Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Глава 8

«Мир незримо вращается вокруг нас. Слепой танец по кругу. Нельзя убежать от себя самого, и все мечты – яркие ночью, но тусклые днём. И те, и другие – заведомо губительны. Как звали того прокля́того поэта? Злопамятный. Утверждал, что сирота. И написал тысячу историй, чтобы запугивать детишек. Толпа побила его камнями в Тасколе, но он уцелел. Думаю, дело происходило много лет назад. А сейчас его истории живут на улицах. Дети играют и поют песенки-считалочки. Прокля́тый ублюдок, как по мне…»

Харакилтус Лиграгас, «Очерк о достоинстве».

* * *

Дахабские горы, взгляд со стороны

Силана уставилась на свои руки. Несмотря на долгий и мучительный переход, начавшийся в самом Монхарбе, она по-прежнему умудрялась поддерживать себя в порядке. Кожа была гладкой и чистой.

«Теперь в уходе за собой ощущается не старая привычка, а стимул, – мысленно подумала она, вспомнив Кирина. – Нет, Изена», – поправила девушка сама себя.

Между руками она сжимала миску, в которой посреди бульона плавали кусочки вымоченного в вине козьего мяса.

Фургон архонта преодолел уже половину пути до вершины. Значительное расстояние. Однако недавно она уловила грохот схватки. Начались бои. А значит, сайнады приступили к штурму. И где-то там, внизу, находится он… её избранник.

Сморгнув непрошеные слёзы, Силана попыталась собраться. Это было не так-то просто. Нервное истощение подтачивало её решимость день ото дня.

– Ты видишь это? – обратилась она к Кейне Клайзис, сидевшей поблизости. – Мясник этой козы. Убийца этой козы. Задумался ли он, когда она отчаянно орала? Остановился ли? Смотрел ли ей в глаза? Сомневался, держа в руках нож? Сейчас мы все – как та коза. Ждём своей участи.

– Убийца этой козы из клана Серых Ворóн, – после недолгой паузы сказала Кейна. – И её убили не здесь, не у подножья горы. Это было позавчера. И погибла она от руки мага, Галентоса. Мы обе отлично знаем ритуал, с которым эти волшебники приносят смерть. Умиротворение. Клановые колдуны взывают к милосердию богов, чьи объятия неизбежны. В ответ благосклонность снисходит на козу или любое другое животное, тело которой будет кормить их народ, в кожи которой они будут одеты. И поэтому животное не вопит и не молит о пощаде. Я видела… и поражалась сему воистину невероятному ритуалу. Подобный есть только у этих пустынников – не в своём намерении, а в очевидной эффективности. Будто бы снисходящее благословение смерти являет светлое будущее, что-то лучшее, чем жизнь до этого…

– Ложь, – пробормотала Силана. – Они обманывают бедную тварь, чтобы её было проще убить.

Клайзис промолчала. Плейфан поднесла миску с похлёбкой к губам.

– Возможно, но даже так, – продолжила аристократка, – обман – это дар милосердия.

– Нет такой вещи, – отрезала архонт. – Лишь слова, чтобы успокоить убийцу и его род. И ничего более. Мёртвый значит мёртвый, как говорят Чёрные Полосы. Эти солдаты знают правду. Ветераны войны с Империей Пяти Солнц не тешат себя иллюзиями. Их не так просто водить за нос.

– Ты говоришь, будто многое о них знаешь.

– Периодически ко мне заходит целитель, который обещал проведывать меня и Джаргаса. И рассказывает о происходящем за стенами лагеря знати, раз уж больше никто не удосуживается. И я благодарна ему за это.

– А сейчас он сражается там, внизу, – губы Кейны дрогнули в понимающей улыбке, ведь она хорошо знала свою собеседницу. Как и Силана, женщина переживала за представителя Чёрных Полос, но не за лейтенанта, а капитана.

«Триединый, как же мы похожи… Наверное поэтому и смогли подружиться, – мелькнула у Клайзис короткая мысль. – Две аристократки, две знатные женщины, наделённые властью и силой. Мы сидим здесь, в повозке, надеясь, что наши мужчины выживут и спасут наши жизни».

