Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

«Разве отец мог чего-то опасаться, да так, чтобы не сдержать чувств? Нет, невозможно! Наверное, я просто чего-то не знаю», – размышляла Силана.

И всё же ответа не было. Никто не отзывал её, никто ничего не объяснял и даже не обращал внимания. Она могла лишь стоять, прижавшись к стене, наблюдать за происходящим вокруг и с трудом подавлять недоумение.

В это время архонт отдавал короткие резкие приказы, которые тут же спешили исполнить либо передать тому, кто должен исполнить. Каждый старался действовать максимально быстро, нутром ощущая тяжёлую обстановку. Воздух, казалось, стал твёрдым и грубым, с трудом вмещаясь в лёгкие.

Силана дышала через раз, постоянно замирая и вслушиваясь в грубый и хриплый отцовский голос. Такой, который возникает у людей, что изо всех сил сдерживают слёзы.

Она провела в тронном зале почти всю ночь. Лишь утром, когда солнце с трудом начало проникать сквозь плотные дождевые тучи, на неё обратили внимание. Но, увы, не с целью что-то рассказать. Гвардейцы отца вели её по улице, полной торопливо бегающих людей. В основном тут были солдаты, но попадалось немало слуг, крестьян, горожан и жрецов. Всё-таки крепость нужно кому-то обслуживать, прибирать, ремонтировать, кормить гарнизон, отпускать грехи, следить за нуждами магов и инсуриев…

Девушка наблюдала, как люди возводят на улицах баррикады, очевидно не веря, что стены защитят их надолго. Силана видела, как спешно собирают припасы, перетаскивая их на дальние склады, а взамен, ближе к месту будущих боевых действий, тащат ядра и порох.

Внезапно она осознала, что видит не только взрослых, но и одетых в тряпьё детей, которые суматошно носились под чужими ногами, пока растерянные матери спешно их ловили.

«Конечно, ведь многие солдаты приехали сюда с семьями, – подумала девушка. – И каждый пытается что-то сделать. Каждый… хоть что-то… – Себя Силана ощущала на редкость бесполезной, отчего была подавлена. – А я не могу сделать ничего. Я не сион, не владею личным инсурием и даже не маг», – билась мысль в её голове. Она думала о своём будущем. Возможном будущем. Как ей исполнилось бы шестнадцать и она бы доказала – скорее всего, – что не носит проклятье магии, то начала бы процедуры алхимического укрепления тела, доводя его до идеальной кондиции. Ох, как же она ещё месяц назад – когда слухи о вторжении Империи достигли пика – уговаривала отца на начало работы с магами-целителями! Но всё впустую. Тураниус оказался непреклонен и во всём придерживался традиций, обязывающих тратить драгоценные субстанции, артефакты и силы короткоживущих волшебников лишь на тех, кто точно не подвержен «магической порче».

Хоть Триединство не смешивало магию с грязью, как Двуликий (но при этом Империя не чурается использовать колдунов!), но относилась к волшебству как к болезни, от которой нет лечения. Что бы и кто бы ни пробовал, это всегда оканчивалось крахом. Пробудивший в себе магию умирал через два года, однако… двух лет жизни казалось достаточно, чтобы развить инфраструктуру до текущего уровня.

«Особенно у нас, где почти все маги отправляются на обучение производственному колдовству, создавая шедевры инсуриев, величайшие артефакты, почтовые шкатулки и алхимические экстракты».

Этим Монхарб и был известен, ведь выбрал своё направление, столетиями развивая собственные школы и накапливая знания. Что уж, они были единственным известным Силане местом, где магов обучали не два месяца, как принято в той же Империи или Сайнадском царстве, а полноценные полгода!

