Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 195 (всего у книги 348 страниц)

– Прикрою, – коротко ответил ей.

Даника помедлила, взгляд волшебницы на миг увлажнился, но потом она быстро мотнула головой и стремительно развернула коня.

– Вы! – рявкнула колдунья трём юным воинам. – За мной!

Не прошло и десяти секунд, как они уже погнали уставших лошадей вдоль края дороги, мимо спотыкающихся, шатающихся беженцев.

Впереди показались самые быстроходные части. Всадники Кердгара Дэйтуса пустили коней галопом, гортанно завывая боевые кличи. Я переплёл пальцы, а потом хрустнул ими. На лице появилась кривая ухмылка. Что же… я готов.

Следующий час прошёл в постоянных стычках. Сайнадские кавалеристы пёрли сюда, словно мухи на мёд, выматывая меня и лишая сил. Пока что я справлялся со всеми, как с обычными всадниками, так и с сионами или обладателями антимагических амулетов, коих за прошедшее время встретил целых пять.

По итогу, не выдержав, устроил мощнейших шторм кипятка, а потом организовал ров, едва не лишившись чувств. От меня валил пар, хорошо заметный в это время года – словно бы кто-то вынес на улицу ведро кипятка, которое начало парить. Если бы не лошадь – я упал бы на снег, ожидая неминуемой смерти.

Стиснув зубы, понял, что сделал максимум, который мог себе позволить. Передовые отряды сайнадов отступили, ожидая, когда подойдёт подкрепление или, хотя бы, соберутся маги.

Отлично, выиграл немного времени…

Повернув лошадь, бросился догонять остальных.

Колонна растянулась по тракту, быстроногие вырвались далеко вперёд. Меня окружали старики, каждый шаг давался им с трудом и му́кой. Многие просто останавливались и садились на обочине, чтобы дождаться неизбежного. Я орал на них, угрожал, но всё без толку – они были инертны ко всему.

Сдаться, когда спасение буквально на расстоянии шага…

А потом я увидел ребёнка, девочку, которой едва ли было больше пяти лет. Она ковыляла с вытянутыми ручками, но не плакала, погрузившись в жуткое молчание.

Подъехав ближе, я склонился в седле и поднял её. Маленькие ручки вцепились в мою истрёпанную рубаху, которая давно развалилась бы, если бы не производственная магия.

От армии преследователей хвост колонны отделяла теперь только одна, последняя гряда холмов. Я видел, как вновь собравшиеся всадники, обрётшие от этого смелость, громыхали, падая вниз и готовясь брать очередную вершину. Финальную.

Движение не замедлялось, и это было единственным свидетельством того, что врата Магбура наконец распахнулись, чтобы впустить беженцев. Либо так, либо люди просто растекались обезумевшей, отчаянной толпой вдоль стены – но нет, такое предательство было бы уже просто безумием…

И вот наконец я увидел впереди Магбур. Обрамлённые мощными башнями западные ворота распахнулись на три четверти своей высоты – последняя, нижняя четверть превратилась в бурлящую, толкающуюся, вопящую толпу, где люди залезали друг на друга от панического ужаса. Но напор был слишком велик, чтобы образовался затор. Словно гигантская пасть, Магбур проглатывал беженцев. По обеим сторонам колонны скакали отправившиеся с нами солдаты Первой, пытались утихомирить человеческую реку, и среди них я увидел людей в форме Магбурской стражи.

Стражи? А как же армия? Армия Гуннара и его прославленного генерала Чибато Ноното?

Они стояли на стенах. Наблюдали. Ряды и ряды лиц, люди теснились на всём протяжении западной стены. Роскошно одетые личности занимали платформы на привратных башнях, смотрели на изголодавшуюся, оборванную, вопящую толпу, которая штурмовала ворота города.

Внезапно среди хвоста колонны, неподалёку от меня, возле последних беженцев, которые ещё были способны двигаться, возникли городские стражники. Я видел, как угрюмые воины там и здесь подхватывали людей и трусцой несли их к воротам. Заметив солдата с капитанскими знаками отличия, я немедленно подъехал к нему.

– Ты! – без какого-либо почтения сказал я. – Возьми этого ребёнка!

