Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Что в итоге? Империя на текущий момент, как и во всех остальных ветках магии, пришла к чётко выбранным «универсальным» формам, наиболее полезным и практичным, изображения которых и демонстрировал Тумий.

– Ворон, – рассказывал мужчина, показав весьма красивую картину этой птицы. Было понятно, что кто-то специально нарисовал её во всём великолепии. И очевидно, это нужно в первую очередь для нас. Всё-таки магия зависит от воображения. А если воображения нет, то смотри на настоящих птиц, настоящую магию, настоящие руны, зелья, артефакты и прочее. Смотри и делай так же. Подобное… и правда хорошо работало. Поэтому нам показывали картинки. Хотя «картинкой» это изображение я бы не назвал. Кто бы ни был художником, он постарался на славу. – Отличная птица, – продолжил Горес, – достаточно быстрая, в меру большая, не очень приметная. Хорошо сливается с естественными обитателями почти любой местности – что среди наших широт, что где-то дальше, на Гаодии. Чего уж – даже в Азур-Сабба, поговаривают, обитают вороны…

Это третий континент, находящийся очень и очень далеко от нас. Или второй, по версии многих людей, не проживающих в Империи и считающих Малую Гаодию, где расположен Таскол и сердце нашей страны, всего лишь «большим островом». Пф-ф, жалкие идиоты.

– Плюсы: полёт, – Тумий взмахнул руками, будто бы сам собирался взлететь, – одно это окупает уже всё, не так ли? – он усмехнулся. – Но это по большей части всё. Более вороны мало для чего приспособлены, но это не отменяет их удобства. Разве что… – мужчина почесал подбородок, – умение колдовать в изменённом облике. Это продвинутая ступень мастерства, но она вполне реальна.

Наставник кратко пояснил, что получаться будут не все чары, да и для тех, которые будут, нужна хорошая практика, ибо в форме зверя разум тоже меняется. Не тупеет, как можно было бы посчитать, а… становится иным. Ближе к звериному. Впрочем, чтобы это ощутить, нужно побывать в чужой шкуре.

Закончив с пояснением, мужчина показал вторую картину. Там был изображён… медведь.

– Массивная мощная тварь, предназначенная для боя, – его палец уткнулся прямо в огромную тушу, которую весьма профессионально нарисовали на холсте. Я имею в виду – объём. Смотришь и понимаешь, что зверь внушает. Скорее всего, такой образ создавался благодаря фону рядом: крепостная стена и пара небольших домиков. Они казались чуть ли не игрушечными…

Горес с ухмылкой скрестил руки на груди, пафосно подняв голову.

– Опытный оборотень, вошедший в форму медведя, способен рвать даже инсуриев и сионов. Причём преимущество оборотня в том, что даже Слеза не сможет принудительно вернуть ему свою форму. Превращённый считается зверем по всем своим характеристикам! Так что, – ткнул он пальцем в картину, – тем, кто хочет иметь возможность порвать какого-то хитреца, решившего, что, нацепив амулет антимагии, он превращается в профессионального охотника на колдунов, лучше всего подойдёт именно эта форма.

Охотники на магов – особое подразделение Тайной полиции, которых профессионально натаскивают на поимку или убийство ренегатов. В основном это простые люди, то есть не сионы, но владеют хорошим набором артефактов, поголовно отлично стреляют и знают всевозможные хитрости как в плане поиска, так и в плане устранения волшебников.

– Чисто боевая штука, – продолжил говорить наставник про форму медведя. – Никакой маскировки, никакой скрытности. Вы моментально дадите остальным знать, кто такие. Но какая разница? Принимаете вид огромного яростного медведя – и уничтожаете всё, что встретится на пути. А уж если вдобавок применять магию… – наставник ухмыльнулся.

