Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

На небольшом городском кладбище копали огромную яму, куда скидывали многочисленных мертвецов, собранных по всему Фирнадану. Предварительно трупы, что имперцев, что жителей вольных городов, раздевали, собирая всё, что можно использовать.

Через восточные ворота в город прошёл караван из сотни повозок и телег, которые несли еду, боеприпасы, алхимические настойки и даже лошадей с пустыми инсуриями. Архонт Кендал Фатурк явно показывал заинтересованность в защите Фирнадана, который до сих пор не был взят. Чудо, сравнимое с победой над Империей острова Тол-Фуалсо, когда море Печали поглотило могучий флот Дэсарандеса.

Отсюда, с высоты над Фирнаданом, величественные драмы смерти и отчаяния уменьшались почти до абстракции. Приливы движения, размытые цвета, грязь человечества – всё это съёживалось, сводило бессмысленность к чему-то, на удивление управляемому. Сожжённые дома. Трагический конец невинности. Жёны, матери, дети. Отчаяние, ужас и горе, буря разрушенных жизней…

Ястреб поймал восходящий поток, взмыл в небо, глядя теперь на звёзды, оживающие по мере того, как ночь поглощала мир под небом. Дары Трёх богов несли боль. Но порой в них было и милосердие.

* * *

Окрестности Фирнадана, западная дорога, взгляд со стороны

В трёх километрах к западу от города-крепости войска Второй армии подловили крупный отряд имперских сил, ведомых бригадиром Поэлиасом Блумфилдом. Сионы Второй сумели тихо вырезать арьергард пятитысячного корпуса, а потом осуществить решительное наступление прямо в тыл.

Солдаты, вооружённые ружьями, произвели единый слитный залп, поразив первые ряды противника, находящегося менее чем в тридцати шагах от них. Следом удар нанесла конница, ворвавшаяся в паникующий строй имперцев.

Генерал Хельмуд Дэйчер, спешившись с коня, хмуро наблюдал за происходящими событиями. Его скакун, стоящий рядом, тряс головой, напуганный шумом и запахом крови. Вокруг командира толпились офицеры, помощники и гонцы.

Решительный налёт конницы не стал идти до конца. Он разбил строй на полсотни метров, а потом завернул, давая пространство, куда сразу же залетели мощные огненные сгустки. Маги, по команде своих наставников, произвели атаку точно в нужный момент.

Контратака регуляров катастрофически не успевала. Если задним рядам, которые начали расчехлять ружья, спешно их заряжая, подобное ещё было простительно, то вот передним – точно нет. Они должны были переключиться на мечи, вступая в ближний бой, но замешкались, а потом и вовсе бросились бежать. Далее последовала погоня и резня.

– Если бы их офицеры оказались более умелы… – хмыкнул Хельмуд.

Задние ряды, начавшие сближение под прикрытием собственных магов и инсуриев, оказались вынуждены совершить выстрел по прикрывшимся щитами солдатам Дэйчера, отчего поразили критически малое число целей. Между тем, бойцы Второй, осуществив первый залп, более не использовали ружья, переключившись на щит и меч, так что сразу бросились в ближний бой. Эту тактику генерал подготовил именно для подобных случаев, ведь противник, оказавшись без прикрытия, ожидаемо не стал убирать ружья, попросту не успевая заменить их, отчего использовал штыки. Конечно же подобное сказалось на умениях, ведь ружья не особо подходили для фехтования, особенно если у соперника есть щит.

Немногие инсурии, против которых выступили волшебники, не смогли сдержать слитный напор пехоты Хельмуда. Ряды имперцев рассыпались, становясь добычей кавалерии.

В разгаре битвы перестроившиеся сионы Второй слитно ударили врага во фланг, мгновенно прорубаясь вглубь остатков чужого строя. Для создания максимального хаоса, пробиваясь поглубже, они объединялись в компактные плотно сбитые группы, кромсая всех вокруг.

