Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Глава 27

Коридоры, лестничные пролёты, вновь длинный коридор. Возле двери капитан остановился. Нам преградил дорогу охранный караул в составе офицера и двух гвардейцев.

– Раздевайся! – чуть отдышавшись, приказал капитан.

– Вы забываетесь!..

– Слушай меня, или ты исполнишь приказ, данный именем Императора, или поедешь в такую глушь, что только добираться туда будешь полжизни!

– Но…

– Мирони, переодевайся!!! Живо!

Стоявший возле дверей лейтенант нехотя стал снимать мундир.

– Быстрее!!! Ждут только нас! Я предупредил.

– А генерал?

– Генерал останется в своей. Некогда его приводить в порядок, да и так эффектнее.

Под изумлённые взгляды гвардейцев, лейтенант разоблачился, а я натянул его форму. Она оказалась чуток мала, но если не делать резких движений, то можно пару часов и в ней походить.

– Значит так, слушай меня. Сейчас нас пригласят. Первым войду я, представлю. Потом входишь ты и медленно, понял, медленно ведёшь генерала через зал к трону Императора…

– Может караул для генерала? – прервал, поправляя форму.

– Не перебивай! Хотя, да. Вы двое, идёте вместе с ним чуть сзади, по разные стороны от генерала. Всё, ждите. Я позову.

В этот раз ни раздетый офицер, ни гвардейцы не стали перечить, и я остался подле закрытых дверей, ожидая приглашения.

– Смотрю, тебя повысили?! – вдруг заговорил пленённый генерал. В дороге мне удалось присутствовать при разговоре капитана, который, как и я владел сенарским наречием, но это был первый случай, когда Фок Генс обратился напрямую ко мне.

– Разве в вашей армии за взятие в плен высшего офицера не полагается награда?

– Полагается, но это не только звание, но и нечто большее. Хотя, что свершилось, то свершилось. Думаю, больше не увидимся. Прощай солдат. Как не прискорбно признать, но в канторийской армии служат великие войны и даже мне, потомственному офицеру, не зазорно признать поражение, – произнёс генерал, чуть склонив голову.

– Благодарю, генерал. Со своей стороны рад, что такой опытный военный останется жить и, может, ещё послужит на благо родины, – я умышленно не уточнил, какой родины, Сенарской или Канторийской Империи. В эти минуты мне вспомнился эпизод с пленением генерал-фельдмаршала Паулюса и последующим его выступлением на Нюрнбергском процессе. Может и здесь история повторится, кто знает.

Высокие в три человеческих роста двери медленно отворились. Я сделал шаг вперёд и на мгновение замер. Огромный, что не видно противоположного конца зал полон людей. Сотни, если не тысячи пар глаз устремлены на меня и… тишина. Стук шагов разносится эхом, приковывая внимание к процессии. Стараясь не смотреть по сторонам, иду, чеканя шаг, но на отполированном до зеркальной ровности полу, получается это у меня с трудом.

«Не поскользнуться бы», – сбавляю темп. Тем более, капитан говорил идти медленно, может именно поэтому он и заострял на этом внимание.

По-моему прошла целая вечность, пока показался водружённый на обитом алым бархатом постаменте величественный, блистающий золотом и драгоценными камнями трон. На нём восседал немолодой мужчина с усталым, измученным болезнью лицом, но взгляд его оказался цепким и заинтересованным. По левую руку на выточенном, казалось, из целого куска дерева подобии большого кресла сидела женщина и внимательно слушала кого-то склонившегося над её ухом.

Оставалось пройти полсотни шагов, как тишину нарушил хорошо поставленный, громоподобный голос:

– Ваше Императорское Величество!!! Обороняющий южные провинции Империи полковник Мигнес докладывает об успешной проведённой операции по освобождению станицы Прочноокск и с величайшей радостью сообщает о разгроме армии агрессора под стенами Сантории. В ходе трудных боёв взят в плен генерал сенарской армии Фок Генс. В качестве сопровождающего пленного выступает гвардеец лейб-сержант Мирони, лично взявший в плен офицера. Полковник Мигнес…

– Я, кажется, отстал от жизни, – раздался голос Императора. Он чуть подался вперёд, внимательно меня рассматривая. – В армии изменена форма одежды?

