Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Судорожный кивок «низшего» произошёл быстрее, чем Мирадель успел договорить.

– Теперь мы поклоняемся пространству между богами, – с долей ледяной тоски поведал Фирренталь.

– Именно поэтому вы и прокляты, – постановил Дэсарандес.

Ещё один кивок, куда более дёрганный.

– Как фальшивые люди, – тихо и потеряно произнёс посол.

Император согласно прикрыл глаза. Его вид отображал искреннее сострадание.

– Как фальшивые люди, – повторил Мирадель.

Посланник Мантерры отошёл от трона, встав рядом со своими безмолвными спутниками.

«Кажется, он сумел взять себя в руки», – подумал Сандакай.

– Так почему же мы, – Фирренталь указал на себя рукой, – фальшивые люди, обязаны вступить в союз с истинными? Подарить вам свою силу?

– Ради свободы, – слова слетели с губ Дэсарандеса, как потревоженные птицы. – От гисилентилов и от самих себя.

Посол поклонился снова. На этот раз куда ниже, но всё ещё не так, как того требовали правила и традиции.

– Если ты захватишь республику Аспил, – произнёс он. – Если принесёшь Нериламину голову канцлера Исайи Ашара.

* * *

– Господин судья, прошу, дайте мне слово, – негромко сказал я, когда мужчина завершил свою обличительную речь.

Может, по причине того, что я говорил тихо, а может потому, что судья закончил, меня не стали прерывать на полуслове. Даже стражник, который ранее, когда выкрикивал Костон, жёстко его заткнул, посмотрел на имперского чиновника, ожидая его решения.

В глазах судьи промелькнула тень сомнения, но что-то прикинув, тот всё-таки кивнул, не утруждая себя открытием рта. Надменный ублюдок.

– Ранее вы упомянули, что мы четверо, – указал я рукой на себя, Ресмона, Каратона и Люмию, – можем продолжить свой путь на объединение с армией императора, чтобы помочь ему завоевать вольные города, согласно его же распоряжению.

Судья продолжал молча смотреть на меня, видимо ожидая завершения. Впрочем, смотрел не только он. Краем глаза я различил судорожный, наполненный страхом взгляд Каратона, переживание Люмии, неожиданную задумчивость Ресмона, безграничную надежду Костона и всё такое же равнодушие Вивиан.

Они все, кто открыто, кто в глубине души, надеялись на лучшее будущее. Как минимум на то, что оно у них вообще будет. И я постараюсь дать им возможность в него вступить!

– И что с нами будет сопровождающий, – именно так я расшифровал его фразу, касательно «контроля» нашего присоединения к императору. Потому что других вариантов тупо не видел! – Что если вы, в своей справедливости и понимании ситуации, направите с нами и тех, кого приговорили к смерти? – моя речь не источала страха, не «бежала» вперёд, не казалась наполненной беспокойством. Напротив, текла, как река: решительно, неспешно, но верно. Годы практики и обучение риторике сделали своё дело. Даже ощущая достаточно сильную боль в руках и дискомфорт по всему телу, мои разбитые губы произносили эти слова, будто бы я находился на приёме: чисто, уверенно, с долей здорового позитива. – Ведь если их казнить, – на этом моменте я сделал небольшую паузу, – то Империя не выиграет ровным счётом ничего. Зато если направить в армию, то наш великий император, в своей бесконечной мудрости, сумеет обеспечить их работой таким образом, что о побеге не будет и речи. Зато войско получит двух магов-боевиков. Пусть это и немного, но зато эти волшебники могут поспособствовать сохранению численности наших солдат.

Я закончил. Нельзя говорить слишком много, ведь тогда пропадёт интерес. Но нельзя говорить и слишком мало, тогда не будет должной мотивации для изменения решения. А это возможно, вот нутром чую, что возможно!

– Зачем нашему императору, да правит он вечно, нужны два дополнительных мага в победе, если будет необходимо прикрытие в отступлении? – ответил судья. – И как нам полагаться в таком деле на предателей-дезертиров?