Капитан не стал пререкаться, поднял руки и принял всё ещё молчащую, перепуганную малышку.

– Ты Сокрушающий Меч Кохрана? – спросил он, оценив меня пристальным взглядом.

– Да, – коротко согласился я.

– Мне сказали, – кивнул мужчина на поток, пробирающийся в ворота, – ты главный.

– В данный момент, – уголки губ попытались подняться, но, кажется, забуксовали на половине пути.

– Ты должен немедленно доложить обстановку архонту Гуннару – вон там, на левой башне…

– Этому ублюдку придётся подождать, – сухо ответил я ему. – Сперва я прослежу, чтобы внутрь вошли все растреклятые беженцы. А теперь беги, капитан, только скажи сперва, как тебя зовут, – может, мать или отец этого ребёнка ещё живы.

– Урвальд, – произнёс он с внезапно образовавшимся почтением. – Сэр, я позабочусь об этой девочке, даю слово. – Капитан замешкался, затем высвободил одну руку и схватил меня за запястье. – Сэр…

– Что?

– Простите нас.

Я вздрогнул. В груди кольнуло. На миг я ощутил тяжесть, которую нёс на себе долгие-долгие месяцы пути.

– Ваша преданность, – тихо и скрипуче произнёс я, – отдана городу, который вы поклялись защищать, капитан…

– Я знаю, но солдаты на стенах – они стоя́т так близко, как им только разрешили. И они этим отнюдь не довольны.

– Тут они не одиноки. А теперь иди, капитан Урвальд.

* * *

Я был последним. Когда ворота наконец опустели, ни одного живого беженца за стенами не осталось – если не считать тех, кого я видел вдалеке на дороге, они так и сидели на покрытых снегом камнях, сдерживали последнее дыхание – слишком далеко, чтобы забрать, и было ясно, что магбурские стражники получили чёткие приказы по поводу того, насколько они могут уходить от ворот.

В тридцати шагах от створок я, под взглядами стоявших в проёме стражников, в последний раз повернул коня и посмотрел на запад. Мы успели, а войско противника всё ещё возилось там, за последним, самым большим курганом. Кони так активно били копытами, что разбили снег до состояния грязи, брызги которой были видны даже отсюда.

Мысленный взор унёс меня дальше, на запад и на юг, за реки, через равнины и степи, к городу на другом берегу моря – Монхарбу. Именно от него мы вышли. Именно от него…

Думы мало что дали. Слишком много следовало осознать, слишком быстро, слишком стремительно случился конец этого невозможного, калечащего душу похода.

Цепь трупов длиной в тысячи километров. Нет, это выше моего понимания да и, наверное, любого из нас…

Я развернул коня, посмотрел на распахнутые ворота, на стражников под аркой. Они расступились, чтобы открыть проход. Пришпорив лошадь, я въехал внутрь, не обратив внимания на солдат на стенах, даже когда из их глоток вырвался, словно высвободившийся зверь, торжествующий клич.

Стоило лишь оказаться внутри места, где я никогда не был (даже во время встречи архонтов Гуннар предпочёл провести её за пределами Магбура), как чья-то маленькая рука в перчатке схватила поводья и заставила коня резко остановиться. Вторая рука вцепилась в мою ладонь, отчаянно сжала. Взглянув вниз, я увидел Данику, а в её лице – мучительный ужас, от которого по жилам раскатился лёд.

– В башню! – умоляюще воскликнула она. – Быстрее! – девушка выглядела усталой и измученной. От неё валил пар, прямо как от меня. Где успела выложиться⁈

– Я потратил все силы…

– Это не важно, Изен! Может ты сможешь уговорить…

Странный гул раскатился по стенам Магбура, этот звук тьмой заполнил зимний воздух. Соскользнув с седла, я почувствовал, как сердце бешено заколотилось, предчувствуя беду. Даника потащила меня через толпу городских стражников и беженцев. Я чувствовал прикосновения других рук – люди трогали меня, словно благословляли или просили благословения.

– Сокрушающий Меч Кохрана, – раздавались повсюду громкие и тихие голоса.

– Он спас нас…

– Благословлён богами!..

