Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Дипломат всё ещё боролся с собой, чтобы не закричать, предупреждая кашмирцев. Потребовать как можно быстрее освободить эту женщину, а затем принести сотню жертв, восславляя Амму, ибо она была здесь. Прямо в этом зале!

– Сила? – Йишил подалась вперёд. – Если бог правит при помощи силы, то это и правда всего лишь демон. Голодный до власти и желающий только вкусить побольше душ своей паствы. Разве ты сама не понимаешь этого?

Смех Фиры сменился хитрой улыбкой.

– Действительно голодный! Конечно же, толстые будут съедены. Но истинно святые, верующие – станут в один ряд, как первые апостолы и пророки. Мы будем прославлены, ведьма!

Голос Йишил не был злым, но тембр её существенно ослабел от звучащего в тоне «Святой матери» скрежета когтей. И всё же она постаралась обыграть ситуацию себе на пользу, используя единственное, что могло хоть как-то уравновесить эту чашу весов – свойственную юности настойчивую искренность.

– Мы, смертные, для богов словно гашиш. Наркотик. Они курят и едят нас. Делают украшения из наших мыслей и страстей. Боги алчут наших мук и нашего блаженства. Поэтому собирают и учат поклоняться. Поэтому выбирают определённые качества, которые почитают и иные, которые порицают. Всё, ради изысканности собственного обеда. Лишь немногие боги могут быть истинно справедливыми и устоять перед искушением обратить мир в собственную кладовую. Триединство, каждый представитель которого следит и ограничивает двух других – единственное, что может стоить доверия.

Кальпур оцепенел. Вот оно… безумие, которое – он всегда знал это! – присутствовало в этой девочке. Йишил… каким ещё мог вырасти ребёнок Челефи?

– Значит, ты понимаешь, – произнесла Фира с рычанием, которое вызвало у эмиссара мурашки, побежавшие по коже. – Когда твоя жизнь завершится и Амма возьмёт тебя, то её наслаждению не будет конца. Твоя кровь и плоть – неисчерпаемы в смерти. Тебя, ведьма, будут вкушать целую вечность. Попробуй хоть немного воздуха, которым ещё можешь дышать, ведь в смерти своей тебя будет ждать лишь бесконечная утроба великой богини, под слух хруста собственных, разгрызаемых костей.

«Святая мать» оглядела зал и молчаливых кашмирцев.

– Вы считаете, что Троица богов похожа на вас. Правят справедливо и честно, ведь любой обман будет раскрыт своими же сородичами. Но почему никто не думал, что обман может исходить от всех разом⁈ – полный жестокой злобы взгляд оценивал одного мужчину за другим. – Вы делаете образ Триединства своей высшей формой. Думаете, что можете проследить линии и границы через внешние проявления, как делал этот дурак Аль-Касари, расписавший подобное в серии собственных книг? Считаете, можете сказать, что принадлежит богам, а что нет? До чего же наивные блуждающие абстракции!

Теперь взгляд Фиры снова сосредоточился на Йишил.

– Богиня ждёт, верс. И она может ждать столько, сколько понадобится. Твоя жизнь – пылинка перед её терпением. Только рождение и война могут захватить – и она захватывает!

Кальпур сделал маленький шаг назад, а его глаза в неверии и ужасе осматривали богато обставленный зал. Дипломат видел возмущение и ропот кашмирцев, которые не были в силах переварить свалившееся на них откровение. Многие люди яростно щурили глаза, иные же испытывали откровенный ужас, осеняя себя охранными знаками и ритуальными жестами.

«На них навалилось слишком много странного, отчего даже столь необременённые интеллектом люди поняли: происходит что-то серьёзное», – осознал посол.

– Хватит нести чушь! – заорал Челефи, наглядно демонстрируя, что его веселье сменилось злобой.

Пленница захихикала – слишком дико для таких юных губ, как у неё. Пыль недавно прошедших боёв поднималась в слабых лучах солнечного света, в то время как листья местных растений, похожих на маленькие оранжевые треугольники, перекатывались по полу, подгоняемые сквозняками открытых окон дворца.

