Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Соавторы: Павел Чук,Вай Нот,Саша Токсик,Валерия Шаталова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 348 страниц)

– Лица его я не видел ни на одном сборе, если ты об этом. Но он где-то тут. Рядом. Логвуд наконец смирился с тем, что этот парень очень стеснительный.

– И не он один смирился с этим, – проворчал я.

– Стеснительный? – не понял Фолторн.

– Это шутка, – буркнул Маутнер. – Помнишь, бывают такие?

Встав подле холма мы замерли и через некоторое время я заметил туман, который начал подниматься из земли. Очень тонкая работа со стихией воды и воздуха. Может даже с добавлением огня, хотя вряд ли. Воду можно нагревать и без жара пламени.

Даника и Галентос стояли с закрытыми глазами, вытянув руки. Они явно действовали синхронно, поддерживая и помогая друг другу. Подавив не вовремя вспыхнувший огонёк ревности, я скрестил руки на груди, ожидая, что будет дальше.

А дальше туман начал распространяться, покрывая всё пространство вокруг. На землю будто бы опустилось облако!

– Сейчас его как следует растянут и начнётся, – прошептал Маутнер.

– Сайнады ведь точно что-то заподозрят, – нахмурился я.

– Для того и кавалерия нужна, – пожал он плечами. – Отвлекут их. Ублюдки посчитают, что туман скрывал будущий налёт, а не нас.

Где-то через час началось. Маги достаточно растянули облако, так что мы уже некоторое время шли, хоть и медленно да с остановками. Я осознал, что тоже хочу научиться этому трюку, а то пока что могу организовать лишь раскалённый пар, но это точно немного другое.

Кхм, так вот, по прошествии часа раздался громкий (будто бы рядом) взрыв, за которым из белого облака послышались крики и вой. Затем ночной воздух разорвала грохочущая череда новых взрывов.

Туман поглотил вспышки, но я уловил знакомый треск взрывчатки и глухое шипение фитилей. Снова крики, затем быстрый топот копыт двинулся на северо-восток.

– Началось, – ухмыльнулся Морс Жвайг.

Нарана осветила себя знаком Троицы.

– Что? – спросила женщина, когда на неё посмотрели. – Внимание богов никому ещё не навредило.

– Скажи это Киларе, – хихикнул Фолторн.

– Тихо вам, – буркнул капитан. – Мы приближаемся.

Шли минуты, крики вдали стихали.

– До вражеских укреплений около километра, – едва слышно произнесла Даника, стоя с закрытыми глазами. – Мягким шагом, да в облаке тумана, доберёмся минут за пятнадцать-двадцать.

– А если они его раздуют? – спросил я. – Заподозрят магию?

– Придётся дуть много и долго, – слобоуловимо улыбнулся Галентос. – К тому же, магов должны были перебросить отбивать диверсию.

В подтверждение его слов снова раздались взрывы.

– Мухи чуют вражеского лидера, – добавила волшебница. – Есть наводка, но нужно поспешить. Они вот-вот оцепенеют от холода.

– Откуда там холод? – спросил Фолторн, но ему никто не ответил. – Сегодня не было снега.

– Тогда идём, – постановил Маутнер.

Я положил руку на рукоять зачарованного рунного меча. То есть… одна руна мало что значит, но всё-таки она была. Клинок – мой последний шанс, если всё, что может пойти не так пойдёт не так.

Невольно мне вспомнились мои тренировки с мечом, а потом мысли перескочили на тренировки магии. Я вспоминал уроки, мыслями находясь далеко, но физически неотступно следуя за остальными. Шаг за шагом, аккуратно и осторожно. Мы крались в тумане, практически вслепую, ведомые Даникой, коей помогали насекомые.

Один раз сайнадская ругань (они тоже говорили на мунтосе, только с акцентом; точнее, это для жителей Нанва их речь звучала с акцентом, сами-то сайнады так не считали) раздалась буквально в нескольких метрах, но густой, словно молоко, туман, позволил нам пройти незамеченными.

Более того, туман поглощал звуки, а потому капитан приказал ухватиться левой рукой за идущего рядом человека, чтобы мы не потеряли друг друга.