Он был совершенно прав – если наложить на себя какие-то барьеры, либо с помощью целительства ускорить мышцы и укрепить кости… О, я даже не представляю, кто сумеет одолеть подобного мага в ближнем бою. Разве что высший сион? Хотя такой точно будет обладать целым комплектом лучших артефактов… М-да, неинтересно. Всё-таки проходи бой более честно, без артефактов, то я бы с удовольствием на него посмотрел. И поставил бы на сиона. Всё-таки, как бы ни был силён маг, а мне кажется, что специализированный боец не оставит ему и шанса, особенно если учесть опыт, который колдуну просто неоткуда получить. Всё-таки нужно мастерски овладеть формой медведя и соответствующим целительскими чарами, а потом умудриться отработать их в форме, при этом ещё и научившись драться, как медведь! Для такого и пяти лет не хватит, что говорить о двух?..

Хм, а если колдун научится лечить сам себя в бою? Ага, а заодно изменит сам себе тело, превращаясь в сиона, да не простого, а медведя-сиона! Смешно… Что-то из разряда пробудить ультиму, обеспечивающую вечную жизнь.

Самый смак, что даже если каким-то чудесным образом такой супер-волшебник появится, то большая часть всех его приёмов заблокируется антимагическим амулетом. Вот что является настоящим бичом всего колдовства.

Несмотря на то, что их крайне трудно изготовить, маги продолжают изготавливать. По сути, создают проблемы себе же самим. Но радостно плюют на это, попросту занимаясь своей работой. Логично… я тоже, наверное, попросту забил бы. Какая разница, если всё равно скоро умру?

Дерьмо. Хорес, поведай мне свой план, а? Не просто ведь так на нас пала твоя ненависть? Не просто ведь так мы страдаем и несём бремя твоего воплощения? Не просто ведь так я несу бремя обретения волшебства!

Последнее заставило меня подавить смешок и оглянуться, будто бы кто-то мог прочесть мои богохульные мысли.

– И третья форма, – продолжил Тумий. – Кошка.

И правда, это была самая простая кошка. Хотя картина была великолепна, как и предыдущие. Думаю, находись я в своём поместье, то непременно попросил бы эти шедевры себе. Пожалуй… они отлично смотрелись бы в моей комнате.

Кстати, а кому теперь достанется моя комната? Быть может, вернувшийся с войны отец решит, что месту не стоит простаивать, да заделает ещё одного ребёнка? Парочку – на всякий случай, чтобы исключить вероятность «брака»… как на мне.

Мотнув головой, сосредоточился на том, что рассказывал Горес.

– Не боец и не летун, – хмыкнул наставник, комментируя последний облик. – Для чего нужен? Маскировка, побег, возможность пролезть в узкую дырку или спрятаться. Форма для тех, кто не собирается делать упор на своих навыках оборотня, но обязан иметь возможность, в случае нужды, хотя бы попытаться сбежать с поля боя при неблагоприятных условиях. Кошка – ловкий и проворный зверь, небольшого размера, но недостаточного, чтобы случайно умереть, оказавшись под чьим-то сапогом. Эту форму можно считать универсальной как для разведчика, так и для простого мага-обывателя, любящего полежать на деревянной балке, подставляя бока палящему солнцу.

Замечаю улыбки и переглядывания. В основном у девушек. Кажется, озвученные причины им понравились.

В принципе… резоны понятны. Три облика: разведка, бой, скрытность. Как-то так.

– Конечно же, – Тумий поднял палец, – никто не мешает вам овладеть двумя, тремя, хоть десятью формами. Это будет столь же возможно, как и… – мужчина хмыкнул, – идеально освоить все стихии.

По группе пронёсся синхронный стон. Я же, в свою очередь, вспомнил Терезу. Она умела превращаться в пантеру и ястреба. Уникальные формы, ещё и сразу две!

– Однако, в отличие от стихий, – продолжил он, – я не слышал о том, что у кого-то магия сама собой склонялась к какой-то форме. Нет, эта ветка волшебства вполне себе едина. Более того, при смене облика вы излечиваете все возможные травмы собственного тела. Поэтому если обликов несколько, то можно менять их одно за другим, тем самым имея возможность сбежать даже из очень и очень неприятной переделки. Основная сложность, как поговаривают опытные оборотни, состоит в том, чтобы в должной степени представлять нужную для принятия форму и не сбиваться на другие, изученные ранее. Иначе есть шанс или превратиться во что-то неведомое, типа медведя с крыльями, или попросту обжечь всё своё тело неструктурированным импульсом магии, который бессмысленно сожжёт плоть.

