Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 348 страниц)

– Нибери, Нибери… Савлей Нибери – наместник северных земель Империи, насколько знаю. Именно под его знамёнами сражались войска.

– Вот-вот. И ещё, освободили остальные сёла? Кто-нибудь в них выжил? – задал вопрос с надеждой, что генерал более информирован в этом вопросе.

– Все погибли, в том числе и много гражданских. Сёла сейчас практически пусты стоят. Если и осталось, то не больше десяти процентов от былого числа жителей. Я предлагал туда переселиться из других сёл, но ближе к границе никто перебираться не хочет.

– Горько это конечно осознавать, но есть возможность использовать сложившуюся ситуацию. Я про укрепления, чтобы строить не на пустом месте, а вокруг села, допустим. Там и вода есть и гражданские под охраной будут. Этим их можно завлечь переселиться, обещав охрану и работу, – высказал предположение.

– Я подумаю, но без ответа из Генерального штаба… ладно, дам поручение поговорить с гражданскими, может кто и согласится на таких условиях.

– Ещё, – продолжал строить планы, – надо бы кого знающего в дипломатических тонкостях найти. Если мы не ошиблись, как только их Император узнает о самовольном походе, начнутся дипломатические игры, а для этого нужен опытный человек.

– Это будет труднее. Но постараюсь узнать. Ладно, штабс-полковник, выздоравливай, набирайся сил, а то смотрю третий раз доктор заглядывает.

– На перевязку пора, – встал с кровати и вместе с генералом пошёл на выход. – И поспрошайте сына Нибери, может он что расскажет интересного. Я с ним общался на сенарском, и как понял, взаимоотношения его отца с Императором не такие безоблачные.

– Если нашли общий язык, может тогда вам и продолжить общение? – находясь в коридоре продолжали беседовать.

– Если только строгий доктор отпустит, – закинул удочку, чтобы покинуть госпиталь. Перевязку мне может делать дома тот же адъютант, снадобий и лекарств с собой взять, и хоть побыть немного без суеты в домашней обстановке.

– Об этом я договорюсь. Нечего на больничной койке нежиться.

В тот же день я покинул госпиталь.

Глава 20

– Господин штабс-полковник, что ж опять так рано встали? Полежали бы, отдохнули. Всё равно на службу-то не идти, – бурчал себе под нос адъютант.

По привычке я просыпался с первыми лучами солнца. И потом маялся почти целый день от безделья. Спасали от смертной скуки посещения сослуживцев, но они происходили только под вечер. Порывался явиться в штаб, заняться делами, но, увидав меня генерал, пригрозил, что отправит обратно в госпиталь под присмотр какого-то Лукинаса. Как потом узнал об этом Лукинасе ходят легенды, что он самый строгий медбрат для кого не существуют авторитетов. Он не то что офицеров не допускал к больным, даже как-то один раз и самого генерала отказался пропустить к одному из раненых, сославшись на недопустимость нарушения больничного режима. А одного ретивого младшего офицера он умудрился поймать, когда тот пытался попасть в госпиталь через окно, проведать одного из больных какой-то заразной болезнью, но был пойман и оприходован шваброй. Происшествие дошло до генерала. С тех пор он иногда вспоминал о медбрате Лукинасе, когда необходимо напомнить о строгом соблюдении правил и норм. За это самого строгого медбрата и уважали, и боялись одновременно. Но что удивило, все у кого интересовался этим Лукинасом, единогласно отмечали, что если к нему попадал больной, то тот обязательно поправлялся, вне зависимости от тяжести ранения или болезни.

– Не бухти. Завтрак готов?

– Конечно, господин штабс-полковник.

– Тогда завтракаем, делаешь перевязку, и я в штаб.

– Опять генерал серчать будет.

– Я ненадолго. Только узнаю, где пленных содержат и к ним. Сам генерал просил пообщаться с сыном этого Нибери, а всё как-то закрутился.

– Разве без вас не управятся?

– Не управятся.