«Обучение длиной в четверть оставшейся жизни, – думала девушка, – но зато и результат выше всяких похвал…»

Чёрные тучи наконец-то разразились дождём, хоть и пока совсем небольшим. Казалось, будто это ветер сдувает с листьев капли, до того он выглядел мелким и несерьёзным. Однако мощь ливня росла, отчего влага проникала во все места: в крепкие кожаные сапоги, под вычурные тонкие и очень дорогие доспехи, под расписанную рунами одежду и шёлковую рубашку. Силана видела, как владельцы инсуриев поднимают шлемы, пряча лица от воды, как солдаты зачехляют ружья и мушкеты, а их офицеры проверяют бочки с порохом, дабы он не промок. Канониры таким же образом прикрывают пушки, бестолково суетясь вдоль звездообразных крепостных стен.

«Весь Карсо-Анс погружён в работу. Кроме меня», – ударила её очередная мысль.

Силана ощутила озноб. Холодная вода добралась до её молодого тела, остужая и вызывая дрожь. Девушка невольно обхватила себя руками, но через какое-то время осознала, что все вокруг подумают, будто она трясётся от страха, отчего силой воли заставила себя прекратить.

Через какое-то время гвардейцы передали её другому патрулю, а сами направились по своим делам. И Силана вновь шла, хоть уже и за другим отрядом. Пусть волосы и голова, благодаря зачарованному шлему, оставались сухими, она ощущала, как от холода лицо немеет всё сильнее и сильнее, а пальцы, которые непроизвольно сжимались в кулаки, болезненно ныли.

Вскоре они добрались до казарм, расположенных неподалёку от стен, где Силана сразу уселась возле огня, пытаясь согреться. Помещение было очень старым, хоть и регулярно ремонтировалось. Неподалёку была построена большая пристройка для хранения офицерских инсуриев, предпочитающих иметь своё снаряжение под боком, а не на отдельном складе.

Мутные светильники, казалось, больше сгущали тьму по краям комнаты, чем действительно освещали окружающее пространство, отчего взгляд девушки с трудом различал детали обстановки вокруг. Однако, как только она протянула руки к огню, дверь снова открылась, впуская новую порцию людей, среди которых был и архонт. Её отец.

Лицо Тураниуса продолжало нести отпечаток растерянности и тревоги, что неизменно пугало Силану. Открыв было рот, она так и не придумала, что сказать, отчего лишь отвела глаза, уставившись на пламя очага, которое медленно пожирало деревянные поленья.

– Каждый человек когда-нибудь сталкивается с непреодолимыми обстоятельствами, – произнёс мужчина, подсаживаясь рядом, а потом мотнул головой, отпуская гвардию, которая вышла наружу, чтобы не мешать отцу и дочери. – Обстоятельствами, которые оказываются сильнее него, – дополнил он.

Силана продолжала смотреть в огонь, не поднимая глаз.

– Ты обязана понять это, – архонт дёрнул рукой, будто хотел положить её девушке на плечо, но так и не решился. – Чтобы потом, когда станешь управлять городом вместо меня, была готова и не впадала в отчаяние.

– Я никогда не стану управлять Монхарбом, отец! – выкрикнула она, даже не успев хотя бы обдумать собственных слов. – Мы все умрём в этой кре!..

Их взгляды пересеклись, отчего девушка оборвала саму себя. В глазах мужчины Силана видела любовь и заботу, желание пожертвовать всем, лишь бы уберечь, спасти, сохранить. Это заставило её замолчать столь же верно, как и пощёчина.

– В мире множество глупцов, Силана, которые представляют мужество весьма просто и поверхностно, крайне размыто и обобщённо, – начал говорить Тураниус. – Они считают, что главное – это важно надуть щёки, выпятить грудь, притвориться, что всё хорошо, и озвучивать громкие лозунги. Эти люди не осознают, что в их душе постоянно идёт схватка, смеются над ней. Но когда отчаяние и страх овладевают ими – что, в конце концов, случается с каждым из нас, – им не хватает смелости признаться, попросить помощи. И поэтому они ломаются.

Девушка ощутила, как от этих слов словно бы распрямляется невидимая пружина в её груди. Будто бы некая тяжесть, которая незримо давила, внезапно исчезла. Холод, ранее ломивший её тело, кости и пальцы, развеялся, сменяясь теплом. Силана осознала, что смелость отца горела не как обжигающее пламя, а как спокойный очаг. Что она согревала, а не жгла.