Последнее не вызвало прилива энтузиазма, но с травмами уже, скорее всего, успел столкнуться каждый из нашей группы начинающих колдунов, в должной мере осознавая, что лазарет поставит на ноги чуть ли не в любой ситуации. А потому, хоть определённая доля страха имелась, он не преобладал над нами. Я бы сказал, что страх достаточно слаб.

– Выбираем облик и приступаем, – постановил наставник. – Основные правила я вам рассказал. Кто не запомнил, – он усмехнулся, – сам виноват.

На самом деле я знал, что в подобном вопросе учителя весьма и весьма лояльны. То есть будут разжёвывать материал до тех пор, пока его не поймёт даже самый тупой. Но в некоторых моментах, когда подопечному дают излишнюю свободу воли, как мне кажется, наставники прямо-таки желают, чтобы кто-то совершил ошибку.

Воспитательный момент? Быть может…

Так или иначе, я выступил одним из первых, смело подходя к картинке ворона. Драться в качестве медведя, ещё и в ближнем бою? Ищите дурака! Я вообще не планирую рисковать жизнью, её и так немного осталось…

Подавив слегка подрагивающую улыбку, оглянулся по сторонам. Рядом со мной встали ещё двое парней и одна из девушек. Трое ребят, включая Ресмона, решительно подошли к изображению медведя. Пара девчонок направилась к кошке. Остальные ещё мялись – то ли не определившись, то ли просто напряжённо размышляя.

Именно этот момент мои старые «друзья» нашли как нельзя более подходящим, чтобы вернуться на урок со своей «охоты». Ага, те самые уникумы, которые пытались меня поймать, чтобы как следует выбить дурь и отправить на больничную койку хотя бы на пару-тройку часов. Итог? Задержались сами. И, судя по взгляду Тумия, подобное им с рук не сойдёт.

– Явились, – притворно благожелательно заявил он, скрещивая руки на груди.

– Простите, наставник, – поклонился Лейсон, которому вторили Тилар, Дорсон, Фрас и Тобий.

Забавно, что двое из них (первые) проживали со мной в одной комнате. Интересно, будет ли у нас сегодня очередной бой? Хотя скорее – безобразная драка. Я не исключаю, что едва окажусь у себя, как начнётся новое выяснение отношений… Впрочем, в последние три дня парни ленятся. Предпочитают вместо новой драки что-то более спокойное и не требующее посещения лазарета.

Хм, вот уверен – веди я себя как толстяк Осберт, то вскоре бы просто поселился в больничном крыле. А так… ничего. Живу помаленьку.

Впрочем… даже если они не будут лезть ко мне сегодня, ночью подговорю Ресмона, чтобы как следует поправить форму лица одному из этих ублюдков. При удаче сработаем достаточно тихо, чтобы никто даже не проснулся.

Перед глазами словно бы сама собой возникла картина, как мы выбрасываем из окна избитого едва ли не до потери сознания парня. Вот такое точно запомнится надолго! И нечего бояться, что потом такое же повторят со мной. Если бояться, то придётся смирно сидеть на жопе да тихонько молчать. Нет уж, количеству врагов противопоставлю качество собственной мести. И будет урод медленно и очень болезненно ползти ночью в лазарет. Чего уж, если будет совсем плох, то я даже присмотрю, чтобы не откинулся на половине пути!

– На урок я вас не допускаю, – сурово постановил мужчина, на что пятёрка лишь вздохнула. Сразу видно, что ожидали подобного.

Конечно, этим дело не ограничилось. Я ведь уже упоминал, что система наказаний поставлена здесь просто замечательно? Однако я не ожидал, что Горес «расщедрится» аж на двадцать ударов хлыстом! Каждому!

Даже по нашим рядам дохнуло волной страха. Лечение или нет, но подобное… надо ещё пережить.