– Да, Амма! – Фира закричала в воздух с такой силой, какой просто физически не должно было быть в её изящном, женственном теле. – Схватить ведьму было бы восхитительно! Да-а!

– Демоница! – едва не сплюнула Йишил. Её голос волшебным образом заставил всех вокруг замолчать. С застывшим лицом она спустилась с возвышенности, где стоял трон её отца, остановившись напротив Фиры. – Я вижу истинное направление твоей силы. Как проводнице воли богов, тебе нужны инструменты – люди. Если их не останется, то ты потерпишь неудачу в любом своём начинании. Ты – зависима от нас, отчего будешь повержена своим же инструментом. И тогда станешь голодать в одной яме со своей богиней.

– Верно! – Фира вновь захохотала. – Все мы зависимы от людей и не можем поделать с этим ничего. Все, кроме одного!

Челефи хмуро опустил голову, подпирая подбородок кулаком.

– Посланник, – негромко произнёс он. – Значит, на воле бродит посланник.

– О чём ты? – уточнила Йишил, обернувшись к нему.

Кальпур опасливо вздрогнул и замер, когда в должной мере осознал тему, поднятую кашмирцами. Эти варвары не понимают, какой катастрофой всё это обернётся! Боги! Боги отправились на войну!

«Как в старые времена. Но что изменилось? Что способствовало их выходу из спячки⁈» – метались мысли в голове дипломата.

– Мир полон бесконечных вероятностей, – пояснил Челефи. – И зная конечный итог каждого действия, можно добиться получения такого результата, к которому и стремишься. Линия совершенных случайностей! Божественный посланник способен их видеть. Всё вокруг подстраивается под него и создаёт те вероятности, которые нужны. Каждый его шаг – словно бросок игральный костей, которые всегда выбивают максимальный результат. Это… – и замолк, а через несколько секунд повернулся к «Святой матери» Аммы.

– Это? – требовательно спросила Йишил. Лишь в такие моменты Кальпур осознавал их родство. Никто более не смел общаться в таком тоне с Челефи. Никто… лишь его дочь и женщина, закованная в железо.

Визирь пожал плечами.

– Дар, – в голосе кашмирца слышалась доля странной неуверенности. И, как показалось эмиссару, страха.

Фира, между тем, хихикала, гремела цепями и топала ногами.

– Ты всего лишь временное бедствие! – уверенно заявила жрица. – Испытание, которое отделяет праведников от грешников. Твои действия ничтожны. Твоя сила смешна. Скоро Тораньон охватит куда более страшная война! Богиня поднимет верующих из тысяч своих храмов. Все культы вооружатся для последней битвы. А ты… – она усмехнулась, – скачи, кашмирский дурак. Езжай вперёд! Захвати всё, на что падёт твой взгляд! Смерть и ужас съедят тебя и твою армию быстрее, чем всё начнётся!

Лорд Челефи поднялся на ноги, будто стремясь уйти от сказанных слов. Стряхнуть их с себя. Кальпур заметил, как крепко сжимались его кулаки.

– Посланник Аммы, – серьёзно, как никогда, начал говорить он, – направлен за императорской семьёй?

– Богиня охотится на демона, – жеманно произнесла Фира.

На лице кашмирца появилась кривая ухмылка. Он взглянул на свою дочь:

– Скажи, Йишил, нравится ли тебе наша пленница? – его слова сразу дали Кальпуру понять, что визирь что-то задумал. Окончательно определился с каким-то решением.

– Нет, – глухо ответила юная волшебница, чей капюшон подрагивал, то ли от усталости, то ли от чересчур нервного разговора и свалившихся откровений. – Не нравится.

– А мне нравится, – оскалился Челефи. – Даже её проклятия и длинный грязный язык доставляют удовольствие моим ушам.

– Ты хочешь отпустить её, – уверенно, но тихо, сказала Йишил.

– Она такая же, как и мы, – скрестил визирь руки на груди. – Борется против того же врага. Мы на одной стороне, так зачем враждовать?

