказав возничим следовать за нами…

– В сторону! Всем в сторону! Дорогу! – привычно кричал ехавший впереди офицер-фельдъегерь, расчищая дорогу. До столицы осталось всего ничего. Но уже много повозок, пеших путников и экипажей дворян встречается нам. Я ехал, смотря на этих людей, не понимая, что они так рвутся в столицу. Ведь видят же, что что-то там не так. Встречные путники нам в этот раз так же встречались – это те, кто поумнее. Они развернулись и поехали назад. Краем уха слышал, как люд переговаривается между собой, видя, как в столицу на конях в полном вооружении движутся всадники. Предположения меня не удивили, в основном, что армия идёт подавлять бунт.

– Стой! Кто такие⁈ – доехали до таможенного поста.

– Пропускай! Комендант Тиносванны с сопровождающими! – отрекомендовался за меня Ристомин.

– В столице есть комендант, – появился офицер-таможенник. Как я заметил, пробка из повозок скопилась из-за того, что на таможенном посту я увидел всего-то трёх служащих, в том числе офицера.

– Вот указ Императрицы Линессы Первой, – протянул ему документ, – почему так мало служивых, где остальные? – я помнил, в мои предыдущие посещения столицы таможенников было значительно больше. А сейчас второй таможенный пост закрыт и все сходятся в один. Люд ругается, кричит. Хорошо, что до рукоприкладства не дошло, по крайней мере при нас.

– Заболели, отправил их в столицу. А провожатые до сих пор не вернулись… Проезжайте, – кивнул он, приказывая открывать шлагбаум.

– Командира взвода ко мне! – приказал, слезая с лошади. – Значит так…

– Старший офицер-таможенник Дани́с Ри́кусов, извините, что не представился, третьи сутки считай на ногах. – поспешил помочь мне таможенник.

– Слушай, Данис Рикусов, с тобой останется половина солдат, что со мной. Приказ будет таков: в столицу никого не впускать и никого не выпускать без моего письменного приказа. Организуй где-то поблизости стоянку телег, повозок….

Я говорил, давая указания организовать что-то вроде фильтрационного пункта для грузов. Полностью лишать столицу поставок продовольствия и прочего чревато бунтом. Да и простого крестьянина или мастерового, что свой товар привёз в столицу по заключенному ранее договору тоже понять можно. Вот только впускать их в столицу нельзя. Мы-то ладно, нам деваться некуда. А они, если заразятся и потом уедут, и хорошо, в кавычках, если они заболеют недалеко отъехав, а то потом ищи их по всей Империи, но и данный вариант тоже плох. Поэтому я и распорядился подошедшему штабс-лейтенанту помочь в организации контрольно-пропускного и одновременно перевалочного пункта, где будут собираться грузы и потом, с мерами предосторожности и под охраной отправляться в столицу.

– И ещё. Всех старайтесь вежливо поворачивать обратно. Если начнут бузить, то открывайте огонь на поражение, но это в крайнем случае, – произнёс с тяжёлым сердцем, надеясь, что до этого не дойдёт. В случае бунта я им помочь не смогу, даже усиленный патруль, что планировал пустить по дорогам вряд ли поможет. Слишком большое расстояние, а против толпы не попрёшь.

– Понятно, – хмуро произнёс офицер-таможенник.

– Разрешите вопрос, уважаемый Комендант? – осведомился штабс-лейтенант. Совсем молоденький парень, наверно только закончил военное училище и считай это первое его реальное задание.

– Не разрешаю. Я сам отвечу. В столице заразная болезнь. И мы идём туда, чтобы её победить и навести порядок. И чем меньше там будет праздного народа, тем лучше. Я ответил на ваш вопрос, офицер? – не хотел я рассусоливать и объяснять каждому встречному, почему, да как, поэтому и пренебрёг канонами вежливости.

– Ответили…

– Кто тут старший⁈ Почему не пропускают⁈ – послышался шум со стороны шлагбаума, что перекрывал дорогу. Солдаты пока не успели разместиться, только расставлялись по местам, организовывали свой быт и караульную службу. Надо отдать должное лейтенанту, он не сам стал всё показывать и рассказывать, что надо делать, а отдал приказ подчинённым и я видел, что он мельком контролирует происходящее. Настоящий офицер вырастит. Отдал чёткий приказ и требуй его исполнения, а не лезь в каждую бочку затычкой, замыкая на себя всё и вся.

– Я возвращаюсь домой с лечения и мне через два дня на службу, – продолжал возмущаться хорошо одетый средних лет мужчина, – я буду жаловаться! Если меня не пропустят, я…

– Представьтесь сначала. Перед вами Комендант столицы энц Валео Мирони, – прервал его словесный поток. После моих слов мужчина сначала удивился, но быстро сообразил, что стоя в окружении офицеров я врать не буду. Приосанился, одёрнул сюртук и уверенно пошагал ко мне.

– Энц Ле́ос Шмари́ди полномочный представитель международного ведомства, следую после излечения домой, в столицу.

«Дипломат что ли. А почему тогда так орёт⁈», – мелькнула мысль о его профессии.

– Очень рад. Комендант Тиносванны энц Валео Мирони. Вы дипломат?

– Нет, – замялся дворянин, – я помощник в международных делах официального представителя Императрицы нашей Линессы Первой дипломата энца Жу́ркаса Дома́тиса. Кстати, извините, а не вы ли тот штабс-полковник, что склонил к миру Сенарскую Империю? Я, знаете ли, по роду службы учувствовал в переговорах и рад был бы познакомиться с таким самоотверженным человеком.

– Это я. Но сейчас не до официальных приёмов и обедов.

– Да-да. Что-то случилось?

– Ничего серьёзного, но я вам настоятельно рекомендую отправиться обратно в поместье или где у вас есть возможность побыть месяц, а может и два. Сразу скажу, это не переворот, а суровая необходимость, в столице очень заразная болезнь, от которой быстро умирают, – я сначала не хотел говорить, что в столице бушует болезнь, но всё-таки пришёл к выводу, что правда лучше всяких домыслов. А то понапридумывают себе не весть что, а потом оправдывайся, так что сказал пусть и не всю, но правду.

– Болезнь?

– Чума. Семья с вами?

– Да.

– Тогда езжайте подальше, мой вам совет.

– Но мне необходимо доложиться энцу Жу́ркасу Дома́тису.

– Я это сделаю вместо вас. Не беспокойтесь. Если необходимо, я могу вам выдать письменное распоряжение, – не хотел я этого делать, раздавать бумажки, погружаясь в бюрократию, а то все, кому ни лень полезут со своими проблемами, прося письменное распоряжение самого Коменданта не появляться в столице, но этот помощник дипломата вроде адекватный и распространяться о случившемся не будет, тем более, если у него будет на руках документ.