Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Долгими вечерами, пока отдыхал от работы, магии (руны уже прыгали перед глазами!) и Силаны (девчонка будто бы стала бояться, что я снова «пропаду», отчего старалась не отлипать ни на шаг), я гонял эти мысли в голове, прикидывая так и эдак. Означает ли мой «возврат во времени», что теперь я снова проживу два года? Или ничего не сработает и оставшийся год с парой месяцев станет моим лимитом?

– Проверить это можно лишь на практике, – ухмыльнулся я. – И проверять что-то не хочется.

Опасаюсь я, что эффект ультимы более не повторится, а уходить из этого мира раньше своего срока мне не хочется. Он и так слишком короток. Может, в каком-то роде эгоистично, но мне нравится моя жизнь. Мне кажется, что я смогу многое дать всему Тораньону. Или, хотя бы, Империи Пяти Солнц. Так ли это? Возможно… почему нет?

Если вечера и ночи даровали мне возможность поработать головой и наполнить её новыми идеями и теориями, то утро… Оно не радовало. Утром всё начиналось по новой. Бег по грёбаному кругу! Порой у меня возникало ощущение, что за ночь всё возвращается на исходнее. Вместо одной дыры в крыше, откуда ни возьмись, вырисовались ещё три. За одним «срочно нужным» бытовым артефактом следовал второй, а поручения от недавно созданного магистрата – которые плевать хотели на то, что я фактически был приписан в услужение знатной особе, – лились как из рога изобилия.

Эх, Мобас был захвачен уже несколько дней как, но это означало только то, что на улицах, в данный момент, не идёт активной рубки! И то изредка раздавалась стрельба: находят то затаившихся солдат Броннусворда, из фанатичной тупости посчитавших, что теперь являются «ячейкой сопротивления, которая свергнет новую власть!», то излишне ретивых горожан, зачем-то решивших, с оружием в руках, защищать нечто для себя ценное. С какой, сука, целью? Насилие и нарушения закона для армии ныне запрещены (глашатаи объявили об этом на всех углах), наказание за это весьма суровые, а потому солдаты не станут пытаться принудить кого-то к любви или силой забрать деньги. Зато имеют право проводить проверки, задерживать подозрительных личностей, осматривать дома, допрашивать и так далее. Список довольно обширен, а потому зачитывается ежевечерне теми же самыми, специально направленными глашатаями. И если какой солдат решит его нарушить, то жалоба тут же летит его командованию, а потом разбирается Тайной полицией. «Хитрец» рискует получить хорошее наказание, от десятка палок, до сдирания кожи.

Всё, закончились «весёлые дни». Мобас начинает приходить в норму, как полноценная имперская провинция. И новая власть не терпит, когда кто-то самовольничает на её территории.

Однако даже так всё равно находились недовольные, как со стороны жителей некогда свободного города, так и со стороны солдат. Но если с последними разбирались их товарищи и специально назначенные смотрители (по аналогу с магами), то вот с горожанами… Тут проводили полноценные суды. И, признаться, я не до конца понимал причину, по которой эти самые горожане столь нагло лезли на рожон. Случаи нападения на солдат не просто происходили раз в день-два, они шли десятками на каждый день!

Из-за этого командование периодически собирало отряды и зачищало очередную область потенциального бунта. Мертвецов было так много, что их не успевали не то что обработать некроманты, но даже раздевать!

Впрочем, я думаю, что это временное явление. Вскоре даже до самых тупых дойдёт, что таким темпом ничего не добиться. К тому же, регулярные допросы позволяют армии раз за разом находить всё новые нычки и зачищать их. Скоро Мобас будет окончательно усмирён.

И вроде бы всё развивалось сравнительно хорошо, но… Я просто не понимаю, что у этих людей на уме! Неужто подобные индивиды считают, что убив, к примеру, двух-трёх солдат Дэсарандеса, они окажутся в некоем «домике», став неуязвимыми? Пропажу бойцов расследуют крайне быстро и в методах допроса никто не стесняется. Убийц ловят вместе с подельниками, если таковые есть, а потом, всю компанию дружно казнят на городской площади, в назидание остальным.