Наша процессия остановилась всего в десятке шагов от Императора, и я всеми фибрами души ощущал исходящую от него силу и власть. И эта сила сковывала, заставляя впадать в ступор.

– Позвольте пояснить, Ваше Величество, – из первых рядов вышел капитан Сантерс. И дождавшись кивка Императора, продолжил, – прошение о присвоении чина «лейтенант» на гвардейца подано полковником и лично мной передано в канцелярию для…

– Оно рассмотрено и одобрено, – прервал Император, – не будем такой радостный день омрачать бюрократической волокитой. Подойди, лейтенант.

Я хоть и не из робкого десятка, но в первое мгновение растерялся. Вы когда-нибудь встречались с Президентом страны? Так вот и я не удосужился такой чести.

Сделал пару шагов вперёд, приблизившись к постаменту и остановился.

– Давно служишь, откуда родом?

– Ваше Величество, родом я из Роднаса, служу меньше года, – ответил коротко и чётко.

– Интересно, интересно. Ладно, твою историю послушаем потом, – Император перевёл взгляд на генерала. Тот стоял, гордо вскинув голову, смотря куда-то вдаль.

– Как с вами обращались? Устали с дороги?

Тут же появившийся рядом офицер перевёл генералу вопрос.

– Благодарю, – ответил генерал, – обращались хорошо. С дороги устал, пришлось провести в седле целый день.

Император подал знак и возле него склонился кто-то из придворных. Император говорил тихо, но до меня долетели обрывки фраз, из которых сделал вывод, что даются распоряжения по поводу обустройства быта генерала. Тот же придворный спустился с постамента и под конвоем генерала увели, а я остался стоять, не зная, что делать. Бросил взгляд по сторонам и увидел, как капитан даёт мне знаками понять, чтобы я шёл к нему. Коротко поклонившись, отошёл в сторону.

– Молодец! Не оробел, а то тут и в обморок падали, только при первом слове Нашего Величества.

– Теперь всё, можно уходить? – задал интересовавший меня вопрос. Всё-таки неудобно себя ощущал в тесном мундире.

– Нет. Ты что! Сейчас остальные докладывать будут, но тут уже всё ясно, скорее всего, чтобы не позориться, откажутся от докладов. Или ограничатся представлением героических подвигов, но как узнал, ничего интересного больше не услышим.

– И часто так? – я недоумевал, как перед большим скоплением народа, в том числе гражданских и иностранных послов, раскрывать военные тайны.

– При Странисе Первом впервые. Но это того стоит. Слишком долго Император был далёк от дел, и необходимо показать всем, в том числе и подданным, что Император в полном здравии и дела Империи не так уж пло́хи, как говорят наши враги.

Мы стояли невдалеке от постамента в первых рядах. На себе чувствовал множество пронзающих, изучающих, любопытствующих взглядов, но пытался не обращать внимания, сосредоточившись на изучении противоположной стены.

Один за другим к трону подходили военные с докладом. Среди них был даже один генерал, но никто долго не задерживался и после короткого разговора уступал место следующему. Изредка ловил на себе одобряющий взгляд Императора, но чаще на меня обращала внимание сидевшая слева от него женщина.

– Что-то на тебя эну Доанна часто смотрит. Видимо, приглянулся ей, – ухмыльнулся капитан.

– Жена Императора?

– А кого рядом с Императором думал увидеть? Кстати, это именно она готовила большой приём и фактически управляла Империей во время болезни супруга. Так, вроде все доложили, сейчас начнётся самое интересное.

Не успел спросить, что сейчас начнётся, как распорядитель объявил:

– Подданные Империи и приглашённые!!! Говорит Император – Его Величество Странис Первый!

