Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

– Ладно, сдох так сдох, – после недолгого молчания произнёс Лодж. – Значит двенадцать наших парней не за так душу отдали.

Твою-то мать. Я только сейчас узнал число жертв. Конница Коуланда сработала не в сухую. Оно и логично. Редко когда боевая стычка проходит без жертв, даже если нападение внезапно. И плевать, что потери врага, даже не считая клятого вождя, наверняка будут выше. Сайнады могут позволить себе жертвы, а мы нет.

– Главное, чтобы та падаль и правда ушла в мир иной, – жёстко проговорил Гаюс. – И чтобы остальные ублюдки не принялись следовать его примеру, начав проводить эти… ритуалы, налево и направо.

– Это не так-то просто, – ответил Вешлер. – Обретение нежизни требует весомых усилий, затрат, алхимии и знания рун. Даже если у Сайнадского царства есть должные ресурсы, они не смогут потратить их на всю свою армию. И даже на самых лучших.

– Мы следили за целью несколько дней, – добавил Галентос. – Точнее – Даника следила. И холод от ритуала ощутила лишь сейчас.

– К тому же, – невесело улыбнулся Вешлер, – ритуал не просто так признан запрещённым. Он неугоден богам, ведь они не получают души своих последователей.

– То есть те, кто ему подвергся, на самом деле прóкляты, – подвёл итог Торкон. – Набожные сайнады редко соглашаются на такое. Чего уж, думаю ни один народ на такое не пойдёт. Даже чёртовы имперцы.

– Оторваные от богов, – глухо хмыкнул Лодж. – Запертые в мёртвом куске плоти. Да ещё и не просто так, а с колоссальными трудами…

– Странная магия, – покачал я головой. Вот только желание её изучить от этого меньше не стало.

– Древняя, – согласился Вешлер. – Чародейство костей и кишок. Мы боремся за знание, которым прежде обладали инстинктивно. Заново восстанавливаем весь потенциал.

Ещё недавно его слова вызвали бы у меня бурю любопытства и удивления, заставив начать задавать один вопрос за другим, но… Ныне высказывания Вешлера, словно эхо, угасли в безмерной пещере усталости. Я уже жалел, что упомянул «таинственных диверсантов». Надо было соглашаться на план Маутнера, дождаться лекаря – я перетерпел бы даже болтовню Зилгарда – да отдаться в его заботливые потные руки. А потом вырубиться, хотя бы на пару часов.

Теперь же сна мне не видать ещё часиков двенадцать – лагерь за стенами шатра уже просыпа́лся и готовился к жизни, хотя до рассвета оставалось около часа.

– Подводим итог, – Гаюс поднялся на ноги. – Ублюдок откуда-то вытащил старый ритуал, решив, что это неплохая идея.

– Либо его подговорили, – вклинился Маутнер.

– Не важно, – новый бригадир обжёг его взглядом. – Главное, что система у сайнадской сволочи не стои́т на потоке. И раз против нас до сих пор не бросили разумных трупов…

– Пока не бросили, – пробормотал Лодж.

– … то всё не так уж и плохо. Более того, урода убили, а значит мы можем не опасаться, что колонну будут преследовать и уничтожать с той же фанатичной яростью. По сути, одни плюсы.

– Если не считать мёртвых диверсантов, – удручённо хмыкнул я.

– Нужно ускорить продвижение, – объявил Логвуд. – На один глоток меньше воды каждому солдату в день…

– Но маги могут дать воду! – возразил я, даже поднявшись на ноги.

– Маги уже ничего не могут, – бросил мне комендант. – С каждым днём вы сохните и умираете. Как и все остальные люди, ничем не выделяясь на их фоне. Сегодня ты стал калекой. Понадобится неделя, если не больше, чтобы ты полноценно вернулся в строй. И всё это время солдаты, прикрывающие тебя, будут умирать.

Грубые и жёсткие слова, но Логвуд уже не тот человек, который когда-то встретил меня в Фирнадане, сидя в своём широком кабинете с толпой советников, испуганно обсуждающих, что делать перед лицом имперской осады. Он изменился, либо вытащил «старого себя», которым, по слухам, когда-то был. Так или иначе, я принял его слова и кивнул, признавая правоту.