– Троица послала его к нам!

– В одиночку сдерживал сайнадов…

– Чудо! Чудо!

Мы прошли – нет, пробежали! – мимо всех них, буквально врываясь в башню.

– Быстрее, прошу! – крикнула Даника.

Впереди показался сводчатый проход, ведущий к полутёмной лестнице, которая поднималась вдоль одной из внутренних стен башни. Гул на стенах уже превратился в рёв – бессловесный вопль возмущения, ужаса и боли. В башне он раскатился безумным эхом, нарастал с каждой ступенькой, на которую мы ступали.

На средней площадке она протащила меня мимо «Т»-образных амбразур, к которым прижались двое стрелков, и дальше – вверх по истёртым ступеням. Ни один из бойцов нас даже не заметил.

Следом пробежали коридор, в котором находились магбурские солдаты. Их хмурый офицер удерживал небольшую группу людей, в которых я узнал Кендала Фатурка, архонта Сауды, и Лойниса Хелфгота, архонта Олсмоса. Остальные, очевидно, были их советниками или помощниками.

– Архонт Гуннар приказал никого не пускать, – с толикой усталого смирения, очевидно уже не в первый раз, произнёс офицер. А потом его взгляд упал на нас. – Кроме Сокрушающего Меча.

– Сокрушающего Меча? – не понял Фатурк, а потом обернулся, увидев меня. В его глазах возникло узнавание и понимание. – Сокрушающий!.. Э-э… Иральд! Нет, Ирес! Мальчик! Скажи Гуннару, чтобы пропустил нас!

Я проигнорировал этих шутов. Солдаты молчаливо расступились, пропуская меня с Даникой.

– Ирес! Чёрт тебя дери. Верс! Как ты смеешь игнорировать!..

Мы отбежали достаточно далеко, чтобы перестать их слышать.

Когда мы с волшебницей подошли к столбу яркого света под люком, до меня донёсся дрожащий смутно знакомый голос:

– Их слишком много… я ничего не могу сделать, нет-нет, Троица, помилуйте меня – их слишком, слишком много…

Даника поднялась наверх, я последовал за ней. Мы оказались на широкой площадке. У внешней стены стояли три фигуры. В левой я сразу же узнал Тулона, жреца Триединства, советника, которого я в последний раз видел во время переговоров архонтов. Его шёлковое облачение трепетало на холодном ветру. Рядом с ним стоял Гуннар, слегка похудевший, но всё ещё достаточно жирный и лощёный. Его роскошной одежде позавидовал бы даже имперский аристократ. Его бледные руки трепетали на парапете, словно пойманные птицы. Справа от него стоял Чибато Ноното. Чернокожий генерал был одет в хорошо подогнанные доспехи, на которых отчётливо зияли руны. Он обхватил себя мускулистыми руками, словно пытался сам себе переломать кости. Казалось, генерал вот-вот взорвётся.

Рядом с люком сидел Галентос – совершенно разбитый и такой же горящий, как я и Даника. Юный перерожденец обратил ко мне бледное постаревшее лицо. Его красные щёки создавали ощущение лихорадки. Казалось, в сознании он оставался только благодаря силе воли. Даника бросилась к Галентосу и отчаянно обняла, а потом не захотела или не смогла отпустить.

Солдаты на стенах рядом вопили, этот звук резал воздух, словно серп самой смерти.

Качнувшись, я подошёл к стене рядом с Ноното. Мои руки коснулись обжигающе холодного камня парапета. Взглянув на равнину я едва подавил вскрик. Паника охватила меня, стоило лишь осознать, что происходит на склоне ближайшего кургана.

Логвуд.

Над всё сжимающейся массой из едва ли четырёх сотен солдат развевались три знамени: штандарт Первой армии, серые вороньи крылья пустынников, и простое на вид белое знамя с двумя чёрными полосами – такими же, как и те, что разместились на моём правом плече.

Знамёна отчаянно развевались на холодном зимнем ветру. Нерушимые знаменосцы продолжали гордо и высоко поднимать их.