Успешное наступление едва не потеряло напор, когда имперцы отступили, оставляя тысячи трупов, мешающих передвижению воинов Дэйчера. Однако фирнаданцы справились, сумев продолжить атаку. На руку бойцам вольных городов стало и наступление собственных сионов, которые буквально разрезали имперскую армию на части, отчего те оказались разделены и лишились возможности своевременно получать приказы своих командиров. Большинство регуляров принялось сражаться самостоятельно, не рассчитывая на товарищей, отчего быстро находили свою смерть.

Сомнения и страх, которые охватили войско, почти в два раза превышающее числом солдат Хельмуда, оказались фатальными. И хоть особо опытная и профессиональная армия смогла бы справиться с такими трудностями, сохранив дисциплину, но даже на этот случай фирнаданский генерал имел план: возвращение к строю и новая атака магов.

Вот только у солдат Империи не было столь нужных качеств. Они вообще были достаточно слабо знакомы с тактикой защиты, ибо практически всегда Империя находилась в роли атакующей стороны. Итог подобного оказался плачевен: пятитысячный корпус оказался разгромлен менее чем за десять минут. Целые взводы, оказавшись в окружении, где находили быструю и жестокую смерть. Кое-кто пытался сдаться, но это приводило лишь к добиванию. Никто из Второй не собирался давать врагу шанса. Да и что потом делать с пленными, если и самим фирнаданцам не хватало еды?

Генерал решительно кивнул. Сражение подходило к концу, ещё на шаг приближая завершение войны.

Скачущего во весь опор гонца Дэйчер заметил издали.

– Сэр, новости от коменданта Логвуда! – не успев отдышаться выдал он.

– Докладывай, – Хельмуд покрутил рукой.

– Все точки внутреннего сопротивления были окончательно подавлены. Укреплённый участок возле южных ворот удерживал позиции более суток, но потом оказался разбит. К сожалению, часть имперских сил всё равно сумела отступить. За ними не стали организовывать погоню. Статуя изъята из хранилища и передана доверенным людям. Подготовка к выходу за стены проходит без нареканий, полученные от архонта ресурсы очень этому поспособствовали. Предварительные сроки наступления неизменны – вечер следующего дня. Конец сообщения, – на одном духу проговорил гонец.

– Хм, – мужчина огладил бороду, – возле южных ворот, говоришь? Там, где мелькали красные вспышки?

– Так точно, сэр! – подтвердил всадник. – У имперцев оказался сильный колдун, которого они перебросили в ту точку. Он неплохо потрепал наши силы. Ничего критичного, но есть потери.

– Сильный? На уровне «Сокрушающего меча»? – прищурился генерал. Об этом маге ему уже успели сообщить. Талант, который сумел развить способности до совершенно запредельного уровня силы. Именно он находился в группе, которая сумела менее чем в пять десятков солдат подавить сопротивление укрепившихся имперских войск возле фирнаданских садов.

– Не могу знать, сэр, – вытянулся гонец. – Противник на этой позиции не сталкивался с «Сокрушающим мечом».

Дэйчер вздохнул и почесал затылок, прямо под зачарованным шлемом.

– Может пленница сообщила ещё что-то? Пусть и не столь знаменательное, как отъезд Дэсарандеса, – для проформы поинтересовался он.

Никто не ожидал, что дочь графа Моргрима, которую захватили при подавлении укреплённых участков противника (опять же, работа «Сокрушающего меча»!), окажется настоящим кладезем полезной информации, главной из которых стала новость о том, что буквально вчера император спешно отправился обратно – в Таскол. Именно в момент, когда Фирнадан начал контрнаступление!

Никто не знал причин, почему Дэсарандес так спешно устремился обратно, но слухов стояло множество. Как среди фирнаданцев, так и среди имперских сил – их поведала Анселма.