Я потянулся и совершенно не удивился, когда почувствовал знакомую маленькую ладошку. Даника…

Её пальцы легонько сжались, даруя мне уверенность. И правда, всё получится. Не так уж сильно мы и рискуем, верно?

– Стойте! – громко прошипел (удивительно, но это так) Дутус Клаврог. – Впереди вал.

Он был прав. Впереди из тумана поднимался ощерившийся заострёнными кольями земляной вал. Отблески огней за укреплениями окрашивали туман оранжевым светом.

И что теперь?

– Изен, справишься? – спросила Даника. – Не… хочу отвлекаться… Нужно поддерживать чары.

– Если не уверен, то могу я, – произнёс Галентос. – Концентрация тумана ослабнет, но не слишком критично.

– Не рискуйте, с землёй я обращаюсь столь же искусно, как и с водой, – степенно ответил я. – Капитан, что лучше: нора или прямой путь?

– Нора, – секунду подумав, проворчал он. – Придётся измазаться…

– Стой, – хватка Даники усилилась. – На той стороне люди. Ждём.

Все замолчали, после чего и правда услышали приглушённые голоса с другой стороны вала. Звуки медленно смещались слева направо, а затем совсем смолкли, когда патруль сайнадов прошёл дальше. Даника взмахнула рукой, подавая сигнал.

Я начал пропускать сквозь себя энергию, приоткрыв канал к измерению магии. Давно уже не использовал стихию земли. Наверное со времён стычки с конницей четыре дня назад. Будучи офицером, я мало участвовал в прямых боях, если, конечно, у нас не шло полномасштабного боя. Разве что случайно, оказавшись свидетелем налёта – тогда конечно.

В иное же время все силы уходили на лечение, создание воды, артефакторику и производственную магию. И уходили до дна, до жжения в руках и теле, до температуры, при которой голова становилась ватной, а меня шатало так, что приходилось опираться о телеги, чтобы не упасть.

Мерзкое состояние недомогания, к которому я всё больше привыкаю. И это я! Человек, который многократно достигал лимита, который выжигал себя до жаркóго, до хрустящей корочки на руках. Даже я умудрялся раз за разом падать на колени, не в силах справиться с потоком нуждающихся.

Другие маги, как я уже знаю, подобного не могли. Даже из клана Серых Ворóн. Нет, они многое знали и умели, куда больше, чем я сам. Но… умения не заменяли выносливость тела.

Работать предстояло тихо и осторожно, но земля, послушная моей воле, раздвинулась словно сама собой. При этом образовавшийся, достаточно узкий тоннель, оказался укреплён по краям, ведь я заставил землю спрессоваться саму в себя, отчего проход лишился даже теоретической возможности обвалиться.

Кивнув на него, я отошёл в сторону. Магу не пристало первым лезть вперёд. Эту простую истину я усвоил уже очень давно и она поддерживалась даже не другими волшебниками, а офицерами и рядовыми бойцами. Настигни смерть простого пехотинца – армия не заметит потери, настигни смерть мага и войско умоется кровью.

Вперёд скользнули Гуси с мушкетами в руках. За ними направились Ворóны, потом я, а следом, прикрывающими, Маутнер и Нарана.

Провал был полностью чёрен, но абсолютно сух. Никакой воды внутри, никакой влаги или сырости. Холодный – это да, однако ничего более. С учётом того, что мне самому предстояло проползти на коленках, я позаботился о том, чтобы не оказаться вымазанным в грязи, как свинья.

От Гусей впереди раздавались глухие проклятья, но позли все достаточно бодро. К лёгкому удивлению, находясь ровно в центре норы – в самой глубокой её части, я ощутил едва уловимое тепло. Почва ещё не промёрзла на достаточном уровне, хотя осень вот-вот перейдёт в зиму.

Неважно.

Почти сразу тоннель выровнялся. Мы уже проползли земляной вал, теперь надежда лишь на то, что на той стороне не будет очередного патруля. Но Даника молчала. К тому же, на поверхности нас снова скроет туман.

Заметив наверху свет, я ускорился, а через миг чьи-то сильные руки уже подхватил меня и помогли выбраться.

– Спасибо, – тихо произнёс я, с трудом осматриваясь вокруг.

