Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Неужели это и правда конец? Конец этой раздробленной, но вроде как объединившейся страны? Разговоры об этом нет-нет, да звучали даже среди Первой армии. И сейчас, глядя на колонну призраков, что приближалась с севера, я готов был признать их правоту.

– Доложите о ситуации, капитан Маутнер, – произнёс Хельмуд Дэйчер.

Это были первые слова, раздавшиеся из его уст. Неожиданно, но он безошибочно выделил нас среди хаоса, всё ещё царившего у входа в долину. Число уводимых в сторону повозок росло, как и стадо животных, что отчаянно мычали, ревели и визжали. Бригадир Райнаб Лодж, на шее которого висело руководство этим бардаком, управился с ним на диво простым и действенным способом: поставил по двадцать тяжёлых и солидно сбитых повозок по обе стороны дороги и связал их цепями, сузив проход до нескольких метров. Это позволило контролировать ручеёк беженцев, запуская их ровным аккуратным потоком, а заодно контролировало размер телег, которые могли проехать внутрь. Не шире определённого размера, что буквально выбесило аристократов, но возмущаться или пытаться применить силу решались немногие. Выражения лиц солдат не позволяли относиться к ним несерьёзно.

Несмотря на контроль и отсутствие противника, здесь по-прежнему царила изрядная сумятица: взрослые кричали, дети плакали, животные ревели, порой доходило до толкотни и стычек между беженцами. Однако Дэйчер приметил в этом бардаке нас с капитаном, стоящих чуть в стороне, и безо всяких колебаний направился сюда. Узнал? Так сразу? На столь большом расстоянии? Ну, может быть и так.

– О ситуации, генерал? – с толикой болезненного удивления посмотрел Маутнер на Дэйчера. – Неужто вы не в курсе? – и остановился, ожидая ответа с почти оскорбительным выжиданием.

Хельмуд Дэйчер усмехнулся и смерил его изучающим взглядом. Я с интересом наблюдал за общением высших офицеров, осознав, что впервые вижу их разговор вне собрания Логвуда, где все формально считались равными. В какой-то степени уж точно.

– Только о битве подле реки Верден, – ответил он. – С тех пор были ещё столкновения?

– Никаких крупных стычек, только постоянные налёты сайнадской конницы, – криво улыбнулся капитан. – К счастью, они отстали от нас на холмах. Скалистая местность, разбитая десятками тысяч беженцев дорога и выпавший снег сделали путь максимально неприятным для всадников, отчего они замедлили свой ход. Однако вряд ли надолго. Как мне сообщил ваш гонец, полковник Арстон Кавард, кавалерию врага видели в шести километрах.

– Это так, – коротко подтвердил Дэйчер. – Ублюдки сбежали, заметив нас, но наблюдали со стороны. Версов ни у нас, ни у них не имелось, а потому разошлись достаточно спокойно. Но то, конечно же, лишь пока.

Поймав мой взгляд и осознав, что сказал, генерал лишь едва уловимо склонил голову набок, то ли безмолвно извиняясь, то ли показав, что не считает себя виноватым.

Маутнер, между тем, уже не улыбался. Взгляд его стал строгим, словно перед готовностью как следует распечь нерадивого идиота-подчинённого.

Генерал какой-то миг молчал, а потом хмыкнул.

– Какие приказы получили Чёрные Полосы? – поинтересовался он.

– Организовать переход через первый хребет людям, скольким удастся, не оставляя сайнадам ничего ценного, никакой добычи, никаких животных, и удержать проход через горы. В такой вот очерёдности.

– Что же, ситуация ясна. А что Логвуд…

– Боюсь, она не будет ясна, генерал, пока вы не взглянете сами, – оборвал его Маутнер. – Вы ведь уехали ещё из Монхарба, верно? И с тех пор не встречались с нашей колонной.

Дэйчер нахмурился, но всё же кивнул.

– Я кое-что покажу вам, генерал, – капитан приглашающе взмахнул рукой. – Посмóтрите.