«Значит, самое интересное это речь Императора», – подумал я, оглядывая зал. Если честно, начавшуюся с пафосных слов речь о величии Империи слушал в пол уха. Мне уже надоело стоять, а после долгой скачки сильно болели ноги, но покидать зал капитан запретил.

Император говорил о подвигах, о скорой победе… говорил о многом и я уже предположил, что речь затянется на несколько часов, но опасения не оправдались. Закончив свою речь, Император уселся обратно на свой трон и о чём-то заговорил с придворными. Через некоторое время капитана подозвал кто-то из стоявших подле трона. После коротких фраз Сантерс вернулся.

– Пошли, тебе надо переодеться и привести себя в порядок.

– Зачем? – я надеялся, что всё, моя миссия закончена.

– Ты приглашён на обед после приёма. Заметь! Там будет присутствовать лишь малая толика тех, кто стоит сейчас в переполненном зале. Не робей, я тоже там буду, подскажу…

Я-то думал, почему опекает меня этот капитан, а он, как нормальный честолюбивый дворянин, преследует свои цели, как-никак обратить на себя внимание во время большого приёма, потом присутствовать на обеде – хороший может получиться толчок в карьере, а то целый капитан, а всё гонцом при штабе, пусть и Генеральном.

– Времени предостаточно, – продолжал капитан, – успеем и отдохнуть, и форму тебе парадную найти. Но с этим лучше не затягивать. Пойдём сразу в охранный полк к командиру, я его знаю лично, поможет.

Через четыре часа я гладко выбритый, подстриженный по местной моде, облачённый в парадную форму стоял в большом холле, ожидая приглашения войти в обеденный зал. Капитан куда-то отошёл по своим делам и я, выбрав место у стеночки, рассматривал окружающих. Их оказалось не так уж и мало. Насчитал около сотни приглашённых к обеду. Хотя, время уже скорее не обеденное, а ближе к вечеру. Хорошо, что успел вместе с капитаном перекусить в караулке, а то из-за бешеной скачки целый день ничего не ели, и накидываться на еду, когда на тебя смотрят сотни пар глаз удовольствие не из приятных. Тем более, местному этикету я не обучен, подадут какое-нибудь блюдо и как с ним поступить? Смотреть, что делают соседи или ждать смены блюд? Понятно, что посадят меня не во главе стола, но и опростоволоситься не хотелось.

– Валео!!! – услышал знакомый голос, повернулся. Рядом стоял энц Роила и широко улыбался. Я чуть склонил голову в поклоне. Не знаю, как по этикету приветствовать дворянина. Всё-таки теперь я офицер, а не простой солдат, но и отдавать честь гражданскому лицу Уставом не предписывалось. – Брось, – энц протянул руку для рукопожатия. – Позволь представить тебя моей спутнице.

Только сейчас обратил внимание на стоявшую рядом с энцем девушку. Она была… великолепна!!! А её серо-зелёные глаза, словно омут, манили, не отпускали, приковывая взгляд.

– …эну Линесса. Это Валео Мирони. Солдат, взявший в плен генерала. Об его подвиге сейчас только и говорят. С большим трудом мне удалось разыскать нашего героя.

– Так это действительно вы в одиночку пленили сенарца?

«О, боже!!! А какой нежный голос у этого создания», – сглотнул подкативший ком.

– Совершенно верно, – только и смог выдавить из себя глупый ответ.

– Надеюсь, как-нибудь расскажите? Думаю, увлекательное получится повествование.

– Да, Мирони. Завтра приходи ко мне. Я пришлю за тобой слугу, расскажешь о себе эну Линессе, да и мне будет очень интересно услышать. А то у меня спрашивают о тебе, а я толком и ответить ничего не могу.

– С большим удовольствием, – ответил с поклоном, не отрывая взгляда от очаровательных глаз милого создания… Как же всё-таки повезло энцу!