Мало того, что туман, так ещё и ночь! Но кое-что всё-таки было видно. Даника и Галентос немного разогнали туман в центре, позволив нам с горем пополам смотреть друг на друга. Гуси подхватывали выбирающихся из тумана и вскоре все уже стояли рядом со мной, проверяя снаряжение и оглядываясь по сторонам.

Отчего-то меня пробило на смех. Вот кто из них знал, что во время вылазки за головой вражеского командира придётся лазать по узким земляным тоннелям? Но никто не жаловался, никто не отказался от перспективы нырнуть в чёрный земляной провал – а ведь они, в отличие от меня, не знали, что я укрепил стенки!

Боязнью замкнутых пространств, похоже, никто не страдал. Хорошо. А если и страдал, то успешно себя переборол. Ещё лучше.

И правда, будь готов к любой неожиданности, даже к тому, чтобы пробираться по промёрзшей земле, скрываясь в тумане и уворачиваясь от сайнадских патрулей. Помню, однажды видел, как солдат нашёл в пустыне применение рыбацкой снасти. В Сизиане это было, когда шёл с караваном покойника Шимара Силса.

Вот это и делает солдат хорошего командира наиболее опасными. Причём здесь хороший командир? Он позволяет своим бойцам думать.

– Идём, – шепнула Даника, отчего присевший было Фолторн глухо ругнулся и подскочил на ноги. – За мной, след в след.

– Лагерь уже в тумане, – дополнил Галентос. – Сейчас кавалерия начнёт очередной заход.

– Вначале скрой проход, – коснулся Маутнер моего плеча. – Но не полностью, чтобы потом не тратить время на его возведение по новой.

Кивнув, я прикрыл дыру, после чего, не дожидаясь новых взрывов, наша маленькая группа начала красться вперёд, следуя за Даникой и её мухами.

Не прошли мы и десятка метров, как со всех сторон резко зазвучали голоса. Гортанный акцент сайнадов, от которых мы уворачивались, словно корабль от рифов. Их негромкие шепотки накатывались на нас волнами, так что я почти поверил, будто в шаге позади устроился взвод врагов, которые спокойно обсуждали, где бы лучше сделать дырку, вогнав копьё нам в спину. Какую бы роль здесь ни играл туман, я подозревал, что Ворóны усилили этот эффект, искажая ещё и звуки.

А ведь… это, сука, вполне возможно!

Новые взрывы не стали неожиданностью. Они прозвучали откуда-то с восточной стороны, после чего Галентос едва слышно шепнул нам упасть на землю.

Переждать?

Рядом протопали чьи-то сапоги, вслед за ним прозвучал и стук копыт. Люди стекались к месту происшествия, освобождая нам дорогу.

– Может маскировочный барьер наложить? – тихо поинтересовался я.

– Не стóит, – отрицательно качнул головой Галентос. – Туман – даже вытянутую руку не видно. Барьер не принесёт нам ничего, кроме лишних заморочек.

– Если они его не сдуют, – проворчал я, но спорить не стал.

Пролежав порядка пяти минут, продолжили путь и вскоре наткнулись на ряды шатров. Мы шли не по вытоптанным в грязи дорожкам, а по са́мой слякоти, однако следы, в таком тумане читать было невозможно, в чём и крылось спасение.

Хм… я умею определять людей по каплям воды, которые падают с неба, но смогу ли сделать аналогично с шагами по земле? Более, скажем так, скрытая техника наблюдения?

Экспериментировать сейчас я конечно же не стану, но вот в лагере… Ага, когда буду менее задолбан!

Подавив вздох, неожиданно столкнулся со спиной Морса Жвайга, но наёмник даже не сдвинулся, стоя молчаливым истуканом. Новая остановка. Сейчас из-за чего?

– Добрались, – будто прочитав мои мысли, проговорила Даника. – Вот нужный шатёр.

Перед собой я видел лишь очертания чего-то большого и нечёткого, скрытого туманом. Однако почти сразу перед нами появился всполох огня – кто-то нёс светильник.

– На землю, – быстро прошипел Маутнер. – И тишина!

– … чевидно, что это диверсия врага, а не естественный или природный случай, – раздался приглушённый голос. – Может быть стоит выдвинуть войска и скомандовать наступление?