Среди новоприбывших поднялся страшный гам, крики и попытки протеста. Быстро подошла стража, откровенно заломав сопротивляющихся ребят. Фрас даже пытался полыхнуть огнём (против кого – у всех амулеты!), за что лишился половины зубов, когда сильная рука в кожаной перчатке как следует прилетела по его лицу. Сразу три раза…

– Продолжим, – сурово нахмурился Тумий, когда всю пятёрку увели сечь. Своими действиями наставник невольно напомнил остальным, что мы – не одни из них. Волшебники – одновременно и выше других, и неизменно ниже. Тц…

После подобного, впрочем, сосредоточиться на конечном результате было трудно. Даже мне. Что говорить об остальных? Не то чтобы я считал себя столь сильно лучше… хотя да, считал. Но это было справедливо!

Я приоткрывал проход своего магического измерения, запуская магию в этот мир. Однако её волны бессмысленно проходили сквозь меня, не давая никаких ощущений, кроме жара и боли. Пришлось сжать зубы и даже болезненно шипеть, пытаясь хоть как-то снизить неприятные ощущения. Помогало слабо.

– Магия должна обволакивать всё ваше тело, – с важным видом проходил Горес вдоль наших рядов. – Чёткий образ, яркая эмоция зависти, направленная на понравившиеся вам умения зверя, а потом плавное наполнение тела магией. Ну!

«Херов кретин», – выругался я. Не на себя, на него. Потому что, безусловно, весьма приятно «давать советы и рекомендации», когда сам абсолютно не ощущаешь магии!

Однако… он обучил сотни, если не тысячи магов. И каждого по этой вот методике. Негоже считать имперских учителей бездарями, всё-таки занятия поставлены на поток, а Империя – одна из самых могущественных стран. Как-то… не сходится это со слабыми магами. Нет, колдуны у нас сильны, это я знаю. А раз сильны, то и обучают их, то есть нас, на совесть.

Закрыв глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. Сосредоточиться! Я – ворон. Образ был чёток, как никогда. Я представлял себе не просто картину, а настоящую птицу. Чего уж, я что, ни разу их не видел⁈ Видел!

Теперь пробудить зависть. Это тоже несложно, ведь птицы умеют летать. А я – нет. Но хочется. Да уж, самому себе признать всегда готов – и правда хочется.

Теперь самое сложное – неспешное напитывание тела магией. Давай… не подведи…

Я стоял там, закрыв глаза, и представлял себя птицей. Вот я прыгаю на небольших, даже маленьких, лапках, смотрю на всех снизу вверх, а за спиной сложены крылья. Чёрные, конечно же! Я распахиваю их, громко каркаю и взмахиваю, тут же оказавшись в воздухе. Да! У меня получается, я лечу!

Открываю глаза в момент, когда осознал, что начинаю испытывать крайне странные ощущения. Моё тело словно сминается под плавным напором магии, текущей из иного измерения. Я… обратился.

– Кар! – дёрнулся и тут же упал. Это оказалось так странно, что первые несколько секунд даже не мог пошевелиться. Лишь анализировал совершенно новые ощущения.

– У Кирина получилось! – словно сквозь воду слышу чей-то голос.

– А чего он завалился? – это уже кто-то другой.

– Ему плохо, придурок! Надо отнести в лазарет! – а это какая-то девушка.

Их голоса казались не просто необычными, но ещё и слегка замедленными. Каждый звук растягивался, пусть и не слишком сильно, но ощутимо. Неужели моё восприятие ускорилось?

– Стоп! – ко мне подходит Горес. – Это нормально для первого превращения. У него сенсорный шок. Это… – он покрутил кистью руки, – непривычное ощущение, когда меняешь облик. Всё кажется не таким, как привык.

– Кар! – произнёс я. Мне казалось правильным подтвердить его слова.

Хех, наставник оказался не бесполезен…

Мужчина осторожно подхватил мою тушку и поставил на ноги.

– Пусть постоит так какое-то время, – наказал Тумий остальным. – А теперь продолжайте! Видите ведь, всё получается!

– У меня уже все руки обожжены, – пожаловался жирный Осберт. – Можно сходить в лазарет?

– Нет, – фыркнул мужчина. – Пробуй, пока я не отпущу, и даже не вздумай плохо стараться – составишь компанию Лейсону и остальным.

Кажется, это добавило тому мотивации. Правда, толку не было – как обжигал себя, так и продолжил. Впрочем… кому-то же нужно быть неудачником?