Одна из самых реалистичных теорий гласила, что Челефи, пробившийся на Фусанг, разгромил силы обороняющихся и взял столицу. Либо осаждает столицу. Именно поэтому Дэсарандес не смог остаться в стороне и вынужден был направиться обратно – защищать собственный дом.

Правда это или нет, никто не знал, но факт оставался фактом. Император «бежал», чем значительно поднял боевой дух осаждаемых.

Десять тысяч элитных солдат-ветеранов, включая магов, сионов и инсуриев, составили Дэсарандесу компанию, погрузившись на корабли в мобасском порту. Информацию об их отплытии подтвердили несколько рискнувших жизнями магов-оборотней, которые осмелились наблюдать за процессом с высоты, в виде остроглазых птиц.

Отсутствие императора объяснило некоторую растерянность имперских сил и факт успеха, который сопутствовал Второй армии, хотя Хельмуд не сомневался, что Дэсарандес оставил необходимые инструкции.

«Как бы все победы не обернулись одним единственным поражением, поставившим точку в этой затяжной осаде», – подумал генерал.

Теперь оставшейся армией Империи командовал Вирраг Иставальт, дальний родственник герцога Запада, Коспериоса Мираделя.

Тем временем гонец крепко задумался над вопросом о пленнице.

– Более сведений мне не сообщали, хотя допросы той женщины проходят регулярно, с промежутками в несколько часов, – поведал всадник. – Она охотно сотрудничает, без всяких нареканий или применений силы, однако, очевидно, иная информация оказалась не столь ценна.

– Охотно сотрудничает? – мужчина хмыкнул. – Это хорошо, это правильно… Я не сторонник применения насилия, особенно к молодым и знатным аристократкам-сионам. Но да не суть. Передай Логвуду, что мы успешно разгромили пятитысячный корпус имперцев, а ещё, что мы подойдём согласно сроку.

– Есть, сэр! – вытянулся гонец и развернул коня в сторону Фирнадана.

* * *

Из глубины кристально-прозрачного озера поднималось лицо, кажущееся бледным сквозь слегка зеленоватую воду. Я смотрел на него, механически отмечая смутно знакомые, правильные черты лица и чёрные волосы. Он был худощав, но в меру, а ещё жилист, словно долго занимался изматывающим трудом, который просто растопил любой лишний жир.

У самой поверхности этот юноша с небесно-голубыми глазами вдруг замер, будто сдерживаемый какой-то глубинной силой, улыбнулся и слегка приоткрыл свой рот.

В моём горле образовался комок ледяного ужаса. Через улыбающиеся губы парня протискивался огромный тёмно-красный червь. Он быстро преодолел миллиметры холодной воды, а потом оказался на воздухе – мокрый, извивающийся, слепо тыкающийся о воздух, словно способный почуять его.

Через миг приоткрылась зубастая пасть, обнажив мелкие острые зубы, похожие на иглы, в беспорядке натыканные внутри. Червь безошибочно уставился на меня своей безглазой мордой.

– Мы, одно целое, Кирин, – раздался тонкий, словно комариный писк, голос, а потом моя не слушающаяся приказов рука протянулась над водой и в миг звенящего тишиной безумия коснулась этой мерзости.

Червь начал обвиваться, стягивая меня, как прочный канат. Он приближался к моему лицу, медленно, но неуклонно.

– Смена лиц – это фикция, – пропищала тварь, в то время как мой рот сам собой открылся ему навстречу. – Главное никогда не изменится. Ты – мой, Кирин…

Ощутив губами его склизкое прикосновение, я закричал. И проснулся.

Ладони тут же ухватились за мокрое от пота лицо. Чужое лицо.

– В воде, – понял я, – это же был я. Тот парень… это… настоящий я…

– М-м… – зашевелилось чьё-то тело рядом со мной, мгновенно вернув ясность мысли. Ская.

