Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 348 страниц)

Восторженный возглас принадлежал Пилексу Зарни – его лицо оставалось светлым, хоть и перекосилось от напряжения. Не обращая внимания на младшего воеводу, она пристально посмотрела на Кердгара Дэйтуса.

«Кашмирец. Похож на моего старого учителя фехтования, вплоть до холодного презрения во взгляде. Что же, этому человеку нечему меня учить», – отстранённо подумала Лия.

Вокруг двух военачальников собрались высшие офицеры. На их лицах застыло некое потрясение, след ужаса. Теперь княгиня заметила ещё одного всадника, который невозмутимо восседал на муле. Он был облачён в шёлковое одеяние священника. Только его одного явно ничто не беспокоило, и от этого ей стало не по себе.

От направленного наверх Бальдара, сидевшего на коне чуть поодаль от группы, она уже чувствовала тёмную волну, вздымавшуюся в сторону воеводы. Тщательно сокрытая ненависть, которую тот пытался спрятать. Недостаточно хорошо.

Вместе с Фареном Лия выехала на гребень и увидела то, что скрывалось за ним. На переднем плане раскинулись развалины деревни – россыпь дымящихся зданий, мёртвые лошади, мёртвые солдаты. Каменная арка в начале Магбурского тракта почернела от копоти.

Дорога тянулась прочь, на восток. Деревья по сторонам…

Лия пустила коня шагом. Фарен догнал её – молчаливый, сгорбленный, дрожащий под холодными зимними ветрами. Её офицер подъехал с другой стороны. Они приблизились к Магбурской арке.

Встречающие последовали за ними – молча.

Пилекс Зарни заговорил снова, и в его голосе послышалась лёгкая дрожь.

– Великая княгиня, мы подготовились к твоему приходу. Все твои враги нашли свою смерть. Видишь, во что превратилась эта гордая арка? Врата в Магбур стали ныне Вратами Смерти, княгиня. Ты понимаешь значение этого? Ты…

– Молчать! – прорычал Кердгар Дэйтус.

«О да, молчать. Пусть молчание поведает эту историю».

Они проехали через прохладную тень врат и оказались рядом с первыми деревьями, первыми распухшими, гниющими трупами на стволах. Лия остановила коня.

Разведчики Бальдара возвращались быстрым галопом. В следующий миг они натянули поводья и остановились рядом.

– Докладывай, – рявкнул тысячник.

Четыре бледных лица смотрели на них. Наконец, один из разведчиков сказал:

– Всё так же, командир. Больше пятнадцати километров – насколько хватает глаз. Их там… тысячи.

Фарен отъехал в сторону, подвёл коня к ближайшему дереву, прищурился, глядя на висевший на нём труп.

Долгое время Лия молчала, затем, не оборачиваясь, спросила:

– Где твоя армия, Кердгар Дэйтус?

– Стоит лагерем под стенами города…

– Значит, вы не сумели взять Магбур.

– Да, княгиня, не сумели.

– Имперский флот?

– Вчера вошёл в бухту, княгиня.

«Как поступит император? Объявит нам, своим союзникам, войну?»

– Глупцы сдались, – сказал Кердгар Дэйтус, и по голосу было слышно, что он сам не может в это поверить. – По приказу архонта Гуннара. Откровенная слабость. Я никогда ранее не сталкивался с таким. Что расколотый, что объединённый, Нанв остаётся жалкой и недостойной страной. Я приказал убивать её жителей – тех, кто не может принести царству пользу.

– В самом деле? – Лия наконец повернулась к нему. – Жалкой? А как же Логвуд и его Первая? А как же Фирнадан? А как же, – она указала на Магбур, – этот невзятый город?