Через час я стоял возле штаба гарнизона, разговаривал с офицерами. Некоторых я знал только в лицо, но старался не показывать своего раздражения, что приходится повторять по десять раз одно и то же.

– Как самочувствие?

– Хорошо, выздоравливаю.

– Очень рады, что успели.

– Взаимно… – и всё в таком духе.

Распрощавшись, на лестнице встретил начальника штаба. В принципе он мне и был нужен. Кто как не он осведомлён, где содержат пленных, но получил в принципе логичный ответ:

– Господин штабс-полковник, в этом вопросе не могу ничем помочь. Пленными занимается начальник особого отдела гарнизона – лейб-капитан Влэд Киса́рин. Его можно найти на втором этаже. Если хотите, могу проводить.

– Благодарю. Но не помню этого имени. Он из вновь прибывших?

– Нет, что вы. Он месяца два отсутствовал. Ездил по делам гарнизона в штаб армии с докладом. Вернулся прям после вашего убытия на приграничные территории.

– Понятно. Ещё раз благодарю, что проводили.

Распрощались возле дверей кабинета. Что меня удивило, обычно начальником особого отдела назначают офицера с приставкой 'штабс-«, но никак не 'лейб-», что говорит о принадлежности к гвардии Её Величества и за этим следят строго. Ведь мне тоже как-то пришлось оставить службу в гвардии, получив звание с приставкой 'штабс-".

– Господин штабс-полковник, чем могу помочь? – вывел из раздумий открывший дверь адъютант.

– Начальник особого отдела у себя?

– Так точно, как представить? – осведомился офицер.

Лицо адъютанта мне показалось незнакомо. Видимо они вместе отсутствовали в гарнизоне пока я тут со всеми знакомился, а потом и времени, и случая не было примелькаться. Ведь меня тут практически все в лицо знают и уж точно не спрашивают, как представить.

– Полномочный представитель Её Императорского Величества штабс-полковник Валео Мирони, – представился полной должностью, но без перечисления регалий, подобающих при официально-протокольном представлении.

Не успела дверь за адъютантом закрыться, как отворилась вновь. На пороге стоял немолодой полноватый офицер и он был явно чем-то взволнован. Хотя, понятно, чем.

– Проходите, господин штабс-полковник. Не знал, что прибыли в штаб. Мне докладывали, что находитесь в госпитале, на лечении после ранения, – торопливо, но без суеты говорил офицер.

– Лечение продолжается, но несколько дней как вне госпиталя, – ответил, входя в кабинет.

– Что вас ко мне привело? Думаю, что не просто познакомиться. Знаете, дня через три я собираю офицеров отметить одно знаменательное событие. Мне присвоили следующий офицерский чин «штабс-полковник», а то и должность, и выслуга позволяют, а всё в капитанах, – офицер говорил быстро, но заметил, что он постепенно успокаивается после неожиданной встречи со мной. Всё-таки по должности это он должен прибыть ко мне, как представителю Императрицы, представиться, а не наоборот.

– Поздравляю, господин штабс-полковник. Вероятно, я один из первых узнал об этом знаменательном событии?

– Вы правы. Я сегодня вечером собирался уведомить офицерский состав и генерала о повышении. Заработался, знаете ли.

– Понимаю. Я к вам как раз по делу.

– Слушаю.

– Меня интересуют пленные. Среди них сын наместника Нибери. Я бы хотел с ним поговорить.

– Да, мне генерал Тонатос говорил, что среди захваченных пленных важная персона. Но их столько много, более двухсот человек захватили и доставили в гарнизон. Я с ног сбился, чтобы это количество разместить, накормить, кому помощь оказать, чтоб не померли сразу. Ведь планируется использовать их для обмена, как козырную карту при последующих переговорах.

– И что, переговоры состоятся? – вот о том, что планируются переговоры я не знал.

– Пока неизвестно. Со стороны Моркенской Империи попыток установить контакт не было. А мы, если честно, ждём, когда прибудет военный дипломат из штаба армии, что дислоцирована севернее, в центральной части Империи.