– Не говори чушь. Лучше пусть маги и дальше сдувают туман с позиций всадников Логвуда. Если комендант надеется, что столь дешёвые трюки позволят ему щёлкнуть нас по носу, то ублюдок сильно ошибается.

Силуэты зашли в шатёр. Возле него замерло несколько стражников, среди которых хорошо различался волшебник, закутанный в плащ. Судя по сверкнувшим в свете лампы отсветам, у него на теле размещалась целая горсть разных артефактов.

Неужто такой же, как тот, кого мы встретили в Монхарбе и едва-едва сумели победить? Нехорошо…

– Капитан, это Зарни, – тем временем глухо произнёс Фолторн. – Я узнал его, видел во время боя у реки, на переправе. Это точно он, капитан! Лейтенант Изен, ты видел? Узнал?

– Тише, придурок, – бросила ему Нарана. – Нас всех услышат!

– Я не узнал его, – нахмурился Маутнер. – Изен?

– Не могу знать, но если Фолторн уверен…

– Я уверен! Это долбаный малый воевода! Нам нужно убить его вместе с тем командиром кавалерии. Даника! Это ведь шатёр того вождя, да? Давайте накроем его совместной атакой! Четыре мага обратят это место в кратер.

– Риск, – коротко буркнул Галентос. – У Зарни охрана. Даника?

– Мухи не ориентируются в привычном человеку режиме, – задумчиво произнесла девушка. – Я не очень хорошо улавливаю их сигналы, к тому же… они умирают.

– Умирают? – удивился я.

– Там холодно, – ответила она. – Не знаю почему. Может какие-то защитные чары. Это не важно. В шатёр вошло четыре человека – факт.

– Какая разница, сколько их вошло? – продолжил настаивать Фолторн. – Это же Зарни! Конченый сучонок Пилекс Зарни, который гонит нас от самого Монхарба. Если мы прикончим его, это заставит воеводу Кердгара Дэйтуса вернуть войска, перестать гнать нас с такой бешеной яростью. Даст нам возможность, которую так давно искал Логвуд!

– Изен, – обернулся Маутнер ко мне. Я не видел выражение его лица, лишь общие черты. – Что скажешь?

– Если мы нападём, то можем вообще никого не убить, – быстро пробормотал Галентос. – Зарни наверняка прикрывают, а у малого воеводы точно хороший набор артефактов. Мы не сумеем ничего, лишь сами погибнем.

– То есть, – вмешался Дутус Клаврог, – мы можем рискнуть и дать Первой с беженцами несколько дней – а то и неделю – спокойного пути, устранив сразу двух командиров или провалиться, не сумев ничего?

– Так мы и так это можем, – фыркнул Морс Жвайг. – На диверсии, как и на войне, всё может измениться в любой миг.

– Я за то, чтобы подождать, пока Зарни не уйдёт, – произнесла Нарана. – План есть план, зачем усложнять всем жизнь? Не слышали поговорку: за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь?

– Тихо, – сурово сказал Маутнер. – Изен, ты самый сильный колдун из всех, кого я знаю. Я видел тебя в деле и могу доверять твоему боевому опыту, касательно оценки своих сил. Скажи, мы сумеем быстро смять защитников Зарни и его самого? У ублюдка наверняка полно амулетов.

– Как-то ведь планировали убить командира его кавалерии, того военного вождя, что так активно нас достаёт? – приподнял я бровь. – У него тоже, уверен, будут защитные амулеты.

– Смесь магии и оружия, – ответил капитан. – У ребят взрывчатка. Сильная. Плюс колдовство. Этого должно хватить, чтобы достать практически любого, кроме, разве что, имперского инсурия, зачарованного со всех сторон – а там где не зачарованного, прикрытого тремя миллиметрами чистой стали.

Я обернулся и посмотрел на шатёр. Возле него стояло несколько солдат, внутри, наверняка, тоже есть охрана. Даника сказала, что вошло четверо и среди них был Пилекс Зарни… Выходит, там сам малый воевода, командир кавалерии, возможно какие-то его люди – не сидит же он там один? – и ещё трое. Кто? Советники? Помощники? Другие офицеры? Маги? Сионы? Простые солдаты?