– Логвуд был последним достойным полководцем Нанва, княгиня, – с напором сказал воевода. – А Магбур падёт, с подкреплением от Империи или нет. Сколько их прибыло? Мы считали корабли и прикидывали число, которое они могли бы перевести. Пятнадцать тысяч. Максимум – восемнадцать. Вот сколько там солдат. А кто их ведёт? Сам Дэсарандес в Фусанге, отбивает столицу. Кого он прислал вместо себя? Кого он МОГ прислать? Нормальные испытанные командующие или помогают ему на Фусанге, или подавляют восстание Кашмира, или нашли свою смерть подле Фирнадана. Значит новенький будет неопытен и не испытан в бою. Что ждёт его в Магбуре? Кто даст толковый совет или поможет со знанием местности? Первая армия Нанва уничтожена. Армия Магбура тоже. Имперцам предстоит сразиться с моими опытными закалёнными бойцами, что втрое превосходят их числом. Дэсарандес обезумел, княгиня, если думает, что в таких условиях сможет побороться за Нанв.

Лия отвернулась от него и посмотрела на Магбурский тракт.

«Меня прислали сюда, чтобы начать восстанавливать регион. Чтобы править. А вместо этого приходится думать о войне».

– Отведи своё войско, Кердгар Дэйтус. Пусть они станут частью моих сил здесь.

– Княгиня? – нахмурился он.

– У Сайнадского царства строгая вертикаль власти, Кердгар Дэйтус. Делай, что я говорю.

– Конечно, княгиня, – наконец выдавил из себя воевода.

– Бальдар.

– Княгиня? – подъехал тысячник поближе.

– Пусть наши люди станут лагерем. Прикажи им похоронить мертвецов на равнине.

Кердгар Дэйтус откашлялся.

– А когда мы перегруппируемся – что ты предлагаешь делать дальше?

«Предлагаешь»?

– Мы встретимся с армией Империи. Но время и место выберу я, а не они. – Лия помолчала, затем добавила: – Мы возвращаемся к Фирнадану.

Она не обратила внимания на выкрики удивления и возмущения, проигнорировала все вопросы, даже когда они стали требовательными. Возражения не находили ответа и постепенно смолкли. Поднялся холодный ветер, застонал в воротах позади. Фарен повысил голос, чтобы перекрыть его:

– Кто это? Лицо… вроде бы юное, но так покрыто кровью, что я ничего не могу понять. Кто этот человек?

Облачённый в шелка жрец наконец заговорил.

– Верс, о советник. Колдун, не более. Один из десяти тысяч солдат.

– Ты… слышишь… – Фарен медленно повернулся, его глаза блеснули. – Вы слышите смех бога? Кто-нибудь ещё слышит смех бога?

Жрец склонил голову набок.

– Увы, я слышу только ветер.

Княгиня встревоженно посмотрела на Фарена. Он вдруг показался таким… крохотным.

В следующий миг она развернула коня.

– Пора уезжать. Приказы вы получили.

* * *

Окрестности Магбура, взгляд со стороны

Три невысокие фигуры шли по направлению к Магбуру – от разрушенной деревни.

– Ну, разве это не просто вопиющее недоразумение? – раздался громкий голос, как будто его хозяин говорил не с двумя спутниками, а с целой площадью зевак. – Сколько раз я предупреждал, что этот марш до Магбура – одна большая и предсказуемая ошибка? Ах, но кто слушает бедного Зилгарда? Кто вообще способен слышать голос разума, когда вокруг мечи звенят да барабаны гремят? – Он взмахнул руками так, что полы старого обшарпанного плаща, в равной доле измазанного едой и кровью, едва не задели покачивающийся на верёвке труп.

– Хватит болтать, Зилгард, – мрачно проворчал Галентос. Маг всё ещё не до конца пришёл в себя после случившегося. Его руки подрагивали, а голос то и дело срывался до высоких нот. – Мы должны… Сам знаешь. Меньше слов, больше дела.

Зилгард приостановился, вскинул брови и обернулся к нему:

– Мой дорогой Галентос, твоё понимание тактичных вопросов заботы о ближнем поражает своей узостью. Ты думаешь, разговор мешает мне заниматься делами? Отнюдь! Я как орёл, зорко изыскиваю выживших! – он ткнул пальцем в сторону высокого дерева, на котором висел человек. – Видишь, вот там? Лицо бледное, но веки подёргиваются. Хм, признаю, не самая приятная картина, но живой же!