Повсюду со звериной яростью бушевали тысячи ратников Кердгара Дэйтуса, масса пехотинцев безо всякой дисциплины, одержимая лишь жаждой убийства. Кавалеристы скакали по краям этой толпы, чтобы перекрыть пространство между курганом и городскими стенами – однако не рисковали подъезжать близко, чтобы не попасть под обстрел стрелков Магбура. Личная гвардия короля Велеса и, несомненно, сам воевода расположились на предпоследнем кургане, где соорудили помост, словно чтобы получше разглядеть то, что происходит на соседнем холме.

Расстояние было слишком близким, чтобы пощадить тех, кто смотрел на бой с башни и городских стен. Я увидел Логвуда среди сапёров Цидуса Донвана и Шэри Морф. Там же горстка последних Полос Маутнера, включая самого капитана. Его круглый щит на левой руке был разбит, а драный плащ блестел так, словно измазан смолой. Я увидел бригадира Гаюса, который руководил отступлением на вершину кургана. Сизианские псы кружили и скакали вокруг одноглазого воина, словно личная охрана, несмотря на раз за разом обрушивавшийся на них град пуль. Среди собак высился один зверь – чья шкура была густо усеяна кровоподтёками многочисленных попаданий. Но несмотря на них, пёс всё ещё оставался жив и продолжал драться.

Лошади пали. Диких Гусей полностью истребили. Чёрных Полос осталось не более двадцати человек и я знал их всех: Килара, Лотар, Грайс, Дунора, Ворсгол, Бейес, Сэдрин, Рушен, Юмон, Мелкет, Дэлия, Нарана и мой ученик Фолторн. Они окружали полдюжины стариков и женщин Серых Ворóн – вырванное, умирающее сердце клана. Было ясно, что из бойцов у пустынников остались лишь возвышающийся над всеми вождь Торкон и толстячок Зилгард, зажимающий ружьё в потных руках.

Солдаты Первой, на которых почти не осталось доспехов, стояли плотным строем вокруг остальных. Многие уже не могли поднять оружие, но всё равно стояли, хотя их резали на куски. Пощады не давали, упавших солдат забивали жестоко – срывали шлемы, ломали руки, которыми они пытались защититься от ударов, дробили черепа.

Камень под моими ладонями вдруг стал липким. Руки пронзили железные копья боли. Я не заметил. Смотрел.

Наконец, совершив мучительное усилие, сумел отвернуться, чтобы спустя миг осознать, как мои красные от холода пальцы потянулись схватить воротник Гуннара – всё, что мне оставалось, ведь я по-прежнему не отошёл от того боя, где сдерживал сайнадских налётчиков…

Чибато Ноното заступил мне дорогу, удержал.

Архонт, увидев меня и что-то прочитав на лице, в ужасе отшатнулся.

– Ты не понимаешь! – заверещал Гуннар. – Я не могу их спасти! Врагов слишком много! Слишком много!

– Можешь, ублюдок! Вылазка до кургана – создать коридор, будь ты проклят! – рявкнул я. – Я бы сам направился, в одиночку, если бы сохранил хоть каплю сил!

– Нет! Нас раздавят! Я не должен!

Чернокожий генерал положил руки мне на плечи, наклонился и едва слышно прошипел:

– Ты прав, колдун. Во всём прав. Но он не сделает этого. Архонт Гуннар не даст нам их спасти…

Выругавшись, я попытался использовать магию – уж на пару всплесков, до потери сознания, меня ещё хватит, – но осознал, что у Ноното была Слеза, так что вырвался из его хватки, сдавая назад. Мужчина, словно осознав, что я хочу сделать, резко шагнул вперёд, загораживая Гуннара.

– Триединый, хватит! – рявкнул генерал. – Мы пытались… мы все пытались…

Тулон подошёл ближе и тихо проговорил:

– Сердце моё рыдает, Сокрушающий Меч. Архонта Гуннара не переубедить…

– Это… – я не находил слов. – Это убийство!

– За которое Кердгар Дэйтус заплатит дорогую цену.

Развернувшись, я снова бросился к парапету.

Проклятье! Сейчас бы обрушить туда шторм кипятка! Создать землетрясение, ограничивающие рвы, каменные шипы! Тьфу, хотя бы несколько десятков огненных шаров!