Тут он переиначил известную историю, которую, наверное, в детстве рассказывали каждому ребёнку Империи. Воин в ней неистово и радостно вырезал мирное население городов, ударяя мечом им в спины, вместе с группой своих соратников. Это было легко и просто, а также абсолютно бесполезно. Ведь бить безоружного врага в спину – это бить уже проигравшего. С этой задачей справится бы кто угодно. Но вот, настал момент, когда битва оказалась тяжёлой, на грани проигрыша. Все соратники воина встали в линию, удерживая превосходящие силы врага. В этот момент трусливый воин, привыкший лишь бить в спину, испугался, бросил оружие и сбежал.

Мораль проста: легко быть всесильным и неустрашимым героем, когда армия победила. Но очень трудно оставаться в строю, оказавшись перед угрозой более многочисленного и опасного противника. Ещё труднее – отдать жизнь, когда того требует ситуация. Судья намекал, что дезертир предаст снова, покинув поле боя, когда в нём будет нужда. А если нужды не будет, то и толку от него ровным счётом никакого.

Тц… а ведь он прав.

– Мне остался год жизни, невелика цена, – усмехнулся Костон, моментально ломая тот хрупкий диалог, который образовался между нами. Придурок! Ещё не всё было потеряно! Я собирался сказать про свои почтовые шкатулки, выдав их за наличие связи с семьёй! Судья просто не мог не знать столь известную фамилию, как Моргримы! Был шанс запудрить ему голову…

– Решение окончательное, – жёстко закончил чиновник. – Приговор привести в исполнение немедленно!

Стража моментально открыла клетку, вытаскивая из неё смеющегося Костона и невозмутимую, пошатывающуюся Вивиан. Парочку тут же окружили сразу четыре здоровых лба и, поблёскивая амулетами антимагии, направились к дверям. Не знаю, есть ли здесь площадь для казней или их удавят прямо в подвалах?

Дерьмо… С какой-то стороны мы знакомы всего чуть более недели, а с другой… Жалко. Я уже посчитал их своими людьми. С оговорками, само собой, но…

К нам, между тем, подошли остальные. Грубо схватив за разрывающиеся от боли руки, какой-то, совершенно незнакомый, ранее не видимый мною солдат, потащил меня, как остальных оправданных, в ином направлении.

Едва сдержав шипение, начал быстро перебирать ногами, двигаясь следом и стараясь не отставать. Отставание – это боль в и без того ноющем теле.

В голове крутились самые разные мысли. В эмоциях же преобладал гнев. На Костона, на судью, на Матоса, на себя… Я проклинал всё и вся. Было горько и неприятно. Ощущение, что наплевали в душу. Воспоминание о насилии над Вивиан заставляли зубы скрипеть. Воспоминание о собственном избиении – ненавидеть. Я тлел, как угли из-под костра, готовые обратиться пламенем от первого же дуновения ласкового ветерка.

Но что я мог⁈ Я – никто, презренный верс! У меня нет прав, кроме тех, которые выданы распоряжением императора и даже они могут трактоваться по разному. Ха-ха-ха, маги… грязь под ногами, вся ценность которых состоит в облегчении жизни сильных мира сего. Прислуга. Рабы. Как тот жук, которому я оторвал лапки в момент отбытия из дома.

Глупец, доигрался⁈ Сколько нужно защищать Империю, чтобы осознать её несостоятельность?

Ха-а… прав я или нет? В конце концов, страна стои?т уже несколько сотен лет и оставайся я одним из аристократии, то никогда и не подумал бы о подобном. Имею в виду – жалость к магам, сетование на несправедливость, ощущение, как правильные и верные законы извращают «маленькие люди» на местах.

Пока Дэсарандес занят, всё летит под откос! Пока император воюет, его трон шатается! И почему же? Потому что его слуги, направленные в качестве тех, кто должен облегчить жизнь завоёванных территориях, вместо этого набивают свои карманы и делают всё, что только могут! Почему нас избили? Почему Вивиан изнасиловали? Почему двоих магов, сбежавших из захваченного города, приговорили к смерти⁈ Где справедливость⁈

Ноги перебирали холодный, колючий камень. Периодически попадающиеся крошки, песок и разный мусор лишь сильнее царапали и без того кровоточащую плоть. Ступни горели огнём, руки едва подавали признаки жизни, тело болело, а губы безобразно шлёпали по воздуху, беззвучно проговаривая мои мысли.