Мы подошли к баррикаде, Дэйчер шагал следом. Маутнер широким, хозяйским жестом обвёл долину. С этого места взгляд невольно останавливался на прямой, словно стрела, дороге, которая от подножия начинала вихлять, взбираясь на вершину Алербо. Генерал некоторое время просто стоял и смотрел. Люди, животные, повозки… Долина была без малого в половину километра длиной и километр шириной, но хоть так, хоть эдак, а казалось, что наполнена до краёв. С такого расстояния человеческая колонна на дороге походила на серую змею, медленно ползущую вверх.

– Пятьдесят пять тысяч беженцев, а может, и больше. – Капитан говорил тихо, спокойно. – И они до сих пор прибывают. Мужчины, женщины, дети и старики. Вы спрашивали, что собирается делать Логвуд? Положить свою жизнь, но защитить их, сдерживая сайнадских тварей столько, сколько понадобится. Солдаты скоро закончат с разведкой и организацией лагеря на вершине, а потом начнут понемногу спускаться, занимая позиции. Нам предстоит выиграть беженцам время, покуда последний из них не поднимется наверх.

Глядя на бесконечную колонну, Дэйчер мрачно выругался:

– Их разведка всего в нескольких километрах отсюда. Войско Зарни прибудет к подножию Дахабских гор уже завтра утром. Хорошо, если к этому моменту беженцы пройдут хотя бы две трети пути.

– Ну-у… – протянул Маутнер, – надеяться на это довольно приятно.

Генерал повернулся и сделал своим людям знак.

– Разбиваем лагерь здесь! Переходите в подчинение Чёрным Полосам! Выполнять приказы их офицеров, как своих и помогать по мере возможности! – командным голосом приказал Дэйчер.

Не знаю, какую картину он ожидал здесь застать, но у генерала было настолько непроницаемое лицо, что казалось, будто на него надета маска.

* * *

Найти некий «островок спокойствия» среди бурлящей бесконечной толпы полубезумных беженцев, изо всех сил стремящихся попасть на вершину, даже если придётся идти по чужим головам? Наверное лишь я мог бы подобное сделать.

В виде вóрона я уселся на простую и совсем не знатную телегу Силаны. Свою карету архонт, как и прочая знать, оставила позади. Цепь солдат Первой ожидаемо не пропустила ни её, ни «дома на колёсах» остальных аристократов.

– Маг? – нахмурено и холодно спросила девушка. Даже несмотря на сложнейшую внешнюю обстановку, отсутствие множества привычных для себя алхимических и косметических составов, Плейфан умудрялась привлекать внимание и поддерживать себя в должном состоянии: чистоты, свежести и бодрости. Я мог бы удивиться подобному, если бы сам, пару дней назад, не подлечивал её.

Сменив форму, я обернулся человеком.

– Госпожа архонт, – после чего склонил голову, не собираясь давать даже намёка на наши отношения. – Мне хотелось бы поговорить с представителями Совета Знати. Хотя бы некоторыми.

– Боюсь, в данный момент подобное будет непросто, лейтенант, – нейтрально заметила Силана. – Как я понимаю, подождать до завершения подъёма никак?

– Совершенно никак.

Она едва уловимо закусила губу и задумалась. На миг залюбовавшись, я удержал лицо.

– Насколько я знаю, Геварди Нородон ехал неподалёку от меня. Попробуй спросить в телегах позади.

– Все аристократы пересели на них? – уточнил я.

– Либо на них, либо пешком, маг, – пожала она плечами.

Находящиеся поблизости личные стражи архонта с прищуром наблюдали за нами. У кого-то даже имелись антимагические амулеты. Впрочем, последних сейчас было мало. Люди умирали, а их имущество оставалось лежать в грязи, доставаясь мародёрам или падальщикам.

– Благодарю за помощь, архонт…

– Я, как понимаю, не подхожу для той задачи, которую ты хотел им передать? – перебила меня Плейфан.

– Может и подошли бы, но лучше архонту не пачкать руки, решая мои задумки, – откровенно пояснил я, а потом вновь обратился вóроном.

Полчаса спустя я уже общался с Делресом Клайзисом (надменным и мудаковатым отцом Кейны) и Геварди Нородоном (чей амулет я до сих пор ношу на шее).