* * *

Атакующий отряд сайнадской конницы был всего в ста шагах от баррикады, когда получил залп во фланг. Стреляла всего половина недоукомплектованной Третьей роты, полторы сотни стрелков, но результат оказался ужасен. Не понять, только ли из-за везения – хотя после вчерашней демонстрации я был готов поспорить, что отнюдь нет – то ли от профессионализма, но пули ударили ровно в голову едущей в тесном строю колонны.

Хорошо прицелились, – подумал я, наблюдая, как первые шесть-семь коней просто кувыркнулись, будто животным внезапно подрезали сухожилия. Те, что неслись за ними, не имели и шанса избежать столкновения. Мигом, всего за несколько секунд, напротив входа в долину возник затор, наполненный брыкающимися копытами и бьющимися в агонии конскими и человеческими телами.

Колонна противника мгновенно раздалась в две стороны, обходя опасность и даже забывая дать собственный ружейный залп. Нам этого хватило. Раздалась команда, остальная часть роты стрелков заняла позицию, ещё полторы сотни человек единым движением спустили курки.

Аналогично поступили и в других местах. По сути, все солдаты послали залп вдоль колонны. Визг и ржание раненых и умирающих лошадей, прерывистые человеческие вскрики, падающие с сёдел всадники, опрокидывающиеся животные, валящиеся на землю тела. Для меня, как того, кто вчера был вынужден наблюдать за резнёй беженцев, не могло существовать более прекрасного зрелища.

Но это было не всё, что сумели продемонстрировать «обычные» солдаты. Где-то сзади, из-за третьей линии обороны, раздались металлические щелчки, и четыре пушки выбросили вперёд смертоносные снаряды. Это были не слишком большие орудия, которыми, например, Дэсарандес пробивал стены Фирнадана. Нет, скорее разряд полевой артиллерии, а потому ядра не имели столь уж чудовищной поражающей силы, даже несмотря на факт частичного зачарования некоторого их числа.

Впрочем, даже такого оказалось более чем достаточно.

В моём восприятии снаряды вылетели излишне тяжеловесно, волоча за собой огненные хвосты, потом будто бы неспешно перелетели над баррикадами и ударили точно в середину отряда врага.

Не зря всю ночь артиллеристы мерили расстояние, расставляя свои игрушки! Пусть обошлось без пробных залпов, но даже так опытные специалисты сумели достичь предельной точности. По сути, благодаря этому они могли поддерживать защитников даже не видя самого врага.

Ядра смели противника, разрывая на куски тех, кого зацепили на лету, а потом… взорвались множеством осколков. Сразу же всё поле заволокли клубы чёрного дыма. Звуки, доносящиеся снизу, на миг перестали напоминать хоть что-то, могущее вырваться из горла живого существа. Когда дым рассеялся, на обожжённом, окровавленном поле боя лежали трупы нескольких сотен людей и лошадей. Остатки сайнадов стремглав убегали, стараясь оказаться вне зоны обстрела.

Начало дня осталось за Первой армией.

Полосы за моей спиной негромко переговаривались. Каждый счёл своим долгом вставить хотя бы несколько слов о происходящем. Кто-то, как Ворсгол, вовсю бранил Ариану – девушку, ставшую ныне новой носительницей браслета Оксинты, – которая самовольно пришла к нам, притащив с собой излюбленный лук со стрелами. Кто-то удивлялся тому, как тихо стояли пехотинцы внизу: не били мечами в щиты, не издавали воинственных криков, не пытались поднять свой дух, понося врага. Стояли на баррикаде из сомкнутых купеческих повозок, такой ма́лой, что размахнись кто – и брошенный камень без труда перелетел бы от одного края линии обороны до другого, а напротив них громоздились несколько десятков тысяч злобных сайнадов, и, куда ни глянь, видны были только шеренги врага. Но они молчали.

– Я бы на их месте вопил во всё горло, чтобы не обосраться от страха, – проворчал Лотар, скрививший усатое лицо в горькой усмешке.

– Вместо этого мы смотрим, как они сражаются, и выжидаем, – произнёс я в воздух, не поворачивая головы.