– Даника!.. – обернулся я, поймав взгляд волшебницы. Взгляд, говорящий всё, чему я был свидетелем ранее. Она и Галентос уже опустошили свой резерв до самого дна – в отчаянной попытке хоть как-то изменить ситуацию.

Этого оказалось мало.

Первая армия умирала. Здесь, почти можно дотянуться… Я мог бы дотянуться. Ещё на удар, может на два… Но какую роль сыграет этот один или два удара?

Ледяная хватка скрутила кишки, словно кто-то схватил их и вытянул наружу.

Не могу на это смотреть.

Но должен.

Глава 5

«В книге этой подробно описываются деяния наших предков и что они заслужили себе в загробной жизни. Важные события, такие как битвы или походы, подобные происходящему – это узлы, которые связывают наши поколения; они делают нас единым народом».

Ишт Хоан-Кад, «Пустой смысл».

* * *

Окрестности Таскола, взгляд со стороны

Неисповедимы пути, которыми устремляется наша душа.

Как она мечется, когда ей стóит быть безмятежной.

Как отступает, когда стóит сражаться, орать и плеваться.

Могучий ураган вонзился в землю, на которой только что стоял правитель Империи Пяти Солнц, но его там уже не было.

Кальпур сплюнул кровь изо рта, лицо онемело от пощёчины, которой Дэсарандес несколькими мгновениями ранее поверг его наземь. Рука эмиссара выхватила очередную артефактную побрякушку, сжав ту в кулаке. Надежды было мало, но даже такое лучше, чем ничего.

Поднявшись на колени, пошатываясь от тяжкого испытания, которым стала для него столь ужасающая демонстрация колдовства Йишил, посол пополз в сторону. Он не знал куда – лишь бы подальше.

Ему послышалось, что Йишил кричала… где-то.

Или, быть может, это его собственный крик…

Вспышки чар разразились за его спиной. Жуткие и чудовищные заклинания сверкали и переливались колоссальной силой. Лучи энергии, стихийный жар и холод, трещавшая от мощи земля – всё смешалось в единую массу непрекращающихся вспышек.

Отлетевший булыжник пролетел в считанных сантиметрах от его подбородка, но зацепил руку. Амулет вспыхнул, но не поглотил даже часть урона. Рука сухо хрустнула, Кальпур заорал. Жуткая боль пронзила искалеченную конечность.

Но мгновение спустя эмиссар собрался с силами. Странная решимость объяла его, начав подхлёстывать. Откуда-то взялось понимание, что всё в его руках.

– Я выберусь… – тихо прохрипел он.

Декор и обстановка, как и обрывки самого шатра ныне мёртвого Челефи, кружась, проносились над его головой. Куски войлока, ковры и клочки тканей, описывая круги, яростно трепыхались, словно крылья летучих мышей, затмившие солнце. Он больше не чувствовал движения на внешней стороне воронки: воины пустыни, казалось, отступили, когда появилась Йишил…

И когда они услышали весть о том, что Имасьял Чандар Челефи действительно мёртв.

Чёрная вуаль обращала в тени всё, бывшее плотью, и в плоть всё, бывшее светом. Пригнувшись под яростным натиском бури, сайнадский эмиссар с раскрытым ртом взирал на происходящее. Колдовство императора поражало воображение. Кальпур даже не представлял, что подобное возможно!

Более того, он не представлял и то, что кто-то сможет сопротивляться подобной силе. А Йишил могла.

Её «куклы», грамотно используя подавляющее магию оружие, которое крепко сжимали в руках, раз за разом разрушали особо хитрые атаки Дэсарандеса. Пусть даже они погибали при этом, новые «куклы» подбирали их оружие, вновь контратакуя.

– Я извлекла урок после смерти от рук твоей жены! – яростно крикнула девушка, окутанная стихийными барьерами. Она зависла в воздухе, оседлав потоки ветра.

Император неподвижно стоял внизу – в двух шагах от белого, как мел, трупа визиря. Прямо на глазах сайнада он ленивым движением отмахнулся от чудовищного по своей силе луча, умудрившись при этом перенаправить его на приближающуюся «куклу», испарив её без остатка. Лишь наконечник копья, с хитро закреплённым у основания антимагическим амулетом, сумел уцелеть.