– Так долго не может прибыть дипломат? – удивился сказанному, – помнится, я с самого севера, считай от столицы Империи добирался всего-то несколько недель. А прошёл, как понимаю, почти месяц.

– Вы, вероятно, основную часть пути проделали на корабле, – я кивнул, – речным путём значительно быстрее. Но в центральную часть Империи, где располагается штаб армии, к которой приписан наш гарнизон, приходится добираться только наземным путём. Таковы особенности расположения. Ни одной реки поблизости нет, даже если и была, то против течения плыть выходит примерно столько же, сколько добираться на конях и не обязательно верхом.

– Понимаю. Помнится, мне рассказывали об одном споре.

– Вы про пересечь Империю с запада на восток?

– Да.

– Генерал эту историю любит повторять, когда требуют срочно прибыть в штаб армии.

– И часто требуют? – разговор уходил от основной темы, но мне стало интересно, что происходит в Империи, но напрямую этот вопрос задавать офицеру не стал, чтобы не смущать. Я и сейчас замечал, что он чувствует себя не в свое тарелке, хотя и быстро совладал с собой. Видно, что не часто предстаёт перед очами вышестоящих командиров. Генерал – командир гарнизона не в счёт. Он с ним каждый день видится.

– Относительно часто. Совсем недавно прибыл оттуда с целым списком указаний, инструкций и поручений, но пока доехал, все они устарели и совершенно не подходят к настоящей ситуации.

– Всё так плохо? – спросил с издёвкой.

– Нет, что вы!!! – оживился полковник, – наоборот, меньше отчётов писать, – с улыбкой на лице ответил новоиспечённый штабс-полковник.

– Хоть какая-то радость. Но вернёмся к нашему вопросу. Я о пленных.

– Да-да, конечно, – офицер зарылся в бумагах, – вот она. Итак, в плену находится двести восемнадцать человек. Из них шестеро высшего и среднего офицерского состава, если переводить их должности на наш манер, полсотни младшего и среднего сержантского, а остальные рядовые солдаты.

– Надеюсь, офицеров содержат отдельно от солдат?

– Конечно. Если хотите, составлю вам компанию и провожу.

– Не откажусь, – ответил, намереваясь по дороге расспросить о новостях из столицы. Но к моему разочарованию, Влэд Кисарин не интересовался светской жизнью, а с упоением всю дорогу рассказывал, как ему удалось убедить командование армии дополнительно выделить в гарнизон две полные дивизии пешего строя. Эта новость была для меня не нова, но из лучших побуждений поздравил офицера с его маленькой, но не менее ценной победой над бюрократией.

– Его здесь нет, – ответил, повторно всматриваясь в лица пленных. Мы пришли в помещение, где содержали «офицеров». Я логично предположил, что сын Нибери не простой солдат, но среди шестерых, что содержались отдельно его не было. – Пленных допрашивали? Есть кто владеет моркенским языком.

– Лейтенант Тимсан владеет языком. Всех, так скажем офицеров допрашивали, но они в основном молчат, редко кто начинает говорить, а если и говорит, то несёт такую ахинею, что и слушать не стоит.

– Ладно, пошли посмотрим, где сержанты содержатся.

– Сержанты и солдаты содержатся вместе, – поторопился объяснить офицер.

– Почти двести человек в одном месте?

– Для отдельного содержания стольких человек у нас не хватает помещений. Остальные находятся в приспособленном для этого здании сарая. Выставлена круглосуточная охрана, ежесуточное питание и…

– Не надо, сейчас посмотрим, – остановил оправдания офицера. Не за этим я пришёл, чтобы его в чём-то осуждать или с какой-то там проверкой. Хорошо, что здесь нет непонятных конвенций и соглашений, которые сколько не подписывай, всё равно нарушаются каждой из сторон. Всё строится на морально-этических нормах. Если ты будешь нормально относиться к пленным, то и к твоим пленным так же будут относиться нормально. Не говорю, что это норма, но в большинстве случаев происходит именно так. Сам бывал в плену, знаю. И пришлось пережить много чего, но меня сильно не искалечили, хоть и пальцы на ноге отсутствовали. Если приглядеться, заметно, что чуть прихрамываю, но я сам пошёл на это. Не знаю, как бы сам поступил, попадись мне сенарский диверсант или разведчик. Не думаю, что тот отделался такими лёгкими травмами.