Атаки шли одна за другой, почти без перерыва, потому что стоящие напротив входа сайнады видели дорогу на Алербо и путь, забитый людьми. Видели, как сбегает их добыча. А потому – спешили…

Пробные наскоки продолжались всё утро. Похоже Зарни или его офицеры-помощники решили попытаться обойтись малой кровью, а потому искали слабину, проверяли нас, может выматывали.

На первый взгляд всё казалось предельно хаотичным. Одиночные всадники отрывались от сомкнутой стены товарищей, зачастую в нескольких местах одновременно, и галопом мчались к баррикаде, успевая совершить несколько выстрелов. Кто-то перезаряжал ружьё на скаку, кто-то использовал мушкет.

Однако в этом скрывался смысл. Пилекс Зарни прощупывал нашу реакцию, изучал расположение ловушек, искал слабые точки в укреплениях. Командование Первой внизу отвечало аналогично. Вначале только стреляли – когда атакующие приближались на расстояние полусотни метров от сомкнутой линии повозок (трупы людей и лошадей постепенно окружали баррикаду кровавым полукругом). Позже изменили тактику, увеличив радиус обстрела сперва до семидесяти пяти, а потом и до сотни метров.

– Пристреливаются, – пробормотал Маутнер.

Мы сидели на корточках подле кривого ствола горной сосны, которая каким-то чудом сумела укорениться на скалах. Какое-то время назад Гралкий Дуф использовал минутку затишья, чтобы лично сбегать к Логвуду и узнать приказы, однако комендант стоял на своём: оставаться наверху.

Пока что мы, Дикие Гуси, Серые Ворóны, маги и остатки сионов с ветеранами не выдали своего присутствия, а сайнады, похоже, не планировали попыток обойти баррикаду с фланга. Оно и неудивительно. Местность тут была отвратительна на подъём, а враг, очевидно, не сомневался, что пробьётся первой же серьёзной атакой.

И она случилась через два часа после рассвета. Под звуки горнов и барабанов в армии напротив баррикады началось движение. Ряды, что ранее стояли беспорядочно, выровнялись, разделяясь на чётко различимые отряды. Если кто до сей поры ещё сомневался, что в атакующей армии не только свеженабранные ратники, но и до сих пор не выбитые опытные дисциплинированные вышколенные воины, то, увидав происходящее, сомнений точно лишился.

Глупо полагать, что младший воевода имел в своём войске только откровенный сброд. В таком случае он бы не сумел доставить столько проблем.

Они двинулись одновременно – пять широких и глубоких колонн, по тысяче солдат в каждой. Одна, пешая, в лоб, ещё две такие же – по сторонам от неё, две последние – конные – на флангах, почти вдоль скальной стены.

Сначала двигались медленно, шагом, ровнёхонько, словно гвардия, дефилирующая перед своим царём. Потом ускорились, перешли на быстрый шаг, затем на бег. Конные по бокам пошли рысью, не ускоряясь, давая возможность ратникам выступить перед ними живым щитом.

Грохот, тем не менее, от них стоял бешеный. Даже мы, притаившиеся в полусотне метров выше, чувствовали дрожание скалы, передающей удары тысяч копыт и сапог.

Внезапно фланги перешли на галоп и вырвались вперёд, разряжая ружья в баррикаду, а затем сразу расступаясь и позволяя сделать тоже самое приблизившимся ратникам, все из которых несли с собой ружья.

Они разряжали их строго по незримому графику: первая линия, потом вторая, третья…

Стрельба велась без перерыва, град пуль равномерно и глухо ударял в повозки, металл втыкался в доски, в защитные козырьки, в щиты тяжёлой пехоты, стоящей чуть позади в тесном строю.

Бешеная канонада пороха и пуль, казалось, вот-вот сметёт собой всё, что Первая могла выставить на вражеском пути.

Но баррикада молчала. Атакующие приближались, будто идущая с пяти направлений серо-бурая лавина, а линия повозок выглядела покинутой. Сверху было видно, как пехота с невозмутимым спокойствием принимает пули на щиты, как люди тихо молятся и ждут, как стрелки стоят с заряженным оружием, как дрожат напряжённые до предела плечи, как артиллеристы замерли с факелами, готовыми поджечь порох… И все ждали.