Впрочем, площади и без того не пустовали. Очередь знати и иных деятелей, так или иначе участвующих в схватках против императора (или поддерживающих его врагов) не особо уменьшалась. Из казней устраивали целые представления на потеху толпе. Зачитывали признания (не знаю, насколько лживые) от аристократии, с перечнем всего уворованного, всех ими убитых (имеется в виду из собственных людей, за годы своей жизни), все их подставы, всю коррупцию и всё, что представляло интерес. Горожан раскачивали, заставляя желать крови своих прежних любимчиков. А потом казнили, подавая это как справедливость и правосудие.

Не мне судить, прав ли был Дэсарандес, но… частично, разумеется, подобное работало, переключая ненависть местных жителей на других людей. Ныне убитых, что очень важно.

Благо, что несмотря ни на что, порядок всё-таки понемногу налаживался. Как я слышал, шпионы вышли на городское дно, подкупая его выживших лидеров и устраняя тех, кто не показался достойным доверия. Вроде как даже нашли теневую гильдию целителей, которую ранее прикрывали крупные торговцы. Броннусворд, как оказалось, построил целую автономию на магических лекарях и, особенно, на процедуру продление жизни. Всё шло через него и цены там стояли баснословные. Вот ушлые воротилы теневого мира и организовали свои «лечебницы», под прикрытием первых купцов, что не только имели с этого серьёзный процент, но и сами проходили регулярное лечение. А чего бы и нет, когда всё своё?..

В общем, хоть бардак продолжал царить абсолютно везде, было видно, что с каждым днём он становится чуточку упорядочнее. Командиры и имперская знать не зря ели свой хлеб – у них имелся весьма приличный опыт решения подобных ситуаций, что не могло не радовать. И хоть наивно было ожидать, что всё станет идеальным по щелчку пальцев, мне нравилось, что процесс хотя бы двигался. Мы не стояли на месте! В такие моменты я ощущал гордость за свою страну. И, как мне казалось, было за что.

Большую роль в успехе происходящего также играли жрецы, которые собирали народ в толпы и «посвящали» горожан Хоресу. Проповеди быстро становились популярны, ведь священнослужители умело назначали виноватых – что для озлобленных жителей Мобаса было весьма важным, – и также успешно (опыт) проповедовали о том, как теперь нужно жить.

Проповеди отличались простотой, нацеленной на самый низший класс. Людям давали примеры «правильного» и «неправильного». По сути, учили жить. И обездоленные, полные потерь сердца горожан откликались на их звучные речи. О, в жрецы не брали кого попало! Мало было искренне верить, тут нужен подвешенный язык, навык которого все они неизменно отрабатывали в собственных храмах. Я лично присутствовал при обучении «новичков»: как говорить с одним, а как с другим человеком, в зависимости от их статуса, одежды, выражения лица. Как отвечать на хитрые вопросы, как дискутировать о вере, как привлечь на свою сторону народное мнение и всё подобное. Не так-то и просто, на самом деле, служить Хоресу.

Впрочем, в каждой работе есть свои нюансы. Даже нищим на паперти надо знать особые правила, если не хотят одним весёлым днём обнаружить заточку в печени.

Ещё и Силана… кажется, девочка нашла себе пример для… нет, не подражания, а для романтического интереса. И вдвойне грустно от того, что мне с ней приятно, свободно и комфортно! Внешность, конечно же, тоже играет свою роль.

С тех пор, как у нас появилась возможность общаться – когда Силана в должной мере выучила язык, – мы стали понимать друг друга всё лучше и лучше. А уж когда я принялся учить богопротивный мунтос…

– Вытягивай этот звук! – Плейфан сидела на подушке, поджав под себя длинные ноги. – Давай: «Эауф» Тут же ничего сложного.

– Сам Хорес бы не смог это повторить! – возмутился я. – Словно ишаку наступили на яйца.

– Я сейчас тебе наступлю! Давай повторяй! – «учительница» бросила в меня подушку, лежащую рядом.

И вот, не прошло и минуты, как мы кидались друг в друга подушками, находясь в её комнате. Вечер, довольство от общения, совместное обучение, а потом и игры… Шутливая борьба, когда можно просто забыть обо всём. О том, что она архонт города, а я – верс. О том, что мне осталось жить чуть более года. О том, что нам нельзя быть вместе.