Из штаба, где в подвале содержались пленные вышли во внутренний двор. Прошли несколько сот метров и остановились у сарая. Сразу бросилась в глаза охрана объекта. Шесть солдат охраняли периметр, а неподалёку имелась сторожка, где отдыхала свободная смена.

– Здесь вроде склад был, – поинтересовался, не ошибся ли я.

– Именно так, но пришлось освободить и подготовить к содержанию пленных.

– Ладно, прикажи выводить по десять человек. Есть возможность внутри помещения разделить потоки?

– Не понял, господин штабс-полковник.

– Внутри темно и заходить туда одному или даже двум офицерам с охраной не стоит. Их слишком много. Могут кинуться и завладеть оружием. По крайней мере имей такой шанс, я бы непременно воспользовался. И чтобы нам туда не входить, пусть выводят по десять человек, но нужно сделать так, чтобы потом они внутри не смешались, кого посмотрели, а кого нет. Но лучше, чтоб вообще не общались. Сможем так организовать? – доходчиво объяснил офицеру, что необходимо организовать.

– Я понял, но мне необходимо время, – коротко ответил штабс-полковник и он мне всё больше нравился. Схватывал всё на лету, радел за дело. Видно, что опытный вояка и не спроста занимается самой неблагодарной работой в штабе: разведкой и контрразведкой.

– Я не тороплюсь.

Прохаживаясь рядом с охраняемым объектом, раздражал своими действиями охрану. Но видя, что я стоял и разговаривал с их, считай непосредственным начальником, на меня хоть и косились, но активных действий не предпринимали. Примерно через полчаса прибыла усиленная рота во главе с Кисариным. Он браво распоряжался, давая указания, как построить солдат, где выставить дополнительное охранение. В общем, показал себя как грамотный офицер.

– Всё готово, господин штабс-полковник, – доложил офицер, указывая на живой коридор, выстроенный из солдат в полном вооружении. – Из сарая будут выводить по десять человек, здесь будем их осматривать, потом они следуют дальше, где под охраной будут стоять и ожидать завершения опознания.

– Лучше пусть сидят, а не стоят. Вероятность напасть из положения сидя меньше, чем они будут стоять, прикрывая друг друга спинами.

– Согласен, – быстро ответил офицер и отдал несколько распоряжений командиру роты. – Можно начинать.

Вывели первую десятку. Среди них все оказались возраста далеко за сорок. Я быстро просмотрел их и подал знак, чтобы выводили следующих. Так продолжалось целый час. Грешным делом, подумал, что упустили ценного пленника. Может кто из солдат сжалился над молодым парнишкой и втихаря, дав пинка, отправил восвояси?

– Сколько ещё осталось? – уточнил у солдата, что заходил в сарай и выводил пленных.

– Одна партия осталась. Двенадцать человек. Всех выводить?

– Выводи, – я осмотрел сидевших на земле. Среди них не было ни одного, кто хоть как-то напоминал мне то молодое, искажённое злобой лицо.

Вывели последнюю партию, и что мне бросилось в глаза, двое мужчин выстроились так, что словно закрывали своими спинами кого-то. Подошёл ближе. Лиц простых солдат, что мы взяли в плен я не помнил и даже не надеялся узнать. Но вот стоявшего за их спинами парнишку узнал. Чумазое лицо, наверно специально испачканное, чтобы исказить возраст. Растрёпанные волосы, другая одежда без вычурных дорогих вкраплений, вероятно с чужого плеча, мешком висела на худощавом теле. Его трудно было узнать, но вот глаза выдали. Когда наши взгляды встретились, его зрачки расширились от удивления и распахнутые губы застыли в немом крике.

Шагнул резко назад. Кто-то из его сподручных попытался на меня напасть, а вся толпа загудела.