Вот только Кальпур, чьё тело била дрожь, будто от холода – а может быть и остальные, присутствующие в зале, – осознал простой факт: «Надежда Кашмира» всего лишь оправдывается. Несмотря на все свои провокации, несмотря на всю свою смертоносность, Фира оставалась, как она и говорила, мягкой землёй, которая жаждала вспашки…

И Амманиэль будет действовать через неё дальше, следуя своей непостижимой, нечеловеческой логике.

* * *

– Держи плащ, бедолага, – один из всадников разведки позволил мне прикрыть своё тело, замотавшись в предоставленный, не слишком чистый, но длинный и тёплый предмет гардероба.

– Ага, «страдалец» прямо, – фыркнул другой мужчина. – Дезертир, небось…

– Рот закрыл Нелтус, – мрачно взглянул на него командир. – Понятно ведь, что это ещё один контуженный…

Именно после этих слов я понял, что не стану рассказывать про «чертоги Хореса» – если это и в самом деле были они. Я не хочу прослыть безумцем, вруном, спятившим святошей или кем-то из их братии. А всё так и случится!

Как говорится: «Нормально разговаривать с богом, не нормально – когда он тебе отвечает». Я же враз перепрыгнул туда, где бог позволяет пожить в своём раю. Хах, если бы ещё это место чем-то отличалось от обычного леса! И ведь не доказать ничего, при всём желании… Не сказать, чтобы это желание и правда было… Кхм, в любом случае, даже если меня снова убьют, чтобы некромант мог прочитать мысли, то вполне могут посчитать, что я словил галлюцинации. Вот только как объяснить факт моего чудесного воскрешения из мёртвых⁈

Ох, подумаю об этом позже. Сейчас будет лучше сразу спихивать на галлюцинации всё, что со мной случилось.

Под эти мысли я лишь кивнул. План начал выстраиваться в голове.

– … и если твой брат решил сбежать, это ещё не повод обвинять в подобном всех и каждого, – сурово дополнил офицер.

– Ничего страшного, на его месте я, наверное, предположил бы то же самое, – обхватив протянутую руку мужчины, я подтянулся и вцепился в его спину, устроившись на крупе высокого коня. Отряд неспешно поскакал в сторону Мобаса.

Захваченный город, со стороны которой держались всадники, выглядел ужасно. Взорванный участок стены до сих пор не был отмыт от крови, которая, кажется, присохла там насмерть. Думаю, теперь могла бы помочь лишь производственная магия. Либо сносить всё к Триединому, да строить заново!

Кроме поломанных стен, с каждым метром мне открывалось всё больше подробностей: разрушенные крестьянские хибары, земля, несущая следы применения сильных чар, куски брони инсуриев, чьё-то брошенное поломанное ружьё, обломки меча, разбитая телега… И это лишь окраина Мобаса! Что творится дальше, внутри?

– Но на самом деле всё было немного сложнее, – я улыбнулся. – Потерял сознание во время налёта вражеских колдунов на лагерь. Они выпрыгнули из-под земли, словно демоны, – поморщился я. – Похоже, пропустил какой-то удар, – демонстративно коснулся я затылка. – Благо, на мне был полный артефактный комплект, так что сумел выжить. Очнулся не в чертогах Хореса, как ожидал, а в потоке огня, но каким-то чудом сохранил жизнь, отделавшись сгоревшей одеждой. Пришлось закопаться под землю, чтобы сбить пламя, – вздохнул и скривился. – Со стихией земли я не особо силён, но навыков хватило. Сидел там до тех пор, пока какой-то взрыв не оглушил меня до потери сознания. Потом то приходил в себя, то снова впадал в забытье. Думал, там и откинусь, но в один из моментов решил рискнуть и полечить себя. Целитель я аховый, однако либо так, либо смерть. Как видите – мне повезло.

– В земле, говоришь, лежал? – подозрительно покосился на меня глава отряда.

– Как вылез, смыл грязь, – хмыкнул я. – На воде специализируюсь. Только закончил, да думал попробовать артефакты поискать, которые мне жизнь спасли, как вы появились.

– А что тогда искать не стал? – обернулся один из всадников, посмотрев на место, где меня нашли, будто бы запоминая его.