От дальнейших расспросов спасло появление капитана и приглашение в обеденный зал. Меня, как и несколько десятков других офицеров усадили за отдельный стол, которых всего насчитал девять. По центру, как понял, стол Императорской семьи с приближёнными. По бокам два стола для офицеров. Я заметил, что высших офицеров усадили за один стол, а младший и средний состав вместе с единственным сержантом. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но держался уверенно. Один стол предназначался для иностранных дипломатов, а остальные пять оказались заняты приглашёнными дворянами.

– Ты особо не налегай на еду. Узнал, что подготовлено двенадцать смен блюд.

– Это до ночи тут сидеть будем? – удивлённо ответил капитану. Я как-то читал, что при дворе Екатерины Второй праздничные обеды продолжались целый день, но чтобы и тут… Хотя, Империя везде Империя с одинаковыми причудами.

– Что ты! До утра! Каждая вторая смена блюд – перерыв. В соседних залах курительные комнаты, зимний сад, танцевальный зал и кабинет для личной беседы с Императором. Так что, рассчитывай свои силы и на спиртное не налегай, а то знаю я вас – гвардейцев.

Совет капитана принял всерьёз. Водку пить – это вам не спортом заниматься, для этого здоровье нужно. На столе оказался обширный выбор спиртных напитков, но я не любитель сладких шипучек. Остановил свой выбор на «беленькой». Как таковой водки тут нет. Это только простолюдины пьют разведённый спирт, а здесь подали горькие настойки. На вкус – самогон, настоянный на травах, градусов так под пятьдесят. Не коньяк, но всё приятней. Как ещё успел предупредить капитан, в протоколе всего три общих тоста: первый – за здравие госуда́ря Императора, второй – за здравие государыни, третий – за процветание Империи, а дальше на усмотрение собравшихся.

Распорядитель мероприятия возвестил о первом тосте во славу царствующей особы. К моему удивлению, не успели толком закусить, прозвучал второй и третий тост, а не прошло и получаса с начала обеда, не успели произвести и одну смену блюд.

«М-да. Таким темпом до конца мероприятия никто не доживёт», – уже подумал я, поправляя стул. Мне пришлось немного привстать, чтобы его отодвинуть, но на меня тут же устремились десятки глаз. От неожиданного внимания меня покоробило. Потянулся за налитой рюмкой. Благо, обслуги-официантов хватало, и бокалы постоянно оказывались полны́.

– Господа офицеры и сержанты! Откуда я родом принято один тост посвящать тем, кого с нами нет. Перед отбытием в столицу я узнал о гибели своих сослуживцев, а сколько их было и будет, неизвестно. Но в наших силах сделать так, чтобы их оказалось в десятки, если не в сотни раз меньше чем у нашего противника. Так давайте вспомним. Тихо, про себя произнесём имена тех, кто погиб на войне… – я продолжал стоять, сжимая рюмку в руках. Встал сидевший рядом со мной капитан, а затем все, кто был за моим столом, встали. В зале воцарилась тишина. Мы стояли молча, у одного из офицеров на лице навернулись слёзы.

Я опрокинул рюмку и уселся обратно. Кто-то ещё продолжал стоять, а по губам читалось, что он проговаривает имена погибших. Кто-то не смог сдержать слёз и рыдал, вытирая текущие слёзы платком…

Дальше обедали молча. Изредка распорядитель представлял кого из приглашённых, давая произнести короткую речь, но всё сводилось во здравие Императора и процветание Империи.

Объявили первый перерыв. Я уже откровенно скучал, и хотел пойти посмотреть, что это за курительная комната, как меня окликнули:

– Лейтенант Мирони, вас приглашает Император.

Стоявший рядом капитан икнул и тихо прошептал:

– Тебя пригласили первым!

Под внимательные взгляды я следовал за провожатым. Мельком увидел энца Роилу. Он стоял гордо вскинув голову и кивком головы подбодрил меня. Хотел глазами найти его спутницу, но мы шли быстро и я её не заметил.

Просторный, богато уставленный кабинет, в нём трое: за столом Император и двое его помощников или советников.