– Ты тоже одна из таких глупцов, Силана? – взгляд Тураниуса показывал, что этот вопрос не был праздным упрёком, а действительно требовал ответа.

Открыв рот, она на миг нерешительно замерла, но через некоторое время всё-таки произнесла:

– Нет, отец… – Девушка очень желала дополнить свой ответ, высказать всё, что накопилось в её голове за эту ночь. Все сомнения и страхи.

«Как я могла сомневаться в нём⁈ – грызла Силану совесть. – Я должна была поддерживать его, как путник поддерживает костёр, скармливая ему поленья, а вместо этого оказалась грузом, что тянет на дно, – последнее ударило по девушке сильнее всего, ведь она понимала, что у архонта Монхарба, особенно в такой момент, и без неё хватает важных, приоритетных дел. – А отец вместо подготовки крепости к осаде тратит время на меня!»

Слёзы появились в уголках глаз, но Силана быстро стёрла их, надеясь, что эта её слабость осталась незамеченной.

«Вместо обвинений и домыслов я должна была просто верить в него. Подойти и сказать: „Ты можешь рассчитывать на меня, отец, я не подведу и окажу тебе всю поддержку, на которую способна“. А я… я… обуза». – Самокопание являлось тем, в чём девушка была по-настоящему хороша.

– Отец… – неуверенно произнесла Силана, не отводя взгляда от родного лица, однако высказаться ей помешала открывшаяся дверь. В казарму к архонту зашли офицеры элитных подразделений инсуриев, а также командир гарнизона. Время промедления вышло, она не успела.

«Прости меня…»

* * *

Стоя на куртине крепости знаменитого на всю округу Карсо-Анса под ледяными струями дождя, девушка уже не ощущала холода. Разговор с отцом, казалось, разжёг огонь в глубине её души. Поэтому Силана смело смотрела на горизонт, стоя рядом с гвардейцами Тураниуса. Короткий взгляд вверх дал простое понимание: в ближайшее время тучи не покинут небеса.

«Жаль, – подумала девушка. – Неудачный день – что для нападения, что для защиты. Но, быть может, в этом и крылся какой-то план Дэсарандеса?» – Она знала, что император считался весьма талантливым стратегом, а также безмерно могучим сионом. Вот только она понимала и то, что в одиночку невозможно противостоять армии, каким бы сильным ты ни был. Десяток инсуриев не оставят шанса ни простому бойцу с ружьём, ни конному кавалеристу, ни сильнейшему сиону или магу.

Их крепость занимала отличное положение: с запада защиту составляли густые, едва проходимые леса, с востока – Светлый залив.

«Позади – Монхарб, – мысленно дополнила она, – а впереди – Империя Пяти Солнц. Одно направление атаки и одно – защиты. Словно в учебнике». – Хотя Силана понимала, что при желании Дэсарандес мог ударить с иного участка, но залив обладал множеством хитрых отмелей, создающих непреодолимые сложности для капитанов, плохо знающих фарватер, а территория леса принадлежала другому вольному городу – Кииз-Дару. Воевать же на две стороны было слишком глупо для такого опытного тактика и стратега, как император.

Время от времени Силана смотрела в бойницы, но не могла надолго задержать там взгляд, ощущая, как от высоты кружится голова.

«Кто вообще осмелится напасть на такие стены?» – промелькнуло в её голове.

Оглянувшись, девушка заметила тысячи инсуриев, которые стояли в проходах, готовя оружие. Казалось, что их было не меньше, чем простых солдат! А уж пушки… «Город-фабрика» словно вытащил всё, что находилось на его складах.

«Надеюсь, пороха хватит», – подумала Силана.

Куда бы она ни посмотрела, везде стояли опытные воины, деловито и неспешно завершающие последнюю подготовку: осматривающие холодное оружие, ружья, мушкеты и собственное снаряжение. Кто-то, прикрываясь рукой от дождя, умудрялся даже курить, успокаивая напряжённые нервы.