Я задыхался от злобы, исходил ненавистью ко всему вокруг.

А ведь… ха-ха, нам, можно сказать, ещё повезло! Имею в виду… никто даже не упомянул тот факт, что «легенда», которую Вивиан и Костон скормили охотникам на магов и старшему офицеру Найфе, так-то, была полностью придумана мной! Потому что откуда ещё версам из Морбо было взять имена реально существующих волшебников, которые взошли на «Кромолос»? И как мне кажется, вряд ли судья этого не понял или не знал. Не создавал этот чиновник ощущение законченного идиота.

Почему же не стал поднимать эту тему? Пожалел? Вряд ли. Увидел мою фамилию? Так она же с «Анс», так что не в счёт… Иногда, конечно, семьи продолжают поддерживать контакт, но это не поощряется, а тут ключевую роль играет расстояние. Ну кто и когда бы из Моргримов мог узнать, что случилось со мной в колониях, особенно, когда там начался бунт?

А ведь меня бы, скорее всего, поддержали. Имею в виду, хоть так и не принято, но мать и Анселма точно постарались бы помочь. Может, отец тоже. С ним не знаю… Лиам, мой старший брат и наследник – точно также без понятия. Однако, шансы были…

Непонятно… Не люблю непонятности… Но хотя бы теперь отвлёкся от ненависти. Хорошо…

Нас четверых привели в небольшую, полностью каменную комнату, где посадили на грубую, необструганную скамью, приказав ждать. Примерно через пять минут прибыло ещё трое человек. Первый – принёс наши вещи, в которых мы попали за решётку. Второй – с непроницаемым лицом, скрестив руки на груди, отошёл немного в сторону, пристально осматривая всех взглядом. Третий – молодой, улыбчивый парень, представился как тюремный лекарь.

– Оправдали? – с удивлением и откровенным зевком, спросил он. – Редкость за побег!

Хотелось треснуть ему в морду. Сдержался. Во-первых не мог, а во-вторых нет смысла. Сам скоро сдохнет. Как, впрочем, и я.

После их прихода, меня первым подняли на ноги и открыли кандалы, позволяя рукам обрести долгожданную свободу.

– Ш-ша-а-а… – не выдержал я, а слёзы всё-таки навернулись на глаза. Как же было больно! Руки повисли как плети, не в силах сделать ровным счётом ничего.

– Ну-ну, ты что, девочка? – рассмеялся лекарь. Однако, его слова прошли мимо ушей, я был максимально сосредоточен на том, чтобы просто не потерять сознание.

Долго прохлаждаться и приходить в себя, к сожалению, никто не позволил. Поступил приказ снять всю тюремную одежду, которую собрали в кучу, очевидно собираясь потом предоставить кому-то другому. Наверное следующему преступнику, который окажется здесь. Интересно, её постирают или такими мелочами здесь даже не заморачиваются?

Тюремный целитель быстро и откровенно халтурно подлечил мне тело: едва свёл синяки и лишь частично заживил губы. Аналогично бездарно прошёлся по рукам и ногам, а потом махнул, дабы я отошёл в сторону.

– Полностью здоров! – важно заявил он, кивнув человек, стоящему в стороне, возле стены. Похоже это местный офицер, но без знаков различия.

Ощущал я себя, в принципе, сносно. Конечно, потом пойду к Каратону, чтобы он сделал всё качественно и профессионально, однако острой потребности в этом я уже не ощущал. Ходить, во всяком случае, было можно.

Следом тюремный лекарь подлечил Ресмона, потом нашего целителя, который, от удивления за «профессионализм» коллеги, аж перестал дрожать и лишь непонимающе на него смотрел, но местный «профи» уже приступил к Люмии, откровенно ощупывая её обнажённое тело.

– Тут больно? – нажал он на синяк, отчего и без того вымотанная девушка глухо вскрикнула, торопливо закивав. – Да-а… – парень почесал затылок. – Похоже, перестарались. Внутренние органы повреждены! Видимо, нужно углублять, хе-хе, лечение. Офицер, – повернулся он к тому самому стражнику. – Нам бы в лазарет заглянуть, часика на два. Тогда сумею в должной мере поставить её на ноги!