Я вспоминал Люмию. Я раз за разом мысленно повторял себе, что словно бы смертельно болен. О каких отношениях может идти речь, если в лучшем случае у нас будет немногим больше года? Зачем портить девчонке жизнь? Во всех смыслах! Кому она, «порченая», нужна будет? Ещё и себе бед наживать!

Разум и сердце – как кошка с собакой. Скребут, ворчат, раз за разом носятся друг за другом, кусают, царапают. А я – их поле боя.

– Нет, Кир, не щекоти-и-и!.. – аж взвизгнула Силана, дрожа и вырываясь из моих объятий, когда я поймал её со спины.

Приподнять девушку над полом оказалось удивительно легко. Я был достаточно силён, хоть и молод, а она – довольно воздушна, пусть и высока ростом.

– Проси пощады, – изобразив суровость, я бросил её на кровать. – Иначе тебя ожидает самая страшная пытка.

– Пощады просят те, у кого нет выбора, а у меня все дороги открыты, – и показала мне язык.

Прыгнув за ней, понял, что это была ловушка, ведь Плейфан выскользнула с кровати, разминувшись с моими пальцами чуть ли не на волос. Тут же забежав за резную колонну, она кинула в меня ещё одну подушку, от которой я увернулся на ходу. Хм, может использовать магию? Нет, слишком просто!

Из головы мгновенно вылетели все ранее поставленные ограничения и барьеры. Я носился за ней, как… как мальчишка!

Красные щёки, тяжёлое дыхание, бег всё быстрее и быстрее, благо, что просторная комната легко это позволяла. Вот я схватил её за ногу, стянув чулок, вот Силана толкнула меня, заставив запутаться в рукавах собственной рубашки, которые я на ходу закатал к самым локтям – чтобы не мешались.

Всё больше обнажённой кожи, всё больше случайных касаний и всё более медленный бег. Мы хотели быть пойманными. Мы желали этого изо всех своих сил.

Ладонь кладётся на её бедро, неприкрытое ничем. Ниже… колено, голень, ступня, пальцы, пяточка… Тяну ногу на себя, подтягивая девушку ближе и меняя объект воздействия. Шея, подбородок, щёки и губы. Мы изучали друг друга с интересом первооткрывателей. Руки тянулись всюду и чем более прикрыта искомая часть, тем с бoльшим интересом она изучалась.

– Шум, – включился мой мозг на моменте, когда её бёдра лежали на моих плечах. Силана, опрокинутая на спину, блаженно щурилась, позволяя ласкать себя и лишь тихонько покусывала губу. – За дверью…

Прошло несколько секунд, прежде чем мы резко подскочили, начав выискивать раскиданную одежду. С долей сожаления я смотрел, как ноги девушки снова скрываются под платьем. А ведь в походе она их не носила!

Мотнув головой, аккуратно приоткрыл дверь, заглянув в коридор. Стражи в нём не было, не те мы особы, которых нужно отдельно охранять. Защитой служила лишь дверь и возможность закрыть её на ключ. Отличная перспектива!

В коридоре бродила одинокая служанка, из местных, ловко и быстро сметая невидимую глазу пыль, легко ориентируясь среди нагромождений хлама Броннусворда.

Прикрыв дверь, посмотрел на Плейфан, которая натянула на лицо маску великосветской дамы, «только что с приёма». Улыбнулся.

– Всё в порядке, это служанка, – пожал я плечами.

– А-ага, – на миг треснула её маска. – Ничего…

– Силана… – подсел я рядом, на кровать, а потом взял её ладонь, сжав тонкие девичьи пальцы.

– Нет, Кирин, мы… мы правильно сделали, что прекратили, – юная владыка Монхарба попыталась забрать руку, но сделала это столь неуклюже, что ничего не вышло. Или она так и планировала сделать? А чего бы и нет? Она же хитрая…

Стоп, а зачем ей это? Ну вот я со своей стороны, значит, обдумываю свои «перспективы», находя нашу возможную связь крайне непрактичной, а что она? Тоже ведь не глупая, хоть и ведёт себя, периодически, как последняя дура. А значит что? Понимает, что такого «счастья», которое я ей принесу, той и даром не надо. Можно лишь похвалить девчонку, что умудряется удерживать голову холодной!