Аристократы, сидевшие вдвоём на одной телеге – показатель! – молчали. Впервые мне в голову пришла мысль, что и молчание может быть чрезвычайно красноречивым.

Что же, я предоставил им возможность показать, что нынешняя знать состоит не только из дерьма. Воспользуются ли они этой возможностью?

Наконец Геварди откашлялся. Вид старик имел достаточно жалкий. Невольно я задумался над тем, сколько ещё сил содержится в его дряхлом теле.

– Я правильно понимаю, Изен, войска сайнадов разделились на три части?

– Север, запад и юг, – кивнул я. – Загоняют отстающих. Хорошо знают, что отсюда нам бежать некуда.

– И через сколько доберутся до нас? – поинтересовался Клайзис.

– При такой скорости? С вершины Алербо уже наверняка заметен ближайший отряд. А утром увидим их здесь.

Барон выругался.

– Так что насчёт моей просьбы? – поинтересовался я. Времени было мало. Я нужен везде и всюду, а потому не мог точить лясы с местной аристократией.

– Мне не совсем понятно, – проскрипел Нородон, – для каких целей вам нужны именно мы? Точнее, наши люди?

– Забой скота, – повторил я. – Мы отделяем наиболее медленный, старый, слабый, больной или раненый – и отводим в сторону. Собрали уже изрядное число. Теперь нужно, чтобы его начали убивать. Не хочу, чтобы это пришлось делать солдатам.

– Почему?

– Люди не должны видеть, как Первая армия лишает их имущества, как убивает выращенного из жеребёнка коня или вырезает любимое стадо овец. Такие вещи должен делать хозяин. Или тот, кто играет для крестьян роль хозяина. То есть, знать. Вы ведь утверждали, что являетесь истинными правителями? Вот и шанс это доказать. К тому же, у солдат ещё будет возможность окропить оружие кровью.

– Хорошо, – согласился Делрес Клайзис. – Это и впрямь звучит как что-то, долженствующее исходить от нас. Я рад, что Сокрушающий Меч Кохрана того же мнения. Даже несмотря на некоторые… противоречия, которые возникли у нас.

– Не у нас, а у некоторых излишне непонимающих представителей вашего Совета, – вздохнул я и покрутил рукой. – Впрочем, не будем об этом.

– Когда станете поджигать повозки, прошу дать нам знать, – добавил Геварди.

– Хорошо. Повозки мы подожжём в самом конце. Дым в этой долине – не лучшая мысль.

Поднявшись, я размял спину и снова покосился на свою не до конца восстановленную руку.

– Тогда рассчитываю на ваши силы, господа, – напоследок кивнул аристократам, а потом сменил облик на вóрона, взлетев вверх и возвращаясь к своим. Единственное – сделал крюк, предупредив солдат, контролирующих проход.

Чёрные Полосы продолжали работу, но уже не в одиночку. К нам присоединились спустившиеся Гуси. Вокруг уже бегали собаки сизианцев, а значит, Серые Ворóны тоже где-то поблизости. Солдаты и сапёры копали окопы, минировали местность, размещали ловушки и ставили пристрелочные метки. Во всём этом активно помогали маги. Без них работа усложнилась бы на порядок.

Высший офицерский состав тоже не сидел сложа руки. Я прибыл как раз к моменту, когда Маутнер, Гаюс, Лодж, Дуф, Дэйчер и незнакомый мне мужчина горячо обсуждали какой-то вопрос.

– Крамер Моллиган, – представился незнакомец, заметив меня. – Ответственный за артиллерию.

Моллиган носил чёрный потёртый кожаный доспех с несколькими нашитыми рунами.

Я представился в ответ и занял место подле капитана. Крамер, тем временем, растолкал собравшихся и взглянул на проход к Алербо. На загоревшем, покрытом морщинами лице появилась хмурая улыбка.

– Ни хрена. Не взойдём, – прохрипел он, бесцеремонно сплюнув на землю и сказал уже нормальным тоном: – Пушки – не пушинки, хоть звучат похоже, признаю. Потребуется не меньше дня, чтобы дотащить их до нужных позиций. А с нашими уставшими лошадьми – и того дольше. И не забывайте, что потом надо бы пристреляться.

