Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

– Что-то быстро привезли, – пробормотал себе под нос. Для производства активированного угля у меня ничего не готово. Даже толком места нет, где это всё складировать и производить, не говоря про саму печь. – Расплатись, это я просил привезти. Нужно где-то найти место, чтобы разгрузить под навесом и ещё место осталось для установки печи.

– Так, уважаемый энц, древесный уголь готов, зачем его ещё в печь засовывать?

– Древесный готов, но мне нужен активированный, то есть с другими свойствами. Его для этого надо ещё раз прокалить при температуре в два раза выше, чем делают древесный уголь, а потом ошпарить паром. Это я тебе простыми словами объясняю. И тогда получится уголь, который в себя будет забирать всю гадость из жидкости. Тот же «Чемергес» будет чище получаться, не говоря о других напитках.

– Горькая настойка, – заулыбался управляющий, – мне шептали, что она хорошо продаётся, особенно на тех постоялых дворах, которые на границе земель. Туда прям просто посидеть, выпить из соседних сёл и деревень съезжаются, особенно на праздники, а уж гонцы от дворян каждую неделю приезжают. Много берут, но не всегда она есть, – посетовал управляющий, – странно, что к вам, уважаемый энц гости перестали ездить.

Ишь, шепчут ему, а мне почему-то эту информацию никто не докладывает, что надо увеличивать производство. Я-то всё думаю, где денег заработать, а уже можно и с этого барыш иметь. А то, что ко мне перестали ездить соседи, так это я вероятно виноват. Не скажу, что настроил против себя соседей, но когда каждый приезжал не просто так, а сватать свою дочь, племянницу, то несколько раз срывался и открыто хамил гостям. Это нехорошо, но нервы у меня не выдерживали. Не привык я к такому, но с этим разберусь. Съезжу как-нибудь с подарками и с извинениями, но пока надо заниматься делом. Скоро зима и к ней надо подготовиться.

– Вот поэтому и надо найти место, где будем уголь активировать, а к соседям я съезжу, но потом… и ещё, свободные дворовые нужны, кто не особо занят. Есть такие?

– Таких нет, все при деле.

И это ещё одна проблема. Как переубедить крестьян стать мастеровыми, рабочими. То, что они всю жизнь на земле, землёй, охотой живут и менять свой уклад жизни не хотят очень тормозит прогресс. Но как быть? Если сейчас, я посчитал, шестеро крестьян кормят одного человека, когда для нормального развития прогресса нужно наоборот, чтобы один крестьянин кормил семерых, если не десятерых рабочих. И это закон экономики. Аграрное производство само по себе убыточно, если не брать конечно благоприятный климат, где по два-три урожая за год можно снимать, а мне достались земли, если мягко сказать, то в зоне рискованного земледелия, как бы сказали у меня на родине, на Земле. И это я не говорю про механизацию труда, где только одна работа – вспашка, кое-как выполняется лошадиной тягой, а остальное – это тяжёлый ручной труд. Хорошо хоть до водяных мельниц додумались, а то бы совсем тяжко было.

– Свободных нет, – пробормотал я, думая, что же делать. Люди и главное хотя бы минимально образованные нужны сейчас, а не потом, когда подрастёт молодое поколение. В приказном порядке поставить десяток мужиков на производство активированного угля я конечно могу, но… Слишком много «но» возникает. Если я буду платить этим работникам, то другие могут взбунтоваться. Как же, они получают деньги, пусть немного, но деньги, а ты все дни пропадаешь на поле и видишь только то, что сам вырастил, если есть излишки, то продаёшь, но сколько раз в Империи случался голод? Я интересовался. Два раза за последние двадцать пять лет крестьяне находились на грани вымирания и если бы не помощь государства, то многих тысяч крестьян Империя не досчиталась бы, а это будущее. Это будущие солдаты, будущие ремесленники, те же крестьяне. И сманивать у соседей – не вариант. Дворяне в столицу поедут, жаловаться начнут. Нужен другой подход, только какой, я не знал…