– Не знал, что в одной из моих провинций существует обычай вспоминать павших, – без предисловий начал Император.

– Ваше Величество, этот обычай устоялся совсем недавно, но у нас принято поминать павших третьим тостом, – ответил, смешав ложь и правду. Другого выхода из сложившейся ситуации я не находил. Не говорить же Императору, что этот обычай у меня на родине, но на Родине – планете Земля, в России.

– По протоколу третий тост – за процветание Империи, – произнёс придворный.

– Процветание Империи зиждется на прахе погибших в войне, Ваше Величество. И упоминание тех, кто отдал жизнь за её величие…

– Странно, – перебил Император, – вы меня всё больше удивляете, лейтенант. Хотите служить в моей личной гвардии?

– Ваше Величество, я солдат и моё место на поле боя. Совсем недавно я был всего лишь гвардейцем, сейчас лейтенант. Мои знания и умения больше пригодятся на полях сражений, а не в пыли дворцовых залов.

– Лейтенант! Ты забываешься, перед тобой Император!!!

– Оставь, Сихронс. Так ты желаешь вернуться назад, на фронт?

– Да, Ваше Величество. Моё место среди солдат.

– Два дня на отдых хватит?

– Никак нет! Готов отправиться немедленно, – вот тут меня понесло. Я видел, как на меня смотрят придворные, как они удивились, если не дерзости, с какой отвечаю Императору, так уверенности и умеренной наглости. Да и за то время, что предлагает Император провести в столице, я точно с ума сойду от непонятных встреч и предложений. А если, не ведая, поддамся соблазну и окажусь втянут в дворцовые интриги, то уж точно долго не проживу. Нет, уж. Лучше обратно, на фронт.

– Твоё желание, моя воля – Закон! Будь, по-твоему. Отправляешься немедленно. Предписание получишь по отбытию… Удачи тебе, лейтенант.

В обеденный зал я больше не вернулся. Убыл в ночь с предписанием прибыть к генералу Тонатосу, командующему армией, дислоцированной на северном направлении обороны Империи.

июнь 2021

Примечания

Энц – официальное обращение к дворянам мужского пола, принадлежащим к высшему сословию Империи. Эну – обращение к женскому полу.

ИнАУ (здесь) – Интерактивное устройство записи-воспроизведения, наделённое искусственным интеллектом для поддержания разговора.

Мерандом (здесь) – глашатай Императорских указов. В том числе в его обязанности входит составление официальных писем и разъяснение повелений государя.

Сенары (здесь) – общее название выходцев из Сенарской Империи, с которой идёт война.

Замо́к (жарг.) – Заместитель командира взвода.

Лира (здесь) – золотая монета крупного номинала.

Десантно-штурмовая бригада ВДВ.

РД-54 – рюкзак десантный.

КМБ – курс молодого бойца.

Ги́пнос – в древнегреческой мифологии персонификация сна, божество сна и сновидений.

Имеется ввиду опрос, проведённый в 1947 году генерал-маршалом Вооружённых сил США среди ветеранов боевых частей Второй мировой войны, согласно которому ввыяснилось, что в тех видах боёв, где противник воспринимается как человек и личность (это пехотные бои, авиационные дуэли истребителей и пр.), – армия неэффективна, и практически весь урон, причиняемый противнику, создаётся двумя процентами личного состава, а девяносто восемь процентов – не способны убивать.

Строчка из стихотворения «Я столько раз вида́ла рукопашный…» русской поэтессы Юлии Друниной, написанные в 1943 году.

Бретёр, устар. (фр.bretteurотbrette«шпага») – заядлый, «профессиональный» дуэлянт, готовый драться на дуэли по любому, даже самому ничтожному поводу, в том числе за вознаграждение по замене одной из сторон.