Дэйчер извиняюще улыбнулся:

– Артиллеристы. Гордость любой армии. Настолько же недисциплинированны и бесцеремонны, как и сапёры.

– Что с твоим планом, Изен? – спросил Маутнер, пока остальные обсуждали варианты размещения пушек.

– Согласились. Думаю, в ближайший час пришлют людей. Солдат у прохода я уже предупредил.

– Отличная ра…

– А что если облегчить вес пушек? – выступил я. – Их не так много, рунная цепочка мне знакома. Инструменты, способные резать незачарованный металл, тоже имеются. Десять минут на пушку и она превратится если не в пушинку, то во что-то близкое к этому.

Предложение оказалось принято сразу же, после чего я оказался обеспечен горой дополнительной работы. Но это была та работа, которая позволяла ощутить причастность к будущему результату. Враг силён, но и мы не слабы. Ублюдки точно не ожидают встретить здесь полноценную артиллерию!

А солдаты, закончив наверху, постепенно спускались вниз, разбивали лагеря, разжигали костры и готовились. Привычная проверка оружия, привычные разъезды всадников-разведчиков. Даже в небе появились птицы – немногие оставшиеся у нас оборотни и друиды.

Работая с рунами, я не забывал и про контроль обстановки среди Чёрных Полос. За время, что я прожил с этими людьми, успел уяснить, что техника строительства окопов, оборонительных валов, палисадов, умение ставить защитные полосы в чистом поле при помощи лопат и топоров – всё это отточено у них столь же хорошо, как и владение ружьём, клинком и копьём. Слишком уж часто в последнее время мы оказывались в роли обороняющихся. Не зря среди солдат ходит шутка: «Дай ветеранам три часа – они выроют окоп, но дай им три дня – поставят крепость».

Тут же дело облегчали беженцы. Сотни не пропущенных из-за размера повозок уже стояли неподалеку от въезда в долину. Маутнер почти сразу выслал ребят, чтобы те отбирали из них лучшие для будущей обороны.

В первую линию встали самые тяжёлые фургоны: теми чаще всего оказывались купеческие, с солидными бортами и днищами. Едва лишь их перетащили на заранее намеченные позиции, как в дело пошли лопаты. Под каждым колесом выкопали яму, после чего возы всадили в землю до середины оси. Перед линией обороны мигом возник ров, а выкопанная земля отбрасывалась под повозки, делая невозможным проход снизу.

Фургоны связали друг с другом цепями и верёвками, длинные доски, снятые с других телег, использовали, чтобы укрепить борта и закрыть проходы между ними. Вдоль всей линии обороны стучали молоты, вгрызались в землю лопаты.

С повозок, которым и так суждено было сгореть, снимали колёса, стягивали ободы и острили спицы. Потом колёса втыкали в землю. Четыре-пять таких выступающих из почвы деревянных колышков могли сорвать любую атаку.

На расстоянии в сотню метров от защитной линии работали несколько десятков солдат, вооружённых широкими коловоротами. Просверлить в замёрзшем грунте дыру глубиной в половину метра и шириной в десяток сантиметров у любого из них занимало пару минут. Зато попробуй потом в должной мере пробежаться по земле, испещрённой дырами! Мигом ноги переломаешь – и это на своих двоих. Что будет с лошадьми? Риторический вопрос…

Глядя, как мои ребята выламывали дышла из остальных повозок, острили их и втыкали перед фронтом баррикады, я почти готов был поверить в три дня и крепость.

Единственное, что они держали «открытым» – небольшой пятачок земли, куда стекали отставшие от колонны люди. С каждым часом их число уменьшалось, ведь сайнады не сидели без дела, догоняя и убивая тех, кого могли. И пусть Логвуд старался обеспечить быстрый темп для всех без исключений, но всегда находились те, кто не справлялся с ним.