А чего ждали, сделалось ясным, когда нападающие перешли незримую до сей поры линию, оказавшись на расстоянии в тридцать метров. Первые четыре лошади в атакующей колонне слева с диким ржанием покатились по земле, попав в замаскированные дыры, проверченные Полосами. Было поздно останавливаться, да и, сказать по правде, вовсе не выглядело, чтобы сайнадская волна имела такое намерение. Тридцать метров, отделяющие их от баррикад, стоили противнику несколько десятков лошадей.

У пеших ситуация развивалась схожим образом. Люди ломали ноги, падая в замаскированные ямы, или напарывались на ловушки. Кое-где взрывались мины, хотя основное их предназначение было иным – как и запас установленной взрывчатки.

Ратники топтали друг друга, запинались об упавших, сами находя свою смерть в этом неостановимом потоке. Но… атакующие, скорее всего, ожидали таких подвохов и были готовы к потерям. Видимо кое-какие выводы Зарни всё-таки сделал, так что офицеры успели подготовить личный состав.

Обтекая упавших коней и павших товарищей, откровенно стаптывая их, лавина вооружённых противников ринулась на баррикады.

И баррикада ожила! Стрелки поднялись, прицелились и дали слаженный залп. Действовали они также, как и сайнады – сменами, поэтому за первой линией поднялась вторая, третья, четвёртая…

У Первой хватало войск, чтобы в должной мере сдержать даже превосходящую массу врага, но противник не медлил, успев навалиться всей своей массой.

Жаль. Может, если бы перезарядка не занимала почти минуту – даже у хорошо вышколенного солдата, – то стрельба оказалась бы более плотной и не позволила врагу подобраться так близко.

Четыре залпа, данные в упор, собрали кровавый урожай, но, пока стрелки горбились, терпеливо прочищая стволы, находя новые пули и засыпая в ружья порох, атакующие оказались у баррикад. Свистнули верёвки: на ощерившиеся в сторону сайнадов заострённые колья, установленные перед повозками, набросили петли – и дёрнули. Удалось не со всеми, всё-таки мы, Полосы, как и остальные войска Первой, хорошо вкопали дерево в землю. Многие лошади, которыми и пытались зачистить местность, начали заваливаться назад, не в силах перетянуть верёвки. Иные всадники и вовсе вылетели из седла. Но часть поспешно собранных приспособлений для обороны всё-таки поддалась. Налетевшие ратники спешно расширили образовавшиеся проходы, изрубая препятствия в щепки.

В «еже», защищающем баррикаду от нападения, появились первые дыры.

Всё это продолжалось буквально несколько мгновений, за которые стрелки успели сойти с повозок, уступая место пехоте. Тяжёлые дротики полетели в сторону сайнадов, как пеших, так и конных, сбивая их с ног и сёдел. Одновременно с ними ударила артиллерия, обрушив снаряды на поле битвы.

Вот только враг не бежал. О нет. Обе атакующие с флангов конные колонны оторвались от баррикады, рассыпаясь в стороны и уступая место главным силам. Пешим, но не менее смертоносным.

Они приготовились к потерям, – осознал я. – Видно даже по тому, как идут в атаку. Собранные, быстрые, будто бы сжавшиеся за поднятыми над головой щитами, которые достали сразу, как убрали ружья.

Никто уже не пел, ведь шли в бой не на жизнь, а на смерть. Проклятие: сверху это выглядело глупо и даже безумно – поток людей и конницы, штурмующей окопавшиеся повозки. Большинство нападающих умирала только по пути, напарываясь на ловушки, ломая ноги, получая пули, артиллерийские снаряды или даже случайный толчок от товарища. Они убивали друг друга чуть ли не чаще, чем мы!

Ничего более безумного и придумать невозможно. Но… как выяснилось, ублюдки знали, что делать. Оказывается, во время налётов, сайнады частенько сталкивались с полевыми укреплениями в тех же деревнях или даже городах – когда проникали за стены. И ратников обучали работать с ними наравне со строевой ходьбой. Они прекрасно знали слабые стороны таких баррикад, особенно когда их строили не из специально предназначенных для этого боевых фургонов, а лишь из простых купеческих повозок.