– Троица с ними, – махнул я рукой, – артефактор я. Новые сделаю.

Не без огрехов, но мои слова приняли. Признаться, даже то, как именно меня везли, вызвало бурю удивления, которую я с трудом скрывал. Лояльность! Дружелюбие! Переживание! Ожидал, что мне на месте проведут строгий допрос, закуют руки, обмотают антимагическими амулетами, да потащат к дознавателям, но… получил лишь слова: «…ещё один контуженный».

Осторожные вопросы показали, что всему «виной» моя светлая кожа и форма лица. Я – эталонный имперец с Малой Гаодии. Сходу приметив сей факт, у разведки осталось лишь два варианта: дезертир и «попавший в беду». Но дезертир не стал бы голым ошиваться возле стен города, которые постоянно патрулировались бдительными конными отрядами. Даже воздух контролировался магами!

Большинство тех, кто сбежал с поля боя, имели лишь одну дорогу – в лес. Собственно, туда уже были направлены охотники, причём с артефактами поиска, которые я сам и помогал создавать.

– То, что ты из колдунов, сразу было ясно, – дружелюбно заявил Эрнах – мужчина, за чьей спиной я ехал. – А вот отсутствие одежды вызвало вопросы.

– Очевидно ведь, что беда приключилась, – разумно дополнил ещё один, Атл, отчего активная дискуссия на неспешном конном ходу продолжилась.

В ходе обсуждения я, притворно помявшись, признался, что и правда родом с Малой Гаодии, самой столицы, да ещё и прямиком из графской семьи. Моя фамилия произвела эффект, ведь оказалось, Моргримов знают. И они, к моей вещей радости, не пострадали. И отец, и Лиам с Анселмой, живы и здоровы.

Осознав, что речи о подозрениях не идёт – хоть меня всё едино везли в ставку Тайной полиции, но скорее потому, что так положено, – начал более активно расспрашивать о ситуации в городе и армии. Не хотелось создавать ощущение вконец оторванного от общества!

Оказалось, взрыв стен Мобаса создал очень много проблем. Мало того, что единомоментно убил несколько тысяч человек, так ещё и организовал целителям столько работы, что до сих пор толком не спят. Живут, хех, на одних алхимических зельях.

Слишком много раненых, контуженных, обезумевших… Архонт Мобаса, Ралтор Броннусворд, организовал Дэсарандесу приём, который был достоин занесения в анналы. Впрочем… император ответил. И ответил в таком же стиле.

Вся городская знать оказалась зачищена. Людей вытаскивали из своих домов: кого в ночных рубашках, кого в артефактной броне и под защитой верной стражи. Но это никого не остановило. Никто не сумел отсидеться, ведь Дэсарандес, казалось, ещё не войдя в город, уже знал всю его подноготную. Теперь неугодных, тех, на кого можно было указать пальцев, обвинив в собственной некомпетентности – от чего не был застрахован никто, даже император, – массово казнили на площадях. Придворных архонта, его приближённых, всех аристократов, всех генералов и высших офицеров… Они сами выбрали свою судьбу. Исключений было мало. Например – некоторые сионы. Группу Высших, которые самолично – опустив головы и расписанные рунами мечи, – пришли сдаваться, принял сам Дэсарандес. Его решение оказалось простым: все они на время переквалифицировались в палачей, которым нужно было лишать жизни своих же сородичей и, быть может, друзей и родственников.

– Причём император, – с улыбкой рассказывал командир всадников, Айвис, – говорил так: «Ваше прощение зависит от того, сколь долго и мучительно приговорённые к смерти будут умирать». И все эти надменные засранцы…

– Кто? – прервал его Атл. – Сионы или мобасские аристократы?

– Все! – грубо рявкнул лидер. – Сионы, – через несколько секунд поправился он, – вынуждены были применять собственные навыки, чтобы максимально растянуть мучения своих жертв. Целый день пытали! Вот так зрелище было! Я после смены ходил на площадь, потолкался среди ребят…

Типичная «забава». Казнь. Что может быть интереснее?