Глава 9

В усадьбе Доброле́сской случился переполох. К ним, заблаговременно предупредив, приезжают гости – дворяне из соседнего поместья. Вот только необычный это визит, а как все домочадцы надеялись – это смотрины, потому что энц Инсатий Возня́ски приедет вместе с сыном, который совсем недавно закончил обучение в одном из столичных учебных заведений, а у добропорядочной семьи энцев Лесских, как раз дочь подходящего возраста на выданье. Поэтому усадьба стояла на ушах. Дворовые бегали, суетились, исполняя то один приказ энца, то другой и иногда эти приказы противоречили друг другу. Но такая суета для дворовых привычна – главное показать, что приказ исполняется бегом, а исполнен он или нет – дело второе.

– Маменька! Возняски приехали, а я ещё не одета! – смотря в окно, как к дому подъезжает бричка гостей, засуетилась Вессалина.

– Не торопись доченька. Отец их встретит, а ты, как добропорядочная девушка, выйдешь и пригласишь их к обеду. Пусть мужчины пока поговорят без нас…

– Доброго дня, уважаемые энцы, – на пороге дорогих гостей встречал сам Леникр Лесских – энц в шестом поколении, – как доехали?

– Доброго, уважаемый энц, – сходя с брички, ответил Инсатий, – доехали хорошо. Разреши представить моего среднего сына Дизмаха. Он совсем недавно вернулся в родную обитель. Правда на время, скоро ему опять обратно в столицу.

– Рад знакомству, – пожимая руку, поздоровались энцы.

– Что ж, погода прекрасная, пойдёмте в беседку, там посидим, поговорим пока столы накроют.

– Согласен, уважаемый энц, у меня к вам как раз деловой разговор, – согласился старший Возняски…

– Доченька, всё, иди приглашай дорогих гостей в столовую, я всё проверила, пора, – сообщила дочери маменька.

Вессалина, не торопясь, шла по тропинке летнего сада, держа высоко голову, чинно ступая и короткими шашками, чтобы не споткнуться подошла к поросшей густыми зарослями цветущего кустарника беседке, но не стала сразу заходить, а остановилась прислушиваясь. Ей было интересно, о ком это они так возбуждённо говорят, да и тайком понаблюдать за возможным мужем как раз появился подходящий момент, а то за столом смотреть придётся украдкой, а сейчас есть возможность рассмотреть кандидата в спокойной обстановке.

– … сосед наш тоже из столицы прибыл, но вот ни манер, ни родословной, – узнала она голос папеньки. Очень сильно ему не понравился последний визит к энцу Валео Мирони, он, как помнила Вессалина, в тот раз приехал очень раздражённый, накричал на дворовых, но рассказывать ничего не стал, – он, говорят, мастеровых к себе зазывает. Но разве дело энца заниматься этим. Если хочешь, отпусти дворового, а он пусть платит тебе и за себя, и за всю семью.

– Вы правильно подметили, уважаемый, – вступил в разговор старший Возняски, – не дело дворянина самому заниматься всякой ерундой. Вот у меня есть несколько мастеровых, что вышли из дворо́вых, так они солидную прибыль приносят, да вы их знаете.

– Знаю, знаю. Они хорошую посуду делают…

Вессалина смотрела на сидевшего с безучастным видом молодого человека, пропуская сказанные слова, так как энцу Валео Мирони она была представлена, один раз ездила с папенькой и маменькой к нему в усадьбу, но этот отставной офицер на неё никак не реагировал. Будто её совсем не было. И сейчас она рассматривала молодого человека, имя которого от волнения даже позабыла.