– Это ветер, Зилгард, – тихо шепнула Даника. – Прошу… я знаю, что у тебя свои способы справиться со стрессом…

– Свои, ты права! – с энтузиазмом повторил Зилгард. – Даже если не повезло с этим, то у нас есть ещё много километров пути. Кто-то непременно окажется достаточно стоек, чтобы… – он покрутил рукой. – Надежда, мои дорогие, всегда есть надежда!

Все трое знали, что надежды нет. Слишком много прошло времени. Но и просто бросить, даже не попытавшись, они не могли. Тот же Зилгард уже неоднократно корил себя, что сбежал из окружения, благодаря оборотничеству. Воспользовался моментом, когда налетели вóроны, скрывшись вместе с ними.

Толстый волшебник изящно переступил через сломанное копьё, прошёл несколько шагов и остановился перед распятием.

– Друг мой, ты ли это, кто остался стоять против бурь и громов?

Никто не ответил. Приглядевшись, Зилгард с неудовольствием отметил, что местами тело уже начало гнить, несмотря на холодный зимний воздух.

– Хм, кажется, он решил отложить разговор. Весьма невежливо, но что поделаешь.

– Сколько раз я тебя бил? – хмуро посмотрел на него Галентос. – Воспринимай происходящее всерьёз!

– Всерьёз? – Зилгард вскинул руки. – Галентос, ты почти брат мне, как Даника – сестра! Видишь ли, я уже успел ознакомиться с вашим состоянием бесконечного плача и депрессии! Вспомните, как вы выглядели, когда я вернулся и оцените себя сейчас. Колоссальные перемены, верно? Благодаря кому? Я скажу! Благодаря моей бессменной болтовне! Лишь это оберегает ваш покой. Потому что если смотреть на каждую трагедию, как на трагедию, то жизнь станет слишком мрачной! Я этого не хочу. Ни себе, ни вам. Мы выжили, к добру это или к худу. Значит, нужно продолжать жить, а не накладывать на себя руки, растворяясь в страданиях, слезах и печали. У меня слишком много дел для этого! – Он замахал руками, перечисляя: – Подсчитать убытки, написать парочку язвительных писем в ставку командующего, поболтать с местными некромантами и перемолвиться парой слов с нашей новой надеждой – имперской дворянкой высших кровей! О, подумайте только, всё это время хитрая Анселма скрывала от меня свою породу. Как думаете, у неё есть жених? Могу ли я, скажем так, попытать счастье? Удача улыбается мне, как уже стало ясно, следовательно, мне нельзя оставлять висеть плоды её стараний…

Галентос громко кашлянул, обрывая бесконечный поток слов. Маг смотрел вперёд, заслышав стук колёс на дороге. Прищурился против солнца. Одинокий вол тащил открытую телегу по Магбурскому тракту. На кóзлах сидел сгорбленный человек, а за спиной у него ещё трое возились с чем-то невидимым за бортом телеги.

Ехали они медленно, потому что возница останавливался у каждого дерева и около минуты смотрел на тела, прибитые к стволу, прежде чем двинуться к следующему.

Переглянувшись, троица направилась к путникам.

– Говорить буду я, – сказал Галентос. – Зилгард, серьёзно. Не открывай рот, пока не спросят.

– Как бы я?.. – начал толстяк, но Даника обожгла его искрой. Колдун ойкнул и обиженно на неё покосился.

– Гал прав, Зилгард, – спокойно сказала она. – Мы тебя знаем. Но не остальные. Прошу, хотя бы сейчас.

Надувшись, толстяк отвернулся, изобразив, что любуется небом.

Увидев подозрительную троицу, возница остановил телегу и поставил на стопор. Он небрежно сунул руку за спинку сиденья и вытащил массивный арбалет, который затем положил на колени.

– Если вы с дурными намерениями, мародёры, – прорычал возница, – лучше убирайтесь подобру-поздорову.