Комендант тоже поднялся и оскалился.

– У вас есть час, чтобы донести эти новости до людей.

Выбравшись из шатра, я оказался остановлен рукой Вешлера.

– Погоди, Изен, – несмотря на улыбку, его глаза демонстрировали усталость и вес прожитых лет.

Я моргнул, пытаясь взять себя в руки. Какой, на хер, вес? Он не получил всей памяти, лишь воспоминания о навыках и приёмах! Это не равно чужой личности!

И всё-таки, отчего-то мне казалось, что всё не так просто. Особенно после известий о запретном ритуале сайнадского вождя. Нежить… реальна. Так почему не реально то, что находится предо мной? Почему я верю, что эти люди получили лишь часть былого? Что если… ха-ха, что если это какой-то хитрый волшебник возрождается вновь и вновь, меняя тела⁈

Рука обхватила мою старую подвеску на шее. Подарок Геварди Нородона. В голове прозвучали его слова: «Нанв не может позволить себе потерять такого человека, Сокрушающий Меч Кохрана! О, нет. Только не это. Не перед началом войны. Носи не снимая, Изен. Носи!»

Я так и не узнал, что она делает, но… Изредка, когда я медитировал, приводя мысли в порядок, то ощущал, как из артефакта исходила сила. Магия. Неужто тоже… древняя? Запретная?

Он говорил, что подготовил его для себя. Старик. Подготовил для себя. Стоит ли найти Геварди в лагере и узнать подробности?

– Что ты хотел, Вешлер? – чуть пошатнувшись, спросил я. Кровопотеря. Потерял, наверное, поллитра, если не больше. Для массы моего изрядно похудевшего тела это существенно.

– К вечеру тебя навестит один из нас, помочь прийти в себя, – произнёс он. – Я знаю, что ты займёшься лечением сам, но не отказывайся от поддержки, хорошо?

Облизнув губы, я хмыкнул.

– Не знаю, Вешлер. Стоит ли её принимать, – откровенно произнёс я. – Сегодня я осознал, что мерю вас, перерождённых магов, обычными мерками. Но разве можно применить их к тем, кто не является обычным?

– Наверное нет, – наклонил он голову. – Или ты пришёл к иным выводам?

– Мне нравится Даника, – честно ответил я. – Но я вижу, что Галентос тоже испытывает к ней интерес. Или, во всяком случае, показывает это. Он – из ваших, я – нет.

– Это не проблема, – нахмурился парень. – Мы не ограничиваем себя… ни в чём. Просто отголоски памяти…

– Конечно, – махнул я культёй, ощутив, как кольнуло тонкую кожу. Ощущение, будто бы она вот-вот порвётся. – Вот только я не желаю быть всего лишь очередным памятным лоскутом. Скажи же, предводитель, свободна ли она? Стоит ли мне тратить время, продолжая попытки сблизиться или лучше оставить всё как есть?

– На эти вопросы у меня нет ответа, – слабо улыбнулся Вешлер. – Подобное решать лишь тебе и ей. Я бы мог посоветовать только отдохнуть. Ты сегодня устал и, вероятнее всего, твои мысли сосредоточены на слишком многом одновременно. Приведи себя и голову в порядок, а потом подумай.

– Что же, я воспользуюсь этим советом, – кивнул я.

– Но позвал я тебя не за этим, – его улыбка стала немного шире. – Не хочу, чтобы ты плёлся до вашей стоянки лишь на своих двоих. До неё и здоровый не сразу доберётся.

Волшебник указал на нескольких представителей клана Серых Ворóн, стоявших неподалёку. Рядом с ними находились лошади и… волокуша, в которую запрягли громадного грозного пса. Когда-то давно его голова близко познакомилась с конским копытом, кости срослись криво, так что животное, казалось, постоянно скалилось. Общее мрачное впечатление дополнял жестокий блеск в глазах пса.

– Я надеюсь, что меня подвезут на седле, верхом, так? Ведь так?

Его улыбка говорила об обратном…

Придерживая меня – словно опасались, что сейчас упаду – соплеменники Вешлера усадили (скорее уложили) меня на волокушу. Презрительно взглянув на свой эскорт, пёс двинулся вперёд, сразу за направляющим.