– Стоять!!! – закричал на сенарском наречии, стараясь перекричать начавшийся гвалт. – Сын Нибери, прекрати свару! Вы тут все погибните! Мне надо с тобой поговорить!!! – продолжал кричать, а толпа пришла в движение. Две сотни солдат против двух сотен пленных, которые повинуясь инстинкту защиты своего хозяина готовы кинуться на любого, чтобы только сохранить его жизнь.

– Прекрати, говорю! – продолжал кричать, одновременно пришлось изворачиваться от неумелого выпада со стороны одного из пленных. Встречный удар отправил того в нокаут. Передо мной вырос второй. Это те, кого взяли в плен вместе с парнишкой. Теперь я понял, почему они держались вместе. Прямой удар в колено и тот повалился наземь – нога сломана. Я чувствовал, как нога в офицерском, грубой кожи с металлическими набойками сапоге, крушит хрупкую кость. Добивать не стал, времени не было. Остальные девятеро закрыли собой сына предводителя, а солдаты едва сдерживали натиск пленных.

– Салих! – вспомнил его имя, – мне надо с тобой поговорить, даю слово офицера, что с тобой будут обращаться, как подобает… – хотел сказать: «с дворянином», но не знал, есть ли у них само понятие дворянство, может шейхи какие или как по-другому называются.

Прозвучали первые выстрелы. Гарнизон подняли по тревоге. Когда всё было кончено, я ходил меж в ряд уложенных тел. У меня оставались силы только качать головой и бормотать себе под нос:

– Глупая смерть. Глупая! Зачем⁈ Мы бы поговори, договорились об обмене.

– Господин штабс-полковник, вас бы перевязать, – рядом оказался адъютант.

– Позже, Савелкин. Узнай, сколько наших погибло?

– Пятеро, те кто ближе всех стояли. На них накинулось сразу по шестеро, повалили и забили. Без малого десять ранены, легко.

– Итого двести против пятерых…

– Вас бы перевязать, кровь опять начала сочиться, повязка мокрая, – бурчал адъютант, сжимая в руках окровавленный палаш. Он, как только услышал беспорядочные выстрелы кинулся к штабу, но попал прям в самую гущу событий.

– Позже, сейчас мне надо поговорить с генералом.

Глава 21

Не замечая суеты, шёл по коридорам здания штаба. Возле кабинета генерала остановился.

– Что-то не так, господин штабс-полковник? – видя мою нерешительность, осведомился адъютант.

– Нет, всё нормально. Генерал у себя?

– Да. Ожидает.

– Проходи, рассказывай, – с порога произнёс генерал, усаживаясь в кресло. Когда я вошёл он нервно прохаживался по кабинету. Ещё бы. Практически в центре города, где расположен гарнизон, произошёл если не бунт, то кровавая стычка с противником. Хорошо, что моркены были не вооружены и действия их никто не координировал.

Идя по длинных коридорам, представлял себя на месте обладающего неоспоримым авторитетом и властью как этот парнишка, что своим граничащим с безумием упрямством, превратил обычную рутину в кровавую бойню. И после недолгих умозаключений пришёл к выводу, что будь я на месте обличённого властью и авторитетом, организовал восстание и захватил как минимум штаб со всеми генералами.

– Особо нечего рассказывать. Планировал поговорить, прощупать возможность договориться о перемирии взамен на выдачу пленных. Но сами знаете, что произошло.

– Знаю. Хорошо, что усилили охрану здания.

– Моркены так и молчат? Официальных известий с их стороны не было?

– Нет. Планировал сам к ним послать гонца, но… если уж так получилось, значит не суждено.

– И ответа из Генерального штаба нет?

– Ты всё про строительство укреплений?

– Да. Сдаётся мне, необходимо их начинать строить, не дожидаясь официального одобрения. Время-то идёт.

– Сам склоняюсь к такому мнению. Но предстоит решить много проблем. В том числе с местными.

– Не вижу с ними проблем. Если не захотят возвращаться или переселяться, займём сёла и организуем там заставы.