Что уж, Тураниус пригнал сюда даже магов, которые у них традиционно никогда не славились боевыми навыками. Чего ожидать от тех, кто специализировался лишь на производстве?

Лица почти всех её будущих подданных были мрачными, но решительными. Несмотря на всю свою доблесть и браваду, они понимали, что выступают против Империи. И это был не тот противник, которого легко можно разбить и прогнать со своей земли.

Там же, за горизонтом, за пределами контрвалационной линии, где, казалось, нет ничего, кроме пустоты, дождя и серости, находился Дэсарандес и его армия.

– В руки твои милосердные, Аримандиус, вручаю душу и тело моё. Прими и защити, избавь от зла, беззакония, грехов. Укажи врагов видимых и невидимых да спрячь от них подле себя… – едва слышно молилась Силана богу-хранителю из Триединства.

Девушка была не одна, хоть большинство солдат предпочитали яростного Кохрана, бога-разрушителя из того же Триединства.

– Искорени мою слабость, направь мою руку, позволь мне сокрушить врага твоего, Кохран. Благослови тело, дай усердие недостойному слуге своему и убереги от смерти во славу свою… – раздавались голоса то тут, то там.

И почти никто не молился богу-создателю, хотя, бесспорно, среди тысяч людей находились и такие.

– Монос, создатель мой, владыка мира, не оставь меня в одиночестве. Помоги творить волю твою, нести слово твоё по миру твоему. Просвети мои мысли, даруй просвещение и понимание, разгони тьму искушений…

Монхарб традиционно славил Триединство, хотя некоторые приезжие и приносили с собой свои верования. Однако, пока они тихо поклонялись кому-то у себя по домам, до этого никому не было дела. Иное случилось, когда к ним прибыли фанатичные проповедники Хореса…

Силана повторяла молитвы, которым её обучал отец. Где-то глубоко в собственных мыслях девушка надеялась, что если будет достаточно усердной, то Троица богов посмотрит на неё и улыбнётся, решая все проблемы.

«Но разве не молятся те люди, по другую сторону стены?.. – подумала она в этот миг, невольно сбиваясь в собственных словах. – Они молятся демону, а значит, ничего не получится!» – мстительно поняла Силана, что придало ей дополнительных сил.

– Злу не одолеть нас, – вторя её мыслям, произнёс один из гвардейцев. – У врага ничего не выйдет.

Громкий рёв труб прозвучал столь неожиданно, что девушка вздрогнула. Сердце будто бы пропустило несколько ударов. Звук казался зловещим и полным звериной ярости, словно вой неведомого хищника. Он медленно затихал, пока не пропал окончательно. А потом на крепость обрушилась тишина, которую нарушали лишь звуки дождя. Однако она была недолгой. Буквально через несколько мгновений запели новые трубы – словно весь мир задрожал, сбрасывая сонную негу.

Солдаты нервно переглядывались, снова поправляя снаряжение, ружья и собственные клинки. В конюшнях ржали лошади. Молитвы и разговоры разгорелись с новой силой, офицеры гортанно отдавали приказы, расставляя людей и завершая заключительные процедуры подготовки войск.

Но вот всё затихло. Уже окончательно. Остались лишь нервные переругивания командиров да дробный стук сердец, который, казалось, можно было услышать, просто стоя рядом. Звук разрывал грудь.

– Никаких сомнений – мы победим, – произнёс какой-то мужчина-инсурий, стоящий в нескольких рядах от Силаны.

– Думаешь? – спросил его юноша. – Почему ты так решил?

В ответ раздался неестественный, слишком громкий смех, который был столь натужным и искусственным, что Силана откровенно поморщилась.

– Десять дней тому назад в храм Триединства залетел аист. Аист! Понимаешь? Он был белым, как облако, и летал по кругу! Это знак! Боги видят нас, они защитят и оберегут. Слышишь, сынок?

