Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

– Так помоги им. И ещё, когда тебя призовёт Императрица, не торопись, тебя найдут…

«Мегис» исчез, а я продолжал сидеть, смотря на пустое место, где буквально несколько секунд назад находилось могущественное существо. Я обвёл глазами помещение.

– М-да, в свинарнике чище и что ж так воняет⁈

Воняло от меня. Двенадцать дней беспробудного пьянства до добра не доведут, как-то само собой понял, сколько я нахожусь в пьяном загуле. Думал, что придётся вставать с трудом, но поднялся без головной боли и пошёл в соседнюю комнату, где у меня в личных апартаментах имелась ванная комната. Сбросил с себя всю провонявшую потом и мочой одежду и погрузился в ванну. Ванна стояла наполненная водой, вот только холодная она была и видно, что её давно не меняли, но не в таком же неподобающем дворянину виде выходить к людям.

Долго отмокать не получилось – вода всё-таки холодная и я быстро обмывшись вылез, переоделся и хотел навести более-менее порядок, но передумал. Уселся на диван и задумался.

– Значит меня Линесса призовёт к себе, но когда, по какому поводу – неизвестно, главное – это не торопиться к ней на встречу, что ж запомним. Прогрессорствовать в этом мире я уже начал. Так что продолжим. Ладно, – хлопнул себя по коленкам, вставая, – хватит сидеть, надо позвать слуг, пусть тут приберут всё, а как извиниться за свои чудачества я найду…

* * *

[1] Отсылка на статью Г. Клетечка из университета Аляски в Фэрбенксе, опубликованную в журнале №9 (2025) Reports in Advances of Physical Science DOI: 10.1142/S2424942425500045, где высказано предположение, что три измерения времени – это основа всего. Он предложил математическую структуру из шести измерений – трёх временных и трёх пространственных.

Глава 5

Подошёл к двери, но остановился прислушиваясь. Едва уловимо за ней кто-то говорил:

– Всё не в духе энц. Лучше к нему не заходи, а то пришибёт чем. На Левита с рапирой кидался…

– Кто ж знал, что узнав о смерти холопа он потеряет рассудок…

– Не холоп он. Денщик его бывший. Служили вместе, но всё равно. Какую неделю сидит в обнимку с бочонком и никого не впускает. Какие-то черти к нему приходят, и он с ними или пьёт, или воюет, не понятно. Так что иди, Сафронья, завтра поутру приходи, может отпустит энца. Я за лекарем послал, сегодня к полудню обещался быть. А ты иди, потом приборкой займёшься, когда…

Я слышал голос только одного, а второго, точнее второй – моей служанки, как ни прислушивался не мог разобрать, но суть разговора мне стала понятна. В дурку меня хотят поместить.

Резко открыл дверь, хорошо хоть она открывается внутрь, а то бы пришиб кого ненароком, да так неожиданно это у меня получилось, что стоявшие возле двери управляющий и служанка отшатнулись, а Сафронья вдобавок вскрикнула что-то нечленораздельное, отскочив к противоположной стене.

– В моих апартаментах убрать, навести порядок, – заговорил, пока те не опомнились, – вещи в стирку и ещё, – перевёл взгляд на служанку, – возьми себе помощников, одна не справишься, а с тобой, Вихор, пойдём пройдёмся, но сначала прикажи баню истопить. Я тебя на крыльце подожду.

Шёл по коридорам быстрым шагом. Кто встречался мне по пути уступали дорогу, вжимаясь в стену, а до меня долетал тихий шёпот, но к разговорам я не прислушивался. Хотел быстрее выйти на свежий воздух, а то смрад «свинарника», в который я превратил свои комнаты до сих пор преследовал меня…

Откинувшись на спинку лавки я с удовольствием вытянул ноги. Всё-таки хорошо сидеть помытым, в чистой одежде, а не валяться на полу, хрюкая на радостях от окружающей грязи. Мылся в бане один. Выгнал всех помощников, там и так дышать было нечем. Здесь баню-то топят по-чёрному. Предбанника нет, топка открыта внутрь парной, а сколько дыма пришлось наглотаться, пока отделался от навязчивого запаха смрада, что не передать. Вот и сидел я сейчас возле бани на лавочке, пил какой-то отвар из мёда и каких-то трав, размышляя, как переустроить баню, чтобы она топилась по-белому.

– Уважаемый энц, лекарь приехал, – вывел из приятной неги подошедший Вихор.

– Гони его.

– Нельзя так, уважаемый энц. Я его три дня упрашивал приехать. Насилу уговорил.

– Что так? Он не хотел ехать? Тогда почему приехал?

– Так, – замялся управляющий, – хорошие деньги ему посулил. А то он ни в какую к пьяным не хотел ехать. Говорил, что проспится, тогда приеду.

– Ясно. Пошли посмотрим, что это за лекарь такой, да ещё и с норовом.