Удивительно, но он в одиночку тянул меня без каких-либо усилий.

– Не был бы ещё таким уродом, цены бы не было, – пробормотал я.

Едущий рядом мужчина ухмыльнулся.

– Зато тот факт, что Кривой выжил после подобного удара, доказывает, что в голове наших собак одни кости, мозга нет.

Оказавшись в лагере под утро, удостоился поочерёдного посещения как бы не половины Полос. Все старались поддержать и заверить, что «кто-кто, а ты, лейтенант, точно справишься с этим недугом в ближайшее время».

– Хочешь, я могу попробовать лечить, – предложил мне Фолторн, но глядя на его энтузиазм, я не пожелал становиться тренировочным манекеном.

– На рыбе учись, – проворчал на это. – Да на зверях. Знаю я одну собаку, морду которой не мешало бы пересобрать с самого нуля.

– Если речь про пастушьих псов Серых Ворóн, то я лучше вообще без этих навыков обойдусь, – хмыкнул ученик. – Зачем мне лечение, если его цена – отсутствие рук и пары-тройки кусков мяса из собственного тела?

– Как раз научишься его наращивать, – толкнул я его локтем, но даже такое движение принесло боль. Чёртовы травмы…

Я вернулся в момент, когда все уже собирались, так что сразу направился в фургоны раненых – приводить себя в порядок.

– Сообщи, кого бы там Вешлер не послал, – остановился я возле Килары, – где меня искать. А ещё… – немного подумав, кивнул сам себе. – Передай архонту Плейфан, что я не смогу её навещать какое-то время. По причине… сама видишь.

– Вот уж кто переживёт твоё отсутствие, – закатила капрал глаза. – Зная тебя, ты восстановил её от и до. Небось даже девственность вернул, чтобы её светлость могла ни в чём себе не отказывая выбрать нового жениха, изображая из себя невинный цветочек.

– Именно это и делал, – хохотнул я. – Но всё равно пошли к ней человека. Я обещал заглядывать. Будет нехорошо нарушить собственное слово.

– Сделаю, – кивнула она.

Добравшись до фургонов, кивнул головой нескольким лекарям (не магам), которые как раз занимались ранеными, поступившими этой ночью. Диверсанты Коуланда, из тех, кто выжил.

– А сам командир конницы как? – задержавшись, уточнил я у замученного целителя. Совершенно обычный человек, не обладающий и крупицей мистической силы, устало на меня посмотрел.

– Не поступал, – спустя несколько секунд, словно бы пытаясь сосредоточиться на моих словах, произнёс он. – Не знаю.

– Добро, – кивнул ему и направился к привычной повозке.

– Там операция, – остановил меня лекарь. – Не мешай им. Займись травмами вон в той, – указал на пропахшую бойней, кровью и экскрементами.

– Замечательно, – буркнул на это, но последовал совету.

Первым, что увидел внутри, была широкая кровавая полоса, будто кто-то вытаскивал отсюда разрубленную пополам свиную тушу. Свежую, конечно же.

По инерции вытянул левую руку, чтобы почесать затылок, но лишь выругался, уставившись на красную кожу. Жжёт. Больно. Неприятно. Знакомо. Уже занимался подобным. И неоднократно. Даже на себе.

Немного мутило и тошнило. Хер знает от чего. Закрыв глаза, несколько секунд стоял неподвижно, ощущая, как крытый фургон медленно едет по неровной земле. Пока что скорость небольшая. Хорошо.

Усевшись на замаранную лавку, сам не заметил, как уснул.

– Изен, – коснулся кто-то моего плеча. – Изен, я принесла поесть.

Открыв глаза, увидел Данику. Девушка улыбнулась.

– Меня подлечили почти сразу. Говорила ведь, что ничего серьёзного. А вот у тебя, как я и ожидала, всё немного хуже.

Голова раскалывалась, живот сразу забурлил, ощутив запах еды. Когда я ел в последний раз?

– Немного мяса и каши, – пояснила волшебница. – Ещё я нашла мёда, но вначале нормальной еды.

Ухмыльнувшись, я кивнул.

– Воды сама сделаю, – Даника сидела напротив меня, на корточках. – У тебя есть фляжка? Не важно, у меня есть.