– Мы должны дождаться, когда он уйдёт, – снова сказал Галентос. – Даника, скажи ему.

– Хватит, Галентос. Пусть сам решает, – процедила Даника. – Или ты думаешь, что мы столь близки, что Изен сразу последует моему слову, отключив свои мозги?

– Ничего я не думаю, – отвернулся маг.

На мне собрались взгляды, которые я ощущал даже сквозь туман. Дилемма… Как же лучше поступить? Незримые чаши весов замерли в причудливом равновесии.

Глава 4

«На закате жизни, по ночам, я часто оглядываюсь на пережитое. Столько смертей тех, кого я любил, кем дорожил в своём сердце, изгнали ощущение торжества из моих мыслей. Даже тот факт, что мне удалось избегнуть подобных превратностей судьбы, лишился победного блеска. Знаю, ты видел меня, друг – морщинистое лицо, молчаливый взгляд, холодные камни, которые замедляют мой горький шаг, когда я иду вдоль череды минувших лет, облачённый во тьму, как и все старики, одержимый воспоминаниями…»

Диорсий, «Чудотворец из Лабиринта».

* * *

Аметистовый залив, взгляд со стороны

– Ты ошибаешься, отец! – воскликнул Финнелон в последний раз, прежде чем его могучее тело сиона было подвешено на крест, поставленный прямо на центральном корабле, флагмане. Разумеется были использованы только лучшие зачарованные материалы: гвозди, верёвки, доски – всё имело руны, без которых нельзя было обойтись. – Отец! Ты не ведаешь, что творишь! Ты обезумел! Обезумел!

Но Дэсарандес с отстранённым выражением лица лишь отвернулся и взглянул на собрание высших офицеров, которые собрались на его корабле. Для этого они специально использовали шлюпки, перебираясь в них на флагман, управляемый командой их повелителя.

Никто не ожидал, что плывёт наблюдать за казнью. Да ещё и кого? Младшего сына императора!

– Жизнь и смерть – лишь вопрос веры, – произнёс Дэсарандес, чей голос охватил почти три сотни человек, выстроившихся перед ним. Один из сионов, по приказу Аелиноса, старшего сына императора, которому было уже сто три года, заткнул его брату рот. Аелинос смотрел на всегда раздражавшего его родственника с глубоким удовлетворением. Улыбкой, которая искажала черты его лица, делая похожим на стервятника, наконец-то дождавшегося смерти своей жертвы.

Не все смогли по достоинству оценить совершённое Дарственным Отцом и он знал это. Бессмертный император собрал людей, чтобы даровать им своё откровение, демонстрируя власть и право казнить или миловать.

Конечно же, никто из верных ему людей никогда не посмел бы усомниться в праве Дэсарандеса, но… Их родина в огне, а военные завоевания завершились разгромным поражением. Боевой дух имперских командиров и офицеров упал на самое дно, а долгое плаванье, полное вынужденного безделья, лишь усугубило ситуацию.

– Вы, – начал Мирадель, – готовились к победе и захватам новых земель. Готовились пройти по территории нашего соседа, неся справедливую кару за все преступления, которые они совершили. За зло, потакание своим порокам, иноверство и хулу. Но теперь вы здесь. И полны усталости.

Внимание людей было сосредоточено на своём повелителе, чей голос доходил даже до самых дальних рядов. Чего уж, если бы корабль мог такое позволить, Дэсарандес собрал бы все десять тысяч оставшихся у него воинов. Элиту из элит, перед которыми произнёс бы величественную речь.

«Не всё сразу», – подумал император.

– И я спрашиваю вас. Как же получилось, что теперь мы находимся здесь? Как вышло, что мы покинули земли нашего врага и возвращаемся обратно, с потерями и без законных трофеев? Бежим, словно побитые дворняги⁈

Собравшиеся осторожно закивали. Они ожидали ответов. Ждали откровения.

– Наши легионы пронеслись сквозь все земли Империи, словно нож. Нанесли серию поражений расколотому Нанву, обезлюдили и обескровили их города, – слова его грохотали будто гром отдалённой, но всё же явственно слышной грозы. – Этот нож, что, сверкая лезвием в необъятной тьме, преодолел невообразимые бездны, дабы, наконец, вонзиться сюда. В это самое место.