«Что ж не красавец: невысокого роста, но блондин. Черты лица утончённые, видно, что потомственный дворянин, и манерам вероятно обучен, не зря в столице учился, но это мы узнаем во время обеда», – решила для себя Вессалина и плавно вышла из-за укрытия, входя в беседку…

* * *

По утру я проснулся в хорошем настроении и приказал запрячь экипаж. Так как ночью у меня созрел план, как помириться с соседями, которых по недоразумению обидел и одновременно распространить новинки. Свой вояж по окрестностям решил начать без предупреждения, даже если меня не примут как подобает энцу, то оставлю подарки и поеду дальше. Где-нибудь путника да покормят, надеялся я, начиная своё длинное путешествие не с соседей, что ближе, а те, кто дальше. Ведь именно им я, уставший от светской ерунды, наговорил много чего, что не подобает говорить энцу, но мне простительно. Скажу, что тяжёлое ранение сыграло роль и что-то в этом духе. Главная моя цель, чтобы не только мои купцы стали продавать те же чернильницы-непроливайки, не говоря о том, чтобы заинтересовать землевладельцев новинками в сельском хозяйстве. Плуг, конечно, я с собой не взял, он всего-то один пока у меня, зато чернильниц захватил с собой много: для подарков из благородного металла, а на продажу, как образцы из стекла. Я просто не знал, без позволения энца торговый люд может торговать товаром другого энца или нет и как-то забыл спросить об этом.

Выехал с утра, надеясь до полудня добраться до первой усадьбы, которую хотел посетить, но в дороге что-то задержался – медленно ехали и к усадьбе Добролесской я добрался далеко за полдень.

– Скажи, хозяин дома? – поинтересовался проезжая мимо одного из дворовых, что с поклоном встречал мой экипаж у ворот.

– Дома, уважаемый энц, гости у него.

И надо было мне развернуться и уехать, но я не придал этому значения, что у Лесских кто-то находится в гостях. Наверно устал от долгой дороги и хотел перевести дух, подышать не пылью, поднимаемой с дороги, а спокойно посидеть в удобном кресле.

– Кликни кого, что б проводили, – приказал, беря с собой небольшой чемодан с подарками. Нести его я не собирался, энц я или не энц, поэтому мне и нужен был провожатый. Да и появляться без представления думал не стоит, пусть лучше оповестят, что прибыл я – такой красивый, уставший и голодный…

То, что у местного энца гости, убедился, идя по усадьбе. Все дворовые, кто попадался на глаза, нарядные, одеты в праздничные одежды, если это можно так сказать о дворовых.

– Проходите уважаемый энц.

Долго. Слишком долго меня держали у входа перед закрытыми дверями. Я подумывал плюнуть на всё, развернуться и уехать, не оставляя ни подарков, ни извинений, но не стал. Скорее всего устал с дороги. Ведь езда в экипаже по современным дорогам – это то ещё удовольствие. Каждая колдобина, каждая кочка передаётся при отсутствии каких-либо рессор или элементов подвески через копчик напрямую в позвоночный столб. Зато, за время пока ожидал, в уме воссоздал подобие рессор и по возвращению домой намеривался их воплотить в жизнь. Вроде после первого своего долгого путешествия я думал об этом, но как-то завертелся другими проектам, но сейчас крепко уверился, что надо сделать экипаж, пусть и с простенькой, но подвеской. И как предположил, именно это изобретение как раз будет иметь бо́льшую ценность, чем те же чернильницы-непроливайки или, тем более, нужный для ещё менее узкого круга лиц активированный уголь. Хотя о ценность последнего я бы поспорил.

Двери открылись, и я вступил в большой зал, что оказался столовой. Но я не растерялся, шёл уверенно, но не чеканя шаг, а просто уверенно, так как меня, выйдя из-за стола, встречал хозяин усадьбы – Леникр Лесских. Мельком глянул на стол – поставили дополнительные приборы. Поэтому, оказывается, я так долго ожидал, когда меня впустят.

– Доброго дня, уважаемый энц, – холодно, но с почтением поздоровался со мной Леникр.