– Вешлер говорил с тобой? – с трудом разжав слипшиеся сухие губы, поинтересовался я, приняв от неё фляжку, к которой тут же присосался.

– Да, – коротко и по-простому произнесла девушка, а потом поправила прядь волос. – Ты тоже нравишься мне, Изен. Я уже объясняла тебе это.

– Разве? – нахмурился я, сделал новый глоток и закашлялся. Фляжка едва не выпала из искалеченной правой ладони.

– Мужчины, – фыркнула Даника. – Требуете подтверждения каждый миг своей жизни.

– Жизнь коротка, – откашлявшись, сказал я. – И подтверждения – это здорово.

Девушка вздохнула.

– В данный момент, отношения – это не то, что мне нужно до мурашек и бабочек в животе. Пойми, Изен, у нас… много проблем. Не только с сайнадами, но и внутри клана. Многие старейшины недовольны Торконом, обвиняя его в том, что он затащил клан в Монхарб, заключив союз с Логвудом и Чёрными Полосами. Привязал нас к вам и, тем самым, определил сторону в этом развивающемся конфликте.

Я кивнул.

– А ещё, – она коснулась своего виска и странно хмыкнула, – память. Я постоянно думаю… обо всём. Вспоминаю магические трюки, новые приёмы чар, алхимические эликсиры, рунические связки, недоработанные или наоборот, идеально подогнанные приёмы – во всех видах магии. И мне нужно довести их до идеала, не упустив ничего. Напротив, желательно продвинуться в них ещё глубже. В такие моменты, романтика – последнее, что может интересовать меня.

Рука Даники коснулась моей щеки. Девушка улыбнулась.

– Но я всё равно думаю о тебе. Дай мне немного разобраться во всём.

– А Гален…

– Тш-ш, – со смехом оборвала она меня. – Изен, поверь, ты гораздо лучше, чем Галентос, – она наклонила голову, чёлка качнулась, привлекая мой взгляд. – Я чувствую, что вот-вот дойду до прорыва в раскрытии канала своих сил. Это важно.

– Даника…

– Я имею в виду, что есть лишь один фактор, что ограничивает нас. Лишь одна преграда, что мы обязаны преодолеть, – взгляд волшебницы, как и Вешлера ранее, отдавал застарелой тоской, словно на меня, через её глаза, смотрел кто-то невообразимо более мудрый. И старый.

– Я скучаю, – сказал я, взяв правой рукой её узкую ладонь.

– Я тоже, – грустно улыбнулась она, смаргивая слёзы. – Одна преграда, Изен… Всё остальное – свято.

Это обещание.

Сильные руки обняли меня. Даника прижалась носом и щекой в мои ключицы. Я ощущал её запах, что-то сладковатое и немного терпкое.

Она отстранилась лишь через минуту.

– Давай лучше начнём, – волшебница поправила волосы. – В первую очередь здесь необходимо прибраться. Не могу работать в подобном свинарнике. Потом уберём грязь с тебя. Прости, Изен, ты воняешь. А дальше уже приступим к самому лечению. Я займусь уборкой. Ты пока ешь и сиди. Тебе нужно отдыхать.

Миска с кашей и небольшими ломтиками мяса покоилась на моих коленях. Я даже придерживал её культёй, пока правой рукой работал ложкой, наблюдая за колдующей волшебницей. Даника действовала быстро и весьма профессионально: вытащила артефакт-светильник, подвешав на крыше, потоком воздуха (который ограничила в высоте), смахнула весь мелкий мусор, потом прошлась водой. Дальше подлатала в повозке пару дыр производственной магией, забрала у меня пустую тарелку, очистив и ту…

Я ощущал себя в надёжный руках. Сразу двух, в отличие от самого себя.

Из телеги Даника ушла уже под вечер. Сегодня она занималась моим отрубленным пальцем – безымянным – на правой руке. Вырастить полностью не получилось, но в должной мере поспособствовать началу – вполне. Культю она оставила мне. Точнее – начало работы с ней оставила мне. Потому что руки у волшебника самое удобное место проведения энергии. И своей правой ладонью я мог бы концентрировать целительские силы, направляя их на травму. А вот левой на палец правой уже вышло бы не так хорошо. Справился бы, конечно, но приятного мало. Проще обратиться за помощью.