Проход окончательно закроют ближе к утру, когда будет решительно понятно, что больше никто не придёт. Только враги. А мне, похоже, к этому времени нужно будет ещё успеть нанести руны на собранные укрепления, добавляя им прочности…

* * *

Рядом со мной встал Крамер Моллиган. Глава артиллеристов кивнул, наблюдая за тем, как я наносил последнюю рунную цепочку, после чего пушку взваливали на хлипкую телегу и легко втаскивали на гору – к ровному ряду других таких же. Артиллерию разместили на подъёме, с полным обзором на происходящее место будущей схватки.

– Пристреливать не стали, пусть будет сюрпризом для этих тварей, – проговорил Моллиган. – К тому же, ядер и пороха маловато.

– А если кто-то из сайнадских колдунов попробует уничтожить их одной стремительной атакой? – кивнул я на открыто стоящие пушки. – Может лучше было спрятать их поглубже? Пусть место будет не столь удобным…

– Я уже приказал расставить подле них людей с антимагическими амулетами, – улыбнулся Крамер. – Не идеально, но на какое-то время нас точно защитит.

– Что же, рад, что подобный момент не был упущен.

Какое-то время Моллиган молчал, а я просто отдыхал, отряхивая руки. Скопившееся тепло было даже приятно, но я знал, что если оно продолжит набираться, то подобное не приведёт ни к чему хорошему.

– Я слышал, – спустя пару минут заговорил артиллерист, – что многие кочевые племена, проживающие на территории Сайнадского царства, живьём снимают кожу с каждого человека, у которого найдут коловорот. Но говорят уж о том, что если перед битвой десятку-другому солдат пройтись перед нашими линиями – то никто уже не отважится на конную атаку. Лошади ломают ноги. Скверная штука эти ямы.

– Зарни не столь глуп, чтобы купиться на такую уловку, – вздохнул я, провожая взглядом колдуна, летевшего сверху вниз. – Он прикажет своим волшебникам поднять бурю, засыпав нас землёй…

– И тогда наши маги отразят их колдовство, – хмыкнул Крамер. – Одни чары уравновешивают другие чары, а потому судьба сражения окажется в руках простых солдат. Так всегда и бывает.

– Так и бывает, – снова вздохнул я.

– Эй! – артиллерист махнул разведчику-оборотню рукой. – Ты их видела?

Обернувшись, я понял, что это Даника. Девушка отряхнула мокрые от снега волосы. Отчего-то, глядя на неё, мне стало стыдно. Я… хм… изменил ей? Нет, ведь мы так и не начали отношения. По сути, я вернулся к своей… жене? Пожалуй. И пусть брак у нас не был заключён, но совместный ребёнок значит многое.

– Десять километров, – кивнула волшебница. – Чуть замедлились. Но это основное войско. Разведка ближе – около километра.

– Идут ровно, даже не пытаются как-то обмануть нас, – проговорил я.

– Зарни отлично знает, что мы здесь застряли, – с лёгким раздражением сказала Даника. – Он даже не особо спешит. Считает, что просто придёт и заберёт своё. Более того, уверена, даст ратникам как следует отдохнуть перед утренней бойней.

С вершины гор, небось, уже видно его войско, – подумалось мне. Но смотреть самому не хотелось. И так дел полно.

– Уверенность в победе – это нормально, но… – Моллиган замялся. – Я слышал, что комендант Логвуд уже успел как следует прищемить младшему воеводе хвост. С чего ты взяла, что сайнады рассчитывают на победу сейчас?

– Потому что они поют. – Чародейка пожала плечами. – Я подлетела ближе и услышала их. Сайнадский акцент здорово мешал понять суть, но это весёлые, боевые песни, те, что звучат на победоносной войне. – Глаза её потемнели. – Когда человек слышит такое пение из уст вражеской армии, он знает, что его страна гибнет. Они идут сюда ради добычи и убийства.

Никто ничего не сказал. Возражать не было смысла.

Глава 7

«События, в грандиозности своей подобные облакам, зачастую низвергают в прах даже тех, кто сумел устоять перед величием гор».

Святитель Холгук, «Откровение о небе».

* * *

Малая Гаодия, взгляд со стороны

Приходили сны, тёмными тоннелями под усталой землёй…

Горный хребет на фоне ночного неба казался плавным и похожим на бедро спящей женщины. На нём расположились два силуэта, чёрные на фоне невозможно яркого облака звёзд. Мужчина, сидящий скрестив ноги, подобно жрецу, и по-обезьяньи склонившийся вперёд и неведомый силуэт, облачивший его, словно мантия.