– Дерьмо, сердце кровью обливается, как смотрю на всё это, – проворчал сержант Лотар.

Я отлично понимал усача. Атакующие колонны разделились, охватывая укрепления по всему фронту. Пехота сайнадов выдержала град дротиков, приняла на себя очередной залп из ружей, но не отступила. Более того, сдавшие назад всадники, занявшие оборонительную позицию, перезаряжали ружья и стреляли по новой, отвлекая на себя внимание защитников.

Казалось, вот-вот наступит старая-добрая рубка, но… появилась ещё одна группа нападающих.

У этих были тяжёлые, массивно скроенные кони, напоминавшие деревенских ломовых лошадей, которые тягали плуги заместо мулов. Однако скорость не сильно уступала остальным. Они молниеносно подъехали под самые повозки и забросили на борта верёвки с крюками, по три-четыре на каждый воз. Развернули животных и пустили их галопом. Всё случилось так быстро, что лишь несколько всадников получили пулю в ответ.

Маутнер глухо выругался.

– Сейчас бы магами вжарить по этим тварям! – зло бросил он.

– Сайнады тоже не спешат выводить колдунов, – возразил я. – Похоже опасаются, что мы задумали пакость, так что готовятся к контрудару.

– Думаешь, Логвуд так и планировал? – оглянулся на меня капитан. – Просчитал Зарни, который решит как можно дольше беречь магический козырь, который по итогу не сумеет выложить вовремя?

– Хотелось бы верить, что комендант действительно продумал всё наперёд, – невесело улыбнулся я. – А не действует исходя из обстоятельств и «здесь и сейчас».

Сплюнув, Маутнер снова взглянул на происходящее через подзорную трубу. Я обходился собственным зрением.

На баррикадах начался бой. До них доходили немногие, но, как и при штурме стен, главное начать. И сайнады начали. Сейчас добирался, пожалуй, каждый десятый, но вскоре будет каждый восьмой, пятый, третий… И нас затопит.

В подтверждении этой теории потянули «тяжеловозы». Всю баррикаду сильно встряхнуло. Колёса повозок, хоть и вкопанные по оси, взлетели в воздух и беспомощно закрутились. Заскрипели выламываемые доски, затрещало дерево. Через миг, когда оборвалось большинство верёвок, либо сломалась часть бортов, повозки тяжело опали назад. Выдержали! Но не все. Две, зацепленные особенно крепко, накренились вовне, да так и остались. Повисли, наклоняясь, опираясь только на колёса с внешней стороны баррикады.

Прищурившись, я наблюдал, как в одном месте трое солдат отчаянно рубили верёвки мечами, пока повозка наконец медленно, словно раздумывая, опала обратно на четыре колеса, занимая место в строю. А вот на другой оказался лишь один пехотинец. Повозка накренилась так сильно, что борта её уже не защищал от пуль. Солдат обрубил ближайшую верёвку, метнулся к следующей, и тогда пуля ударила его в ключицу, пробив стёганку сразу над слишком низко опущенным щитом. Он присел, тряхнул головой, словно раненый зверь, и с широкого замаха отрубил второй крюк. Получил ещё одну пулю, в бок, пошатнулся, сделал три неуверенных шага, потом отшвырнул щит и, подхватив меч двумя руками, прыгнул к двум последним верёвкам. Рубанул первую, когда брошенный одним из пеших ратников дротик зазвенел о его шлем, но рубанул слишком сильно, клинок меча обрезал верёвку и вгрызся в дерево сразу подле крюка. Обратно уже не поддавался. Тогда солдат выпустил рукоять и схватился за кинжал.