Плащ и белоснежная шёлковая туника Дэсарандеса натянулись от порыва ветра, его волосы взмыли вверх, а сам мужчина вытянул руки, подставляя лицо лучам солнца, пробившемуся сквозь пасмурное небо. Дарственный Отец словно находился в ослепляющем ореоле.

– И этот нож не сломался, – продолжил император. – Не был затронут ржавчиной, не потрескался и не затупился. Мы, – стукнул он себя по груди, – прошли все испытания с честью, оставив земли позади в положении, которое никогда не позволит им вновь стать прежними. Искоренили зло, оставив его медленно умирать с отравленным шипом, воткнутым в грудь.

Сандакай Мирадель, герцог Юга, смотрел на своего повелителя и ему казалось, что отрубленная голова Сигнора Йосмуса – бывшего архонта Кииз-Дара, висевшая на цепи подле бёдер императора – шевелится, будто бы что-то шепчет.

– Даже отступая, вынужденные спасти свою страну, – гремел Дэсарандес, – мы нанесли врагу ущерб, который уже не исправить! И пусть наши товарищи, оставшиеся в Нанве и долженствующие привнести их земли в Имперское лоно, потерпели неудачу, это не значит ровным счётом ничего!

Император работал как огромный ретранслятор, передающий свои собственные эмоции всем и каждому.

– Они пали, ибо с ними не было бога! – Господин Вечности вскинул руки, стоя в круге света.

Воинственное сборище разразилось бурей хриплых возгласов. Воплей. Выкриков. Яростных заявлений. Сидячие повскакивали со своих мест. Стоячие вытянулись ещё сильнее, словно стараясь достать до неба. Казалось, эти люди вибрировали, словно нити, натянутые на ткацкий станок императора.

– Да! – воскликнул принц Аелинос, стоящий рядом с Сандакаем. – Благослови нас, отец!

Герцог Юга вздрогнул, ощущая воодушевление, однако лишь один взгляд на крест и бьющегося там Финнелона сбил его настрой.

«Даже если он предатель… – взвились мысли ближайшего советника императора. – Стоило ли выставлять всё так открыто? И с такой жестокостью?»

Сандакай был одним из немногих, кому Дэсарандес поведал истинную подоплёку событий. Герцог знал про то, что Финнелон задумал и к чему шёл. Знал про Ольтею и людей второго принца, которые раскачивали лодку Империи Пяти Солнц, из-за чего, в конечном итоге, император был вынужден повернуть назад.

Но почему-то всё равно сомневался. Перед ним возник вопрос веры: кому отдать предпочтение? Кто достоин? Отец или сын? Каждый просил верить именно ему!

– И почему же я – мы все! – оказались вынуждены повернуть⁈ – разорялся Дарственный Отец. – Кто виновник этого⁈ Я скажу вам!

«Если император прав, то Финнелон был дураком, считая, что сможет долго обманывать его», – подумал Сандакай.

И это было так. Долгие раздумья Дэсарандеса, которые он проводил в свободное время пути, натолкнули его на определённого рода мысли. А потом серия коротких проверок, несколько допросов, замаскированных под беседу – и принц оказался схвачен.

Сейчас, выступая перед высшим офицерским составом, император, не скрываясь, поведал правду о предательстве, поразившем его собственную семью. Его слова, как гром, поразили собравшихся. Направили весь их гнев, всю злобу, всё разочарование – на одного человека.

– Как же это… очевидно, – пробормотал стоящий рядом с Сандакаем гвардеец, высший сион. Он даже не смотрел по сторонам, поглощённый речью своего повелителя. – Беды нашей армии… Предательство… Хорес, каким же дураком я был!

Сандакай осознал, что точно такие же мысли сейчас обхватили всех.

«Вот зачем он это сделал! – понял герцог. – Открытость суда и жестокость наказания!»

Возможно, не будь в этом нужды, то Дэсарандес мог бы даже простить своего сына, либо лишить власти, отправив наместником в дальние регионы. Но… ему был необходим козёл отпущения.