В телеге зашевелились. Двое тут же выпрямились – тоже с арбалетами в руках. Ещё один – одна – осталась сидеть, укутывая маленький свёрток. Ребёнка.

Галентос пригляделся, смутно узнавая некоторых пассажиров телеги.

– Ариана? – шагнул он ближе, сняв капюшон. – Это я, Галентос. А это, – указал рукой, – Даника и Зилгард.

– Я знаю их, – дёрнулась Ариана, опуская арбалет. Её верный лук, в несобранном виде, находился среди поклажи. – Спокойно, отец.

Джардок, оставивший жену и младшего сына в Магбуре, едва заметно кивнул.

– Я тоже помню их, – проговорила вторая женщина. – Силана, смотри, это из Серых Ворóн.

– Да, Кейна, – согласилась Плейфан. – Я видела их.

– Маги? – обернулся к ним Джардок. – Может тогда кто-то из них умеет лечить? Или хотя бы бинты какие обменяем…

Троица подошла ближе к повозке.

– У вас есть раненые? – нахмурился Галентос. – Я не слишком хорош в этом, но…

Зилгард демонстративно откашлялся.

– Но мой товарищ весьма умел, – обернулся он к толстяку.

– Уважаемый Зилгард, – улыбка Арианы была напряжённой, вымученной. – И правда. Мне довелось испытать его мастерство. Но не думаю, что он захочет тратить бесценное время в такой серьёзный момент. Нет у нас раненых людей – только две собаки.

– Собаки? – удивился Галентос.

– Ага. Мы их на месте побоища нашли. Похоже, смерть не захотела их забрать… сейчас, по крайней мере. Я лично не понимаю, почему они до сих пор живы – дырок в них тьма, и порублены… – она покачала головой.

Кейна спустилась с повозки и теперь шла по дороге, рассматривая каждый труп, прежде чем двинуться дальше. Галентос обернулся на неё.

– Вы кого-то ищете.

Женщина кивнула.

– Да, но не для спасения. Хотя бы… хотя бы похоронить. По-человечески, – она всхлипнула. – Многие уже начали разлагаться, но лица ещё различимы. Я знаю… верю, что если увижу, то опознаю.

Галентос посмотрел на Данику, а потом и на Зилгарда, который – молчаливо, что даже удивительно! – уже забрался в телегу.

– Вы изучаете тела с самого Магбура?

– Тш-ш-ш… – Силана начала покачивать проснувшегося ребёнка.

– Да, – ответила Ариана, тоже спустившись, чтобы не мешать толстому магу. – Просмотрели несколько тысяч трупов. – Она пожала плечами. – Уже немного осталось. Знаешь, даже если бы мы не искали конкретного человека… по крайней мере… – девушка сжала губы.

Галентос припомнил слухи, что капитан Чёрных Полос встречался с кем-то из знатных женщин. Они ищут его? Но Маутнер погиб вместе с Логвудом. Далеко. И не был потом казнён, не был прибит к дереву. Тогда… неужели это…

Маг заморгал. Задумался.

– А там, где вы нашли собак, более никого не было?

«Раз выжили собаки, то может…» – он не стал продолжать мысль.

– Увы, никого. Логвуд провёл почти полсотни тысяч беженцев из Монхарба в Магбур. По суше. Это было невозможно, но он справился. Он спас этих неблагодарных ублюдков, а в награду получил бойню в пяти сотнях шагов от ворот города. Никто им не помог. – Ариана взглянула в глаза Галентоса. – Хотя что я тебе рассказываю, если ты сам там был?

Колдун на миг смутился, ведь тогда ощущал себя столь разбитым, что почти ничего не соображал.

– Мы не особо на что-то надеемся, – произнесла Силана, обратившись к Зилгарду, который изучал животных. – Просто… Джаргасу они нравились. Он всегда смеялся, когда видел собак. И раз они выжили… – девушка всхлипнула.

Даника сделала шаг, посмотрела в телегу и будто окаменела. Галентос тоже подошёл ближе. Он увидел толстяка, который сгорбился над бесформенной грудой красной, иссечённой плоти и костей, слабыми движениями рук пытаясь нащупать в тех жизнь.