Внимательно приглядевшись, что было не слишком удобно из-за ливня, девушка узнала семейство Вроносов. Этих людей она всегда считала незаслуженно выбившимися в элитное подразделение инсуриев, даже несмотря на статус потомственных рыцарей, которым они очень дорожили. Силана припомнила, что Ланцо, глава их дома, не упускал случая подчеркнуть этот факт при каждой с ней встрече.

«Госпожа Плейфан, мой род служит вашему ещё со времён единого Нанва», – мысленно передразнила она.

Его сын и наследник, Венцис, впрочем, недалеко ушёл. Силана находила его простоватым, словно деревенского увальня, а потому старалась не пересекаться даже случайно. И Троица упаси, когда кто-то из придворных намекнул на возможный брак!

Нет, над Вроносами частенько смеялись, и сама Силана периодически перемывала косточки их семейству, сидя с подругами в саду.

«Теперь подруги остались в Монхарбе, а я здесь, на передовой. И со мной не Даяна, а Венцис, – подумала она. – Впрочем, какая разница? Погибнуть при защите крепости будет всяко почётнее, чем ждать своей участи, сидя в беззащитном городе». – И опять её мысли унеслись к постыдному бегству. Но что бы ждало её при таком раскладе? Надеяться на милость других вольных городов? Почти то же самое, что надеяться на великодушие Дэсарандеса!

Силана тряхнула головой и ещё раз покосилась на Вроносов. Отчего-то будущей правительнице Монхарба стало совестно, что она так нелестно думает об этих людях, которые защищают в том числе и её, причём ценой своей жизни. А она в ответ подслушивает, как лишь на год более старший парень – фактически мальчишка! – признаётся отцу в собственных страхах.

Силане казалось, что есть нечто порочное в том, что она как дочь архонта пользуется всеми благами собственного положения и свысока оценивает остальных. Судит их столь же легко и естественно, как дышит. И при этом находит других недостойными, ущербными по сравнению с собой.

Но долго предаваться самобичеванию она не смогла. Вначале раздались выкрики командиров и разведки, наблюдающей за горизонтом, а потом Силана заметила первые движения на равнине перед крепостной стеной.

Далёкие фигурки казались игрушечными – маленькими, как муравьи. Их легко было закрыть пальцем, вот только появлялись они на всём протяжении горизонта. Среди «муравьёв» попадались «жуки» – бóльшие по размеру, обозначающие собой тяжёлые пушки или вражеских инсуриев. Каждый был прикрыт переливающимся магическим щитом. Среди войск раздались удивлённые и полные опасений перешёптывания: пушек было по-настоящему много, но куда больший страх вызывало то, что колдовской щит висел на каждой из них.

Вперёд выступили светящиеся защитными барьерами фигуры молодых (как и все маги) имперских колдунов, заставляя землю взлетать вверх, образуя просторные и глубокие окопы, по которым тут же направились быстрые суетливые тени – мертвецы, поднятые некромантами. Их используют в качестве пушечного мяса и для определения точной дистанции полёта снарядов.

Стоящий неподалёку командир грязно выругался, отводя подзорную трубу. Силана догадывалась, что он чувствует. Даже отсюда она видела, что часть мертвецов одета в форму солдат Монхарба. Но мало того: осаждаемые вынуждены ответить на вражескую уловку и открыть огонь, ведь иначе трупы доберутся до стен и начнут карабкаться вверх либо, что гораздо хуже, если кто-то из них несёт с собой артефактную мину, которую южане бросят под стены, вызывая обрушение защитных укреплений.

Силана читала про подобные хитрости в военных книгах, посвящённых тактике.

Защитники начали обстрел. Против мертвецов приходилось использовать особые поджигающие снаряды, которые производили маги-алхимики. Но даже смертельно опасные пули почти не оказывали эффекта.

– На них защитные руны! – крикнул какой-то офицер, отчего стрельбу поддержали инсурии, чей калибр был куда как крупнее и эффективнее. Волны оживших трупов находили свою окончательную смерть, но их число, казалось, почти не уменьшалось. А войска Империи тем временем продвигались всё ближе.