– Доброго дня и вам, и вашей семье, и гостям, уважаемые. Извините, что без предупреждения, но проезжал мимо и решил принести свои извинения за…

– Не стоит, присаживайтесь. Отобедайте с нами. И разрешите вам представить моего друга и соседа, впрочем, вы знакомы. Вот только с его сыном, что совсем недавно вернулся из столицы… но ничего, за обедом познакомитесь. Проходите, присаживайтесь, – энц говорил холодно, безэмоционально, видно, что он просто держит марку. Не знаю, мог ли он, исходя из местного этикета, выгнать меня. Скорее всего нет, я всё-таки ему ровня, вдобавок боевой офицер, пусть и в отставке. Поэтому долгих расшаркиваний и моря любезностей с обоих сторон не было, только дежурные фразы. Но я был не против и топливо согласился. Так как запахи, витающие в столовой, дурманили.

– Разрешите преподнести вам подарок, – я дал знак дворовому, что сопровождал меня. Тот подал чемоданчик. Я его открыл и извлёк бутыль «Чемергеса», как и планировал – это подарок представителям мужского пола, тем более вовремя, и извлёк пять чернильниц, все изготовленные из благородного металла. Сначала я хотел их дарить только представительницам женского пола, потому что другого подарка для женской половины у меня не было, но сейчас момент подходящий, и я преподнёс подарки всем присутствующим, выбрав примерно одинаковые по стоимости и по выполненному мастерству.

Обед продолжался в натянутой обстановке. Я, утолив свой голод, надеюсь и моего слугу покормят, с надеждой ожидал, когда все выйдут из-за стола, и я под благовидным предлогом откланяюсь, сославшись на дела. Но не клеившийся разговор после четвёртой рюмки моего напитка заиграл новыми красками. Я пил немного, делал глоток из рюмки и ставил её на место, а когда подливали не заострял на себе внимания, что больше пить не буду, но и не налегал на спиртное, зная коварную черту этого напитка, когда голова относительно ясная, язык развязывается, а если встать, то ноги не идут.

– Мне, уважаемый сосед, сказали, вы какую-то новую соху придумали и опробовали, говорят глубоко вспахивает, вот только зачем это? Разве по старинке нельзя? – не сразу понял, что обращаются ко мне. Хотя по смыслу вопроса мог бы и догадаться. И понял только тогда, когда за столом воцарилась тишина, и на меня устремились взоры не только мужской половины, но и женской.

– Это отвальной плуг. Кузнец сделал по моим чертежам. Вспахивать землю им намного удобнее. Глубоко входит в землю и отваливает, переворачивает почву, а потом равняется всё бороной. Думаю, что на следующий год урожай из-за этого повысится, потому что земля перемешивается, начинает дышать, а влага удерживается, – ответил заготовленную фразу. Правда не думал, что меня будут слушать и женщины. Впрочем, и мужская половина не особо впечатлялась. В старину, говорили, и урожая на всех хватало, и местное светило теплее грело, и трава была зеленее. Хотел возразить грубо, что без движения вперёд нет развития. А то, что было всего-то двадцать лет назад уже настолько устарело и не соответствует действенным реалиям, но вовремя остановился.

Затянувшуюся паузу прервала молодая девушка – дочь хозяина усадьбы: «Уважаемый энц, а вы нам подарили шкатулку? Она такая красивая, но почему такая маленькая?».

Помню, она как-то с семьёй приезжала ко мне в гости, вот только не в настроении я тогда был и откровенно игнорировал её. А сейчас, за обедом рассмотрел. Молодая, лет восемнадцать, может старше, но ненамного. Утончённые черты лица, чуть вздёрнутый носик, каштановые волосы, глаза большие иссиня-карие и бездонные. Прям так и смотрели на меня, словно два ствола орудия, направленные прямо в душу.

– Нет, это не шкатулка. Это чернильница-непроливайка, – ответил, поняв, что прокололся, не сказал, что это такое. Просто вручил подарки и всё, думал сами разберутся, а тут ещё оказывается надо презентацию проводить с опытами. – Её мой мастеровой сделал, разрешите я покажу.

Забирать обратно у хозяйки её подарок не стал, да и сидели мы далеко друг от друга. Пришлось лезть в свой чемодан, что поставил рядом и достать оттуда обычную стеклянную, инкрустированную не благородным металлом чернильницу.