– Конечно, – постарался я растянуть губы в максимально реалистичной улыбке. – Ты права. Надо держать себя в руках.

– Ки… – раздалось мне в след, когда я вышел из комнаты. Никто, как я подспудно надеялся, не бросился меня догонять.

– Баран, – ругнулся я сквозь стиснутые зубы. – Она ведь, таким темпом, ещё больше влюбится. Зачем ушёл? Объяснить надо… Или не надо? Может, так даже лучше?

Поймав взгляд служанки, коротко кивнул ей и, не слушая тихое бормотание, направился к себе. Надо бы зачаровать свою дверь, чтобы никто не пришёл незваным. Не хочу, чтобы Силана подставила и себя, и меня. Это ведь трахаться – легко, приятно и здорово. Последствия же всегда создают проблемы.

– Надо бы тоже остудить голову, – хмыкнул я, приземлившись в глубокое мягкое кресло уже у себя. – Вот только чем? Или кем?..

Мне снилось, что я стоял на берегу ручья. Того, который был в другом мире. Где не работала никакая магия, кроме рун. А в самом ручье… она. Полностью обнажённая Силана, прикрыв глаза, плескалась в воде и воздух вокруг аж дрожал от пара, поднимавшегося от её нежного тела. Вода, чистая и прозрачная, покрывала блестящими бусинками её раскрасневшуюся кожу, окутанную лёгким пушком. А затем в ручье зашевелилось что-то багровое, что-то рваное и вязкое, с щупальцами. Оно развернулось, как вывалившиеся внутренности, и покрыло шершавой грязью прозрачную поверхность воды, в которую было погружено её тело. Но Силана этого не знала и потому продолжала держать в руках эти ошмётки, поливая грязью свою обнажённую кожу.

Измазана в крови, истекала ею, обливалась чужими потрохами.

Я позвал её… Только для того, чтобы обнаружить себя в собственной постели. Тяжело дышащего и покрытого пoтом.

– Ну на хер, – буркнул я, положив ладонь на собственное лицо. – Хорес милостивый… Не к добру…

В свободную минуту – вырвал эту возможность чуть ли не зубами! – я уже в который раз направился к своему старому другу, с кем, последнее время, мы стали общаться всё реже и реже. Надеюсь, в этот раз ничто не помешает встрече!

Боевые маги разместились в одной из городских казарм, заняв её почти целиком. Волшебников направляли в качестве усиления патрулей и на подавление редко вспыхивающих стихийных бунтов. Также они в обязательном порядке присутствовали при больших скоплениях людей, например на площади казней. Всё, чтобы не допустить новых происшествий, которые никому не были нужны.

Деревенского здоровяка я нашёл не с первого раза – не угадал со временем и он был в патруле, – и даже не со второго (подменялся), но всё-таки это случилось.

– Занятой, как личный советник императора, – с ухмылкой поприветствовал я его, наконец застав в казармах. Ресмон сидел на грубой, дубовой кровати, застеленной какими-то тряпками, да пытался использовать производственную магию, чтобы починить порванный форменный камзол.

С производственной он был знаком. Не эксперт, конечно, но основы изучил крепко. Не зря на кораблях вечно по всему корыту ползал – чинил разные пробоины, трещины и прочую хрень.

– Кирин! – широко улыбнулся тот, тут же отбросив одежду и будто бы радуясь, что получил отсрочку от нелюбимого дела.

Мы обнялись, как давно не видевшие друг друга братья. Я ощутил от него смесь не самых приятных запахов: пот, лёгкий перегар и табак.

– Ну так… чего уж, – неуклюже проговорил он, а потом шмыгнул носом. – Мне Шаграт говорил, что ты заходил, но что я мог? Патруль есть патруль.

– Сам бы ко мне заглянул, – ещё шире улыбнулся ему. – Но я не в обиде. Напротив, рад что ты выжил в той заварушке, во время штурма.