– Я в порядке! – испуганно заявила Люмия. – Не надо лечения, всё само заживёт!

– Целителю виднее, – важно ответил маг.

Поднявшись на ноги, я прищурился. Сложилось ощущение, будто бы мозги аж заскрипели, в попытке найти наиболее адекватный и простой выход из ситуации. Почему банально не послать его? Так, несмотря на оправдательный приговор, мы всё ещё жалкие версы, это раз. Второе – по прежнему находимся вместе со стражей, одетой в антимагические амулеты. Ну и в-третьих – не желаю рисковать, начиная откровенный конфликт. Мудрее нужно быть!

– Судья сказал привести приговор к исполнению, – произнёс я. – Сразу же. То есть, направиться на объединение с армией императора. Мы не можем задерживаться на два или три часа.

– Хочешь получить девку, которая сдохнет через неделю? Да пожалуйста! – обиженно фыркнул тюремный целитель. – Вы все слышали⁈ – призвал он в свидетели стражников. – Они сами отказались от лечения!

– Кончай страдать хернёй, верс. Принимайся за работу, – жёстко произнёс офицер, устремив взгляд, полный равнодушной злобы, прямо на незнакомого мне паренька.

– Но мне нужно время! – чуть ли не топнул он. – Иначе ничего не получится!

– Тогда лечи здесь, – добавил мужчина. – Времени у тебя столько же, сколько потратил на остальных.

Покосившись на него, целитель, в кои-то веки, сумел сообразить не препираться. Вместо этого он вздохнул и положил руки на тело Люмии, начиная водить ими прямо по синякам, отчего девушка лишь морщилась, но терпела.

– Хорес! – спустя пару минут, не получив никакой реакции, воскликнул маг. – Я так не могу. Это же не лечение, а мучение. Мне нужно сосредоточиться, а не получается. Давайте хотя бы на полчаса её в отдельный кабинет? Тогда всё будет нормально, – и улыбнулся.

– Дай свою руку, – прежде чем я успел хоть что-то произнести, сказал офицер.

– Что? – нахмурился парень. – Зачем?

– Ты не слышал, верс? – в тоне мужчины прозвучала сталь. – Руку!

Он дрогнул, покосился по сторонам, но по итогу аккуратно и медленно протянул ему свою правую ладонь. Офицер обхватил её своей левой пятернёй, а потом, используя правую, быстрым движением сломал ему палец.

– А-а-а! – взвизгнул маг, пытаясь вырвать конечность, но офицер не отпустил. Он удерживал крепко сжатую ладонь, пока этот ублюдок корчился и плакал от боли.

Начал успокаиваться он лишь спустя несколько минут. Заметив это, страж выпустил потную конечность мага, палец на которой успел посинеть.

– Теперь сосредоточиться на эмоции жалости тебе будет куда проще, – не меняя выражение лица, произнёс офицер. – Смотри на свой палец и лечи её, – кивок на Люмию. – А будешь плохо справляться, сломаю ещё парочку, – всё это он произносил с откровенно ощущаемой жаждой крови, отчего даже меня, стоящего в стороне, пробирали мурашки.

Ух, как же приятно в такие моменты не относиться к тем, кто вызвал чужое недовольство! Но, сука, придурок сам виноват. Однако… вот вижу проявление справедливости и понимаю, что вроде бы для Империи не всё потеряно, даже в грёбаном Кашмире. А потом сталкиваюсь с этим сам и начинаю скулить, как хотел бы всех уничтожить. Твою же мать… Определись, Кирин! Правильно ли поступили стражники и тюремщики, или всё-таки нет? Нужно им было проводить нас, колдунов, через эти муки ада или эти твари поступили против всех законов Империи?..

Истина, как обычно, где-то посередине…

Люмию вылечили идеально. Кажется, присутствие самой настоящей угрозы, а также ощущение потери собственной неприкосновенности, заставили надменного придурка действовать максимально точно и эффективно. Девушка оказалась единственной из нас, кому не нужно «перелечивание» от Каратона.

Переодевшись в собственные вещи, попутно периодически морщась от невидимых глазу повреждений тела, я получил сумку, которую, благо, тюремные надзиратели не сумели вскрыть. Руны! Ха-ха!