– Эти образцы я приготовил на продажу. Думал, кто заинтересуется продавать по Империи, – произнёс, забрасывая удочку, бросив взгляд на Возняски, – они дешевле, но функционал тот же. Берём, открываем крышку, заливаем чернила, но за неимением оных, давайте зальём… давайте зальём брусничный морс, – я взял кувшин с морсом, он стоял как раз рядом со мной, отлил сначала в фужер, а потом налил немного в чернильницу, поставил на стол и резким движением свалил её.

От пронзительного женского визга я вздрогнул.

– Что вы себе позволяете⁈ – встав со своего места, на меня кричала жена хозяина, – мало того, что приехали без приглашения, так ещё и званый обед опошлили своими хамскими выходками! Разве подобает энцу…

– Маменька! Маменька! – также вскочила с места молодая девушка. – Посмотри, из неё ничего не разлилось и скатерть не испорчена…

– М-да, удивили вы нас сосед, – вытирая пот со лба хорошо накрахмаленным платком, заговорил старший Лесских, – я-то уже думал, что всё, вам уважаемый энц, быть изгнанному из дому. Знаете, как моя жена чистоту блюдёт, а это её любимая скатерть из самой Интаго́нии выписана. Так что вам повезло, что ничего не разлилось.

– Так для этого эта чернильница и придумана, чтобы не проливалась при неудачном толчке.

– Ей можно пользоваться и во время поездки? – практически впервые вступил в разговор молодой парень, что сидел напротив дочери Лесских. Мне было удивительно, почему он молчит, когда спрашивают о нём: где учился, как жилось в столице, но за него отвечал отец и данный факт мне был непонятен. Вероятно, здесь принято так, что если находится старший в семье, то отвечает на вопросы он. Я-то не знаю, не местный я и единственный Мирони на этой бренной планете. Хотя… это они что, тут смотрины устроили⁈ Только сейчас до меня дошло, что это за гости такие дорогие у энца. А тут я со своими новшествами мешаю дочь пристроить.

– Она для этого и придумана, чтобы использовать в любом месте и не бояться разлить чернила.

– Ерунда какая-то! – произнёс старший Возняски, – писари стоят за конторкой, а там специальное для чернильницы место, чтобы случайно не задеть и не разлить.

– Отец, не у всех есть конторки и иногда приходится работать за обычным столом, не говоря о том, что мне как-то раз приходилось писать письмо в экипаже во время поездки. Я так намучался. Столько бумаги извёл, чтобы не показать себя неграмотным.

– Ну, не знаю, сын.

– Благодарю вас энц за подарок, если честно, я его не сразу оценил, – с коротким поклоном, но не вставая с места обратился ко мне Дизмах. Ну и имечко придумали, ладно. В ответ я так же, не вставая, коротко поклонился.

– Ничего страшного, я рад нашему знакомству. И благодарю хозяев, уважаемых энцев за приём, но мне надо ехать дальше, – нашёл подходящую паузу в спорах и поспешил откланяться. К счастью, меня не задерживали…

* * *

– Что скажешь, дочь? Как тебе? – когда дорогие гости уехали, старший Лесских собрал домочадцев на семейный совет. К сожалению старшего сына, который служит в городе и средней дочери, что два года назад вышла замуж и покинула отчий дом не было, но совет всё-таки семейный.

– Умён не по годам, держался уверенно, не стесняется повиниться, а так, манерам не обучен. Вы видели, как он изволил кушать? А так, военный, как военный, – спокойно ответила Вессалина.

– Я не про Мирони спрашиваю. Как тебе энц Дизмах Возняски?

– Милый молодой человек, только застенчивый. Кстати, я так и не поняла. Он в столице останется?

– В столице при торговом ведомстве. Пока на третьих ролях, но он молод и всё впереди, а что отец его энц в пятом поколении, так это зачтётся. Не оставят без должности, когда ума наберётся. А что застенчивый, так это он с отцом был – главой семейства.