Заодно девушка подлатала мой организм. Убрала головную боль, привела в порядок мелкие травмы, которые я даже не заметил: десяток синяков, царапин, натёртостей и прочую ерунду. Что поделать, мне пришлось обнажиться и предстать перед профессиональной целительницей.

– Хех, – закусил я губу. – И как мне относиться к её словам? Выходит, у нас всё хорошо? Только пока на паузе? Я нравлюсь ей? Тогда… – подавив желание сплюнуть, зажмурил глаза. – Когда вылечусь, подойду напрямую и потащу на свидание. Потому что жизнь коротка, особенно у версов. Особенно у версов на войне. И тогда уже всё станет ясно. Да или нет.

Кивнув самому себе, потянулся и покинул повозку. Точнее – уже собирался покинуть, как тканевый полог взметнулся, показав Силану.

На лице архонта было чётко замечено беспокойство. Дорогие туфельки, украшенные рунами, оказались в каплях грязи, как и штанины кожаных штанов. Сама Плейфан была одета максимально просто – по походному.

– Жив, – вздохнула она и обняла меня, крепко прижав к груди. Зелёные глаза наполнились слезами. – Дурак ты, Кирин.

Обхватив её со спины, я лишь молча прижал Силану ближе к себе.

Глава 5

«Они разят слабых и именуют это правосудием. Они распоясывают свои чресла и именуют это возмещением. Они лают как псы и именуют это рассудком».

Дамъях Макбтан, «О глупости людской».

* * *

Континент Азур-Сабба, королевство Нилиния, времена Великой Войны, взгляд со стороны

Закрученные пропитанные дымом тучи плакали кровавым дождём. Последние летучие крепости гисилентилов – куда меньшие по размеру, чем Аурас-Изизис, – объятые огнём и изрыгающие чёрный дым, с шумом падали на землю. Огонь вырывался из огромных труб, расположенных внизу и по бокам – зачарование, не имеющее равных, ведь оно обходилось без рун, – но был не в силах удерживать их в небе.

Падая, крепости, состоящие из стали, пропахивали в земле глубокие борозды и разлетались со страшным грохотом мириадами мелких и крупных обломков по кучам трупов, устилавших землю до горизонта.

Континент Азур-Сабба, королевство Нилиния, место, неподалёку от огромного провала в земле, куда когда-то упал воздушный город гисилентилов, с которого и вышли «боги красоты», прекрасные снаружи и уродливые изнутри. Именно отсюда началось их шествие, именно здесь они обосновали свою столицу, именно сюда их загнали объединённые людские армии.

Аурас-Изизис был повержен Вращателем, когда людские друиды сумели в должной мере промыть мозги одному из драконов, после чего, спрятавшись в его тень, крупный отряд диверсантов, во главе с Джорисом Орозоном, названным «героем человечества», сумел незаметно подобраться к чудовищному летающему городу. Множество колдовских орудий, чья мощь вызывала оторопь, располагались на его внешнем железном куполе. Даже Вращатель не мог уничтожить такое за один удар, а потому он был нанесён по самым уязвимым местам: по артефактам, удерживающим махину в полёте.

И Аурас-Изизис пал. А сейчас ему составили компанию остальные, куда меньшие по размеру, но столь же опасные железные крепости.

Бой с ними был сложнейшим испытанием, который практически уничтожил объединённые людские армии. Остались лишь усыпанные пеплом развалины и встающие над ними громадные дымы, несущие к небу следы разрушения – дымы, наполненные сором, размолотой плотью и брызгами крови, которые закручивались вихрями рассеянного тепла, расползаясь по небу.

Посреди уничтоженных армий легионы победителей собирались на центральной равнине, большей частью покрытой точно пригнанными плитками – там, где остатки летающих крепостей не вырыли глубоких воронок, – хотя выстроить ровные ряды людям мешали бесчисленные трупы поверженных чудовищ гисов. И смертельная усталость. Легионы принадлежали двум последним союзным армиям человечества, и было ясно видно, что одной из них пришлось гораздо хуже, чем другой.