Правитель Империи Пяти Солнц смотрел на мужской силуэт, но не мог пошевелиться. Казалось, вращалась сама земля – как колесо свалившейся набок телеги.

Неведомый силуэт Хореса постепенно расширялся во все стороны, поглощал пространство вокруг. Его голос слышался, но исходил отовсюду:

– Я воюю не с людьми, а с их Богиней, – промолвил он.

– Однако погибают одни только люди, – ответил Дэсарандес.

– Поля должны гореть, чтобы оторвать Её от земли.

– Но я возделываю эти поля.

Тёмная фигура императора поднялась на ноги и оказалась укутана во мрак. Мирадель шагнул по направлению к центру окружившей его тьмы. Сделал он это уверенно, подобно сути железа – непроницаемо и твёрдо. И посмотрел прямо на бога.

Силуэт Хореса застыл перед ним, созерцая Дэсарандеса в ответ – как случалось не раз – его собственными глазами с его собственного лица, хоть и без золотящего львиную гриву его волос ореола.

– Тогда кому, как не тебе, и сжигать их?

* * *

Окрестности Таскола, взгляд со стороны

– Не-е-ет!.. – взвыл визирь Имасьял Чандар Челефи.

Кальпур, второй посол Сайнадского царства, застыл, вглядываясь в тесное сумрачное нутро большого шатра, сделав лишь три шага внутрь, как того требовал протокол. Челефи стоял возле собственного ложа, взирая на предсмертные судороги своей дочери, Йишил – или Кукольницы, как её звали кашмирцы и бахианцы.

«А он разжирел, – подумал Кальпур, глядя на лидера мятежа, всегда казавшегося стройным и моложавым, хоть перешагнул за полсотни лет. – Возможно из-за стресса».

Фира устроилась неподалёку на обитом парчой диванчике. Её тёмные глаза поблёскивали золотом на самом краю полумрака. Взгляд жрицы Амманиэль не разлучался со скорбящим визирем, отвернувшимся от женщины – похоже, что преднамеренно. Она смотрела и смотрела, сохраняя на лице выражение неподдельного ожидания и наполненного лукавством пренебрежения, с каким ждут продолжения прекрасно известного сказания о самом презренном из негодяев. Выражение это помогало ей выглядеть молодой, какой она и должна была казаться.

Блестящие края и поверхности проступали сквозь всеохватывающие тени, напоминая о доле добычи, награбленной лордом Челефи по пути. Фарфоровая посуда, серебряные столовые приборы, множество украшенной рунами одежды, артефактная мебель…

Послу казалось, что огромный шатёр был завален ценностями, будто мусором. По ним ходили, на них плевали и не обращали внимания – будто камни на мостовой.

Такова была сцена, посреди которой прославленный Имасьял Чандар Челефи обозревал собственную судьбу.

– Не-е-ет! – снова и снова кричал он, обращаясь к распростёртому на ложе телу.

Кашмирские всадники успели подобрать тело Йишил, прежде чем окончательно отступить от неприступных стен Таскола. Рискованное нападение, на которое Челефи делал ставку, провалилось. Теперь ему оставалось лишь клясть богов.

Перекрещённые кривые сабли, герб Кашмира, чёрно-золотое знамя его народа и веры, было сброшено на пол и в полном пренебрежении стелилось под ноги ещё одним ковром. Белый конь на золотой ткани, знаменитый стяг прославленной в прошлом кашмирской кавалерии, которым Челефи пользовался как личным штандартом, свисал с древка потрёпанным и обгоревшим – после той самой битвы, где пала Йишил.

Кальпур уже слышал негромкие голоса диких пустынных кочевников, бормотавших и перешептывавшихся между собой. Они говорили, что дело это совершила кровавая императрица. Женщина Господина Вечности, прокля́того демона, сразила последнюю надежду Кашмира на независимость.

– Что они скажут? – со своего дивана проворковала глава культа Аммы, не отводившая глаз от визиря. – Насколько ты можешь доверять им?