На нас начали оглядываться другие маги, но прежних ребят, знакомых мне по коротким встречам с Ресмоном во время пути, я не обнаружил.

– Я то выжил, – кивнул здоровяк, – а ты как?

– А я что? – развёл руками, указав на себя.

– Тебя же сожгли, – заявил он это с уверенностью, аналогичной тому, что завтра солнце снова взойдёт на востоке.

– Да-а? – насмешливо протянул я. – Раз сожгли, то с этим, ха-ха, уже не поспоришь!

– Ба, иди ты, Кирин, – отмахнулся парень. – Вечно со своими шуточками…

– Пф-ф, шуточки… – закатил я глаза. – Не без них, но с «вечно» ты перегнул, – и покрутил рукой.

– Давай отойдём, не хочу на других отвлекаться, – Ресмон уверенно направился на выход. Я послушно двинулся следом.

– А что, у вас секреты какие-то есть? – насмешливо поинтересовался какой-то парень, лежащий на своей койке. Он лениво поглядывал на нас, но не создавал ощущение человека, испытывающего искренний интерес.

– Конечно есть, – обернувшись, подмигнул я ему. – Но тебе мы их не расскажем. Лежи и завидуй.

Кто-то рассмеялся, но сам парень лишь пожал плечами.

– Больно надо… – хмыкнул он.

Пройдя длинный коридор, Ресмон зашёл в небольшой кабинет – скорее каморку, – где восседал усатый мужчина преклонного возраста. Перед ним лежал разобранный мушкет и военный – форму он снял, оставив звание загадкой – аккуратно прочищал каждый элемент сложного механизма.

– Капрал Фролликен, я с другом ненадолго уйду, – обстоятельно пояснил здоровяк.

– Дежурств нет? – для проформы спросил мужчина, отвлекаясь от своего занятия.

– Так только с него! – усмехнулся Ресмон.

– Добро, – махнул он рукой, переводя взгляд на мушкет.

Выйдя на улицу, спокойно прошли мимо четырёх вальяжных стражников, режущихся в кости, и двух молодых парней, тоже в форме, но видимо не доросших до развлечений – они стояли и внимательно смотрели по сторонам. Очевидно, что их задача – сообщить, если заметят кого-то из руководства. На нас, впрочем, внимания не обратили, отчего мы молча прошли мимо, в сторону невысокого ограждения, скорее формального, чем служащего какой-то защитой.

– Может, зайдём куда? – пройдя немного по улице, толкнул я друга локтем. – Есть здесь поблизости трактир какой?

Смешно сказать, но за время «воскрешения» – прошло четыре дня! – я лишь дважды вылезал за пределы дворцового квартала (если не считать попытки найти одного деревенщину). И то, по всяким поручениям.

– Корчма «Лебедь и щука», – почесал Ресмон небритый подбородок, а потом достал из кармана кисет с табаком. Следом за ним последовала и небольшая, но явно весьма дорогая трубка, выполненная из чёрного дерева с серебряной отделкой. – Недавно восстановили.

– Статусная вещь, – кивнул я на его трубку, отчего здоровяк довольно ухмыльнулся, давая понять, что засветил он свою новую «игрушку» чисто ради меня – впечатление произвести! Вот Хоресом клянусь, что забрал из чьего-то дома или с тела убитого во время штурма врага. Ха-а… может, даже поинтересуюсь этой темой, пока будем сидеть и болтать. Если речь, конечно, зайдёт. – Давай в твою «Щуку». Опробуем местную кухню.

– Чего там её пробовать? – ухмыльнулся он. – Не на императорском же приёме будем. Или думаешь, в Мобасе кормят иначе, чем в том же Ростосе?

– Много ты жрал в Ростосе? – приподнял я бровь. – Мы там пробыли… один день? Или два? – махнув рукой, направился вперёд.

– Налево заверни, как до перекрёстка дойдёшь! – раздался выкрик со спины. – За тобой как всегда не угнаться.

– Так показывал бы путь, вместо того, чтобы свои гастрономические предпочтения обсуждать, – бросил я на него короткий взгляд.

– Только это… – пропустил он мои слова мимо ушей, – местные магов особо не любят.