Я лёг обратно, ведь комната была погружена во мрак. Похоже ещё одна спокойная ночь… Ага, спокойная!

Слабо улыбнувшись, я коснулся девичьего плеча. Бархатная кожа поражала воображение своей мягкостью. Носик девушки едва уловимо сморщился, будто она собиралась чихнуть, но через миг снова расслабилось.

Мои губы коснулись её лба, покрытого тонкой плёнкой испарины. Сегодня было душно. Наверное поэтому мне и приснился кошмар.

– Не думай, – едва слышно прошептал я, а потом осторожно, стараясь не разбудить, подсунул руку Скае под голову. Волшебница слегка изменила позу, а потом прижалась ко мне, как я того и желал. Потные тела оказались вплотную друг к другу, влажно соприкоснувшись. Девушка завозилась и вытянула руку, которая улеглась мне на ягодицу и слегка сжала её, вызвав лёгкий хмык. Следом её тонкая длань переместилась на бедро и, наконец, к паху.

Она всё-таки проснулась, – осознал я, когда пальчики сомкнулись на члене, вызывая в нём мгновенную реакцию.

– Изен… – проговорила Ская, – не мог до утра потерпеть?

Подавшись вперёд, я поцеловал её в шею, а потом немного наклонил голову девушки, переходя на ключицы. Волшебница развернулась на спину, слабо улыбнувшись. Завладев инициативой, я единым движением оказался сверху. Поцелуи и ласки становились всё откровеннее, пока не привели к страстному, животному проникновению и начавшейся скачке.

– Ах-х… – откинулась девушка спустя полчаса. Мокрые простыни стали прибежищем для наших запыхавшихся тел. – Тебе понравилось?

Вопрос, который я никогда не понимал.

Молчаливо кивнув, я прикрыл глаза. Чувство расслабленности и неги медленно разливалось по моей груди, окончательно вымывая последствия дурацкого ночного кошмара.

– Скажи, у тебя ведь были… женщины? До меня? – Ская опёрлась о локоть, приподнявшись над кроватью. Капельки пота блестели на её боку, груди и бёдрах. Поддавшись искушению (откуда бы, если я только что излился ей на живот?) протянул руку, вначале мягко проведя ею по коже, а потом сжав ладонь.

– У тебя ведь тоже? – произнёс я.

– Женщины? – рассмеялась она.

– Вот и ответ, – хмыкнул на это, а потом посмотрел Скае прямо в глаза, слегка подавшись вперёд. – Это не имеет значения, ведь сейчас я здесь, с тобой.

– Здесь… – обмякнув, девушка обняла меня, а следом свернулась, словно котёнок, устроившись подле моей груди. Так мы и заснули.

Новый сон я видел осознанно, прекрасно воспринимая его нереальность. Проклятая жара, вызывающая кошмары!

То, что это был очередной кошмар, я не сомневался – потому что находился в Сизиане, в оазисе Последняя Потеря, в том самом доме, где некогда погибли дети, прячущиеся в подвале.

Мне казалось, что я осматривался, пытаясь понять и подготовиться к тому, что сейчас увижу. Взгляд неожиданно наткнулся на Дризза, который сидел в лучах яркого солнца, льющегося сквозь закрытые ставни. Он ссутулился, склонившись вперёд, а его скрещённые руки опирались на торчащие колени. Тени превращали его кожу в чешую, делая мужчину неким подобием крокодила – столь резко очерчивался он утренним светом.

– Юнцы, вольно или невольно пробудившие в себе магию, – произнёс Хродбер, и его глаза засияли, словно два парящих в небе опала, – обучаются ненависти, как чему-то главному и по сути единственному в своей жизни. Ненавидеть, чтобы убивать при помощи силы стихий. Ненавидеть, чтобы защищаться. Ненавидеть, чтобы жить. – Он кивнул, словно бы признавая наличие в этой мудрости некого изъяна, не предполагающего, тем не менее, что ей не следует повиноваться. – Да… слабость… Слабость – вот та искра, которую высекает плеть их наставника! И горе тому юнцу, что начнёт рыдать.