– Так сумели ли они искупить вину? – поинтересовался я, рассматривая дороги и городские предместья. Местных почти не было видно, хотя обычно, что в самом городе, что сразу за его пределами, постоянно ошивались самые разные люди: крестьяне, решившие продать урожай или скотину, более серьёзные торговцы, бегающие с поручениями слуги, гонцы, мастеровые, чем-то занимающиеся маги (под контролем гильдий), праздно шатающиеся горожане и прочее. Ныне же разве что редкие, трусливые тени, мелькали в отдалении. Зато поблизости разместился новый имперский лагерь. Логично, что Дэсарандес не стал наполнять Мобас всеми своими солдатами. Слишком уж их было много, чтобы разместить в казармах, а если начать использовать иные помещения, то подобное создаст сложности уже для командующего состава. Проще собрать армию в одном месте.

К тому же, – подумал я, – учитывая, что город всё ещё находится на военном положении, велик риск диверсии, когда противник, идеально знающий свою территорию, по полной воспользуется этим фактором.

– Искупить? Для кого-то – да, – протянул Айвис, но тон использовал такой, что становилось понятно: мужчина не верит им и на ломанный медяк.

Ещё я узнал, что Дэсарандес изменил политику общения с местными. Как пояснили всадники, император разочаровался в их благодарности за его милость, а также в том принципе, что его войска не трогают крестьян, позволяя им жить прежней жизнью. Теперь всё закончилось.

– Так значит, у них отбирают еду, а не платят за неё? – поинтересовался я.

– Нет, – хохотнул Эрнах. – Мы забираем вообще всех!

– Всех? – не понял я. – Крестьян?

– Верно, – кивнул он. – Всё население деревень и поселений: мужчин, женщин, детей, скот, припасы. И если запасы идут нам, в качестве компенсации за то, что мобасские псы уничтожили, когда напали на лагерь, то людей собирают в толпы, которые потом планируется бросить в бой, в качестве пушечного мяса.

– Э? – удивился я. – Так они ведь просто разбегутся по полю боя! К тому же, всей этой массе надо что-то есть, чем-то сражаться и…

– Всё было предусмотрено, – уже куда серьёзнее ответил Айвис. – Никакой еды или оружия им не даётся специально. Во-первых, экономим своё, во-вторых – в качестве наказания. Едят они то, что найдут сами, воевать будут тем же. Кто не найдёт оружие – пойдёт в бой с голыми руками. Сейчас за постепенно растущей ордой приглядывают наши солдаты – не дают разбежаться. А на поле боя, – он хмыкнул, – их погонят на стены крепости или города, не оставив выбора. Или вернуться – и умереть, или пробиться вперёд, получая шанс добыть еды. А чтобы никто не подумал сдаться нашим врагам, части крестьянам наносят на тело руны, превращая их в бомбы. После пары-тройки «сдавшихся», которые взорвутся и прикончат солдат противника, никто из врагов не рискнёт брать их в плен, уничтожая издали и не давая даже подобраться ближе.

– Выходит, что ведомые чувством голода, которое быстро отобьёт все здравые мысли, крестьянская орда просто затопит вражескую армию, нападая на них, так как не останется никакого другого выбора, – осознал я.

– Хорошо проявившие себя будут вооружены и назначены командирами, – кивнул мне всадник. – Хотя если они хорошо проявят себя, то уже будут иметь достаточно трофейного оружия… В любом случае, император что-то придумает, дабы дать им побольше мотивации.

– Какая ещё будет нужна мотивация, кроме голода? – криво усмехнулся я. – Лишь бы на нас самих не напали.

– Жрецы уже начали накачивать их своими речами, формируя определённое мнение, – пожал плечами Эрнах. – Так или иначе, это позволит нашей армии снизить уровень потерь, когда выступим на Сауду…

Обдумывая сказанные слова, я осматривал ряды палаток интендантов, к которым слуги, одетые в однотипную форму с гербом Империи (похоже, какая-то их часть умудрилась выжить после налёта на лагерь) подтаскивали уже успевшие начать разлагаться трупы (чтобы снять всё ценное), я порадовался, что опоздал на «самое интересное». Нет уж, я не любитель сцен истребления, что чужих солдат, что, тем более, мирных горожан. Даже во времена бытия Моргримом и проживания в нашей графской резиденции, я не испытывал тягу к насилию. Одно дело – наказать за проступок, другое – выискивать причину порадовать свою душу.