– Придержи свой язык, – буркнул Челефи, неловко, словно повиснув на незримых нитях, склонившийся над павшей дочерью. Лидер мятежа поставил всё на девушку, чьё мёртвое тело сейчас лежало на шёлковых покрывалах – последняя милость, которую даровал ей Триединый.

Неясным пока оставалось лишь то, что случится дальше.

Кальпур был знаком с подобными Челефи душами, полагавшимися скорее на предметы незримые, чем на видимые, творившими идолов по своему невежеству, дабы возжелать и назвать своими те пустяки, которыми почему-то стремились обладать. С самого начала своего восстания – уже больше восьми лет! – Имасьял Чандар Челефи противостоял Дэсарандесу Мираделю. Человек не может не мерить себя мерой своего врага, тогда как император в любом случае был соперником никак не менее чем… внушительным. И чтобы соответствовать, Челефи подавал себя в качестве священного противника, избранного героя, назначенного судьбой стать убийцей жуткого демона, распространяющего веру в ложного бога и дурачащего весь свой народ. Челефи поставил перед собой цель, которой можно было добиться только с помощью удивительной силы его обрётшей ультиму дочери – что он и осознал два года назад.

Невзирая на его тщеславие, великий визирь и в самом деле оказался вдохновляющим вождём. Однако Йишил была его чудом, второй посол Сайнадского царства понимал это. Её способности были буквально созданы, чтобы сокрушать и подчинять. Без неё Челефи и его пустынное воинство едва ли было способно на нечто большее, чем осыпать ругательствами циклопические стены, защищавшие его врагов. Это Йишил покорила Ханг-Ван, Щуво и Сайбас, а не Челефи. Воинственный визирь мог взять штурмом лишь не защищённый стенами город.

Оставшись без столь могучей чародейки – её Стигматы, конечно, ограничивали Челефи по времени, но он ожидал, что план сработает, и сейчас они бы уже захватывали Таскол, а не торчали рядом в бессмысленной пародии на осаду – надежды на успех стремительно таяли.

«Челефи попал в западню, расставленную ему фактами и честолюбием», – подумал Кальпур.

Чудовищные стены Таскола, сохранившиеся ещё со старых времён, были неприступны. Он мог торчать возле них, однако прибрежный город нельзя принудить к капитуляции голодом. А сельский край вокруг становился всё более и более враждебным. При всех своих горестях имперцы не забыли выпестованную ненависть к кашмирцам. Даже добыча пропитания для своей пёстрой армии давалось Челефи всё бо́льшим и кровавым трудом. Неизбежно росло число дезертиров, особенно среди бахианцев.

А ведь вскоре подоспеет подкрепление с других концов Фусанга – северного Рашмона и восточного Илбена.

Верно. Армия Милены росла, в то время как войско Челефи сокращалось.

Возможно, великий визирь ещё мог одержать в открытом поле победу над армией императорских солдат. Ключевое – «в открытом». Сейчас речь шла об осаде, где даже самые верные фанатики начинали испытывать сомнение.

Ядра и порох для пушек давно кончились. Зачарованные стены лишь посмеялись над попытками артиллеристов. Подкопы, бомбы, старые добрые тараны – всё это было предусмотрено поколениями Мираделей и лично Дэсарандесом.

Разумеется самопожертвование Йишил стало причиной смерти некоторого числа приближённых Милены, но найти им замену будет не трудно. Возможно перестановки и ложное чувство уверенности всё-таки заставят имперцев выбраться наружу? Тогда лорд Челефи с остатками своих когорт ещё мог попробовать сотворить очередную чудесную победу, прославившую его в веках.

Но к чему она, если остальные великие города Империи Пяти Солнц останутся для него закрытыми?

Ситуация просто не могла оказаться хуже, и Кальпур про себя хмыкал, оценивая её. Польза от кашмирцев заключалась только в их способности бросить вызов Империи. То есть без Йишил Сайнадское царство банально не нуждалось в Имасьяле Чандаре Челефи.

Без Йишил Кальпур мог отправляться домой.

Он был свободен. Он долго приглядывал за ростом этой раковой опухоли. Настало время забыть об этих надменных и жалких дурнях – и начать обдумывать свою месть первому послу Гердею!