Силана попросила подзорную трубку и взглянула сама, в первую очередь подмечая знакомые флаги: золотое солнце на чёрном фоне, внутри которого находился орёл. Под теми же знаками в Монхарбе проповедовали чужие миссионеры, изловить которых её отцу стоило больших усилий. Их паства крайне активно защищала своих новых господ. Однако стража справилась со своей задачей, и все миссионеры Двуликого Хореса нашли свою смерть на костре.

Далее девушка перевела фокус внимания на вражеские пушки, понимая, что каждая из них является произведением искусства производственной магии. Складывалось ощущение, будто все их части зачарованы самыми профессиональными артефакторами.

«Но как такое возможно⁈ Маги живут слишком мало, чтобы суметь достигнуть по-настоящему серьёзного мастерства! А в Империи их обучают всего два месяца, прежде чем бросить на какие-то направления: лечение, строительство, артефакторика, военное дело… Так откуда им взять нужные навыки и приёмы?..» – Силана этого не знала, но отчётливо видела, как имперские пушки и инсурии, прикрытые магическими щитами, медленно приближались, прячась в окопах, вырытых колдунами, и готовились подобраться на необходимую для стрельбы дистанцию.

За ними в идеальном порядке ряд за рядом, шеренга за шеренгой занимали позицию солдаты Империи. Они растянулись бесконечным потоком, и фланги терялись где-то вдали, за потоками падающей с неба воды.

Девушка знала, что их черёд настанет тогда, когда будет найдено слабое место Карсо-Анса и пушки сосредоточат на нём своей огонь. Камень падёт под их разрушительной мощью, образуя брешь, куда под защитой переливающихся магических барьеров потекут потоки солдат.

«Барьеры нужно или перегружать атаками большой силы, или уничтожать антимагическими артефактами, – её рука обхватила тонкую цепочку собственного амулета. – Вот только последние крайне трудны в производстве и требуют запредельных навыков артефакторики».

Как Силана знала, для создания подобного амулета нужно совместить способности в производственной, рунической и алхимической магии. Учитывая же весьма короткую жизнь магов, они физически не могли подобного достичь!

«Ранее государство специально готовило отдельные группы волшебников лишь для того, чтобы они могли создавать такие шедевры. Их обучение зачастую длилось более года, но в итоге выпускались те, кто мог создавать ценнейшие антимагические артефакты. Впрочем, изредка находились уникумы, которые могли повторить подобное даже без столь интенсивного и долгого обучения».

Слишком сложное направление, но таланты и правда встречались. А бывало, попадались такие люди, которые даже после годового обучения могли вызвать лишь цветные вспышки.

«Разве что у кого-то нашлась бы подходящая у́льтима», – мелькнула несвоевременная мысль. Но на такое везение, точнее – невезение, Силана бы не рассчитывала.

У́льтима – уникальное волшебство, разное у каждого мага. У кого-то оно могло творить фантастические, невозможные вещи, такие как телепортация, чтение мыслей, создание иллюзий и прочие похожие приёмы. А кто-то мог управлять бабочками-капустницами один час после полуночи.

В связи с тем, что у́льтима могла быть абсолютно любой, далеко не каждый маг в течение короткой жизни имел возможность обнаружить собственное призвание. Увы, многие умирали в неведении. Но даже если волшебник успевал раскрыть этот секрет, ему могло банально не повезти и толку от его способности не имелось решительно никакого.

Силане были известны самые разные случаи ультим, про которые она даже читала книги. Например, когда-то жил весьма опасный некромант, обладающий способностью повелевать мертвецами не «вручную», как марионетками, а давать им некое подобие собственной воли. Он мог делать трупы автономными. В момент чтения девушка думала, что такая способность – непреодолимая и несокрушимая сила, однако… нет. Орды мертвецов без поддержки других магов, без хорошего артефактного снаряжения и рун просто сжигали инсурии. Сионы тоже не видели в них угрозы, проходя как нож сквозь масло. Ультима некроманта осталась лишь одной из интересных диковинок, занесённой в книгу, не более.