– А если не захотят отдавать свои насиженные места под оборонительные сооружения, а продолжать там жить. Застава – явная цель при вторжении.

– Что им сейчас лучше? Каждый месяц или два подвергаются нападению. Гарнизон физически не успевает добраться до них.

– Не надо мне говорить прописные истины. Они с этим живут десятилетиями и привыкли. Научились прятать и добро, и стада, и людей вовремя уводить. Сам говорил про парня, что спрятался с детьми.

– С него я и хочу начать. Поговорить с ним, получить разрешение использовать село как отправную точку для строительства.

– Почему с ним, а не со взрослыми? Вроде есть у них какая-то община.

– Он сказал, что как старший мужчина стал хозяином села.

– Ну, попробуй, узнай. А там глядишь и ответ из Генерального штаба придёт. Помощь какая нужна?

– Нужны люди, кто знает толк в возведении оборонительных сооружений. Фортификаторы или архитекторы.

– Ну, загнул. Где ж я тебе их возьму? Это опять в Генеральный штаб запрос писать, чтоб квалифицированных специалистов прислали.

– Может сначала уточнить, есть ли такие специалисты в штабе армии? Всё ближе.

– И то верно. Не думаю, что сюда прибудет кто из самой столицы. Ладно. Иди отдыхай. А-то смотрю едва на ногах стоишь. Как себя чувствуешь? Может в госпиталь на пару дней?

– К Лукинасу? Нет уж, увольте, – улыбнулся впервые за несколько дней, – у меня своя нянька есть.

– Тогда в сроках не ограничиваю, но и не затягивай. Поговори, обсуди, чтоб все формальности к ответу из Генерального штаба были решены. Не думаю, что они там совсем из ума выжили и разрешат возводить укрепления, а если нет… Ну что ж, придумаем что-нибудь.

Вышел от генерала и тут же попал в руки адъютанта, что настойчиво просил пройти на перевязку. Я согласился. Тем более, только сейчас заметил, что форма в крови, повязка кровоточит, да и усталость навалилась. Не выдерживаю ещё полной нагрузки, полностью не восстановился.

Вечер провёл в одиночестве. Только адъютант несколько раз осторожно заглядывал, интересовался, не нужно ли чего. Попросил его в очередной раз заварить надер и продолжал сидеть, укутавшись в тёплый плед, размышляя.

Мысли о произошедшем сегодня не давали покоя. Узнав о смерти своего младшего сына, Нибери захочет отомстить и пусть в прошлый раз его войско разбили, но ведь не уничтожили. Из разговоров с офицерами, что принимали участие в операции, сделал вывод, что много всадников и простых пеших воинов ушло обратно за границу Империи, а даже половина сохранённых войск, что ни говори – большая сила. Если бы генерал не рискнул и не вышел за стены Ухтюрска практически всем дислоцированным гарнизоном, неизвестно, как бы развивались события. После долгого марша вступить в бой…

«М-да», – откинулся на спинку кресла. Приятный вкус местного чая подталкивал к умиротворённости и спокойствию. Не хотелось ничего делать. Просто сидел и строил планы на ближайшие дни. В уме разложил по полочкам, что необходимо сделать в первую очередь, что во вторую, а что можно и отложить на неопределённое время.

Поднялся из кресла, прошёлся. Остановился возле письменного стола, уселся. В голове вертелись какие-то картины из прошлой, земной жизни. Замки с величественными шпилями-башнями, утыканными бойницами, толстенные стены с выступами, венчающими парапет. Пока мысль не убежала, затерявшись, принялся на бумаге излагать то, что мог вспомнить. Получалось не очень, не художник я, а тем более не чертёжник, и похвастаться познаниями в архитектуре не могу, но старался рисовать аккуратно, чтобы сведущий в этом деле человек мог хоть как-то понять, что я хочу.