Мысленно хмыкнув, постарался чуть-чуть оглядеться и просто покрутить головой. Это было не так-то просто, но… понемногу я привыкал к ощущениям тела. Примерно через десять минут уже начал прыгать по тренировочной площадке, а ещё через пятнадцать попробовал взлететь. Неудачно. Впрочем, падение оказалось не страшным, ведь птица была весьма лёгкой. Всё-таки полые кости и так далее…

Обратиться обратно оказалось ещё проще – на своём собственном облике получилось сконцентрироваться моментально, тут же возвращаясь обратно. Что порадовало – никаких проблем с одеждой. Грёбаная магия…

Кроме меня успеха добились ещё четверо. Нам наказали по возможности приходить на площадки для тренировок и отрабатывать обращение. Остальным пока не разрешали, что достаточно логично: как и говорил Горес, был шанс обратиться в неведомую тварь, не способную толком даже дышать. На этот случай не помешал бы ещё один человек, способный позвать на помощь.

И всё-таки я был рад. Оборотничество, пусть и начального этапа, поддалось моим манипуляциям.

* * *

– Я её трахнул, – Вирдон, мой черноволосый сосед по комнате, а также по совместительству один из тех, кто оказался сегодня рядом со мной в момент процедуры омовения, важно задрал нос.

– И каково это⁈ – смуглокожий Бульд, сын башмачника, задал вопрос с таким интересом, как будто бы никогда даже не задумывался о моменте близости с женщиной. До сего дня.

– Бесподобно, – брюнет мечтательно закатил глаза. – Нильда такая… – махнул руками, – ну это… такая вся!

Я едва слышно хмыкнул, зачерпнув из таза горячей воды.

– Вау! – Простофиля развесил уши, даже не думая использовать мыло или щётку. Он, впрочем, был такой не один. Многие предпочитали просто посидеть и поболтать, даже не смачивая собственные телеса.

«Каждый день – слишком часто», – говорили такие. Впрочем, кто-то предпочитал действовать чётко посередине – побрызгать на себя водой, размазывая грязь и пот, а потом довольно уйти. Вроде как «помылся», но не сильно нарушил собственные негласные правила.

Как уже ясно, я находился в третьей группе. Среди тех, кто ответственно подходил к делу, а потому сейчас старательно мылил мочалку на небольшой деревянной ручке, а потом тщательно шоркал ею собственное тело.

Пф-ф… что их в этом так пугает? Неужели самим нравится вонять?

Однако десяток голых подростков, которых силой набили в эту купальню, имел собственные представления о том, что хорошо, а что плохо.

Помню, как впервые оказался тут: непривычно, стыдно, боязно… Опасался не драки, само собой – к ней я уже был готов. Боязно… насмешек. Над собственной бледной кожей, над отсутствием чётких мышц, над размером собственного «прибора», над тем, что до сих пор толком не растут волосы в паху.

Да уж, первый раз был несколько смущающим, но… привык. Оказалось, что я не один такой, так что парни регулярно поглядывали друг на друга, однако чужие особенности комментировали редко, очевидно опасаясь насмешек уже над собой. Радует.

Сейчас же я просто не обращаю ни на кого внимания, а делаю своё дело. Без спешки, тщательно, аккуратно и последовательно. Так же, как и всё остальное.

– Хватит уже заливать, ловелас, – возразил Вирдону Мэнфрю, ещё один представитель моей группы обучения. Этот, если я правильно помню, из деревеньки Овраги, что возле гор, на северо-востоке от Таскола.

– Чего? – нахмурился брюнет. – Ты охерел, что ли? Говорю же – трахнул!

– Как трахнул? – спросил Мэнфрю. – И где?

– За храмом, – с ухмылкой ответил Вирдон. – Там кусты видел? Большие и густые! Сегодня, после друидизма, когда закончили – сразу туда и повёл. Она вся такая: «Ой, руки жжёт, ноги жжёт». А я ей: «А между ног не жжёт?» Аха-ха-ха!

Смех тут же поддержала как бы не половина присутствующих. Остальные же заворчали. Подметил, как какой-то парень осенил себя знаком Хореса.

– Идиот, за храмом⁈ – подскочил Урсал. – Прямо под ликом бога⁈

– И что? – хмуро буркнул Вирдон. – Думаешь, он такое не видел ни разу?