Качнув головой, Силана сосредоточилась на реальности, наблюдая, как последние мертвецы находят свою смерть в десятках метров от мощного рва, но так и не дойдя до воды. Её напряжённое лицо было одним из десятка тысяч других, с гневом и страхом наблюдающих за продвижением вражеской армии, численность которой в десять (может, и более) раз превосходила защитников.

Чужаки прошли через жаркую пустыню и высокие горы, из неведомых земель и далёких островов, не зная ни их языка, ни традиций, которые абсолютно не были им нужны. Вражеским солдатам было интересно лишь богатство города, а императору – производственные мощности.

– Демон, что желает получить весь мир, – едва слышно проговорила Силана.

А ведь раньше девушка часто задумывалась о том, как живётся в южной Империи. В какой роскоши и богатстве обитают их аристократы, даже не слишком владетельные – ведь всё завоёванное свозилось в столицу и города острова Фусанг. Силана представляла, как южане предаются неге и самым разным, запретным в Монхарбе, удовольствиям. То было государство свободных нравов и богатых кошельков. Их торговцы всегда сорили деньгами так, что казалось, тратят больше, чем зарабатывают. А любые заказы, перебивая все предложенные цены, перекупала имперская знать.

«Они разъезжают в величественных каретах, лениво и скучающе рассматривая переполненные товарами рынки, лишь немного оживляясь, когда замечают очередную драгоценную цацку для своего дворца».

Как часто Силана представляла, что уедет в Империю Пяти Солнц, проживая полную лености жизнь и заведя себе гарем из красивых мальчиков? Туда, где люди воюют так давно и часто, что уже привыкли к этому?

«Зато маги там сами выбирают, какое направление изучать. Алхимия и зачарование доступны повсеместно, некроманты не подвергаются гонениям, а друидов и вовсе отрывают с руками, направляя на поля…»

Разумеется, богатая, сытная и красивая (в прямом смысле этого слова, ведь богачи покупали услуги целителей, которые правили им внешность) жизнь была доступна лишь аристократии и тем, кто имел деньги. Впрочем, подобное являлось аксиомой для любого места в мире. И уж кому, как не дочери архонта Монхарба, испытывать недостаток средств?

Вот только Силана быстро научилась прятать свои бунтарские желания. В вольных городах Империя обычно выступала предметом презрительных шуток. Место, где высокомерие, развращённость и потакание собственным прихотям давно поставлены во главу угла, где сила сдала позиции интригам и обману, существующему, казалось, лишь ради дутого самомнения, а роскошь размыла все границы между мужественностью и женоподобием.

«Мы ошибались, – сглотнула девушка, дрожащей рукой отводя от глаз подзорную трубу. – Чудовищный и трагичный разгром наших войск на границе отлично показал невежественность и глупость подобных заявлений. Теперь юг прибыл учить нас».

Силана начала высматривать отца, пытаясь понять, стои́т ли он рядом с генералами и командующими инсуриев либо где-то ещё. Но, к её удивлению, Тураниус обнаружился рядом, уже полностью одетый в своё защитное снаряжение и индивидуальный инсурий. Он улыбнулся и положил руку дочери на плечо, даруя спокойствие одним своим видом.

«И правда, ещё ничего не решено, ничего!» – решительно произнесла она сама себе.

Обычно сионы, особенно столь сильные, как Тураниус, не носили инурии, ведь он скорее сковывал их движения и мешал маневрировать, чем действительно помогал, но архонт – это не столько воин, сколько знамя, которое должно одним своим видом внушать людям стойкость и смелость. Кроме того, доспех самого Тураниуса был истинным шедевром механистов Монхарба, а потому не создавал ему почти никаких сложностей.

– Не бойся, – ободряюще произнёс архонт. – Их войска даже не сумеют подойти к нашим стенам. Ни Дэсарандес, ни его маги не осмелятся бросить вызов мощи наших инсуриев и артефактов. Воистину, Монхарб – источник бесконечной промышленной мощи!