– Троица… – прошептал маг, разглядывая то, что было когда-то псом. – А другая где?

Силана откинул в сторону кусок ткани, под которым оказалась маленькая комнатная собачка. Все четыре лапы ей намеренно сломали. Из переломов сочился гной, и зверёк трясся в лихорадке.

– Малыша, – проговорила Плейфан, – оставили лежать на этом, большом. – В её голосе звучали боль и непонимание.

– Такое уже не лечится, – Галентос покачал головой. – Большой уже давно должен был умереть – может, и умер…

– Нет. Он жив, – возразил Зилгард, обойдясь без шуток и кривлянья. – Я чувствую стук сердца, но всё медленнее. Медленнее и медленнее…

– Ты можешь что-то сделать? – обернулся возница, Джардок. Его лицо выражало скорбь, смешанную с гневом. – Я предлагал… ну… оказать им последнюю милость, чтобы прекратить боль. Но если есть шанс…

– Я не мастер целитель, но кое-что умею, – кривовато усмехнулся Зилгард. – Мне понадобится время.

– Оставайся на телеге, а мы направимся вперёд. Медленно. Тут уже немного осталось, – пробурчал Джардок.

В телеге остались лишь Силана и Зилгард. Остальные шли рядом, пешком. Галентос украдкой посмотрел, как девушка отложила уснувшего ребёнка и теперь возилась с беспомощными животными, помогая толстяку. Промокала раны окровавленной тряпкой в тонких нежных руках.

Галентос медленно обернулся и посмотрел на длинную дорогу. За спиной вдруг раздался выкрик – у самой каменной арки, возле начала тракта. Кейна подбежала к Ариане и что-то ей прошептала. Лицо девушки побледнело.

Телега медленно продолжала свой путь по дороге. Сбоку от идущих волшебников Зилгард колдовал над телами псов.

Силана обернулась на пеших.

– Вы его нашли, Ариана? Кейна его нашла?

– Нет. Хотя на минуту… но нет. Его здесь нет, милая. Пора возвращаться в Магбур.

– Благослови нас Троица… – Силана осветила себя божественным знаком. – Значит ещё есть шанс. Тогда он тоже пропал… надолго пропал… – она прижала запястья к глазам, скрывая слёзы. Кейна обняла её, шепча и успокаивая.

Зилгард продолжал заниматься собаками. Его руки изредка светились зелёным.

Галентос встретился глазами с Арианой и увидел в них ясно написанную ложь. Маг кивнул.

– Повезло, что встретили вас, – немного помявшись, произнёс Джардок. – Хоть не зря решились по дороге проехать. Когда Ариана обнаружила живых псов, то… в сердце забрезжила надежда, понимаете? Хоть кто-то смог выжить. – Он замолчал, а потом пожал плечами.

«Хоть кто-то смог», – мелькнула у колдуна горькая мысль.

* * *

Окрестности Магбура, взгляд со стороны

Снег хрустел под колёсами телеги, оставляя глубокие борозды на промёрзшей дороге. Двое мужчин, одетых как недавно прибывшие в Магбур имперские новобранцы, укутались в шерстяные плащи, окутав ими новенькие, но уже изрядно потрёпанные мундиры. Солдаты сидели на деревянных скамьях, с непривычки стуча зубами от холода. Над ними нависали старые деревья, скрюченные ветви которых простирались к небу, словно кривые пальцы.

Со стороны парочка казалась обычной, если бы не сверхъестественная красота, которую они привычно прятали за подвязанными платками и шлемами. Благословение и проклятие в одном лице, но каждый осколок Великой войны всё-таки рассматривал своё наследие больше с положительной стороны.