Ещё три пули ударили его в грудь, одна за другой, пробивая защитное снаряжение. Боец упал на колени и тут же вцепился окровавленными пальцами в дерево борта, подтянулся вверх, резанув кинжалом по последней верёвке. Казалось, что острие лишь скользнуло по волокнам, но те лопнули со звуком, что перекрыл даже шум битвы. Повозка опустилась на своё место. В неё сразу же вцепились другие солдаты Первой, в сторону наступающих ратников полетели, пули, копья, камни и какой-то мусор. Артиллерия послала над головами очередную порцию разрушительных разрывных снарядов. В этот раз среди них были зачарованные, взорвавшиеся потоком бешеного пламени.

Нападающие устилали телами всё пространство перед баррикадой. На некоторые колья насаживалось сразу по четыре-пять человек. По сути, своими телами они обезвреживали ловушки, закупоривали ямы, обеспечивали проход соратникам, которые наваливались массой. Каждая волна приносила немного больше выживших ратников, десятников и даже сотников, которые и сами были вынуждены идти на штурм, ведя за собой солдат.

Защитники действовали осторожно и не высовывались за ограждения лишний раз. Били копьями и длинными клинками, встречая нападавших, которые понемногу организовывали перед фургонами холмы тел, по которым, на бегу, забирались новые враги.

Одновременно с этим велась активная перестрелка. Конница врага по-прежнему вела беспорядочный, но частый огонь, однако в какой-то момент, когда защитники перемололи, пожалуй, половину атакующих, подул сайнадский горн.

Ратники прекратили слепо и в какой-то мере бездумно переть вперёд. Они начали разворачивать строй. Последние в их строю (самые дальние от баррикад) перехватили ружья, помогая своим всадникам открыть подавляющий огонь, под которым можно было бы спасти остатки пехоты.

Это не сильно помогло – отступить на дистанцию, не позволяющую вести прицельный огонь, смогла как бы не четверть ратников. Но… враг, видимо, считал подобное приемлемым.

Наконец-то стала видна картина отражённого штурма. Поле перед повозками было усеяно телами людей и лошадей, обломками снарядов от артиллерии, брошенными ружьями и горящей от поджигающих магических снарядов землёй.

Первая тоже понесла потери. Как минимум с полсотни солдат были мертвы или умирали. И в два раза больше раненых. Я видел, как с несчастной повозки снимали нашпигованное пулями тело, и руки, стиснутые в кулаки, сводило от боли.

Маутнер проницательно на меня посмотрел:

– Хотел бы там оказаться, верно, лейтенант? Применить смертоносную магию и обварить всю армию врага, словно цыплят в суп?

– Ещё успеем, – расслабился я, сразу осознав, куда он клонит.

Капитан кивнул.

– Всё так, Сокрушающий Меч. Будет время получить такую возможность. В этом я тебя уверяю, – его улыбка была холодна и отдавала металлом. – А сейчас, раз тебя так распирает, сделай доброе дело. Обратись в вóрона и незаметно слетай вниз. Лодж, командующий обороной, кажется, совсем мозги потерял. Может Логвуд слишком на него давит? Скажи, чтобы кретин сдал первую баррикаду. Удерживать её глупо. Она слишком длинная. Ещё один такой фокус с верёвками – и сайнадские ублюдки выворотят все повозки.

Кивнув, не стал пререкаться или отправлять вместо себя кого-то другого. Мне и правда хотелось развеяться, а то наблюдение за бойней вышло слишком уж нервным. К тому же «кого-то другого» бригадир мог и послать. Мы же знакомы и я уверен, что мужик прислушается. Во всяком случае – надеюсь на это… Потому что Маутнер, сука, во всём прав!

Райнаб Лодж нашёлся вместе с генералом Хельмудом Дэйчером. Командующие негромко переговаривались с Крамером Моллиганом, главой артиллеристов. Сапёров рядом уже не было. Снова куда-то свалили?

Заметив вóрона все прервались. Я не стал тянуть и быстро вернул человеческую форму, встав рядом.

– Обойдусь без расшаркиваний, – начал я, – мы с капитаном считаем, что надо бросать первую линию и отступать.

Мужчины переглянулись. Лодж вздохнул, Дэйчер едва уловимо улыбнулся, Моллиган фыркнул.

– Ваш капитан ведь явно иначе выразился, я прав? – спросил артиллерист. – Скольких капитанов знаю, а язык в жопу никто не засовывает!