Жесточайший из людей издал смешок, звук слишком кроткий в сравнении с сопровождающей его гримасой.

– Тебя называют «Сокрушающий меч Кохрана», но разве это так? – Дризз прищурился. – Жалкие неумехи из Третьей магической не смогли воспитать тебя должным образом, а мне не хватило на это времени. Ты так и остался мальчишкой, слишком избалованным и изнеженным для настоящего дела.

– Видимо все имперцы, павшие от моей руки, не идут в счёт? – улыбнулся я.

– Солдаты, которые сами шли тебя убивать? – рассмеялся мужчина. – О, да! Их смерть не несла ничего, что могло бы позволить тебе ощутить настоящую ненависть, – его кулак ударил по собственной груди, – ты убивал их легко, не задумываясь ни о чём. Но что будет, – Хродбер вытянул руку, указав на подвал, – когда ты столкнёшься с тем, что заставит переступить через себя? Ради мира и его блага, само собой.

Подвальная дверь мистическим образом начала приоткрываться, издавая мерзкий скрип. Оттуда дыхнуло смрадом и кровью. Во тьме что-то копошилось. Я помнил, что мы оставили там, когда покидали Последнюю Потерю. Трупы детей, которых убили своими руками.

– Ты слаб, мальчишка, – проскрежетал он. – Даже убив тысячу крестьян, ты остался слабым. Даже развив своё тело, сделав его идеальным проводником своей магической энергии, ты остался никчёмным. Однако, если ты думаешь, что это плохо, то ты ошибается, – Дризз рассмеялся. – Хитрость в том, что на свете не бывает ничего неуязвимого. Любая, самая могучая сила иногда садится посрать. А иногда засыпает. Мощь необходимо нацелить, сосредоточить, а значит, всё на свете уязвимо и слабо. Посему испытывать презрение к слабости означает питать отвращение ко всему сущему…

Мои глаза широко распахнулись, позволив иным взглядом посмотреть на внезапного собеседника. Какие-то мысли, слишком неуловимые, чтобы их осознать, закрутились внутри головы.

– И тем самым мир становится ненавистным, мальчик, – продолжил Хродбер. – Просто делается чем-то ещё, что необходимо придушить или забить насмерть. Слабость – вот что является истинным источником ненависти. Когда ты поймёшь это, то будешь способен…

– Я знаю, что такое ненависть, – перебил я его.

Мужчина, будто погружённый в свои мысли, вздрогнул и сплюнул в яркий отсвет зари, осмелившийся проникнуть внутрь покинутого мёртвого дома.

– Откуда бы⁈ – рыкнул он. – Изнеженный аристократ, всего год как оторванный от материнской юбки⁈

– За это время случилось много! – крикнул я в ответ. – Здесь, на войне, все люди нена!..

Дризз ринулся вперёд быстрее, чем я успел предпринять хоть что-то. Он словно воздвигся надо мной, глубоко и разъярённо дыша.

– Во-о-от! – взревел он, демонстрируя руки, внезапно обагрившиеся кровью по самые локти. – Вот это – ненависть!

Хродбер наотмашь врезал мне по губам так, что голова откинулась назад, ударившись о деревянные перекрытия. Боли не ощущалось, но я не осознавал этого, дёрнувшись и рухнув на безжалостно жёсткий пол.

– Ненависть, это когда ты убиваешь отца, забивая его деревянной палкой! – орал он. – Когда душишь своего сына его собственными кишками! Когда обрушиваешь камень на голову жене, а потом поджигаешь собственный дом!

Кровь всё сильнее покрывала мужчину, словно вытекая из невидимых порезов, но я знал, что это не его кровь. Она чужая.