Что получается, от участия в штурме или хотя бы наблюдения за всем произошедшим меня уберегло пребывание в… а где, собственно говоря?

Силой воли я заставил себя не думать о месте, куда попал, когда умер. Именно умер, как бы остальные не утверждали обратное. А ведь будут! Начнут говорить, что мне, дескать, всё привиделось, а по факту я лежал в канаве, живой, но оглушённый. Хех, ещё одна причина, почему мне не стоит лишний раз рассказывать о своей смерти – самого ведь переубедят в том, что было!

Но я отлично знал, что именно умер. Сам ведь, ха-ха, присутствовал при этом! Я не мог выжить. Меня поразили несколькими сильными заклинаниями, а потом пробили голову мечом. И даже если предположить, что всё случившееся лишь галлюцинация, то куда делись мои раны? Одежда – сгорела, даже несмотря на руны, а телу всё равно⁈

Пф-ф… если бы я изрисовал кожу рунами-татуировками, превращая себя в артефакт – другое дело. Но этого ведь не было. Следовательно, я не мог выжить. Не мог…

На подходе к воротам, я заметил взвод тяжёлой кавалерии. Солдаты выглядели причудливо, как чужаки, хоть и носили имперского орла на доспехах.

– Какая ирония, – пробормотал Нелтус, рассматривая всадников. – Только посмотри, Айвис.

– Что, взвод Праса уже сменился? – отреагировал командир отряда. – Перебежчики… – и сплюнул.

– Перебежчики? – удивился я.

– Шакалы, которых набрали из Кииз-Дара, – фыркнул он. – Если в Монхарбе бой прошёл честно и проигравшая сторона сдала город…

Коне-е-ечно, честно, – едва не рассмеялся я, отлично зная всю историю захвата из первых уст. Не то чтобы меня это возмущало, скорее радовало, однако как можно говорить о честности, когда одна сторона столь глобально превосходила другую?

– … после чего мы спокойно рекрутировали десять тысяч человек, то во втором, после того, что натворил Сигнор Йосмус, людей забирали силой. Что простых горожан, что их стражу и остатки элитных подразделений.

– Теперь из них организовали отдельные роты, – добавил Эрнах, за чьей спиной я сидел. – Таких называют «перебежчики», хотя по факту, они не стремились сюда.

– Расплачиваются за грехи, – презрительно оскалился Айвис. – Пойдут на штурм в первых рядах, сразу за рядами крестьян.

– В Мобасе также поступили, – добавил Нелтус. – Имею в виду, с остатками солдат, сионами и прочими. Всех рекрутировали. Я слышал, офицеры говорили, что тех, кто не имел своего оружия или денег, чтобы его купить, отправляли к крестьянам, а те растерзали их на месте и сожрали…

– Ни хера ты не слышал, – зло оборвал его командир. – Никаких случаев каннибализма пока ещё не было. Императору не выгодно, чтобы крестьяне сожрали друг друга ещё до нападения на врага. Их подкармливают всяким мусором и разрешают отдельным отрядам ходить в лес, бить дичь, рыбачить и всё такое.

– Ладно вам ругаться, – примирительно произнёс Атл. – Сами всё узнаем, ведь нам здесь задержаться придётся: пересобрать все подразделения, заново распределить магов, инсуриев и сионов. Почти с нуля организовать обслугу для армии, взамен убитой мобасскими псами, вычистить все окрестные деревни, собирая всех крестьян, да пополнить провизию…

Ну да, лагерь то уничтожили… Хотя слуг я примечал. У тех же интендантов, например. Может, это все остатки?

– … Это займёт много времени. Я думаю, мы проторчим здесь пару недель. Лишь потом, – махнул он рукой, – встанет вопрос о выступлении.