– Тебе придётся иметь со мной дело, демон! – неистовствовала с небес дочь Челефи. – Ибо я изверглась из твоего треклятого колеса перерождений! Твоего горнила!

Сглотнув, Кальпур снова пополз за пределы вихря. Надежда ещё теплилась в его душе. Вдруг ладонь его целой руки нащупала артефакт – амулет антимагии, который, видимо, отлетел от одного из копей «кукол», когда те пытались достать Дэсарандеса.

Эмиссар поднял артефакт к глазам и снова обернулся к сражающимся.

– Ибо я – изгнанная дочь Великой Саванны!

Её щёки, залитые слезами, струящимися из-под тёмных ресниц, блестели отсветами закрученного спиралью сияющего потока. Развевающиеся тонкий шарф казался петлёй, на которой девушка была повешена на небесах. Но в действительности там её удерживала лишь собственная мощь.

– Силы, лишившие жизни мою семью, силы, лишившие меня родины, ныне станут моим именем!

И по мере того как возрастала звучащая в её голосе исступлённая ярость, набирало силу и неистовое гудение ветра, казавшееся серебряной воронкой.

– И я поклялась, что когда-нибудь обрушусь на тебя! Обрушусь, как ураган!

Потоки магии искрили между ними, словно в неисправном механизме, готовом взорваться в любой миг и поглотить поднявшейся волной всё вокруг – даже горы.

– И низвергну такую силу… – Йишил расставила руки в стороны.

Всё сущее шипело, словно песок, раскручиваясь в воздушном потоке, который заворачивался сам в себя, готовый, словно пружина, одним-единственным движением разорвать всё окружающее пространство.

– … что обратит тебя в ничто!

Йишил, чьё бешенство уже достигло подлинного безумия, взвыла в каком-то остервенелом исступлении. Казалось, весь мир потемнел от ослепительного сверкания её страсти. Бьющие потоки ветра превратили её силуэт в подобие серебряной короны.

Всё это время император, окружённый барьером столь неистово-белым, что сам он казался лишь наброском, выполненным углём, продолжал удерживать защитные чары. Ветер скоблил их, желая смести, прорваться, уничтожить, но удивительным образом оказывался побеждён раз за разом. Барьер игнорировал все потоки воздуха.

И в это мгновение Кальпур осознал, что сейчас он может вмешаться. Само грядущее явилось к нему сокрушительным бременем выбора. Он понял, что стал тем, кто может поколебать равновесие, стать крохотным зёрнышком, способным склонить чашу весов. Весов, на которые брошены империи и цивилизации. Ему нужно лишь бросить амулет антимагии ровно в сторону защитных барьеров Дэсарандеса…

Обрушиться на правителя Империи Пяти Солнц!

Кальпур застыл, поражённый значимостью этого мига.

Ему нужно лишь…

Кукольница взвыла от гнева и неверия.

Что-то предпринимать стало поздно, ибо Дэсарандес Мирадель вскинул руки, завершив подготовку своих новых чар. Дыхание Кальпура перехватило, когда он узрел, как разворачиваются замысловатые потоки чистого волшебства, как за спиной императора раскрывается путь, ведущий в его измерение магии, откуда она текла свободно и легко, умудряясь ОБХОДИТЬ его тело и не давать нагрузку в виде ломающего кости жара, способного вскипятить кровь неосторожного колдуна.

Оказываясь в воздухе, потоки магии принимали форму алых лучей, поражающих своей испепеляющей мощью. Они собирались в клетку, загибались вверх и, подобно оленьим рогам, смыкались вокруг Йишил, после чего вспыхивали, поражая её всплесками огня. Тень девушки дрогнула.

Сайнадский эмиссар изумлённо моргнул, когда бушующие потоки ветра внезапно исчезли, сменившись обычным, унылым солнечным светом. А затем он увидел, как воскресшая однажды волшебница в дымящихся одеждах тяжко падает на землю с небольшой высоты.

Это конец.