Отличное предупреждение!

– Местные? – задумчиво почесал я висок. – Рес, не забыл ли ты, что это мы одержали победу, а не они?

– Ну, тут не поспоришь, однако до драки лучше не доводить, – в кое-то веки разумно заявил парень.

Ресмон, отказывающийся от драки! До каких ещё глубин мы доберёмся? – философски, хоть и с долей юмора, подумал я, не сдержав едва слышный хмык.

– Нарываться не буду, – послушно согласился я, – да и хозяину, скорее всего, будет не с руки допускать подобное. Но если полезут… – я на мгновение задумался, как будет выглядеть бойня в корчме, когда маг (я) начнёт массово снижать население отдельно взятого города. И самая лучшая перспектива дальнейшего сводилась к вдумчивой беседе с представителем Тайной полиции. Подчеркну – «лучшая» перспектива! При худшем варианте я довольно быстро сумею подтвердить или опровергнуть свою теорию о другом мире и его посещении. – Триединый с ними, если полезут, то барьер – и делу конец.

– У тебя есть артефакты? – задал Ресмон весьма разумный вопрос. Хотя… разумным было не беспокоиться о последствиях, а сразу определиться с нормальной таверной!

– Ты же видишь, что я приоделся? – жестом столичного модника я оттянул край воротника свой тёмно-синей рубашки, которую, так-то, и правда приобрёл у одного из дворцовых портных. Правда из готовых вариантов, а не на заказ, но и это весьма неплохо. Только взамен зачаровал ему грелку на поясницу – бедолагу мучила грыжа, а целители ныне были так завалены работой, что ценники вне жизненно опасных ран гнули похлеще, чем перекупщики на хлеб в неурожайный год.

Я не стал говорить мужику, что мог бы попробовать (и вполне успешно!) вылечить его сам. Слишком жирно ради одной, пусть и симпатичной, рубашки. Потому что сейчас у меня имеется невольный клиент, готовый на весьма многое, чтобы я продолжал обеспечивать его простенькими – и оттого недолговечными – артефактами снятия боли. А что мне делать, когда он окажется полностью здоров? Да, из благодарности, а может и по цене (если договоримся) портной выдаст мне неплохую награду, но следующий предмет гардероба будет стоить мне полную сумму или какой иной артефакт. Оно мне надо, себе лишние хлопоты создавать? Нет уж, «вечный» клиент – дело куда как более перспективное.

Между тем взгляд Ресмона вдумчиво изучал меня, словно в первый раз увидел. Он оглядел меня спереди, осмотрел сзади, постепенно опуская глаза всё ниже и ниже. Я чувствовал себя как раб в каком-нибудь Тразце!

– Э-э… нет, не вижу, – в конце концов выдал он, выпустив изо рта облако дыма. В руке у Реса продолжала находиться разожжённая трубка.

Ещё бы, один амулет лежал у меня в кармане, другой – на шее, под рубашкой.

– Вот и я не вижу, – противореча себе, ответил я. Хотя… так ли уж сильно противореча? Одежда на мне без зачарований, а пара амулетов – скорее ради комфорта, чем для защиты. Получается, Рес во всём прав. – Потому что, сука, хоть сам я и не сгорел, но одёжка и сумка приказали долго жить. Всё потеряно, друг. И артефакты, и прочие ценности.

Здоровяк скривился, будто бы проглотил лимон или сам, вместо меня, лишился всего имущества.

– Тогда может так постоим? – задал он ещё один разумный вопрос, но я уже видел вывеску, с крайне схематично нарисованной рыбой и птицей. Словно пьяница на спор рисовал их струёй своей мочи.

– Не настоялся ещё в карауле? – поддел я его.

– Там мы больше ходим, – осклабился Ресмон.

– Не хочу стоять или ходить, – отмахнулся я. – Тоже набегался уже. Всем всё надо. А я хочу тишины и покоя.

– Не дают? – хмыкнул он.

– Ни капли, – мотнул я головой.