Тураниус посмотрел на своих гвардейцев, которые стояли навытяжку, наблюдая за общением архонта и его дочери.

– Все меня слышат⁈ – вскричал правитель вольного города. – Мы не посрамим наших предков! Будем сражаться на пределе сил, как настоящие воины!

Послышался ободряющий клич сотен ртов.

– Со дня падения Нанва Монхарб незыблемо стоял на этой земле. Никто не мог сокрушить наши стены! И наш род, Плейфан, не прерываясь, всегда правил этим местом как в лучшие, так и в худшие периоды истории. Мы – верховная сила, высшая точка! При этом мы всегда оставались одними из вас – людьми Монхарба, «Города-фабрики». Ни легионы сайнадов, ни ужасы окрестных пустынь…

Его прервали громкие хлопки крыльев. Архонт, а за ним и все остальные, посмотрели вверх. Раздался судорожный вскрик. Силана и сама невольно схватила антимагический амулет, сжимая его с такой силой, что его грани порезали её ладонь. Несмотря на сильный дождь, над их головами летал большой угольно-чёрный ворон с яркими фиолетовыми глазами.

– Это маг-оборотень! – закричал кто-то из толпы, отчего люди в ужасе сдали назад, а другие направили ружья вверх, готовясь открыть огонь.

– Стойте! – приказал Тураниус. Его рука покинула плечо дочери. – Если бы к нам проник колдун, то уже атаковал бы, а не летал по кругу.

От этих слов спокойствия не прибавилось, но люди тем не менее вынужденно подчинились.

Силана знала, что Карсо-Анс, как и любая серьёзная крепость, имела очень хорошие наблюдательные вышки, которые отслеживали любых летунов, способных, например, сбросить сверху бомбы. А значит, ворон либо умудрился не попасться им на глаза – что сомнительно (если, конечно, этот маг, например, не обладал ультимой невидимости) – либо… находился здесь изначально⁈

Птица опустилась на парапет, отчего ближайшие солдаты в страхе отошли подальше, образуя полукруг. Архонт в своём инсурии, напротив, сделал два широких шага вперёд. Силана же не отводила взгляда от глаз ворона. Она практически не сомневалась, что он находится здесь не просто так.

Ледяная вода уже затопила все окрестности, дождь набирал силу. На какое-то мгновение девушка, утирая сырость с лица, посчитала, что виной дурацкой погоде именно имперские маги, но к этому времени уже устала обвинять врага во всех бедах.

– Что тебе нужно? – спросил у ворона Тураниус. Архонт Монхарба практически вплотную подошёл к птице. Его инсурий заливало водой, стальная механическая броня блестела. Доспех был оснащён гасителями магии и самыми мощными системами, которые их артефакторы сумели установить. Немудрено, что он не боялся.

Ворон раскрыл клюв, но вместо карканья раздались тихие слова, слышимые лишь владыкой вольного города. Силана широко раскрыла глаза, не в силах понять, что происходит.

Внезапно для всех со стороны армии Империи вспыхнул невозможно яркий луч света, почти сразу сворачиваясь в точку, светящуюся словно звезда. Девушка, как и все собравшиеся, тут же посмотрела в ту сторону, но ничего для них опасного, на первый взгляд, там не происходило. Однако, когда Силана вновь взглянула на архонта, ворона рядом с ним не было. Отсутствовал он и в небе, отчего собравшиеся суетливо загомонили.

«Магия! Ворон использовал магию! – билась мысль в её голове. – Что он сказал отцу? Столь важное, что пришлось рисковать жизнью⁈»

Одновременно с этим девушку оттеснили гвардейцы Тураниуса, прижимая к стене. Инсурсии вокруг поджигали фитили для огнемётов, суетливо прикрывая их рукой от дождя. Все кричали: солдаты, офицеры, командиры. Паника давилась, бойцов возвращали в строй, указывая направление, которое им нужно защищать. А армия Империи всё приближалась, безжалостно и неотвратимо.