Верхом на гудящей и искрящейся магической повозке гисов, захваченной как трофей, способный летать по воздуху, на землю спускался Лайтикаль Атерний, один из самых влиятельных полководцев объединённой армии. Снижаясь широкими кругами, он осматривал своих победоносных солдат, подмечая, что его сын, Стиракс, к сожалению, снова весьма посредственно справился с выданным поручением, однако ситуацию в свои руки взял Джорис Орозон, один из героев, наряду с юным магом Хоресом, Занари, Мэглисом Изгнанником и Феогаром Мантеррийским.

Лишь благодаря этим людям человечество сумело вырвать победу из цепких лап врага. Их выдающаяся доблесть, дерзкие планы и действия, невозможная смелость и неимоверная везучесть позволила людям сокрушить опаснейшего и могущественнейшего противника.

Однако война близилась к завершению и мысли полководца всё чаще затрагивали мирное время, где «все эти герои» были откровенно не нужны. Даже сейчас, когда в них всё ещё сохранялась нужда.

«Уж точно не после плена гисов, – подумал Лайтикаль. – Нет Орозону веры».

Разумеется некоторые утверждали, что война ещё не окончена. Оно и понятно, ибо Верховная Ложа гисилентилов не была уничтожена – только запечатана. Эти существа оказались слишком могучи, у людей не имелось иных вариантов действий. Но Атерний не слишком огорчался этому. Мужчина попросту не верил, что даже сущности, чья мощь не уступала богам, смогут долго протянуть, отрезанные и запечатанные от мира. Может через сто лет, а может через тысячу, они окончательно ослабнут, обезумят и погибнут. Думать иначе у Лайтикаля попросту не получалось.

Следовательно, человечество победило. Зубами выгрызло победу у врага. А значит, настало время послевоенного восстановления, где старые «герои» уже не были нужны.

Но как-то изменить ситуацию Атерний не мог. Люди не поймут, если он прикажет убить того же Джориза Орозона, человека, сыгравшего одну из ключевых ролей в победе над чудовищным врагом. И оставить его в живых Лайтикаль тоже не мог. Орозон был родом из той же страны, а значит составлял политическую конкуренцию самому Атернию. И ладно ему, но ведь когда-то его сменит сын, Стиракс, гораздо более слабый и внушаемый юноша!

«Орозон окрутит его, а потом ототрёт от кормушки власти. Не для того я планирую пойти на крайности, чтобы сохранить контроль над объединённой частью человечества, стран и народов, чтобы какой-то отброс, какой-то выскочка…»

Моргнув, Лайтикаль заметил наконец начавшееся движение. Яркие стяги легионов Солнца, которыми он командовал, стали смещаться согласно ранее отданным распоряжениям. В живых, насколько полководец мог судить глядя с небес, осталось не меньше двадцати тысяч. Вечером будет плач в войсковом лагере, ведь день начался с того, что больше двухсот тысяч воинов вышли на равнину. И всё же… их достаточно.

Солдаты, под командованием Атерния, ударили в восточный фланг армии гисилентилов, вслед за волнами опустошительной магии. Строй противника был рассчитан на лобовую атаку, и чудовищные создания гисов разворачивались навстречу угрозе с фланга со смертельной медлительностью. Словно клинок, легионы Солнца ударили в сердце армии врага.

Снижаясь, Лайтикиль тут и там видел измазанные сажей знамёна легиона Буревестника. Второй части объединённой армии человечества, сражавшейся под командованием Изабилигаса Гранна. В них тоже находилось двести тысяч солдат, однако ныне в живых осталось порядка трёх тысяч, если не меньше.

Потрёпанным союзникам победа далась тяжело. Они сошлись с преображёнными, элитой кровавых армий гисилентилов. Двести тысяч воинов легиона Буревестника против сорока тысяч преображённых (последние остатки, которые гисы сумели наскрести на скорую руку).

Другие батальоны – и Солнца, и Буревестника – атаковали летающие крепости. Они ведали, что отправляются на верную смерть, и их жертва стала в тот день главной для общей победы: летающие крепости не смогли прийти на помощь армиям на равнине, а вскоре стали жертвой последнего Вращателя, которым завладел Джорис Орозон, уничтоживший их все – одну за другой.

«Это оружие тоже нужно отнять», – кивнул сам себе Атерний.