– Сам такую профессию выбрал, – парень развёл руками, по инерции оглядываясь и будто бы изучая проходящих мимо людей. Некая профессиональная деформация стражника. У меня тоже такая, но на артефакты. Так и тянет изучить и понять, смогу ли я лучше. Зачастую оказывается – что да. А зачастую нет. Изредка бывает, нахожу среди увиденного интересные решения. Например – маскировка рун среди различных символов. Может здорово запутать потенциального противника или, если организовать её в качестве ловушки – замедлить погоню. Чего уж, благодаря подобному у меня возник план создать «обманные руны» – когда на поверхности нарисована рунная цепочка без напитки, а реальная изображена в совершенно ином месте. Вот уж сюрприз будет!

– Знаешь… выбирал что поприбыльнее, – после секундного колебания признался я. – Так, чтобы жопу в тепле и уюте держать, чтобы денег платили, как за троих, да девочки сами приходили пососать мой член. А что сейчас? – и вздохнул.

– Не сосут? – рассмеялся здоровяк.

– Как бы самому сосать не пришлось. Тьфу, – сплюнул я в ближайший переулок, где вяло трепыхаясь, валялось чьё-то пьяное тело. Не удивлюсь, если выходец из того самого «Лебедя и щуки».

– Аха-ха-ха! – зашёлся Рес конским ржачем, а потом начал вытряхивать трубку.

Оказавшись перед дверью в корчму, я секунду помедлил, а потом решительно её распахнул. Первое мгновение, стоило лишь зайти внутрь, не было видно решительно ничего, но спустя пару секунд, зрение подстроилось (несколько грязноватых окон – чьи стёкла пестрели разводами, – давали достаточно освещения) и я различил самую стандартную обстановку: столики, стулья, лавки – не новые, но достаточно приличные на вид. Стены недавно покрашены, а не по центру висящие картины (очень простые на вид), явно прикрывали трещины.

Внутри почти не было народу, а те, кто был, мазнули по нам незаинтересованным взглядом. Говорили тут, между прочим, на мунтосе, который я уже начал с горем пополам понимать. С пятое на десятое, но даже это было показателем. Неужто ещё через месяц-другой (если мне их дадут, конечно же) сумею нормально объясняться с представителями колоний? Ха-а… вроде и не нужно это, но с другой стороны… Хотя бы не случится анекдотичной ситуации, когда двое таких индивидов будут при мне же обсуждать, как меня сподручнее прикончить!

– Давай туда, – Ресмон указал пальцем в угол, куда мы и умастились.

Когда делали заказ, то я внимательно изучал трактирщика, но его ничего не выражающий взгляд не дал мне понять ровным счётом ничего. И хер с ним! Как сам говорил Ресу ранее: мы здесь хозяева. А потому пусть остальные проявляют уважение. И ежели будет какая-то попытка отравить, убить или ещё чего, то не постесняюсь перебить здесь всех вокруг.

Последнее, никого не опасаясь, озвучил, глядя в глаза мужика, принимающего заказ. И это проняло его. Судорожно кивнув, он стремительно развернулся и деревянным шагом направился в сторону кухни.

– Думаешь, это было правильно? – поинтересовался друг.

Убивать всех точно не вариант, – мысленно прикинул я. Хочешь не хочешь, а проблем потом не оберёшься. Но это я знаю, а что до трактирщика?..

– Они должны уважать нас, – проговорил я. – Если же уважения нет, то нужен страх. Его я только что обеспечил.

– Его наша армия обеспечила, – поскрёб он грязноватыми ногтями заросший подбородок, но потом всё-таки кивнул. – Напоминать надо, – и улыбнулся, показывая выбитый зуб. И когда только успел? И как так я ранее этого не замечал?..

– Залечить? – поинтересовался я, отчего Ресмон пару секунд тупо пялился на меня, пытаясь сообразить, к чему подобное было сказано.

– А, – своими же пальцами обхватил он дырку во рту, – херня. Как буду лежать перед сочной девкой-целительницей, так заодно и зуб вырастит.

– Грубого и усталого парня-целителя не хочешь? – выгнул я бровь. – При текущей загруженности, никто не будет проверять у тебя каждую царапину. Брюхо дырявое подлатают, руки, ноги на место приставят, да скинут на кушетку – дожидаться, пока в себя придёшь.

Ресмон оскалился, а потом скрестил руки на груди.