Новые смешки вторили брюнету.

– Мы всё равно прокляты, – фыркнул ему какой-то верс возле дальних тёмных стен купальни, откуда я не мог его толком разглядеть. – Так какая разница?

– Не прокляты, – горячо возразил Урсал. – На нас возложена великая миссия. От самого Хореса. И лишь наше участие не даёт Империи быть истерзанной врагами, типа сайнадов или подлых кашмирцев.

– Кашмирцы не плохие! – тут же ответил Бульд, который подтвердил мои предыдущие домыслы о своей нации. Не зря ведь он чернявый? – А те, которые в «Похоронах гербов» виноваты, – исключение.

– И в восстании, кашмирцы, значит, тоже не виноваты, – ехидно протянул Мэнфрю. – Когда Морбо и Родению захватили, вырезав всех имперцев. Лично Дэсарандес, думаешь, просто так туда ездил? Рот закрой лучше, пока по морде не получил!

Трусоватый Бульд послушно замолк. Урсал хотел было что-то добавить, но лишь махнул рукой, а потом посмотрел на Вирдона.

– Эй, богохульник, так чего там у тебя с Нильдой было? – вместо этого спросил он.

Мазнув по нему взглядом, замечаю, как «святоша» слишком уж активно натирает мочалкой себе в области паха.

– Так это, – подключился Вирдон. – Говорю, за храмом её завалил. В кустах, – с характерным хмыком добавил он. – Ну там это… штаны снял, короче, а потом… это… засадил ей, во.

– Куда засадил? – продолжил колоть его Мэнфрю. – В жопу?

Парни снова стали смеяться. Вирдон же покраснел от еле сдерживаемой злости.

– Пошёл-ка ты сам в жопу! Самым главным себя посчитал? Может, это тебе, а не Бульду по морде прописать⁈ – брюнет решительно поднялся, подходя ближе.

Мэнфрю подхватил щётку, лежащую рядом, взяв её наподобие палки, словно оружие, чем вызвал прилив веселья у черноволосого паренька.

– Я ей прямо между ног всадил, да так, что кровь потекла, – Вирдон ткнул пальцем в сторону Мэнфрю. – Значит, девственницей была. Я – первый.

– С чего это Нильде вообще тебе отдаваться? – не отступал его собеседник. – Ты же толком рассказать ничего не можешь! Врёшь ведь, всем очевидно!

– Там и рассказывать нечего, – брюнет сделал ещё один шаг вперёд, встав перед ним почти вплотную. – Задрал юбку, бельё спустил, Нильда на спине лежала, значится. Я сверху лёг и всадил. Она стонала ещё так тихонько. Неслышно почти. Вот и всё. Делов-то, на пять минут.

– И потом ушли? – провокационно спросил Мэнфрю, на что я тихо усмехнулся.

– Ага, – довольно подтвердил Вирдон, чем полностью вогнал себя в лужу.

Потеря девственности – процесс болезненный и неприятный. Девушку к нему надо готовить, желательно долго и осторожно. И хоть «деревянные» увальни из деревень умудряются проводить всю процедуру на сеновале, но подобное может принести удовольствия не более, чем мастурбация в вонючем хлеву при наблюдении за сношением грязных свиней.

Нет уж, я хоть и не вступал в непосредственный физиологический контакт, обходясь нежными губками Миреллы, но отлично знаю, как оно бывает. Наблюдал за процессом чуть ли не в первых рядах, плюс рассказывал брат. Я его об этом много спрашивал…

В общем, не смогла бы Нильда – тем более после столь грубого лишения девственности – просто вскочить и помчаться по своим делам. Нужно было бы лечение либо помочь добраться до комнаты или лазарета. А так… сказки, что сразу оказалось понятно всем, кто имел хоть зачаток мозга. Что Мэнфрю, собственно, и подтвердил.

Впрочем, он не успел ответить Вирдону, хоть я и рассмотрел ухмылку превосходства на его лице. Дверь в купальню с грохотом отворилась, вызывая ворчание парней: прохладный воздух неприятно холодил обнажённые тела.