Здесь, в этом мире как таковых замков я не встречал. Только лишь высоченные стены ограничивали пространство, но оборонительного сооружения – замок с множеством узких коридоров, подземелий и тайных ходов не было. Строились дворцы, со своими особенностями и в некотором роде способные выдержать осаду, но всё-таки основное предназначение дворца – проживание в нём, а не оборона от нападения. Тем более, мучали меня смутные сомнения, что совсем скоро произойдёт революция в воинском искусстве – появятся пушки. И тогда те хлипкие, но высокие стены не выдержат и первого прямого попадания многокилограммового заряда.

Вроде в Китае строили двойные стены, промежуток между наполняли землёй, чтобы предотвратить возможность пробития. Если и пробивали внешнюю стену, то наполнитель в виде земли, глины или песка, не давал воздействовать ударной мощью на вторую, внутреннюю стену.

Закончив художества, откинулся на спинку кресла. Полюбовался своими рисунками.

– Вот разошёлся. Тут бы просто стену, пару смотровых башен построить, казарму и подсобные помещения. А я на замок со стенами толщиною в метр замахнулся.

– Звали господин штабс-полковник? – появился адъютант.

– Нет, Савелкин, хотя. Помнишь того парнишку, что нашли в селе? Где он, не знаешь? Генерал говорил он где-то в Ухтюрске.

– Не знаю, но завтра спрошу у знакомых.

– Спроси. Мне с ним надо поговорить.

– Опять в степь, к границе собираетесь?

– Скорее всего да. Но, ещё. В Ухтюрске есть строители?

– Как не быть, конечно есть, целая артель мастеровых.

– Тогда сначала с ними надо поговорить, – здраво рассудил, что лучше прийти к молодому, но всё-таки хозяину селения с конкретным предложением, а не с эфемерными обещаниями защиты и покровительства.

В полдень следующего дня я вместе с адъютантом направился в мастеровой квартал, к строителям. Впервые по городу передвигался пешком, хотел рассмотреть архитектуру зданий и сооружений, чтобы понять, чего ждать от местных рабочих людях.

– Господин штабс-полковник, смотрите, это не тот самый парнишка, что спасли в селе? – отвлёк от созерцания красот адъютант. По дороге, в сторону городских ворот шёл Венас. Он сгибался под поклажей и едва передвигал ноги.

– Куда это он собрался? – удивился.

– Может подмастерьем устроился к кому, вот и помогает.

– Может быть, – ответил, а сам направился к парнишке. Он увидал меня и остановился.

– Добрый день, господин офицер, – произнёс Венас, кладя большой тюк на землю.

– Добрый, Венас. Смотрю, на работу устроился.

– Нет. Я домой собираюсь, мне солдаты с собой дали немного еды и вещей. У меня ж считай ничего не осталось, а село надо приводить в порядок, обустраивать.

– Солдаты? – не понял я.

– Да, я у них всё это время обитал. А Марсина с детьми при госпитале. Она пока село в порядок не приведу, там останется, – посмотрел на адъютанта, тот только пожал плечами. Никто из нас не знал, что оказывается тот, кто нужен совсем рядом был и искать не надо.

– И когда собираешься в село? Туда ж далеко, пешком не дойдёшь.

– Дойду. Я с отцом, когда на летние пастбища скот гонял и не такие расстояния хаживал.

– Понятно. Точно решил в село возвращаться? – рвение молодого хозяина восстановить село мне нравилось, и я хотел этим воспользоваться.

– Конечно. Там отец мой, мать, братья и сёстры похоронены. Нельзя предавать их память. Мне это отец говорил. Его родители тоже там, недалеко похоронены. Да и не нужен я здесь.

– Почему не нужен? Устроишься подмастерьем к тому же кожевеннику или плотнику, выучишься…

– Я всю жизнь скот пас, а плотник… так в степи нет столько дерева, чтобы поделки сооружать, а…

– Подожди, – перебил Венаса, – у тебя ж ни скота, ничего нет.

– Скот разбежался, можно по степи поискать. На первое время мне и голов двадцать хватит. Думаю, отыщу столько. Или в горы пойду, там много одичавших, отбившихся от стада. Так что не пропаду.