«Он правда не знал? – задумался Сандакай. – Может император лишь сказал, что не догадывался и понял всё в последние дни? Может он… изображает? Даже сейчас. Даже перед… передо мной».

Последнее искренне напугало герцога. Потому что он ЗНАЛ: это возможно.

«Что если Дэсарандес решил пожертвовать своим сыном, повесив на него все грехи, понимая: никто не поверит, что он мог бы сделать так нарочно, без убедительных доказательств. Все будут считать, что ТАКАЯ жестокая и демонстративная казнь могла быть дарована лишь по настоящему виновному человеку».

Сандакай покачнулся и вынужден был схватиться за борт корабля, чтобы устоять на палубе. Его ноги едва не подкосились.

– Сейчас всё иначе! – прогремел голос Господина Вечности и собравшиеся согласно взревели, топающими ногами и воздетыми кулаками выказывая охватившее их воинственное неистовство. – Мы наведём порядок на родине, покончим с кашмирской заразой, а потом вернёмся туда, где уже были. Вернёмся сильнее и мудрее. Опытнее! Раздавим Нанв и всю восточную часть континента! Всё! Будет! Нашим!

Герцог ощущал себя будто бы во сне. Всё казалось ему нереальным, выдуманным, полным какой-то странной тяжести.

«Что если… это правда? Что если всё, что я нафантазировал, истина? Мог ли Дэсарандес найти жертву, которую героически победил, на потеху всем остальным? Обвинил во всех грехах, а потом сжёг, словно прóклятое знамя?»

Хуже всего – Сандакай знал ответ.

– Да, братья мои, мы – оплот. Я стою перед вами, как некогда стоял перед всей армией. Перед всеми сотнями тысяч душ. Непреклонных, несломленных, гордых и могучих. Я смотрю на вас, мои благородные приверженцы, люди, ожесточившиеся от убийств, опалённые порохом и кровью, смотрю, как взирал всегда на своих самых могучих и неистовых воинов. – Его голос резонировал, цеплял, заставлял себя слушать. Казалось, он оседал где-то в глубине мыслей.

Ораторские способности Дэсарандеса были невообразимы. Отточены сотнями лет беспрерывной практики.

– И я говорю вам… – точно рассчитанная пауза. – Мы преуспеем там, где дрогнули наши оставленные товарищи! Мы вернёмся и разрушим стены Фирнадана! Низвергнем вольные города! Сотрём в порошок бастионы! Проломим твердыни и цитадели! И грянем на Нанв во всей своей праведной яростью! Ибо! С нами! Бог!

Люди, совсем недавно выглядевшие обеспокоенными и поникшими, вдруг взревели, словно бы превратившись в острые мечи, выкованные из гнева и ненависти, глаза их вспыхнули, как сияющие клинки.

– А сейчас мы пройдёмся калёным железом по земле, которая зовётся нашим домом! Очистим это место от предателей и поднявших голову еретиков! Мы, закалённые войной, истинные герои, величайшие люди, которые ходили по этой земле за последнюю тысячу лет! Мы схватим врага за глотку и сбросим его труп в самую преисподнюю!

Люди шатались, кричали и жестикулировали. Взгляд герцога метнулся в сторону приближающейся суши – они почти добрались до Малой Гаодии – а потом на скованного Финнелона, раскачивающегося на кресте. Толстые гвозди пробили его запястья и лодыжки. Принц висел на них, словно флаг. Флаг ненависти.

– Помоги нам Хорес, – прошептал Сандакай и осветил себя святым знаком.

* * *

Остров Фусанг (Малая Гаодия), место высадки, взгляд со стороны

Два дня ушло на высадку, но они знали, что время у них ещё есть. Император контролировал обстановку посредством почтовых шкатулок. Учитывая творимый вокруг хаос, он был уверен, что ни один шпион ещё не успел доложить о внезапном прибытии его войск. В море трудно отслеживать передвижение, а шпионов в армии попросту не осталось – Дэсарандес был свято в этом уверен.

Крест с Финнелоном оставили на корабле, под приглядом нескольких человек, выбранных лично императором. Крест продолжал возвышаться над всей армией, являясь напоминанием и знаком.