– Ну, не знаю. Он милый, но…

– Что, «но», доченька? – вступила в разговор маменька. – Дизмах в столице будет жить, ему дом отец обещал купить через год, продвижение по службе и всё-таки это столица.

– Ну, да, ну, да, – задумчиво пробормотала доченька, – вы правы маменька. Но энц Мирони вроде тоже из столицы прибыл и говорят лично знаком с Императрицей нашей Линессой Первой.

– Слухи всё это. Я узнавал. То, что его лично наш бывший Император награждал, знают все, а потом он по границам ездил с особым поручением от штаба. Но соглашусь, пенсион у него достойный, говорят.

– Доченька! – вспрыснула маменька, – ты что ж это, за старика замуж собралась? Этот вояка тебе приглянулся? В прошлый-то раз…

– Маменька, извините, успокойтесь. За обедом он объяснил, что в прошлый раз раны старые разболелись, поэтому и вёл себя как не подобает энцу.

– Так ещё и инвалид!

– Успокойтесь, обе! Через две недели мы с ответным визитом едем к Возняски, а ты, доченька, подумай, пока Дизмах не уехал, чтоб ответ дать, засылать им сватов или нет. А то не гоже будет, когда приедут и отворот поворот. Я хочу знать твой ответ через неделю, как посетим усадьбу соседей. У тебя будет время подумать…

Глава 10

Объезд соседей дался нелегко. Меня встречали настороженно, видимо помнили мои фортели, но я особо и не рассчитывал на их благосклонность. Пусть лучше не мешают, а дадут развернуться. Планов-то громадьё. Первым делом, когда вернулся обратно в усадьбу приказал разобрать полностью свою бричку. Дворовые недоумевали, оказывается это средство передвижения было дорогим и мало кто мог его делать. Хотя по мне, что тут трудного. Правда без подшипников, которых здесь ещё не изобрели дело и впрямь застопорилось и появилась новая проблема. Кузнец очень долго не мог сделать мне рессоры. Металл мягкий и конструкция не выдерживала нагрузки, проседала, а не пружинила, как я хотел. Пришлось через столицу заказывать нужный металл. Но что радовало, так мои чернильницы-непроливайки потихоньку стали продаваться. Поступать начали крупные заказы, и мне всё-таки удалось уговорить моего ювелира делать изделие на конвейерной основе: разделить операции на простые и каждый подмастерье занимался только этой нетрудной, но муторной операцией, а за мастером остался только пригляд и изготовление действительно единичных экземпляров, близких к шедеврам, что не жалко преподнести в подарок и царственной особе.

Всю зиму я провозился с моим изобретением, большую часть времени экспериментируя с разными способами крепления рессор, которых у меня пока не было. Нужный металл по баснословной цене пришёл с обозом аккурат в последний месяц зимы, когда у меня все способы крепления были опробованы на макете. Главное, я не забыл сделать и пружинную подвеску для передних колёс. Получился конечно не Макферсон, но всё же. И весной, когда сошёл последний снег, а дороги просохли я с парой слуг отправился испытывать новинку по дорогам уезда…

– Уважаемый энц, не быстро едем? Прика́жите помедленнее? – волновался слуга непривычный к скорости, с которой я приказал гнать по ухабистой дороге. Мне было жалко лошадей, которые тянули гружёную бричку, но другого способа, как проверить предел надёжности я не знал. Мимо, шарахаясь от нас, съезжали с дороги мужики, смотревшие вслед развлекающемуся энцу. Пару раз на повороте сами чуть не опрокинулись, но я дал себе зарок, если с максимальной скоростью проедем три раза по сорок минут и бричка не развалится, то это будет хороший результат. Меня и второго слугу бросало из стороны в сторону, но не так сильно, как я в прошлый раз ездил навестить соседей. А дорога-то не стала лучше, даже наоборот, после зимы превратилась в стиральную доску, но неприятных ощущений в области спины и пятой точки не наблюдалось.

– На дорогу смотри! А то сшибёшь кого, я тогда за тебя не вступлюсь! – ответил слуге-возничему.