– Помяните моё слово, – отвернулся Нелтус. – Эти немытые свинопасы ударятся в каннибализм через несколько дней, если уже этим не занимаются. И вообще, представьте, что там творится? Тысячи людей под открытым небом, живут в норах, которые сами роют в земле. Мужчины, женщины, дети, старики. В такой обстановке вскрываются самые тёмные мысли, самые мерзкие деяния. Слабые долго не протянут. Их сожрут первыми. И это выгодно императору, ведь в ином случае они всё равно отстанут в пути и тогда их трупы просто останутся лежать на дороге.

Вот оно, наказание для Мобаса… Знал ли Ралтор Броннусворд, к чему приведёт его попытка «укусить» Дэсарандеса?

Мы проехали сквозь отряд «перебежчиков». Я наблюдал, как их латные рукавицы сжимались на рукоятках клинков. Взгляды, бросаемые на нас были далеки от всепрощающих. Но жёсткая дисциплина и постоянный контроль не давали этим людям и шанса бросить ещё один вызов Империи. Плюс, как мне поведали по пути, многие из них искренне взялись служить, ведь после десяти лет могли стать гражданами Империи, а этот статус многое значил на её территории. По сути, он приравнивал человека к коренному жителю Малой Гаодии.

Мои сопровождающие, продолжая спокойно делиться сведениями и обсуждать новшества, устроенные императором, уверенно двинулись к центру захваченного города, в котором царила откровенная разруха. Судя по виду, повсюду шли тяжёлые и очень напряжённые бои: разрушенные здания, покрытая шрамами земля, разбитые каменные дороги, следы потушенных пожаров… Хорошо ещё, трупы убрали.

Угу, – припомнил я интендантов. – Убрали… куда там!

Впрочем, то, что их раздевали, было максимально логично. С сотни мертвецов, небось, набиралась неплохая сумма запрятанных по карманам денег. А сколько трупов было? Тысячи? Десятки тысяч? Да и одежду, после стирки и минимального ремонта, можно было использовать по новой. А ушлые интенданты наверняка придумают способ, как на этом наживиться. И такие вот моменты, как по мне, армия скорее одобряет, чем осуждает. Всё в дело, всё в работу.

Периодически по пути попадались патрули солдат, которые внимательно изучали окрестности. Некоторые из них тащили завывающих пленных, чьи слова я, с пятое на десятое, даже мог понять. Не зря учил грёбаный мунтос! Правда толку от понимания оказалось мало: обычные мольбы, угрозы или ругань.

В Мобасе всеми силами наводили порядок, принуждая весьма приличный по размеру город к повиновению.

Ситуация, по мере продвижения, особо не менялась. То есть, я предполагал, что чем ближе ко дворцу и центру, тем меньше будет разрушений на улицах, но нет. Похоже, кварталы купцов, жрецов и знати серьёзно разграбили. Что логично, ежели припомнить слова разведчиков.

Подняв эту тему, я оказался завален подробностями о том, как войска силой вытаскивали представителей аристократии, чиновников и разных зажиточных горожан из своих домов, сгоняя в кучи, которые направлялись «на суд». Сопротивляющихся убивали на месте, после чего грабили их жилища.

Это тоже месть? Имею в виду, приказ Дэсарандеса, который позволил своей армии пойти на подобное. Хм… скорее всего. А потом горожан, как и крестьян, скорее всего потащат воевать.

В любом случае, как по мне, пострадали лишь самые тупые. Никто ведь не мешал этим глупцам сдаться или заранее покинуть город! Тогда люди смогли бы избежать случившегося. И это даже нельзя списать на незнание! Мобас – третий вольный город, который захватывает император. Все кто хотел, уже был в курсе его прежних действий: как армия вела себя в деревнях, как в городах, как обращалась с местными и прочее-прочее. Учитывая наличие почтовых шкатулок и потоки беженцев, слухи точно добрались до всех заинтересованных. Выходит что те, кто не сбежал, когда Ралтор Броннусворд решил дать Дэсарандесу бой, явные глупцы. А раз так, то их не жалко.

Вскоре я услышал многочисленные крики. Среди них явственно различались как полные ужаса и боли, так и предвкушающие, радостные.