Павел Чук.
Первый среди равных. Через смерть

Глава 1

Никогда не думал, что добираться каких-то тысячу вёрст будет так нелегко. Даже путешествие с пленённым генералом выдалось не таким тяжёлым, а тут, один, пусть и с поклажей, но ехал, делая частые остановки на станциях, меняя лошадей и пережидая непогоду, целый месяц,

– Лейтенант Мирони прибыл для продолжения службы, – первым, что сделал по прибытию, представился генералу Тонатусу. Я толком не знал, что в моём, подписанным лично Императором предписании, но лелеял надежду, что не оставят где-нибудь при штабе каким-нибудь посыльным.

– Проходи, лейтенант. Я редко лично принимаю прибывших офицеров низшего звена, но до меня дошли слухи, что вы прибыли из столицы. Так что, не стесняйтесь, присаживайтесь. Как там живётся в Тиносванне? Как здоровье Императора? А то до нас доходили слухи о его болезни.

– Слухи не совсем верны, – ответил, усаживаясь напротив убелённого сединами генерала, – Его Величество Странис Первый действительно был болен, но на большом приёме выглядел хоть и уставшим, но вполне здоровым. Держался уверенно и следов болезни я не заметил.

– Ах, да! Большой приём. Из моих частей также отправлялись отличившиеся, но они до сих пор не вернулись. Ладно, – генерал распечатал конверт с предписанием и углубился в чтение. Разобрать на его лице эмоции оказалось задачей невыполнимой. Но он несколько раз отрывался от чтения, бросал взгляд на меня. Я уже забеспокоился, что ж такого указано в предписании, что опытный, видавший виды генерал так задумчив.

– Значит, отличились на юге Империи и при личной встрече с Императором изъявили желание служить на самом опасном направлении, кое считается оборона северных подступов к столице…

Отвечать: «Так точно!» или как-то выказывать своё рвение посчитал излишним. Не думаю, что генерал оценит такое рвение, а тем временем Тонату́с продолжал:

– Служили простым гвардейцем и за очень, даже слишком короткий промежуток времени стали лейтенантом. Офицер, вы думаете, я позволю вам командовать людьми, отдам в ваше подчинение полсотни или сотню человек? Что молчите? Я-то думал, в часть прибыло пополнение, опытный, пусть и молодой офицер, но…

– Господин генерал, вы судите только по тому, что написано?

– Я делаю вывод, что больше чем десятком, пусть и гвардейцев вы не командовали, опыта руководства у вас фактически нет! А ваши личные заслуги, пусть и героические это не то, что требуется офицеру! Хорошо, что знакомы с грамотой, а тактику, стратегию, опыт анализа обстановки и принятия решения в экстренной ситуации у вас есть? Просто карту читать вы умеете?!

– Карту читаю, – ответил спокойно. Генерал попался боевой и не солдафон какой, а с опытом принятия стратегических решений и способный отстоять свою точку зрения не только перед офицерами, но и не исключаю, что пред самим Императором. Не зря его поставили на одно из самых трудных направлений. – Опыт анализа обстановки и принятия тактически верных решений также имеется, что подтверждается боевой наградой, полученной при освобождении станицы Прочноокск.

– Про станицу что-то слышал. Но там командовал капитан Нетрис.

– Капитан Нетрис попал в засаду и только предложенные мной действия помогли одержать победу.

– От скромности не умрёшь. Ладно, пойдём, проверим, так ли всё верно рассказываешь, – ухмыльнулся генерал, вставая с места.

Проследовал за ним в соседний кабинет, где на столе, размерами больше похожий на биллиардный, лежала карта.

– Изучай. Через час жду предложений по развитию кампании. Вариантам действий противника, наших контрмер, а также примерный план наступления, – заявил генерал и в бодром расположении духа удалился.

«Вот так сразу, подай план наступления. Я что, клоуном здесь устроился на полставки?! Сейчас приведёт своих офицеров со штаба и начнёт глумиться, развлечений-то мало», – мысленно ругался, рассматривая подробную карту дислокации боевых частей. Сразу бросилась в глаза протяжённость линии обороны, что в будущем могло привести к серьёзным проблемам. В текущей войне мобильность как таковая отсутствовала. Части до места сражения добирались неделями, если не дольше. Но плотность войск на участке была одинакова, что со стороны сенарцев примерно полмиллиона человек, что со стороны канторийцев. Если учесть, что концентрация войск на участке наступления всегда превышает примерную численность обороняющихся, то противоречивые выводы напрашивались сами.