Кальпур пошатнулся, осознав, что всё, чему он был свидетелем – всё! – рассеялось прахом, столкнувшись с самим фактом бытия стоящего перед ним невозможного человека. Устремления обездоленного народа Кашмира; последнее и ярчайшее пламя Челефи и его невозможно-талантливой дочери; интриги Сайнадского царства и, чего уж там, даже козни ужасающей богини Амманиэль.

А затем правитель Империи Пяти Солнц воздвигся рядом с ним и, схватив мужчину, словно рыночного воришку, повлёк за собой. Взгляд Кальпура зацепился сперва за лик отрубленной головы у пояса Дэсарандеса, а затем за бессознательное тело Йишил, распростёртое на тёмно-вишнёвом ковре. Император воздел посла над землёй. Чёрные одеяния Кальпура гипнотически колыхались под безучастным взором небес…

Всё, что теперь было доступно его взгляду – окружённый мерцающим ореолом образ Дэсарандеса Мираделя, его леденящий, испытующий взор, воплощённая погибель, поступь которой ни один смертный не смог бы постичь…

Ставшая и его погибелью.

– Что? – прохрипел второй эмиссар Сайнадского царства. – Что… ты… такое?

Дарственный Отец потянулся к рукояти, торчавшей у него за плечом. Украшенный рунами клинок зарделся яростным всполохом…

– Нечто уставшее, – отозвался зловещий лик.

Острый меч обрушился вниз.

* * *

Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны

Отличие заключалось в том, что теперь Ольтея не могла скользить незримой меж стенами, и всё же это была та же самая безрассудная игра: женщина преследовала бога в залах и переходах своего дома.

Крики стали тише, но рёв боевых горнов звучал всё ближе и ближе. Ольтея ощущала себя хитрым мышонком, никогда не приближающимся к опасности, но и не теряющим её из виду. Стремительно скользя за «забытым» из одной тени в другую и всякий раз замирая, заметив его мелькнувшие плечи или спину, она тихонько шептала «Попался», а затем вновь бесшумно продвигалась вперёд. Путь ассасина через полуразрушенный дворец оказался слишком извилистым, чтобы можно было предположить его заблаговременную продуманность, и всё же в нём виделась некая логика, которую Ольтея пока не сумела постичь. Движения эти выглядели столь безумными лишь из-за чересчур явного противоречия между мрачной целеустремленностью убийцы и его бесконечным петлянием по переходам, лестницам и коридорам.

«Неужели бог теперь играет со мной? Именно со мной? – в конце концов удивлённо задумалась Ольтея. – Не могло ли всё это делаться ради… меня? Быть может, мироздание одарило меня учителем… товарищем… защитником?»

Это предположение привело её в восторг в той же мере, в какой и ужаснуло.

И она то кралась, то перебегала из одного укрытия в другое, сквозь дворцовые залы – частью лежащие в руинах, частью уцелевшие. Пробиралась вперёд, погружённая в мысли о милости неизвестного, но явно притягательного божества, об уникальной возможности стать любимицей бесконечно могучей сущности, способной прикрыть её от мести Хореса.

Ведь очевидно, что Двуликий не забудет, кто пытался убить его высшего жреца, а значит ей лучше не умирать. Вообще. Либо позволить душе уйти в другие края. Чуждые Империи Пяти Солнц и её жестокому божку.

– Странно, что Хорес до сих пор не придумал способ уничтожить меня, – хихикнула она. – Может, я действительно под защитой?..

Ольтея следила за подсказками, хлебными крошками, рассыпанными там и сям, не обращая никакого внимания на царивший разгром и разлившийся вокруг океан страданий, игнорируя даже внезапно вспыхнувшую панику, которая заставила множество людей броситься из Ороз-Хора прочь, дико вопя: «Кашмирцы! Кашмирцы!» Её не заботило всё это. Единственным, к чему она питала интерес, была та игра, что разворачивалась сейчас перед её глазами, скользила под её туфлями, трепетала в её руках. Молчание внутренних голосов означало, что даже они поняли, даже они согласились. Всё прочее более не имело значения…

Кроме, быть может, ещё одной забавной малости.