– Не вижу никого, хотя бы примерно похожего по описанию, – проворчал первый, более крепкий и коренастый, с густой щетиной. Его звали Хротгар. – Только прокля́тых ворон. – Он кивнул подбородком на фигуру, распятую на дереве. Чёрные птицы, толпой облепившие труп, разлетелись с карканьем, едва телега приблизилась. Мертвец, казнённый полторы недели назад, был ещё относительно цел – мороз сковал его тело, как ледяной саркофаг. – Немного подгнил, но это не помеха… В любом случае, думается мне, ты ошибся, Растар, просто не признаёшься. Мы пропустили его.

– Что сказала командир? Молодой, чёрные волосы, одет не по форме гарнизона, а в серый дуплет и…

– Я знаю, – сплюнул его сосед. – Сам ведь всё слушал. Но… – он поёжился. – Я думал, Дарственный Отец направит нас сюда не для того, чтобы помогать девке.

За несколько лет службы, парочка посланников из Мантерры успели почерпнуть много солдатских привычек.

– А для чего? – посмотрел на него Растар.

– Ну… когда мы присягали ему, то было обещано другое, так? Я считал, нас отправят в республику Аспил, в качестве двойных агентов, следить за канцлером Исайей Ашаром.

– Придурок, канцлер сразу убьёт нас, как только узнает, кто мы, вот и всё. А он сразу узнает, бросив лишь один взгляд. Один взгляд! – Растар ткнул себя в лицо. Благодаря регенерации, им не помогала даже смена внешности или попытка изуродовать себя. Всё быстро подживало, перестраивалось и возвращалось в обратное состояние. – Хочешь, чтобы наш вид окончательно исчез?

– А ты не считаешь, что Исайе Ашару… одиноко? Прожить тысячу лет… Если бы не было тебя, друг, я бы вряд ли сумел протянуть такой срок. Точно бы съехал кукухой или самоубился.

– Дэсарандес ведь как-то протянул? – Растар пожал плечами. – И даже не стал безумцем.

Хротгар рассмеялся.

– Не стал? Непохоже. Но, скажу тебе, он прошёл куда дальше нас. Глядя на него, я верю, что дорога бессмертия может привести мир к порядку.

Растар остановил телегу и посмотрел на новое дерево.

– Похож, как думаешь?

Его сосед прищурился и наклонил голову.

– Надо бы поближе посмотреть… – соскочив с телеги, он подошёл к дереву и легко вскарабкался на него. Сорвав с тела покрывшуюся холодной коркой рубаху, Хротгар ощупал начавшую гнить плоть и ухмыльнулся. – Это же баба.

– Откуда она среди солдат? – удивился Растар.

– Может кто-то из сионов? – Хротгар пожал плечами.

– Ну-у… – протянул его товарищ, – наша цель ведь не женщина, правда?

– Нет, – ответил Хротгар, а потом спрыгнул вниз.

– Смертные такие странные, – пробормотал Растар. – А ведь когда-то я понимал их.

Телега медленно поехала дальше. Изредка парочка, маскирующаяся под обычных солдат, перекидывалась фразами, ещё реже – останавливалась и проверяла тела.

– Похоже этот, – улыбнулся Хротгар.

– С чего ты взял?

– Гляди, – продемонстрировал он несколько крохотных осколков зелёного стекла. – Вытащил у него из груди. Похоже разбилась как надо.

– Надеюсь не женской груди? – хмыкнул Растар.

– Нет, это мужчина. Я проверил.

Растар изучил висящее на дереве тело, которое было размещено самым последним, у начала Магбурского тракта, неподалёку от каменной арки.

Хротгар, тем временем, спрыгнул с дерева и закопался в телегу.

– Я ведь сюда её положил, так? – невнятно бурчал он. – Где-то тут…

Вскоре он достал ещё один амулет в виде зелёной бутылки, только чуть побольше размером. После этого, со вздохом повторил свой путь к телу и приложил к нему артефакт – горлышком к трупу. В бутылочку быстро залетел светлый огонёк.

– Смотри-ка, – удивился Растар. – Душа и правда задержалась на этом свете. Я не думал, что божественные артефакты времён Великой войны ещё сохранились в мире.

– Исайа Ашар носит такой, – Хротгар нахмурился. – Почему бы не предположить, что есть другие?