– А хотелось бы? – невинно спросил я, вызвав короткие смешки.

– Передай Маутнеру, – заговорил Лодж, – да и сам намотай на ус, чтобы для начала дедов своих научили… – он остановился, ещё раз на меня посмотрел, и снова вздохнул.

– Бригадир имеет в виду, – слово взял генерал Дэйчер, – что мы отлично понимаем необходимость отступления.

– Вот-вот, – кивнул Лодж. – Вы лучше, пока время есть, беженцев поторопите. Я там оставил нескольких человек, но, видать, не справляются и те плетутся, будто пьяные улитки.

– Считаю, что при следующей атаке можно дать волю магам, – внезапно произнёс Моллиган.

На артиллериста тут же уставилось двое командиров.

– Чего нет? – прищурился он, скривив лицо. – Сайнадские твари бросили на нас не меньше пяти тысяч! Думаете, следующая волна будет меньше? Напротив!

– Логвуд оставил их в резерве не просто так, – возразил Лодж. – Кому-то нужно будет защищать переход, когда враг прорвётся к самому склону.

– И что? – артиллерист развёл руками. – На хуй Логвуда. Я успел пообщаться с ребятами Первой, все говорят, что Зарни туговат на голову. Небось уже решил, что наши версы сдохли от Меток. Вот ему будет потеха, когда массированный удар магов, ещё и с верхотуры, обрушит на него огненный дождь. Тысяч пять, а то и десять можно будет положить, ежели по-настоящему грамотно сработать.

Мужчина подался вперёд и вытащил из-за пазухи мятую карту, где от руки была схематично набросана местность и стояло множество разных отметок.

– Вот тут, – его грязный палец с обломанным ногтем упёрся в точку. – Сапёры заминировали область. Направленный взрыв. По шнуру. Там где-то до сих пор прячется парочка смертников, готовые подорвать всё к чертям. Ждём, пока до позиции доползёт командная ставка Зарни, – он шмыгнул носом. – А здесь, – палец указал куда ближе к укреплениям, – надо ударить. Земельщики создадут ров за спинами нападающих, чтоб они там, суки ёбаные, все попадали, ноги переломали и затор собрали такой, из которого не выйти. Остальные – вот тут, – палец сместился, – подожгут всё к хуям собачьим, да дым на ублюдков пустят. Мы артиллерией подсобим, как сможем. Это же что будет? – Моллиган поднял голову, его глаза чуть ли не светились предвкушением. – Задохнутся, паскуды. Как есть полягут.

Дэйчер облизнул губы, потом обхватил артиллериста за грязный воротник, рывком подтянул к себе и как следует врезал по морде. Следом, не давая ошеломлённому мужику даже слово сказать, снова подхватил и хлопнул по плечу.

– Старших по званию оскорблять негоже. Но план звучит интересно. Так что сейчас, пока есть немного времени, мы с тобой сходим до комендантского шатра и попробуем выбить на него добро. Лодж, – и поглядел на бригадира, – ты знаешь, что делать. А ты, – теперь на меня, – обожди пока. Мы скоро.

Вернулись и правда скоро. Логвуд план одобрил, хоть и с некоторыми поправками на местность. Как я узнал позднее, сам комендант тоже не планировал держать магов до последнего, но хотел разыграть их немного иначе.

И вот, я в виде вóрона спешно полетел обратно. Маутнер продолжал стоять у скрюченной сосны.

– Ну, что там решили?

– Решением Логвуда маги вступают в игру, – улыбнулся я. – И да, войска и так намеревались отступать. Остальным, кроме колдунов, поступил приказ помочь в эвакуации – ускорить её по максимуму.

– Во как, – хмыкнул капитан. – Собирай колдунов, я займусь остальным. Хотя с эвакуацией особо помочь нечем. Пока ты летал туда-сюда, Торкон уже направился вниз, помогать. Думаю, клановые дикари и собаки ускорят беженцев. Бешеные песчаные монстры! Но… им я могу довериться. Даже если придётся гнать людей плетьми, они это сделают.

– Тогда я соберу магов. И… наверное пригодится прикрытие.