– Ты весь такой начитанный! – глумился Дризз, обходя меня по кругу. – Цивилизованный! Справедливый! Решил забыть свои «детские игры» в поместье, забыть, как убил брата, как доводил до самоубийства слуг? Надумал отказаться от всего, что делало тебя самим собой? Что делало тебя ОСОБЕННЫМ. Ведь теперь ты изменился, – он сделал акцент на последнем слова, протянув его, словно готовясь рассказать концовку смешной шутки. – Терпеть не можешь вред, причиняемый жестокими забавами! Питаешь отвращение к тем, кто хлещет плетьми лошадей, убивает рабов или бьёт симпатичных жёнушек! Что, сдохла пара друзей и девок, которых ты трахал, так сразу посчитал, что понял эту жизнь? Убил сотню безликих врагов и решил, что стал божественным орудием⁈ Почуял у себя внутри какие-то колики и принял это за ненависть⁈

Хродбер нависал надо мной, перекрывая, казалось, весь мир.

– Ты всё время о чём-то там раздумываешь, хныкаешь и скулишь, либо беспокоишься о тех, кого любишь – в общем, без конца толчёшь в ступе воду и воешь в небеса. Ты! Ни на что! Не способен!

Ещё один невесомый удар попал по моему лицу, отбросив в сторону. Я видел, как нитка кровавой слюны потянулась из моего рта.

– Вот! – громыхал уже полностью залитый чужой кровью Дризз, по всему телу которого проступили вены. – Смотри! – царапающим движением он размазал по себе кровь, от живота до груди, пальцами с отросшими ногтями, напоминающими звериные когти. – Вот! Вот – истинная картина ненависти!

А дальше Хродбер обхватил меня за шею и сунул лицом прямо в дыру подвала, показав сотни уродливо расчленённых тел, вокруг которых летали жирные чёрные мухи. Безглазые лица, с кровоточащими провалами, синхронно посмотрел на меня и оглушительно завыли.

Утро было отвратительным, отчего сказал Скае, что не выспался. Девушка рассмеялась, а потом направилась создавать воду, ворча, что семя засохло у неё в волосах.

На завтраке в за?мке я размышлял о том, что мне снилось. Вопреки обычному, оба сна прекрасно запомнились мне. Это ведь должно что-то значить, так? Ненависть к слабости. Может ли это оказаться той целью, которая спасёт меня?

Во время приёма пищи Ская периодически улыбалась и причина тому заключалась не только в ночной разминке. Вернувшись вчера после успешной миссии по зачистке базы имперцев, мы поговорили, обсудив изменение наших отношений. Имею в виду, с дружбы на постель. Недопонимания были признаны несущественными, а каждый вопрос нашёл свой ответ. Теперь, в каком-то роде, мы официальная парочка и я не вижу никого, кто был бы возмущён подобным «нарушением» правил. Может, проблемы и возникнут, но точно не сейчас.

Еда, которую привезли из Сауды, казалась не то чтобы удивительно вкусной, но очень разнообразной. За последнее время я привык (и возненавидел) к солонине и сухому хлебу – типичным солдатским пайкам, размер которых стремительно сокращался. Изредка удавалось найти что-то самому, но это не играло ключевой роли. Голодный, однообразный и не слишком сытный паёк легко мог вызвать не только проблемы с желудком, но и всем организмом. Приходилось регулярно следить за собой, на практике применяя целительские навыки.

Сейчас, когда повара предоставили полноценную смену очень объёмных блюд, включая свежие овощи и даже суп, каждый из солдат наедался, будто не в себя.

По залу, среди трапезничающих людей, гуляли слухи, будто командование решило устроить контратаку, выводя людей за стены, что казалось мне абсурдом. У Империи по меньшей мере двести тысяч воинов, не считая «перебежчиков». Что мы можем выставить против? Свои – сколько там осталось на две армии, с учётом подкрепления? – тридцать тысяч солдат?