– Ашар заполучил его во времена, когда Энтесу ещё ходил по миру, когда мы сражались на стороне хозяев…

– Не называй их хозяевами! – злобно крикнул Хротгар. Растар примирительно поднял руки.

– Мысль мою ты понял, о гневный друг.

Хротгар вздохнул и встряхнул бутылочку.

– Суть не важна. Душа внутри. Мы сделали своё дело.

– Нет ещё. Тело надо забрать. Смертные в этом смысле капризные – другого он не захочет. Так что давай, Хротгар, снимай.

– Да от него же ничего не осталось! – покосился мужчина на труп.

– Точно, поэтому и нести будет проще, верно?

Продолжая ворчать, Хротгар забрался на дерево и начал выдёргивать железные колья.

– Откуда только об этом узнала та девка? – тем временем думал Ратгар. – Она ведь даже не Дэсарандес. По сути, она никто, пусть и носит звание нашего командира. Но она знала… И зачем только дала столь ценный артефакт брату-магу? Желала спасти от Стигматов? Или предполагала смерть на поле боя?

Ратгар почесал затылок, пытаясь сопоставить факты. Не самая интересная загадка в его жизни, но в период скуки, он предпочитал чем-то занять разум.

– Узнаем, – бросил ему Хротгар. – Мы ведь теперь, хех, её новобранцы. Даже не офицеры.

– Только вот с постоянной связью с императором. – Ратгар поёжился. – Тебе помочь? Хочется быстрее закончить, а то тут как-то неуютно.

* * *

Континент Азур-Сабба, разрушенное королевство Нилиния, взгляд со стороны

Мир застыл в густом тумане, не различить ни земли, ни неба – лишь холодная пустота, мерцающая серыми отблесками. Здесь не существовало ни времени, ни звука, лишь вечный, рвущий сознание гул, напоминающий далёкий рокот раскатов грома.

Она стояла в центре этого мрачного круга, возвышаясь на чёрных, оплавленных камнях. Потоки божественной силы, клубящейся вокруг, с каждым мигом всё сильнее подтачивали барьер.

На первый взгляд женщина казалась совершенством: изящный силуэт, мягкие изгибы тела, высокие скулы, тонкий нос, губы, алые, словно налитые ягодой. Волосы, густые и тёмные, спадали на плечи каскадом, в котором играл едва заметный фиолетовый оттенок, будто отражение полночного неба.

Но чем дольше незримый наблюдатель изучал бы её, тем сильнее его взгляд цеплялся бы за странности, словно ум выискивал их против воли. Пальцы… Их было больше, чем следовало. Тонкие, гибкие, с чуть удлинёнными фалангами, они скользили по оплавленным камням слишком пластично, ломая привычную геометрию движений. Казалось, они изгибались в суставах, которых не должно существовать, но это было так утончённо, что первое мгновение казалось обманом зрения.

Её кожа – белая, как фарфор, но слишком гладкая, слишком безупречная. Ни единого изъяна, ни одной морщинки или шрама, словно её тело не знало боли или времени. На запястье пульсировала тонкая венка, но кровь в ней текла непривычно медленно, будто лениво перекатываясь под кожей.

А глаза… Чёрные, бездонные, затягивающие в глубину, где не отражался свет. Ни бликов, ни искр – только густая тьма, в которой, если смотреть достаточно долго, начинали мелькать тени. Глаза были чуть больше, чем следовало бы, почти незаметно, но достаточно, чтобы почувствовать себя неуютно. В уголках их затаилось что-то, что невозможно было уловить, но каждый, кто встречался с её взглядом, ощущал себя раздетым до души.

Она чему-то улыбнулась, и в этом простом жесте была странная неправильность – зубы, острые, будто едва уловимо заострённые, сияли слишком ровно, без малейшего намёка на несовершенство. Её язык скользнул по губам чуточку дольше, чем это было уместно, и его кончик, казалось, раздвоился, но миг спустя снова стал целым.