– Это ты верно решил. Хотя бы пару десятков умелых стрелков, да… Устроим нашим гостям неожиданность.

Началась бешеная активность. Я пробежался по нашему «резерву», собирая волшебников и прикрытие. Всего магов набралось почти полсотни. Могло быть и больше, но некоторые вообще не умели в боёвку, так что остались на своих местах. В отряды прикрытия вошли почти двести человек: сионы и ветераны, обладающие амулетами антимагии. Именно такие решили грудью встать против врага, ежели тот задумает ответить зеркально. Все – умелые стрелки и именно эта роль, по плану, должна быть отвлекающей. Пусть враг, если заметит нас, посчитает обычным отрядом, который начал стрелять сверху. Хотя бы на короткое время мы, быть может, сумеем их обмануть.

Внизу, несмотря на то, что никто не сомневался в успехе следующей атаки врага, не спешили отступать. Войска Первой готовились отражать новый штурм: спешно подновляли разорванные верёвки между повозками и прибивали доски к сломанным бортам. Другие приносили и устанавливали на первой линии обороны какие-то кувшины и меха. Заваливали пространство позади возов вязанками дерева и связками хвороста. Решили поджечь?

Что же… скоро узнаем.

Вторая атака случилась через час после первой. Это не значило, будто сайнады дали нам целый час передышки. Небольшие, по нескольку десятков человек, отряды ярились на предполье, то и дело разоряясь серией неприцельных выстрелов, периодически изображая начало атаки. Самые отважные подбирались на расстояние броска дротиком, хотя такое им редко сходило с рук. Стрелки Первой не зевали.

В главной же армии шла перетасовка. Отряды сайнадов делились, маневрировали, разъезжались. Две огромные, по нескольку тысяч лошадей, группы заводных отправились в тыл, значительно уменьшая головные силы. Но и так силища, что осталась, пробуждала страх. Я почти завидовал пехоте, которая, стоя на баррикаде, не видела всей армии противника. Потому что в той было куда больше ожидаемых тридцати-сорока тысяч воинов. Пятьдесят, может даже пятьдесят пять – на глазок.

Только это не имело значения – пятьдесят тысяч их или пятьсот. Следующая атака неминуемо пробьет оборону. Даже если все маги сработают прямо-таки идеально.

Хотя…

– Действуем по моей команде, – повторил я для колдунов. – План у нас простой. Выжидаем, пока основная масса врага направится в атаку. Когда я прикажу начинать, земельщики организуют ров ровно между во-о-он той груды камней, – указал я пальцем. – Тут примерно четыре сотни метров. Много, но должны справиться. Дальше, стихийники огня – бьём по первым рядам. Не тем, которые будут сражаться с нашей пехотой, а за десять-пятнадцать метров от них. Кидайте максимально «липкие» чары, чтобы поджечь землю и создать побольше дыма. Остальные – бить ровнёхонько в центр наступающей армии. Использовать всё, что только сумеете. Приказ ясен? Вопросы?

Быстро пояснив спорные моменты, я переключился на вторую группу людей, вставшую под моё командование.

– Не стану приказывать вам вести огонь залпами или целиться, – сказал я нашему прикрытию уже перед самым штурмом. – Попросту перезаряжайтесь так быстро, как сумеете, и стреляйте вниз. Вам нужно только попасть в целую проклятущую армию.

А целая проклятущая армия как раз шла в атаку.

На этот раз было всего три колонны. Две конные с боков и одна пешая по центру. Единственное, что поменялось – численность. Центральная, на глазок, насчитывала восемь-десять тысяч ратников. Уже одно это число равнялось всей Первой. Возглавляли войско сионы. Демонстративно лёгкая броня, изукрашенная рунами, отчётливо намекала на проблемы. Надеюсь, Логвуд и остальные предвидели этот момент, так что сумеют ответить.

Кавалерия, действующая по флангам, шла тремя глубокими линиями. В первой лёгкая конница, во главе второй – несколько сотен всадников на массивных скакунах, с крюками и верёвками, третья трепетала лесом копий, сверкала кольчугами и стальными шлемами.