Благо, дверь быстро закрылась. А вот когда я обратил внимание на вошедших, то едва подавил глухую, но эмоциональную брань.

Сюда зашла уже знакомая мне пятёрка: Лейсон, Тилар, Дорсон, Фрас и Тобий. Все они словно прошли через войну: избитые, злобные, пышущие гневом. Последний и вовсе тащил характерную, достаточно тяжёлую цепь.

Я сглотнул. Почему-то сразу понял, что будет очень и очень больно. Возможно, я даже не выживу. Именно сейчас, именно здесь. Проклятье, а ведь всё начиналось не так уж и плохо! Я уже даже внутренне смирился со своей судьбой!

– Пошли прочь отсюда, кретины! – взвизгнул Тилар, морщась от боли в спине. Похоже, они только что покинули лазарет. Думаю, если кто-то развернётся, показав спину, то я смогу подтвердить или опровергнуть свои доводы… Хотя какой, на хер, «опровергнуть»? Сечь их отправляли? Отправляли! А значит, специально оставили шрамы как напоминание о косяке.

– А сам пойти не хочешь⁈ – гневно вскинулся Мэнфрю, которому вторил Вирдон, недовольный сорванной историей и сейчас заметивший возможность наконец-то почесать кулаки.

– Мы за ним, – Дорсон зачем-то кивнул в мою сторону. – Чего, впряглись за барончика?

Я не рассказывал им о своём настоящем титуле, обычно обходя этот вопрос стороной. Поэтому болтовня о «бароне» успешно закрепилась. Ну и пусть. Какая, собственно, уже разница? Будь я хоть сыном императора, а если пробудилась магия, так… значит, ты маг! Хоть что делай, это уже не сыграет никакой роли.

Поднявшись на ноги, осмотрелся вокруг. Взгляд выцепил таз кипятка, откуда брали воду, когда хотели погорячее…

– И чего? – незнакомый мне парень пожал плечами. – Мне как-то насрать, за кем вы здесь, но тут – общая купальня. И мне ни хера не хочется сидеть в месте, где кого-то будут бить. Если есть желание – иди и лови его на улице. И дружков захвати.

– А может, тебя, сукин сын, поймать на улице⁈ – Фрас явно не особо контролировал свою речь. Это было чётко заметно по скривившейся роже.

Тобий тем временем, не дожидаясь ответа или новых слов, махнул цепью, сбивая чей-то пустой таз. Грохнуло изрядно, отчего несколько человек вздрогнуло. Лазарет или нет, а подставляться под удары, особенно такие, желающих не было.

– Валите отсюда, – голосом, дрожащим от жажды крови, заявил он. – Или я за себя не ручаюсь.

– Позову наставника, – различил я голос какого-то парня, когда несколько человек торопливо вышли из купальни. За ними устремились остальные. Не прошло и минуты, как все мои «защитники» покинули это место.

Твою же мать…

– И где же ты прятался, Кирин? – притворно ласково спросил мой «сосед», Лейсон. – Мы ведь за каждую дверь заглянули!

– Он как-то выскочил наружу, говорю же, – фыркнул Тилар, разминая кулаки. – Ничего-ничего, сейчас за всё ответит!

– По кустам прятался, трусливый пёс, – поддакнул ему Лейсон.

Фрас тем временем обходил меня сбоку, по левую руку, а Дорсон – по правую. Я же, будто бы случайно и испуганно, отступал ровно к тазу с кипятком. У меня был шанс…

Лейсон – довольно нескладный блондинчик, который не вызывал у меня ровно никаких эмоций. Даже гнева или отвращения. Сын каких-то полунищих мещан Таскола, из дальних кварталов возле старых стен, оставшихся ещё со времён, когда вокруг столицы располагались защитные укрепления. Ныне нужды в них почти не было: город охраняла система крепостей, а со стороны моря – хороший боевой флот. При нужде, как говорил отец, столица была способна за пару дней создать ряд искусственных мелей, мешающих приближению вражеских кораблей.

Тилар – тоже из моей комнаты. Долговязый и высокий, но особой силы никогда не проявлял. Шакал на побегушках у того же Бенегера. Кстати, странно, что последнего здесь нет. Впрочем, он из более старшей группы, так что, может, ещё занятия идут?