Её движения были грациозны, слишком грациозны. Каждый шаг – словно разрез по воздуху, как если бы она не столько ходила, сколько скользила по самой ткани мира. Казалось, что она ощущала не только землю под ногами, но и пространство вокруг, легко обходя потоки магии, изливающиеся из трещин барьера, ещё до того, как они возникали.

Она была прекрасна. Прекрасна так, как может быть прекрасна тень перед закатом, напоминающая о скорой ночи. И в этой красоте таилась неправильность, еле заметная, словно смутное предчувствие беды.

Амманиэль застыла и взглянула сквозь трещины своей темницы. Хоть тело её и было изменено для соответствия этому миру, оно тем не менее несло в себе знание о том далёком чреве, что её породило, или, во всяком случае, содержало какую-то её частицу. Душа «богини красоты», однако, ничего не помнила о своих истоках, если, конечно, не считать воспоминанием нечто вроде умиротворения. Иногда какие-то обрывки памяти о собственном происхождении являлись ей в сновидениях, особенно когда в её жизни появлялось нечто новое, и тогда ей казалось, что из всех этих крупиц древних переживаний, какими бы потаёнными они ни были, и состоит сущность её разума. Но она не помнила этих снов. Она узнавала о них только из-за появлявшегося где-то глубоко внутри чувства удовлетворённости, побуждавшего её стремиться к мирам с воздухом, более разреженным, нежели здешний.

Она была стара. Столь древней, что минувшие века, казалось, рассекли и разбили её на множество личин, осколков себя.

Прославленная Слеза Гнилого Света, Королева-после-падения. Легендарная Грёза в Прахе Времён. Знаменитая Мать Вечной Тьмы и презренная Песнь Семи Падений. Носительница Чумы, ненавистнейшая из живущих… Проклинаемая повелительница Верховной Ложи гисилентилов и, конечно же, богиня красоты и плодородия.

Она помнила, как содрогался их священный ковчег, Аурас-Изизис, натолкнувшийся на отмели Обетованного Мира. Помнила Падение и то, как гасящее инерцию поле пронзило кору планеты до сердцевины, вдавив огромный участок глубоко в её разверзшееся нутро и исторгнув кольцо гор, в тщетной попытке в достаточной мере смягчить неизбежный удар… Её память хранила и последовавшие годы Рубцевания Ран – то, как она сумела сплотить оказавшийся на краю гибели священный рой и как научила остальных вести войну, используя лишь жалкие остатки некогда грозного арсенала. Именно она показала им путь, следуя которому их род всё ещё мог возродиться и вернуться домой! Она помнила достаточно.

Так много воплощений, столько веков изнурительного труда на пределе сил! И вот теперь…

Наконец, после всех бесчисленных прошедших лет, после чудовищного множества сгинувших судеб, прошлое будет сокрушено, согласно Закону. Так скоро!

Барьер держится на остатках своих сил. На крохах, едва существующих и живых.

Даже отсюда она чуяла отвратительный, но такой притягательный запах человеческих тел. Грязи и дерьма, в которых они обитали. Отчётливо видела своих врагов и редких союзников, стремящихся ускорить её освобождение.

Скоро… очень скоро…

И она знала, что за сладостный плод собиралась сорвать. На кого стóит сделать новую ставку. Кого приблизить и облагоденствовать. Кто станет её разящим клинком, новым Лехрером Кальвейром, предателем человечества.

Ныне её душа наведалась во все великие города людей, о да – она хорошо изучила эту жирную свинью, подготовленную для пиршества. Напоённые влажной негой бордели, умащённые ароматными, зачарованными маслами. Огромные, шумные рынки. Храмы – позлащённые и громадные. Трущобы и переулки, где золото перемазано кровью. Набитые толпами улицы. Возделанные поля. Миллионы мягкотелых, ожидающих своего восхитительного предназначения. Служения, выраженного в корчах и визгах…

Шествующего по земле несметного войска изменённых. Истинных детей, послушных воле своих господ.

Между ног у неё потянуло, кольнуло жаром и влагой, мышцы дрогнули, готовые как для совокупления, так и для войны.

И славы.