Полководец скользнул туда, где высилась неровная гора трупов бронированных паукообразных чудовищ, каждый из которых был лишь вполовину меньше дракона – последняя линия обороны верховного гисилентила Лэйлусура. Слаженный отряд боевых магов разметал защитников, сумев добраться до одного из членов Верховной Ложи – высшего совета врагов человечества.

«Действительно ли он погиб? – задумался Лайтикиль. – Всё-таки некоторые гисилентилы обладали поистине уникальной силой. Кого-то из них получилось только запечатать и даже боги не могли сказать, что случится дальше».

Атерний направил летающую повозку гисов вниз, взметнул душный воздух, и приземлился на кучу тел мёртвых чудовищ.

Через мгновение он выбрался наружу, встал на трупы и вдохнул сладковатый воздух гнили с примесью гари. Его начавшие седеть, туго стянутые в косу волосы, затрепетали от налетевшего ветра. Острый нос недовольно расширился, а близко посаженные глаза оглядели окрестности. Широкий рот с опущенными уголками губ едва уловимо исказился. Несколько ранних морщин будто бы приобрели глубину.

Он стоял и смотрел, как строились легионы. Воины Солнца, заметив его, ускорились и начали двигаться более быстро и активно.

Лайтикиль обратил взор на северо-запад, прищурившись на клубящиеся тучи. Через мгновение из них появилась ещё одна летающая повозка. Полководец следил, как приближается союзник, отступив на шаг, только когда тот приземлился рядом, а потом аналогичным образом покинул хитрый артефакт побеждённого врага.

Чрезмерно худощавый, но высокий мужчина – на голову выше самого Атерния, – встал с ним рядом.

С толикой зависти Лайтикиль оценил мускулистое телосложение воина. Этот полководец предпочитал отдавать команды не на расстоянии и в глубоком тылу, а непосредственно на линии фронта.

Атерний склонил голову в приветствии.

– Изабилигас Гранн, взгляни на это. Гисы повержены. По-настоящему повержены. Мы победили. Человечество победило!

Мускулистый мужчина злобно сплюнул. Его лицо пошло желваками.

– Победа… но какой ценой? – руки Гранна сжались в кулаки.

А на поле, тем временем, легионы Солнца планомерно выстроились неровным кольцом вокруг последних оставшихся в живых войск Буревестника.

– Смерть пропитала воздух, – прорычал Изабилигас. – Даже говорить трудно.

– Нам хватит времени обсудить новые планы, – Лайтикиль пожал плечами.

– Мой легион мёртв, а остатки окружили твои войска.

– Легион – это не всё человечество, – возвышенно ответил Атерний. – Они сражались храбро. Разве не отдал бы ты или я свои собственные жизни, чтобы истребить врага? Брось. Мы победили – и это главное. Теперь нашим народам и странам ничего не угрожает. Можно, наконец, налаживать мирную жизнь.

Гранн нахмурился ещё сильнее.

– Сегодняшняя победа горька, – только и смог, что произнести он.

– Чудовищ гисилентилов почти не осталось. Остатки преображённых разбежались, но их быстро найдут. Главное, что не выжил никто из самих гисов. Кроме, конечно, запечатанной Амманиэль и нескольких представителей Верховной Ложи, составившие ей компанию. Но ближайшие сотни лет о них можно не думать, – улыбнулся Лайтикиль. – Нам остаётся лишь подвести итоги, собрать трофеи, да вернуться на родину – зализывать раны и восстанавливать былое величие. Более того, сейчас человечество сильно, как никогда! Мы объединены, чего не происходило никогда ранее. Ни разу за всю историю! Мир, Изабилигас, весь мир лежит перед нами!

– Мир, на который ты, Атерний, имеешь самые хищнические планы, – усмехнулся Гранн.

Он всё ещё разглядывал армии внизу и не заметил вспышки гнева, вызванной его бездумным замечанием. Вспышка угасла мгновение спустя, и на лицо Лайтикиля вернулось равнодушное выражение.

– Мир принадлежит нам, друг мой, – повторил Атерний.

– Смотри, один из сионов отошёл и залез на дальний холм, – прищурился Изабилигас. – Это случайно не герой Орозон? Что он там увидел? Или вернулся Хорес?