Он и вправду чуть кого-то не сшиб. Всадник на коне так лихо скакал впереди нас, не реагируя на крики уступить дорогу, что думал произойдёт первое на моей памяти дорожно-гужевое происшествие, но лошадка всадника оказалась мудрее и шарахнулась в сторону, пропуская наш экипаж. Если честно, мне было откровенно наплевать, что обо мне подумают соседи или другие дворяне. У меня есть цель, к которой я иду тем путём, какой для себя выбрал.

Проехали ещё минут пять и на дороге всё чаще стали встречаться пеший и куда-то едущий люд.

– Притормаживай, только не останавливайся! – приказал, зная, что лошадь после бешеной гонки ни в коем случае нельзя останавливать, а дать ей походить, прийти в себя.

«Всё-таки становлюсь деревенским», – хмыкнул про себя, смотря, как натянул поводья возничий. Дальше мы ехали в привычном для этого времени неспешном темпе.

– Уважаемый энц, на постоялый двор заезжать будем?

– Обязательно, – именно на постоялом дворе я намеривался осмотреть и где нужно подмазать, подладить бричку. Ну не в чистом же поле этим заниматься, впрочем, я и к такому повороту событий готовился. Взял с собой необходимый инструмент и кое-какие запасные части. – Что так много народа-то на дороге нам повстречалось?

– Так мы до уездного города доехали, уважаемый энц. А там ярмарка. Первая в этом году.

– Отлично, – откровенно обрадовался. До уездного города, если ехать обычным темпом, то примерно сутки, а мы за световой день доехали, и бричка не развалилась.

Внешне экипаж, называемой бричкой, не сильно отличался от остальных конструкций. Первое что бросалось в глаза она чуть выше, а если посмотреть сзади, то не только для сведущего становилось понятно, что-то с этим экипажем не так. Сзади где у всех бричек просто ось, на моей имелось две металлические рессоры, которые крепились к задней оси брички. За неимением подшипников, пришлось колесо делать свободно крутящимся на оси и это было самым слабым местом всей конструкции. С горем пополам мне удалось подобрать размер, настроить рессоры и пружины, но заставить крутиться самостоятельно колесо никак не получалось и возможности сделать самому эту необходимую штуковину не вышло. Металл плохой – мягкий, а делать шарики вручную, это же какая морока, вдобавок нужно масло, но с этим проблем, думаю, не будет – температура невысокая, может сойти и, например, обычное гречишное на первое время или обычный перетопленный жир. Но с вопросом развития химической промышленности я не заморачивался, с горем пополам вспоминая, как намучился с производством активированного угля.

Нет, его я получил, но столько мне всего пришлось перепробовать и столько материала загубить, что и вспоминать горестно о потраченных силах и средствах. А вся проблема-то заключалась в паре, которым надо вовремя обдать прокалённый древесный уголь, что и придаёт ему новые свойства. Вот пар мне в печь, что соорудили подать вовремя никак не получалось. Но помучившись решил эту проблему. Вот только никому, в том числе местным медикам активированный уголь оказался не нужен. Сколько я бумаг написал и не счесть, и опыты ставил, и приглашал к себе, поил, кормил, в баньке парил уважаемых энцев, которые в силу занимаемой должности могут продвинуть моё изобретение, но воз и ныне там. Бюрократы чёртовы. Зато у меня сейчас самый лучший медицинский спирт, не говоря о «Чемергесе», который пока небольшими партиями, но поставляем в столицу. Так что дела налаживаются, но всю прибыль съедают мои новые изобретения.