– Твои ближники считают тебя отважным… – проворковала Фира. С непринуждённостью обкурившейся гашишем наркоманки, она раскинулась на диване, одетая лишь в тонкую полупрозрачную ночную рубаху. – Но теперь они увидят.

Челефи мозолистой рукой стёр с лица грязь своей скорби.

– Заткнись! – зло бросил он ей.

Голос отдавал скрежетом, от которого стыла кровь, а по коже бежали мурашки, сулящие увечья.

Верховная жрица зашлась в хохоте.

«Да… – решил Кальпур. – Пора уходить».

Он вновь ощутил присутствие богини. Амма проникла в шатёр и наблюдала глазами своей марионетки.

И всё же, он не пошевелился. Порог шатра был не более чем в трёх шагах за его спиной – эмиссар не сомневался, что сумеет ускользнуть незамеченным. Люди, подобные Челефи, редко прощали наглецов, посмевших стать свидетелями их слабости или ханжества. Они также имели склонность карать за мелкие проступки как за смертные грехи. И как сын жестокого отца, Кальпур владел умением присутствовать, но оставаться как бы невидимым.

– Да-а-а… – протянула культистка с ленивым пренебрежением в голосе. – Надежда Кашмира прячет многие вещи… многие слабости…

Она была права. Теперь, когда игральные кости наконец предали его, то, что раньше казалось вдохновенной отвагой, соединённой с тонким расчётом, превратилось в откровенное безрассудство. Но зачем ей говорить подобные вещи? Зачем вообще говорить правду тогда, когда она может оказаться всего лишь провокацией?

Однако подобное было неразрывно связано со всеми божественными махинациями: выгода никогда не оказывалась очевидной.

В отличие от безумия.

«Да! Пора уходить».

Он мог бы воспользоваться одним из своих артефактов, создать вокруг себя маскировочный барьер и исчезнуть в ночи, начав долгий путь домой.

– Чёртова ведьма! Шлюха! – завопил Челефи, брызгая слюной на неподвижную Йишил, выдавая тем самым, как понял Кальпур, степень охватившего его ужаса, потому что визирь предпочёл изливать ярость в пространство перед собой, не рискуя обратиться лицом к злобной искусительнице. – Твоих рук дело! Твоих, сука! Теперь Троица наказывает меня! Карает за то, что я впустил тебя на свое ложе!

Кальпур вздрогнул от неожиданности: таким сильным было противоречие между соблазнительным видом и жёстким, старушечьим смехом. Даже в окутанном сумраком шатре Челефи Фира казалась освещённой, извлечённой из ледяных вод, пресной и безвкусной для бытия… и такой чистой.

– Тогда прикажи сжечь меня! – взвизгнула она. – Ты ведь уже неоднократно так делал! Сжигал жрецов других богов! Такие как ты не могут иначе!

Визирь наконец повернулся, лицо его исказилось.

– Огнём всё только кончится, ведьма! Сначала я брошу тебя, подстилку, своим воинам, чтобы они поизгалялись над тобой, втоптали в грязь! А уже потом прикажу подвесить повыше над терновым костром, посмотрю, как ты будешь дёргаться и визжать! И только в самом конце ты вспыхнешь пламенем, отгоняя всё злое и нечистое!

Старушечий хохот смолк.

– Да! – скрипнула она. – Дай… мне… всё… их… семя! Всю их ярость, направленную на безжалостное чрево Амманиэль! Пусть весь твой народ елозит по мне! И хрипит, как ощерившиеся псы! Пусть все они познают меня так, как знал меня ты!

Челефи рванулся к ней, но повис посреди пути, будто незримые нити, окутавшие его, оказались привязаны к противоположным стенам шатра. Он мотал головой, стеная и скуля. Наконец взгляд его круглых, ищущих глаз остановился на Кальпуре, укрывшемся в густых тенях. Какое-то мгновение казалось, что визирь молил его – но молил о чём-то слишком великом, слишком невозможном для смертного.

Взгляд покорился забвению. Челефи рухнул на колени перед злобной соблазнительницей.