На лице офицера, когда я забрал вещи, мелькнула тень сожаления. Не удивлюсь, если они попробовали подключить собственных колдунов, но те не сумели сходу разобраться с несколькими длинными рунными цепочками. Конечно не сумели, я свою сумку зачаровал на совесть!

– Э, а где антимагический амулет⁈ – возмутился Ресмон. – Он был среди моих вещей! И деньги тоже!

– Колдунам такое не положено, – сурово заявил тот же офицер. – Амулет был конфискован. Претензии – в письменном виде, в магистрат Виртала, на рассмотрение. А деньги вам не нужны: маги состоят на обеспечении Империи.

– Дерьмо, – уже куда тише выругался здоровяк, а я снова порадовался тому факту, что моя сумка осталась не вскрыта.

У всех остальных тоже пропали деньги, хоть и не особо большие суммы, а также часть личных вещей. Но всё остальное таки удалось получить назад. Даже мой зачарованный комплект одежды и кольцо Люмии. Чего уж, ей даже вернули несколько флаконов зелья, но очевидно лишь потому, что не знали, что там такое. Эликсиры, разумеется, довольно дешёвые, но по паре серебряных каждое точно уйдёт. Всё-таки даже банальные зелья выносливости и бодрости, вышедшие из-под руки волшебника – ценная штука.

Спустя час мы наконец-то покинули «гостеприимное» здание тюрьмы. Глянув на него снаружи, уже с другой стороны, рассмотрел небольшое на вид, приземистое двухэтажное строение. Вот только внутри у него огромные подвальные казематы… Ну и ещё оно соединялось с административным комплексом. Причём, судя по виду, соединялось тоже под землёй, потому что на поверхности я ничего подобного не заметил. Два здания хоть и были расположены близко друг к другу, но не были соединены никаким коридором или мостом.

– Я назначен вашим сопровождающим до лагеря войск императора Дэсарандеса, – сохраняя каменное выражение лица, заявил тот самый офицер. – Меня зовут Дризз Хродбер, я не обладаю силами сиона, но являюсь лицензированным охотником на магов. Рекомендую не усложнять друг другу жизнь, а спокойно добраться до армии, что сейчас размещается подле вольных городов, на чём и закончить наше общение.

– Будем только «за», – неуверенно кивнул я, коротко глянув на остальных. – Могу я спросить?

– Да, – подтвердил он.

– Костона и Вивиан уже… казнили? – не совсем то, что нужно было узнать, но я просто не сумел удержаться.

– Если не случилось задержек, то да, – сухо ответил Дризз, а потом сразу же сменил тему. – План дня следующий: я снимаю вам комнату в таверне. Сам захожу в магистрат, где получаю командировочные, а также билеты на поезд. Завтра с утра садимся и едем до пограничного Ростоса. За ним будет пустыня Сизиан, железной дороги там нет, кораблей тоже. Присоединяемся к каравану, добираемся до столицы пустынников, Агвана, от неё уже до Монхарба. Далее, если ситуация останется такой же, как сейчас, прямым путём до Кииз-Дара, где в данный момент расположилась армия императора. Если к тому времени он пойдёт на Мобас, то придётся добираться немного дальше. Но там наш путь в любом случае оканчивается и обратно я ухожу уже один. Всё понятно? Вопросы?

– В каком объёме мы обязаны подчиняться вам? – открыто спросил я.

– В полном, – коротко пояснил Хродбер. – Магию без моего ведома не применять. О любых действиях предупреждать заранее. Попытка побега приведёт к тому, что вы будете объявлены дезертирами и станете разыскиваться по всей территории Империи и союзных нам стран. Попытка моего убийства ничего вам не даст. Каждый вечер я буду отправлять зашифрованное послание через почтовую шкатулку. Если оно не придёт или если шифр будет отличаться, вас объявят в розыск и убьют на месте.

– Замечательно, – буркнул Ресмон.

– Ещё вопросы? – Дризз даже бровью не повёл.