Остальные трое были знакомы мне гораздо меньше. Почти нигде не пересекались, кроме моментов, когда мне пытались поправить форму лица при помощи кулаков.

Рывок Фраса едва не привёл к моему падению. Лишь чудом успел сделать шаг назад, пропуская его ровно перед собой. Чисто по инерции пнул парня по голени, отчего он упал, мешая подойти остальным, дёрнувшимся вперёд.

Особое внимание уделял ублюдку Тобию. Всё-таки цепь… сука. Она меня пугала. Если бы не эта железка, я не действовал бы столь аккуратно. Обычные драки уже перестали вызывать какие-либо эмоции. Ну сломают пару костей и зубов, в первый раз, что ли?

Хех… наверное, школа действительно играет свою роль. Я привык к дракам и боли. Прекратил ощущать от них какой-то дискомфорт. Но… всегда нужно оценивать обстановку. Как обычно проходит бой? Поначалу все на нервах, на эмоциях, на азарте. Потом, когда вырисовывается победитель, он выплёскивает агрессию, «добивая» врага. Всё, конец. Его запал пропал, так что скулящего «побеждённого» лениво пинают в сторону лазарета и забывают о нём на ближайшее время. Однако сейчас… пока «азарт боя» будет идти, мои рёбра, лицо, кости и всё остальное познакомятся с железной цепью. И я не уверен, что сумею это пережить. А если и переживу, то пропишусь в лазарете надолго. Не могу себе такое позволить!

Образовавшаяся передо мной свалка сыграла на руку. Трое парней возились на скользком каменном полу, пытаясь обойти упавшего товарища и одновременно поднять его на ноги. Решив, что это идеальный момент, с некоторым трудом схватил тяжёлый таз кипятка, обрушивая его на эту троицу.

Визг ударил по ушам, едва не оглушив. Чего уж, сам зашипел от пара, который образовался перед лицом. Если даже меня, стоящего на отдалении, смогло обжечь простым паром…

Обваренные кипятком парни, кожа которых моментально покраснела и пошла едва ли не кровавыми пузырями, барахтались на каменном полу купальни, молотя руками и судорожно дёргаясь. В пару́ мои глаза с трудом различили кровь и мочу, которая смешивалась с кипятком, образуя непередаваемую смесь запахов.

Прыгнул вперёд, выходя из облака пара и, не удержавшись, поскользнулся, теряя равновесие. Вовремя! Прямо над головой пролетела цепь, которой махнул Тобий. Я, сидя на заднице, лишь проводил её испуганным взглядом.

Рядом мгновенно объявился Тилар, который «благородно» пропустил тройку ребят перед собой, отделавшись лишь попаданием брызг, а потому сейчас испытывающий смесь эмоций злобы, радости и предвкушения. Ну как же, загнали меня в угол!

Из своего положения наношу неуклюжий пинок, но соперник увернулся, хватая меня за руки. Пытаюсь подняться, но этот вонючий отброс мешает, хоть мои мокрые руки и выскальзывают из его потной хватки.

Взмах цепи Тобия едва не прилетел по локтю. Сукин сын, очевидно, не хотел зацепить Тилара, так что взял неудачный замах. Мать твою, меня же сейчас пристукнут!

– Стой спокойно, паскуда! – прошипел стоявший впритык долговязый парень и заехал кулаком мне прямо в живот.

Охнув, сдал назад, краем глаза замечая, как Тобий взял новый размах. Сейчас его цепь прилетит мне прямо по затылку!

Дальше действовал едва ли не по наитию. Слабо приоткрыв канал, соединяющий меня с измерением магии, наполнил воду на полу энергией, заставляя саму собой дёрнуться вперёд, прямо под ноги Тобия, а дальше…

– Дерьмо! – выкрикнул парень, растянувшись на каменном полу. Цепь звонко треснула по камню, кажется, даже создавая цепь маленьких трещинок.

Тилар растерялся, оглянувшись на дружка, чем я тут же воспользовался. Под вой тройки ошпаренных бью его по яйцам, не сдерживая силы.

Громкий вой – не слабее, чем от остальных, – был музыкой для моих ушей!