Я с разных сторон рассматривал добротно изготовленную карту с нанесёнными на ней обозначениями. Ставя себя то на место командующего сенарской армии, то на место генерала. Некоторые условные знаки мне были чужды и незнакомы, и я их не понимал, но опыт теоритических занятий, полученный за годы службы в армии, пригодился. Но мой опыт строился на ведении другой войны, с другим темпом развития событий, с применением артиллерии, авиации, мобильных частей прорыва, но и с учётом местных условий ведения боевых действий, смоделированная в моём сознании общая картина, меня не радовала.

В том, что генерал вернётся не одни, я оказался прав. После отведённого времени в помещение, громко разговаривая, вошли четверо: генерал, два полковника и капитан, видимо адъютант. Именно последний нёс с собой небольшой поднос, который установил на приставной столик и удалился.

– Вольно, лейтенант! – добродушно скомандовал генерал, видя, как я при их появлении вытянулся во фрунт.

– Господа офицеры, представляю вам прибывшего из самой столицы, удостоенного чести аудиенции с Императором нашим Странисом Первым, да продлятся его дни, лейтенант Мирони собственной персоны. Два месяца назад, герой, был простым гвардейцем, а сейчас офицер и как думаю, предложит нам с вами, уважаемые, план предстоящей летней кампании.

Ни смешков, ни даже улыбок со стороны сопровождавших офицеров не последовало. Видимо ожидавший другой реакции генерал недовольно продолжил:

– Что ж, лейтенант. Раскрой нам коварный план сенарцев и просвети, что нам делать, как выиграть войну.

– Войну можно выиграть, не дожидаясь летней кампании, – с серьёзным видом заговорил. То, что я собирался сказать, то к чему додумался, изучая дислокацию вражеских войск, их численный состав, возможные направления удара, выходило за рамки существующей теории ведения боевых действий. Впрочем, я не был силён в современной тактике и стратегии войны, а опирался на многолетний опыт военных кампаний моей родины – планеты Земля.

– Даже так? – оживился один из полковников, – я думал, что достопочтенный генерал изволил шутить, приглашая нас с полковником присутствовать на докладе младшего офицера о плане обороны, но сказанное сейчас меня удивило. Выходит, ни на местах, ни в Генеральном штабе, не знают, как закончить войну в этом году, а молодой офицер знает. Вы из какой семьи, лейтенант? Где обучались, где проходили службу?

– Он простолюдин, – за меня ответил генерал.

– Господа офицеры, не думал, что достойно дворянину делать вывод о том, о чём ещё не знаете, – привёл последний аргумент. Не думал, что сословный критерий так силён в армии. В бытность гвардейцем под командованием полковника Мигнеса, не замечал такого рвения о чистоте рядов. Среди офицеров у него в подчинении были и дворяне, но и немало безродных, доказавших делами свою полезность для армии Империи.

– Что ж, господа офицеры, – после небольшой паузы произнёс генерал, – молодой человек верно заметил, не гоже нам, дворянам, забывать о чести. Давайте выслушаем лейтенанта, обсудим его дельные предложения, если такие последуют, и потом сделаем вывод. Со своей стороны лейтенант, знай, в эту минуту решается твоя карьера. Кстати, забыл представить начальника штаба полковника Саварсиса и командира второй армии полковника Гени́нса. Они вместе со мной выступят экспертами твоих предложений. Думаю, нет необходимости говорить, что в случае твоего провала, лейтенант, вы обязаны подать прошение о переводе в другую часть. Поверь, оно будет немедленно рассмотрено и дано положительное заключение.