– Что ты думаешь о героях войны, Гранн? – спросил Лайтикиль, оставив слова собеседника без ответа. – Они сражались совместно с нами, против общего врага, но некоторые из них почему-то взошли на престол поверженных гисами богов и стали новыми, пока совсем юными и слабыми, но владыками мира. Не кажется ли тебе, что это… излишне высокая награда за то, что солдаты всего лишь выполняли приказы?

– Нет, Атерний. Они изменились не более нашего. И награду получили себе под стать. Те, кто хотел, стали новыми божествами. Но взамен им предстоит столкнуться с тяжелейшей и сложнейшей задачей: бесконечность времени сдерживать могучее непобеждённое зло в лице Верховной Ложи гисилентилов. Кто, кроме богов, будет способен повторить этот подвиг? Кто, кроме тех, кто сражался здесь и сейчас, чьи глаза застилает кровь и кошмары, ужасы этой войны, Великой Войны, способен на сей подвиг?

– Великой Войны?

– Как ещё назвать то, что случилось? Великая Война – и никак иначе. Историки сложат о ней сотни книг, барды напишут тысячу песен, – он пожал плечами. – Они возвеличат нас. Всех нас.

– Сильно сказано, Гранн, и странно услышать такое от тебя. – Лайтикиль пожал плечами и аккуратно начал обходить его по шатким трупам. – Говоришь, возвеличат…

Атерний пристально следил за соратником, но Изабилигас стоял к нему спиной и не отрываясь смотрел на немногих выживших Буревестников на равнине.

– Джорис Орозон… выдающийся человек. Пережил плен. Уничтожил крепости гисов. Лично поразил Лэйлусура. Человек-легенда. Я знаю, что как минимум два бога предлагали ему принять свой титул, когда умирали, но он отказался. Хотел бы я знать…

Гранн не успел договорить, ведь Лайтикиль вытащил артефактный кинжал из голенища своего сапога и всадил прямо в спину воина.

Мускулистый мужчина содрогнулся и заревел…

…а легионы Солнца разом развернулись на Буревестников и бросились со всех сторон, завершая последнюю бойню дня.

Многочисленные артефакты, заключённые контракты, защитные руны – ничего не помогло против специально созданного кинжала, чья цель была ОБХОДИТЬ любые ограничения.

Изабилигас рухнул на мёртвые тела паукообразных тварей гисов, а потом, не удержавшись, покатился по трупной горе вниз, добавляя своей крови в общее месиво. Атерний неспешно направился следом.

Настигнув ещё живого союзника-соперника, Лайтикиль присел рядом на корточки.

– Так бывает даже у братьев, увы, – пробормотал он. – Править должен один. Не двое. Как ни велик этот мир, Изабилигас Гранн, раньше или позже началась бы война между мной и тобой. Теперь только один будет управлять миром. Только один вернётся обратно, объятый славой победителя гисов. Только легион Солнца. Я оставлю в Азур-Сабба верных людей, которые будут поддерживать на этих прóклятых землях порядок, а сам вернусь на Гаодию, где объединённые страны склонятся предо мной.

Какой-то время Атерний смотрел в застывшее в предсмертной агонии глаза Изабилигаса.

– Один народ. Один правитель. А потому герои войны тоже найдут свою смерть. Не сразу, но найдут. У меня не так много времени, чтобы вкушать плоды объединения человечества, но Стиракс… Мой сын унаследует всё. Весь мир.

Он встал, слушая крики последних воинов Буревестника с равнины.

– Старые боги изранены и зализывают раны. Новые совсем юны и только-только взошли. Героями я займусь позже. Гранна и его легион я прикончил собственноручно. Кто ещё сможет противостоять мне?

Напротив него, далеко на уступе высокого холма, Джорис Орозон наблюдал за финалом разворачивающейся картины. Предательство и смерть. Он понимал причину и даже в каком-то смысле поддерживал Лайтикиля Атерния, которому присягнул на верность. Однако мужчина знал, что полководец не проживёт долго. Слишком большую угрозу он создавал для самого Джориза. Один из сильнейших сионов этой войны уже знал, что убьёт своего повелителя, отдав власть куда менее способному и слабому Стираксу Атернию, с кем они и вернутся на Гаодию, а потом и остров Солнца, откуда все родом.