Таскол разрушен. А кашмирцы собирались уложить тех, кто остался в живых, рядом с мертвецами. И Милена…

Милена, она…

«Ты всё испортила!» – вдруг вскричал голос внутри её черепа, а потом, приняв вид её худощавой копии, бросился на Ольтею, успев глубоко укусить женщину в шею, прежде чем вновь исчезнуть в глубинах её искалеченного разума.

Зашипев, Ольтея обхватила воротник своей рубашки – той, что натянула после того, как вывела из себя Сарга Кюннета, – и прижала его к шее прямо под челюстью и подбородком, чтобы унять струящуюся кровь.

Внутренним демонам нравилось время от времени напоминать ей о своём существовании. Они делали так уже давно. Очень давно.

«Забытый» наконец поднялся обратно в верхний дворец, на сей раз воспользовавшись Ступенями Процессий, величественной лестницей, предназначенной, чтобы заставить запыхаться тучных сановников из богатых земель и внушить благоговение сановникам из земель победнее – или что-то вроде этого, как однажды объяснил ей Финнелон.

Два грандиозных посеребренных зеркала, лучшие из когда-либо созданных, слегка наклонно висели над лестницей – так, чтобы те, кто по ней поднимался, могли видеть себя в окружении позлащенного великолепия и в полной мере осознать, куда именно занесла их судьба. Одно зеркало разбилось от землетрясения, но другое висело, как и прежде, целое и невредимое.

Ольтея увидела, что практически обнажённый «забытый» остановился на площадке, замерев, будто человек, увлёкшийся созерцанием собственного отражения, нависшего сверху. Женщина, пригнувшись, укрылась в какой-то паре перебежек позади, за опрокинутой каменной вазой, и осторожно выглянула из-за неё, слегка приподняв над коническим ободком одну лишь щёку и любопытный глаз.

Ассасин продолжал стоять с той самой неподвижностью, что когда-то так подолгу испытывала женское терпение. Ольтея выругалась, почувствовав отвращение к тому, что неведомого божественного благодетеля можно застать за чем-то столь тривиальным, за проявлением такой слабости, как разглядывание своего отражения. Это было какой-то частью игры. Обязано быть!

Внезапно «забытый» возобновил движение так, словно и не задерживался. На третьем шаге Фицилиуса, Ольтея, по большей части, оставалась укрыта вазой. На четвёртом шаге убийцы, между ней и «забытым» внезапно появилась императрица, выйдя из примыкающего прохода. Милена, почти тут же заметив аватар бога, взбирающегося по Ступеням Процессий, остановилась – хотя и не сразу, из-за своей чересчур скользкой обуви. Её прекрасные пурпурные одежды, отяжелевшие от впитавшейся в них крови Сарга Кюннета – которого Мирадель пыталась откачать, – заколыхались, когда она повернулась к монументальной лестнице.

Образ императрицы обжёг грудь Ольтеи, словно вонзённый в сердце осколок льда – столь хрупким, нежным, мрачным и прекрасным он был.

Милена подняла было руку, словно желала что-то сказать «забытому», окликнуть его, но в последний миг решила не делать этого, отчего её любовница сжалась, опустившись на корточки. Ольтея знала, что императрица сможет заметить её только если вдруг обернётся – а она вечно оборачивалась, – перед тем как устремиться за тем, кто, как она считала, был её ассасином.

«Забери её отсюда! – внезапно прорезался внутренний голос. – Беги вместе с ней прочь из этого места!»

«Или что?»

Внутренний голос перешёл в сумасшедшее рычание.

«Ты же помнишь, что даль…»

«Да, и мне наплевать!»

Незримый собеседник исчез, не столько растворившись во тьме, сколько скрывшись за границами её чувств. Он всегда легко отступал, но точно также легко и приходил.

Бремя, взваленное на женские плечи…

И тогда Ольтея бросилась следом за Миленой, перебирая в голове множество мыслей, исполненных хитрости и коварства: она наконец сумела понять сущность игры во всех её подробностях. И, считаясь с этим пониманием, она никак не могла продолжать её, невзирая на то что играла с самим богом. Таинственным богом, пришедшим в дом Мираделей.

Потому что истинной ставкой Ольтеи всегда была Милена. Единственной, что имела смысл.

* * *

Окрестности Магбура, взгляд со стороны