И всё же, разговоры шли. Благо, не панические, ведь сытная, обильная и вкусная пища сделала своё дело, вызвав на лицах людей довольные улыбки. Как же, иной раз, мало надо для счастья!

На мой задумчивый вид обращали внимание, но Скае я шепнул, что обдумываю НАШЕ будущее, отчего её глаза заблестели натуральным счастьем, а чуть позже подошедшим ребятам из остатков моего отряда – что размышляю над слухами и прикидываю перспективы.

После завтрака тихо выскользнул на улицу, усевшись в стороне ото всех. На площади перед цитаделью подготавливали площадку, на которую тащили бывшего генерала Гектора Сайкса, имевшего удивительно целый вид (ну не считать же всерьёз дюжину синяков и разбитую морду?). Похоже он не стал отмалчиваться и поведал всё, что знал, осознавая собственное незавидное будущее.

Сорвав и зажевав травинку, я рассматривал, как его поставили в центре грубо сколоченного деревянного помоста, а окрестности постепенно наполнялись людьми. Несмотря на то, что большинство имело собственные задачи, на казнь пришли посмотреть достаточно много народу. Кто-то следил за небом, кто-то контролировал толпу, дабы не случилось давки, спонтанных драк или ещё каких проблем, всегда возникающих в моменты возбуждения и мнимой толики безопасности. Ныне у нас был именно такой случай: накрученные солдаты всё чаще махали кулаками, выдавая несвязные крики в сторону Сайкса, который насмешливо смотрел поверх их голов.

Офицеры, ходившие среди бойцов, вынуждены были повышать голос, одёргивая совсем распоясавшихся. Сионы, игравшие роль стражи, придавали их словам вес, не стесняясь применять силу, когда того требовала нужда.

И всё же… я бывал на казнях и видел их, так что могу сказать – сейчас люди ведут себя ещё относительно спокойно, особенно учитывая, что каждый из собравшихся был в курсе предательства Гектора, из-за которого погибло немало хороших людей из Первой.

Вокруг толпы летали стаи расплодившейся мошкары. Птицы перехватывали их прямо на лету, с тихим хрустом лопая хитин, словно орешки. Надеюсь среди них нет шпионов врага? Было бы неприятно, но вроде как за этим следят…

Рядом со мной возникла тёмная фигура и молча присела на корточки. Мы помолчали, не спеша начинать разговор, одинаково наблюдая за тем, как завершаются последние этапы подготовки.

– Комендант иногда должен отдыхать, – сказал я, не глядя в сторону Логвуда.

Тольбус тихо фыркнул в свои усы.

– А маги? – переадресовал он вопрос.

– У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на сон, – я кивнул на ирис, пробившийся из-под каменной брусчатки. Прямо в этот момент на него сел мотылёк. Намёк был максимально очевиден.

– В отдыхе нам сейчас отказано, – произнёс Логвуд.

– Когда-то бывало иначе? – приподнял я бровь.

– Ты шутишь как бывалый ветеран, колдун, – усмехнулся мой внезапный собеседник.

– Шутки? Скорее их отсутствие, – едва уловимо пожал я плечами. – Научился, пока воевал.

– Это ясно как день, – мужчина достал кисет и трубку, начав её набивать.

Мы замолчали, наблюдая за тем, как на помост зашёл единственный выживший генерал Первой армии (не считая Гектора Сайкса) – Дирас Эдли.

– Все мы знаем, – громким, хорошо поставленным голосом, начал говорить он, – что человек, стоящий подле меня, продал свою жизнь Империи и Дэсарандесу…

Я сплюнул горькую травинку и задумчиво вздохнул. Казнь… Сайкс говорил, что предал часть, ради спасения большинства и в каком-то роде он был прав. Каждый из нас поступает так, как считает нужным и правильным. Взять, например, меня.

Анселма… не волнуйся, сестрёнка, я знаю, как тебе помочь.