В ответ я только кивнул, соглашаясь. Я-то думал, предложит застрелиться, или одного отправит на самый опасный участок обороны, а тут всего-то подать рапорт о переводе. Всё-таки дворяне они есть дворяне. Лучшее образование, несколько иные моральные принципы, нет нужды каждый день думать о пропитании своей семьи, отсутствует каждодневный тяжёлый физический труд, и больше времени уделяешь не борьбе за выживание, а самой жизни. Странно только, что приставка «энц» не упоминается при нахождении дворянина на воинской службе, а обращаются упрощённо, по званию. Но среди офицеров бо́льшая часть дворян и понятно, почему так отнёсся ко мне генерал. Выскочек нигде не любят.

– Разрешите? – спросил, выдержав паузу.

Генерал кивнул и я, набравшись смелости, продолжил:

– Господа офицеры, если позволите, начну без предисловий.

– Что ж начни.

– Генерал, позволь лейтенанту высказаться, – впервые заговорил командующий армией, – как понимаю, это именно тот гвардеец, что взял в плен генерала Фок Генса. Мои доверенные лица писали об этом случае, и будет интересно услышать новое мнение по поводу разворачивающей компании…

– Полковник, не думаете ли вы…

– Генерал Тонату́с, мы знакомы очень давно и давайте не будем выяснять отношения в присутствии младшего офицера. Продолжайте, лейтенант.

Генерал раздражённо прошёлся по комнате, подошёл к невысокому столику, где адъютант поставил поднос, налил себе рюмку, залпом выпил, закусил, а я продолжал ждать, пока спадёт напряжение. Видимо не всё так гладко в их отношениях.

– Начинай, лейтенант, – генерал вернулся к карте.

– С обеих сторон на указанном участке фронта сосредоточено примерно одинаковое количество солдат, – генерал хотел что-то сказать, видимо нечто вроде: «Это и так понятно», но сдержался, а я продолжал, – летняя кампания выдалась тяжёлой, и противник на сотни километров углубился в территорию Империи. Какие населённые пункты заняты говорить излишне, они помечены синим на карте. Отмечу, что Сенарская Империя имеет границу с Канторийской Империей только на небольшом участке и протяжённость сухопутной границы всего двести километров…

– К чему такие подробности, лейтенант? – не выдержал начальник штаба.

– Я стараюсь подвести к главному. Снабжение армии агрессора производится за счёт морского снабжения, через два захваченных порта. И как понимаю, сейчас они непригодны к использованию, вода замёрзла и судоходство невозможно.

– Это верно. По нашим данным последний корабль прибыл неделю назад и то пробился через льды с большим трудом. Но за летнее время прибыло не менее трёх сотен судов с фуражом, продовольствием и прочим. Так что, к сожалению, недостатка в провизии у них не будет.

– Такой объём запасов необходимо хранить и вовремя развозить по растянувшимся в длинную линию частям, – продолжал я, – лучшее место для хранения и последующего распределения – это ближайший к порту Тоссина населённый пункт станица Лисовна.

– Предположим, – согласился полковник Саварсис.

– Как думаете, что предпримет враг, если его склады окажутся пусты? Замечу, противник находится на враждебной, практически изолированной территории и ждать возобновления поставок придётся очень долго.

– Будет брать силой.

– И сколько нужно продовольствия для пропитания и поддержания нормального боевого духа полумиллионной армии? – спросил, надеясь услышать ответ.

– Не знаю, на это лучше ответит мой заместитель по тылу, – пожал плечами генерал.

«О, как! Генерал не знает, сколько нужно армии для того, чтобы прожить хотя бы неделю. С одной стороны это хорошо, значит, нет недостатка, но всё же».

– Лейтенант, что без продовольствия армия не просуществует и нескольких недель, понятно, но к чему говорить прописные истины?

– Господин полковник, позвольте перейти к основной части предложения.

– А это была не основная? – удивился генерал, – я абсолютно согласен с полковником Генинса, без защищённого тыла армия потеряет боеспособность за несколько недель, но что вы конкретно предлагаете?