Вновь покосившись на остальных, я пожал плечами. И вот, мы направились по городу. Виртал, в каком-то роде, напоминал Морбо, но уступал ему размером. Это проявлялось как в меньшем количестве народа, так и в расположении улиц. Они были менее загружены. Впрочем, как по мне, от этого город лишь выигрывал. Свободные проходы между домами позволяли не пробиваться сквозь толпу на каждом шагу. К тому же, тут отсутствовали стихийные рынки!

В остальном, Виртал был таким же, как Морбо: низкие дома песчаного цвета, кучи грёбаных кашмирцев, лопочущих на мунтосе и… до хера и больше стражи. Похоже, местный глава, кем бы он ни был, здорово пересрался от перспектив бунта.

– Наблюдатель, – произнёс я, отчего на меня покосились сразу все мои спутники, – как у вас прошёл день единения Империи?

– Лучше чем у вас, – только и сказал он, причём тон был таким злобным, что рот я предусмотрительно прикрыл.

Шли мы достаточно долго, отчего недолеченные ноги снова дали о себе знать. Но спустя почти час полной тишины – никто не проронил и слова, – наша маленькая группа добралась до таверны «Ветреная удача». Находилась она прямо на первом этаже достаточно широкого, трёхэтажного здания, хоть и вдали от основных улиц. Нам пришлось здорово поплутать по дворам.

В таверне было малолюдно, всё-таки сейчас день, народ же традиционно собирается к вечеру. Дризз быстро снял комнату, одну на всех, заплатив пять медных монет – что означало «без ужина». Хотя может вместе с ним? Но почему тогда так дёшево? Хах, нет уж, если за пять медных дадут ещё и ужин на пятерых, то там, очевидно, будет такая дрянь, что я и сам не стану подобное жрать.

В очередной раз посетовав, что не понимаю их чёртова языка, вместе с остальными добрался до комнаты, которая располагалась прямо на первом же этаже. Хм, думал, пойдём на второй. Но нет, всё рядышком.

– Ждите, – бросил Хродбер, – и помните о том, что я говорил про беглых.

На этом моменте он развернулся и покинул нас, напоследок хлопнув дверью.

– Пиздец, – буркнул Ресмон, бросив свою похудевшую сумку возле одной из двух кроватей.

– Коротко и ясно, – едва заметно хмыкнул я, а потом поступил аналогично. – Каратон, можешь посмотреть меня? Тут урод ни хрена не лечил, а скорее делал видимость. Кажется, сучонок тупо «перекрасил» мне кожу, не убирая сам факт синяка.

– Раздевайся и ложись, – с долей хорошего такого недовольства выдал наш лекарь. – Ресмон, ты тоже. Люмия?.. – оглянулся он на девушку.

– Меня подлечили хорошо, – задумчиво ответила та. – Но давай ты лучше проверишь?

Парень согласно угукнул.

– А сам что? – спросил я его. – Вряд ли тебя подлатали лучше, чем нас.

– Нормально, – всё с таким же настроем выдал он.

Что же, в душу лезть не буду, в первую очередь нужно прийти в себя и восстановиться. Остальное потом.

– Кстати, мальчики, – слабо улыбнулась Люмия. – Офицер Хродбер ведь говорил, чтобы не применяли магию без его ведома. Может, стоит лучше подождать?

На ней сошлись взгляды всех троих, отчего девушка заёрзала.

– Да я так, – тут же отвела она взгляд. – Уверена, он всё поймёт и не будет создавать проблем…

Поймёт, куда там! Впрочем, когда Каратон закончил с моим лечением, я блаженно потянулся. Хорес, как же хорошо, когда ничего не болит! Каждый раз повторяю себе это в момент получения исцеления, но ведь всё именно так!

Поблагодарив лекаря улыбкой и кивком головы, поднялся на ноги, быстро оделся и присел на вторую кровать, рядом с Люмией. Девушка едва уловимо растянула губы в улыбке и положила мне голову на плечо.

– Тебе надо бы ополоснуться, – спустя минуту произнесла она. – Я чую запах пота и мочи.

– Спасибо, милая, – фыркнул в ответ. – Поверь, ты тоже не цветами пахнешь.

– Сейчас бы какой таз, да? – чуть шире улыбнулась девушка, но взгляд ясно показывал, что та шутит.