Я смотрел на не по годам взрослого паренька. И невольно провёл параллели с сыном Нибери Салихом. Примерно одного возраста, даже Венас немного младше. Образование у Салиха намного лучше, чем у парня из села, это и понятно, но сравнение выходило не в его пользу. Можно возразить, что Венас не привык. Просто не жил иначе, как выпасом скота, простой, но тяжёлой сельской работой. Но он держится за свои корни. Что его ждёт в городе? Если откровенно, он никому не нужен. Если только не пойдёт служить в армию, но сколько лет ему предстоит мучиться, терпеть унижения из-за того, что он чужой? Чужой для городской жизни, чужой для всех, кто окружает. Солдаты не дадут в обиду, пристроят, но если он единственный остался из села, стал его хозяином, то лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе, как говорил один из великих людей Земли.

– Савелкин, отведи Венаса к нам домой, накорми, – произнёс, обращаясь к адъютанту, а парнишке сказал, – дождись меня, я что-нибудь придумаю. Восстановим твоё село, но мне сначала надо поговорить с мастеровыми людьми, посоветоваться с ними. Хорошо?

– Если не долго. До вечера хотел добраться до села, что ближе к Ухтюрску. Страшно одному ночевать в степи, – впервые от Венаса услышал, что он чего-то боится.

– Постараюсь, если не получится, то двинемся завтра утром.

– Вы пойдёте со мной? – удивился парнишка.

– Да. И не один, хочешь, чтобы мы помогли возродить село, построили стену, восстановили хижины?

– Хочу! – радостно ответил Венас, но тут же сник, – но у меня нечем платить за работу.

– Ничего страшного, если ты позволишь солдатам там жить, не мешая тебе и твоим людям, что придут, то считай мы договорились.

– Я подумаю, – осторожно ответил Венас и эта его осторожность добавила ему уважения.

Адъютант с Венасом отправились обратно домой, а я зашагал к строителям. Отдельного квартала, где селились мастеровые не было. Существовали артели. Артель строителей, артель кожевенников, артель сапожников, артель хлебопёков. В такую артель я и направлялся. Предполагал, что у строителей артель располагается в добротном доме, но ошибся. Невысокое деревянное здание, всего-то один этаж с вывеской: «Артель строителей» и всё.

– Не впечатлило, – заходя внутрь, пробурчал себе под нос.

– Что вам угодно? – в просторном холле, вдоль стен сидели, разговаривали, что-то бурно обсуждали несколько человек. Один из них и обратился ко мне.

– Мне бы заказ оценить на строительство.

– Пойдёмте, я провожу. Миса́м как раз на месте.

– Мисам?

– Саус Мисам – глава артели.

Прошли в открытый настежь кабинет, где кроме большого стола и десятка стульев ничего не было.

– Господин офицер желает обсудить строительство, – коротко представил меня сидевшему за столом провожатый.

– Проходите, слушаю, но предупреждаю сразу, работников мало. Все заняты. Сезон, сами понимаете. Если вам что-то срочное, то цена будет в два раза выше, – сразу ошарашил меня средних лет мужчина с длинной бородой. Впервые я увидел человека с подолгу не бритым лицом. Все как-то следили за собой. В армии понятно, на чистоте зиждется порядок, но и гражданские не увлекались разведением растительности на лице. – Господин офицер желает пристройку возвести или на один этаж поднять свой особняк? Всё можем исполнить, только если строение не выше пяти этажей, распоряжение коменданта города, сами знаете, – Саус говорил быстро, что я не успевал и слово вставить в нескончаемую речь главы строительной артели. И при виде этого коренастого, широкоплечего мужчины у меня почему-то пришло на ум сравнение, что он гном. Такой же бородатый, кряжистый и говорит без у́молку.

– У меня необычный заказ, – подошёл и положил на стол лист бумаги со своими художествами.

– Необычный, так необычный, всё исполним, – нацепив на лицо очки, он спрыгнул со стула, обошёл стол и взял литок.

«Ну, точно гном», – улыбнулся своей мысли. Саус оказался примерно на голову ниже меня, но в плечах превосходил раза в полтора.