– Вон там, – уверенно указал мне Эрнах на северо-западную улицу, по которой ходило больше всего народа. Улица вела куда-то вглубь, за ряд высоких домов. – Площадь казней. С момента захвата Мобаса она не пустовала ни единого дня. Сейчас очередь то ли каких-то святош, то ли семей представителей магистрата. Я уж и не помню, – слова были сказаны спокойным и равнодушным тоном человека, который давно и прочно привык к смерти, что шла у него за плечом.

Чего уж там, я и сам не испытывал отвращения, страха или желания «справедливости». Во всяком случае сейчас. В конце концов, кто определяет эту справедливость? Она у каждого своя. И когда кто-то испытывает жалость к вору или убийце, то есть – нарушителю закона, то лишь показывает другим, что и сам не уверен, как поступил бы на его месте. Примеряет чужую шкуру, находя себя слабым и готовым понять этого ублюдка. Зачем? Если жалеешь вора, то ты и сам нечист на руку, это ведь очевидно!

И то, что я не одобряю бессмысленное насилие, вовсе не значит, что не считаю происходящее правильным. Император не только возместил порчу припасов, смерть солдат и слуг, но ещё и перенаправлял гнев своих людей. Позволял им выплеснуть злобу после слишком высоких потерь, причём не на своих же командиров, допустивших просчёт, а на других людей. Дэсарандес даровал солдатам зрелище и развлечение. И хоть ради этого пришлось в прямом смысле этого слова обезлюдить Мобас и его окрестности, но всё должен окупить результат. Во всяком случае, я так думаю.

Оттого сейчас я лишь покосился в направлении пальца разведчика и индифферентно кивнул. Казни так казни. Надо так надо. Всё на благо и величие Империи, которая стояла на крови и костях других людей.

Ха-а… может не так уж и зря бунтовал Кашмир?

Мотнув головой, выкинул из неё мятежные мысли. Что это вообще было⁈ Меня что, разжалобили смерти крестьян⁈

Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, а потом выдохнул. Всё хорошо. Мобас сам виноват. Сам! Он мог сдаться, но предпочёл воевать, а потому накликал на себя беду.

Вскоре мы добрались до трёхэтажного здания местного суда, о чём показывал знак на стене. Оно было огорожено разбитым в десятках мест забором и могло похвастать следами яростного штурма. Похоже, внутри засел крепкий отряд противника… Точнее – ранее находился. Судя по следам копоти возле выбитых окон, уже криво забитых досками, на это направление бросили магов. Показатель. Колдунов мало и, скорее всего, они шли лишь в самые опасные или статусные места – типа дворца архонта, который нужно было захватить для формального подчинения всего города.

Ныне в помещении суда разместилась Тайная полиция, чьи щупальца уже раскинулись если не на всё, то точно на половину Мобаса. Какое-то количество жителей так или иначе останется в городе, как и формальный гарнизон, контроль и охрана. А значит, город нужно будет контролировать, но как, если прежняя власть была безжалостно уничтожена? Возможно, запрягут преступное подполье, возможно посадят наместника из имперцев… В любом случае, Тайная полиция поспособствует, чтобы никто и не подумал о возможном бунте.

Помнится, я читал, как на некоторых захваченных землях Империя использовала организованную преступность ради получения быстрого контроля над территориями крупных городов. Вроде как такое происходило в Родении, столице Кашмира?

В этом, как ни странно, есть логика. Хорошо организованная преступность, во-первых, точно сумела сохранить костяк своих людей, ведь всегда владела знанием о тайных отнорках, недоступных большинству. Во-вторых, обладала какой-никакой силой, необходимой для решения «деликатных проблем». В-третьих, они знали местных и местные знали их. Следовательно, помощь приступных лидеров позволила бы любой новой власти быстро взять оборванные нити контроля над поселением. А дальше… как я читал, кого-то из главарей наделили титулом, а кого-то попросту устранили, «выдоив» досуха. Впрочем преступность, когда она выполняла свою роль, всегда устраняли, изводя до неорганизованной и полностью для себя безопасной.