– Лохань, может и организую, – задумался я. – Хотя знаешь, мы же маги, почему не можем организовать всё своими силами? Ресмон создаст каменную ванну, с крепкими бортами, я наполню…

– Чтоб её всю размочило? – буркнул здоровяк. – Затопим тут всё к херам, потом прилетит как от трактирщика, так и от Хродбера. Штраф ты платить за всех будешь? Или снова в тюрьму прогуляемся?

Очевидно, настроение Ресмона (как и Каратона) находилось на уровне дна, так что даже не стал ему отвечать, сосредоточившись на разговоре с Люмией. Обсуждая то одно, то другое, мы старались держаться подальше от самых неприятных тем. От тех, которые нужно было обсудить, но никто не решался делать это первым. Никто… до определённого момента.

– Я закончил, – раздражённо произнёс Каратон.

– Что-то случилось? – спросила девушка. – Ты такой…

– Кхм, – вклинился я, обратившись к целителю. – Давай теперь мы тебя полечим? Всё-таки ты натаскивал нас, так что с мелочами справимся без проблем. Тем более, Люмия сказала, что чувствует себя просто отлично, поэтому…

Лекарь рассмеялся, прерывая меня. Смех звучал с долей хорошо заметного горя, тоски и злобы, приправленной щепоткой безумия.

– Это твоя вина, Кирин! – громогласно заявил он. – Твоя!

– О чём ты? – хмуро скрестил я руки на груди, уже понимая, в какую сторону пойдёт разговор.

– Ты предложил тащиться к страже, – начал Каратон загибать пальцы. – А до этого избил и запугал Матоса. И вообще, куда ты спешишь? На войну⁈ Быстрее сложить голову⁈ Мы могли спокойно вернуться в Таскол, а там, Хорес знает, может нас вообще не стали бы отправлять на фронт повторно, поскольку от наших двух лет прошло почти полгода времени! Нам осталось не так уж и долго жить, а специальности, – ударил маг себя в грудь, – у всех, кроме Ресмона, как раз мирные. Понимаешь? – его голос начал затихать. – Теперь… они… мертвы. Вот так просто. Взяли и… – махнул он рукой, – и всё… Из-за тебя…

– Нельзя было по другому, – сходу заявил я, уверенно подавшись вперёд. – Найди нас не в казарме, а где в другом месте, так вообще никто бы не поверил! И так едва-едва сумели…

– Её изнасиловали перед смертью, Кирин, – зыркнул он на меня. Глаза парня будто бы сверкнули огнём.

– Видел, – отвернулся я, подаваясь назад.

– Что бы ты сказал, – Каратон, напротив, наклонился ближе. – Если бы так поступили с Люмией⁈

Скрипнув зубами, я открыл было рот, но… остановился. Мыслей не было. Я… не знал.

– То-то и оно, – целитель тоже отвернулся и уселся возле стенки, поджав ноги. – Я в порядке, не нужно меня лечить.

– Кирин не при чём, – заявила Люмия, спрыгнув с кровати. Её светлое платье было вымазано в тюремной грязи. Впервые я заметил на нём следы чьих-то рук. – Он даже выступил в защиту Костона и Вивиан!

– А у меня антимагический амулет забрали, – упрямо и обижено высказал Ресмон. – Забрали! – повторил он, будто бы кто-то усомнился. – А у Кирина – нет! – и ткнул пальцем в мою сумку. – Это нечестно!

– Было бы лучше, если бы у нас забрали вообще всё? – злобно рыкнул я в его сторону. – Радуйся, что вообще живыми вышли! А амулет ты всё равно хотел продать!

– Может, я передумал! – здоровяк подскочил на ноги, но это не вызвало у меня и тени страха.

– Значит не судьба, – только и ответил на это. – Сразу всем говорю, – махнул я рукой. – Если кто-то считает, что он бы на моём месте поступил лучше, то пусть проваливает! – и указал на дверь. – Пусть ищет удачи в кашмирских землях!

– С чего это нам уходить? – оскалился Каратон. – Нет уж, хочешь – уходи сам!

– Мальчики… – Люмия растеряно переводила взгляд с одного на другого. – Зачем… зачем вы так? – её голос дрогнул.