– Кстати, – сменил я тему, – не в курсе, есть в городе нормальный бордель? Чтобы не совсем уродки, – покрутил я рукой, – и не растраханные дырки, в которые можно кулак пропихнуть и ещё место останется.

Парень расхохотался, стукнув ладонью по столу. Я поймал ещё пару чужих взглядов, но коротких, словно никто не хотел связываться с нашей компанией.

– Самый лучший я, увы, по деньгам не потяну, – продолжил я, когда мой собеседник сбавил громкость смеха. – Но и в притон какой соваться не желаю.

– Кирин решил опуститься до продажных девок! – справившись с собой, провозгласил Ресмон. – Кому скажешь, так… – и он замолчал, задумчиво пожевав губу. Осознал, что рассказывать то некому.

Подошедший корчмарь расставил тарелки, чашки и кувшин пива.

– Помянем, – разлил я пенистого напитка по глубоким кружкам.

Пиво было хорошим. А может, я просто соскучился по нему? Давно не пил. Очень давно…

Холодное, чуть горьковатое, с оттенком чего-то орехового. За раз выпил половину кружки, но быстро отставил её в сторону. Не хватало ещё захмелеть вот так сходу. Надо бы закусить, а то организм я, хе-хе, юный. Мне многого не надо…

– Знаю я подходящие места, даже парочку, – Ресмон утёр пену с губ тыльной стороной ладони. – Мобас уже не первый день патрулирую, так что… – он покрутил рукой. – В общем, ты понял. Правда сам я в них не бывал. Если уж у тебя денег нет, то у нас подавно. Стража, знаешь, не располагает к выдаче достойного жалованья.

– Не то время и не то место, – пожал я плечами, осматривая приятно пахнущее и, что ещё лучше, хорошо выглядящее рагу из тушёных овощей и баранины. – Ты ведь не стражником тут служишь, а солдатом. То есть, боевым магом. Нормальная и полноценная оплата будет по завершению войны, а пока, – м-м, оно ещё и вкусное! – бфери тфо, фто сфам вфзял, – с набитым ртом договорил я.

Эй, Кирин, где твой столовый этикет? Почему ложка так плохо лежит в руке и хочется по инерции брать пищу пальцами? Хах, конечно я сдерживал себя, но… показатель.

До чего же сильно, если подумать, изменилась моя жизнь за не столь уж большой срок. Мог ли подумать аристократ, сын графа, который важно расхаживал по столичным площадям и оттопыривал мизинец, находясь на очередном приёме знати, что ему доведётся вкушать яств вшивого кабака в недавно захваченном городе? Причём делать это с удовольствием! А компанию «ему» будет составлять сын деревенского свинопаса, умеющий лишь бить кулаком и заклинанием. Правда, к чести Реса, делал он это хорошо. Что первое, что второе.

– Знаю, – спокойно ответил парень, тоже налегая на нехитрую пищу. – Оттого и ходим мы, «маленькие люди» к солдатским шлюхам, которые берут по паре медяков, а не куда-то ещё.

– Не прибедняйся, – лукаво прищурился я. – Трубка у тебя, например, весьма примечательная.

– Ещё бы, – хитро огляделся он, словно кто-то уже нацелился её украсть.

– Что с захватом города? Ну, я то тогда был, скажем… – откинувшись на спинку скрипнувшего стула, на миг задумался. – Ай, да как есть говорю: считай, что убили меня тогда. Не знаю каким чудом сумел уцелеть, ведь присутствовал в лагере, когда на него мобасские псы напали из-под земли, – практически признался я. – Потому весь штурм пропустил. Скажи, друг, неужто ничего кроме трубки к рукам не прилипло?

– Тема коварная… – здоровяк наклонил голову.

– Так я ведь и не говорил тебе, что без артефактов пришёл, – запустив руку в карман, я обхватил ладонью простенький, наскоро сделанный амулет.

– Где это?.. – подался он вперёд.

– Где-где… – фыркнул в ответ, – на, полюбуйся, – и вытащил расписанный рунами деревянный кругляш. Максимально примитивный, не шибко надёжный, но такой, сделать который мог бы и ребёнок.