Сейчас, в наскоро разбитом лагере, Господин Вечности стоял перед самыми верными своими людьми. Он стоял недвижимо, не столько купаясь в фанатичном преклонении, сколько промеряя его и, ни единым знаком того не выказав, неким образом побуждал приближённых с головой отдаваться веселью – ведь настали последние мирные дни перед новой военной компанией.

Стоя перед войском, Дэсарандес просто ждал, и в какой-то момент хор начал затихать, переходя в бессвязное бормотание, пока, в конце концов, этот участок лагеря не погрузился в безмолвие.

– Вы… – молвил он голосом, казавшимся одновременно и таинственным и обыденным. – Всё дело в вас.

Дарственный Отец свёл руки перед собой в странном подкупающем жесте.

– Прошлой ночью я прогулялся по нашему лагерю. Многие солдаты и офицеры приветствовали меня и приглашали разделить уют своих обиталищ… ну – таков, какой он есть…

Среди приближённых императора послышался раскатистый смех.

«Вот так он выдрессировал нас», – со скупой усмешкой подумал Сандакай.

– Но я не искал лишь общества знати или верховного командования. Я также посещал палатки обычных солдат – могучих своею волей, пусть и не благородных кровью. Я встретил юношу из Ипсена по имени Далий, – он повернулся к графу Бауму, – возможно одному из твоих подчинённых, Линос.

– Моих? Это зависит от того, что он вам сказал! – выкрикнул в ответ ветеран.

Ещё один взрыв утробного смеха.

Дарственный Отец погрозил ему пальцем и улыбнулся.

– Он рассказал мне историю про своего родственника по имени Гартос, – взгляд Дэсарандеса гулял от одного приближённого к другому. – Видишь ли, Далий искренне разделял мои цели, желая прославить Империю, отомстить нашим врагам и позволить всему миру ощутить поступь наших легионов. В то время как его родич, Гартос, вступил в армию лишь чтобы уберечь самого Далия… – Император сделал паузу, казалось, заставившую каждого находившегося поблизости затаить дыхание. – И по мере сил Гартос выполнял эту задачу, сражаясь рядом с Далием в каждой битве, вновь и вновь рискуя своей жизнью, чтобы спасти горячо любимого, но менее умелого в ратном деле родича от гибели или ран. А Далий мог только дивиться его свирепости, считая именно себя исполненным праведности и благочестия, как это присуще всем душам, верящим, что они бьются во имя веры, сражаются ради меня…

Ещё одна небольшая пауза, наполненная ожиданием развязки.

– И всё же Гартос сражался яростнее, нежели он сам, и при этом… ради него – ради Далия…

Дэсарандес позволил услышанному проникнуть в души и затвердеть в сердцах внимавших ему людей.

– Я спросил его: почему, как ему кажется, так вышло? – грустная усмешка появилась на губах императора. – Воистину, нечасто видишь имперца, не знающего, что сказать в ответ…

Очередные раскаты смеха.

– Но, в конце концов, как поведал мне Далий, его родич Гартос пал в одном из штурмов Фирнадана, ещё до момента нашего отступления. Эта утрата, сказал Далий, разорвала ему сердце и указала на то, что всё это время он тоже бился ради Гартоса, а не ради меня или желания сделать Империю великой.

Господин Вечности повернулся, словно бы вообразив себе юного Далия, стоящего рядом с ним.

– Храбрец, – молвил император, лучась восхищением. – То, как он стоял передо мной. То, как смотрел! Он дерзнул – да! Дерзнул бросить мне вызов, ожидая, что я отвергну его…

Тревожная пауза, умело выдержанная так, чтобы сотни сердец могли ощутить, как они на мгновение замерли.

– Но я не сделал этого, – признался Дэсарандес. – Я не смог. Ибо в действительности он произнёс самые искренние и верные слова из всех, что мне довелось услышать минувшей ночью.

Император опустил лицо, взглянув на свои ладони, вспышка костра осветило тонкое плетение его бороды. Сандакай готов был поклясться, что биение сердец собравшихся постепенно замедлилось.

– Самые верные слова из всех, что мне довелось услышать за долгое время.

Собравшиеся вокруг, самые знатные и высокопоставленные из выжившего войска, согласно загудели, вспоминая и своих павших родичей.