Странно, но кроме горькой настойки хорошо стал продаваться насос, что вручную собирают у меня в усадьбе. Сколько горя я натерпелся, убеждая несколько семей бросить пахать землю и начать заниматься производством. Кстати, по доброй воле никто не согласился, а в приказном порядке не стал давить. Толку потому что от этого тогда не будет. Но мне повезло. Сгорело какое-то дальнее поселение, к сожалению, на моей земле и три семьи пришли ко мне просить помощи. Я их и определил в мастеровые, клятвенно обещав, что как только появится свободная земля, отдам им в обработку, но надеюсь этого не произойдёт. Работают они не покладая рук, стараются всеми от мала до велика, но и не бедствуют. Плачу я им за каждый сделанный насос примерно десятую часть от той суммы, за которую выставляю на продажу. Но они и этим довольны. Скажите, что я барыга, скупердяй. Вот поднимет эксплуататора народ на вилы… Но я не боюсь – управляю усадьбой как завещал великий Ленин[1] – кнутом и пряником. Не скажу, что меня любят, но уважают и боятся это точно…

Постоялый двор встретил шумом и гамом. Много народа приехало. Помогло что дворянин и мне выделили комнату и определи на постой, а слугам придётся спать под открытым воздухом, но они привычные. Задерживаться я здесь не собирался. Проверить бричку, ну, может ещё на ярмарку сходить, посмотреть чем торгуют и обратно…

– Надо колёса менять, – после осмотра брички, пришёл к выводу, что обратной дороги задние колёса не выдержат. Они деревянные, обитые металлическим обручем, но есть шанс, что развалятся по дороге. Ещё одна проблема, которую надо решать. Но это потом. Не для гонок я свою бричку делал, а для комфорта. Не думаю, что в таком темпе буду дальше ездить. Это я сейчас провёл как бы сказали стресс тест и в принципе остался доволен. Теперь обратно доехать, доработать те недочёты что нашёл и можно на продажу выставлять.

– Одно у нас есть, – почесал в затылке Мукаса.

– Второе купим на ярмарке. Завтра по утру собирайтесь…

Раздав указания, я отправился отобедать, но не отойдя и десятка шагов поймал на себе раздражённый взгляд. Обернулся. Возле конюшни постоялого двора стоял молодой офицер, но форма его вся в грязи. На вид и двадцати нет, но уже лейб-лейтенант. Не скажу, что удивился такому, может в возрасте ошибся.

Поймал на себе его взгляд. Он, почему-то, смотрел на меня с неприязнью. Остановился, присмотрелся к нему, но в памяти не всплыл его образ. Я его раньше никогда не видел и, пожав плечами, пошёл дальше. Мало ли что померещится.

Обед не впечатлил. Вроде всё вкусно: тушёное мясо местной свиньи, отварной картофель, капуста так же тушёная, не считая всякой зелени и овощей, колбас и сала, вот только чего-то не хватает. Майонез свой, кстати, я пока никому не предлагал, пока сам изволил вкушать. Хотел сделать самый популярный салат «Оливье», вот только с ингредиентами никак не определился, ну нет здесь консервированного горошка и как его сделать я не знал, поэтому и придерживал выход на рынок только с одним соусом.

Поев собирался вставать, как к моему столу, где к счастью сидел один, подошёл тот самый офицер, но в чистой форме. Видимо успел переодеться.

– Я энц Босани́ Санта́н, офицер гвардии Императорской армии. Требую от вас объяснений.

– Вы о чём? – не понял претензий. Если его мои дворовые чем обидели, то вызвали бы городового или кто тут за порядком смотрит. Потом, может быть, суд, небольшой штраф проигравшей стороне и все дела. А тут претензии лично ко мне.

– Вы напугали мою лошадь.

– Я⁈ – искренне удивился. – Послушайте, лейб-лейтенант, вы ошибаетесь. Я конечно не красавец, но, чтобы напугать лошадь…

– Когда вы ехали по дороге… – распылялся офицер. Его лицо краснело, того и гляди закипит, – … кричали и…

– Так вас просили уступить дорогу, уважаемый энц, – теперь я вспомнил его. Это тот всадник, что не уступал нам долго дорогу, – а вы не соизволили этого сделать и за вас это сделала ваша лошадь. Скажите лучше ей спасибо.

– Вы мерзавец! – выпалил офицер и в зале постоялого двора воцарилась тишина. Это уже оскорбление и если учесть, что офицер дворянин и как понял он узнал, что и я дворянин, то это оскорбление дворянской чести.