– Потому что твой дружок взял на себя ответственность и не справился, – ядовито выдал целитель. – На его совести две жертвы. Две…

– Тебя ведь не волнуют эти «две жертвы»! – взорвался я. – Ты запал на Вивиан, сукин сын, ты хотел её трахнуть, как и все остальные, – ударил я кулаком по спинке скрипучей и жёсткой кровати. – А она не смотрела на тебя, потому что ты – серая мышь, о которой вспоминают, лишь когда надо кого-то полечить!

– Так и есть! – вскинулся Каратон. – Всё так! Никто не думает о лекарях, когда на передовой сражаются такие «герои» как ты! Или наглые ублюдки, как Костон, которые ни хера из себя не представляют, но лезут впереди всех!

– Почему же ты тогда винишь меня⁈ – я тоже поднялся, ощущая, как в груди клокочет энергия. Кажется, один лишь образ, один миг…

– Потому что она умерла! – бросившись вперёд, целитель врезался в мой барьер, самый обычный, который я умудрился поставить чуть ли не по инерции, едва успев осознать, что водяной тут не подойдёт. Он ведь просто разорвёт этого идиота…

– Хватит! – звонко закричала Люмия, встав в центре комнаты и вытянув руки в стороны. – Хватит, – уже тише сказала она, оглядывая всех нас.

Остаток вечера прошёл в тяжком молчании. Я сходил к трактирщику, который, к сожалению, ни черта не понимал на таскольском. Благо, среди посетителей нашёлся человек, сносно знающий оба языка, отчего я сумел договориться о лохани для омовения, которую мужик разрешил использовать всего за один медяк.

Громко пыхтя, дотащил её до комнаты, а потом наполнил водой, начав приводить себя в порядок. В полном молчании каждый из нас, включая Люмию, смыл с себя тюремную грязь. Девушка даже не просила нас выйти или как-то прикрываться: вся стеснительность была отбита во время крушения «Кромолоса» и позднее – в тюрьме.

Едва прибрались за собой, как вернулся Дризз.

– Билеты есть, – прошёлся он по нам взглядом, очевидно отмечая более чистый вид. Однако, по какой-то причине наблюдатель никак не прокомментировал этот факт. – Завтра утром отправляемся на поезд.

Спали просто замечательно! Хродбер занял одну койку, а мы, ха-ха, вторую! Я уступил её Люмии, она переуступила Каратону, ведь «он один недолеченный остался!» Целитель, в свою очередь, очевидно желая наказать самого себя, отказался как от помощи в восстановлении травм, так и от удобств, отчего проигнорировал все доводы разума и расположившись на полу, лишь закинув сумку себе под голову.

– После сна на лодках, тут не так уж и жёстко, – хмыкнул Ресмон, который улёгся с ним рядом.

Я же, после десяти минут споров с девушкой, уже хотел было плюнуть и реально умаститься на койку самому, но потом, покосившись на спину Дризза, не снижая громкости голоса, предложил ей попробовать расположиться вдвоём. Уместились. Было тесно. Но, прижавшись друг к другу, сумели кое как заснуть. Наблюдатель же так ничего и не сказал, хотя уверен, он слышал каждое наше слово.

Благо, усталость и пережитый стресс сделали своё дело, уснул я моментально, а спал без снов.

Утром Хродбер разбудил всех ещё до восхода солнца, погнав группу на станцию. Хорошо ещё, что разрешил умыться, хоть и покосился с лёгким удивлением, которое не скрыло даже его каменное лицо. Однако мужик, как обычно, был немногословен, так что ничего не комментировал.

– Господин Дризз, – решился я на ещё один вопрос, когда мы пробирались по почти пустому городу. Казалось, что он вымер, хоть причина, конечно же, была в очень раннем времени. Безусловно, крестьяне и некоторые рабочие уже приступили к привычным делам: в мастерских раздавался шум начала работы, в пекарнях готовили свежую выпечку, а из некоторых трактиров лишь сейчас выползали пропитые матросы или иные жители славного Виртала. Чего уж, я даже увидел в одном из окон шлюху, которая полуголой сидела на подоконнике, призывно демонстрируя одну ногу, которую высунула наружу. – Что будет, если вы погибните в результате несчастного случая? Есть на этот счёт какие-то инструкции?