– Так поговаривают, что он незаконнорождённый сын уважаемого дворянина. Но кто знает, может врут.

Лекарь оказался мужчиной лет тридцати, одетый в простую, но добротно сшитую одежду.

– Добрый день, уважаемый энц, – обратился он первым ко мне, – я – Тинос Враски, личный лекарь энца Виталиса Хромушикина, вашего дальнего соседа.

– Очень приятно. Но слишком вы долго собирались, я уже выздоровел.

– Понимаю и очень рад, что вашему здоровью ничего не угрожает. Но… – тут он замолчал и зыркнул на управляющего.

– Договаривай.

– Но заплатить, как уговаривались всё равно придётся. Дорога дальняя, целый день в пути, – начал ныть лекарь. А я смотрел на него и думал. Вроде на шарлатана не похож. Руки ухожены, одет в чистое, целый чемодан с собой всякой лабуды привёз, наверно и вправду лечить хотел. И оставлять такого без работы как-то не хотелось, а если учесть, что немалые деньги ему посулили, так пусть отрабатывает.

– Вихор, у нас есть кто больные и немощные?

– Из дворян никого, только вам бы, уважаемый энц, с лекарем поговорить, может снадобье какое даст, чтоб…

– А не из дворян? – перебил Вихора, кстати, надо будет поинтересоваться, а где мой лекарь, я же всё-таки дворянин и лекарь в усадьбе нужен, а то случись чего непредвиденное и не дождёшься медпомощи, сделал себе зарубку на память.

– Не из дворян, – замялся Вихор, ответно зыркнув на лекаря.

– Ему мы заплатим, как уговаривались, а кого лечить это уж я укажу.

К счастью Тинос Враски промолчал, не стал ерепениться, мол приглашали к дворянину, а заставляют чернь лечить. Он стоял тихо, даже как-то отрешённо смотря на нас.

– Как же, есть хворые…

Ради интереса я навязался вместе за лекарем если не помогать, то посмотреть, что он будет делать. Троим, что кашляли и чихали, и это летом-то, он, послушав длинной трубкой лёгкие, выдал какие-то свёртки с травами, объяснив, как заваривать, как долго и сколько пить. Двоим, что маялись с болью в суставах выдал какую-то мазь, но потом отозвав меня, сказал, что это старость пришла и от тяжёлой работы их лучше освободить. В ответ я кивнул, а поток страждущих не прекращался. Казалось, что все в усадьбе чем-то резко заболели.

При первом приближении, ну не медик я, Тинос Враски делал всё быстро, умело. Не гнушался расспросить пациента, осмотреть, но главное, каждый раз после приёма тщательно мыл руки. Этот факт меня обрадовал и дальше я смотреть, что делает заезжий лекарь не стал.

– Вихор, а у меня личного лекаря разве нет? – нашёл управляющего. Поток страждущих меня насторожил и навёл на неприятные мысли.

– Как же, был. Но как только прошлый хозяин погиб, так он и съехал. Лекарь-то за здоровьем дворянина присматривать был нанят, а как его не стало, поместье и все земли перевели в государственную собственность, так и отбыл он. Мне сказывали, что нашёл другого дворянина, который ему платить обещался.

– Понятно, – вот ещё одна зарубка на память. Нужен лекарь и желательно не один, а если один, так чтоб кого обучать к нему можно приставить. – Напомни мне завтра, чтобы поиском лекаря занялся. Письма там какие нужно написать…

– Так самое простое в лекарский институт запрос подать, чтобы выделили.

– Вот это и напомнишь завтра сделать, – ответил, заметив, как уставший выходит на свежий воздух Тинос Враски.

– Благодарю вас, – тут я запнулся, не зная, как к нему обратиться, он вроде же не энц, – за оказанную помощь, – быстро поправился, – если хотите, предлагаю отобедать.

– Не откажусь…

К моему удивлению, после ужина Тинос Враски, сославшись на дела, отказался заночевать в поместье и вскоре отбыл восвояси. Впечатлённый его хорошими манерами и отсутствием гордыни я заплатил ему в два раза больше, чем оговаривалось. Что лекарь принял как должное, коротко поклонившись и, усевшись в повозку, отбыл. А я остался один. Страх, что вновь мной завладеет хандра заставила усесться за рабочий стол и записывать то, что я могу сделать в этом мире. Особых знаний в фундаментальных науках, механике и прочем, что могло бы двинуть вперёд технический прогресс этого мира я не знал. Просто-напросто в своё время не интересовался. Только насос сумел сделать и то, благодаря хорошей памяти, полученной в дар от Мегиса.

– Так, – сидел, вертя в руках перо, – что можно сделать. Первое – это спирт путём перегонки. Этим уже занимаются. Надо будет послать гонца через пару недель в Роднас, узнать, что там и как, – делал пометки на листе. – Второе, баня с дымоходом. Чтоб не задыхаться от чадящего дыма.

Я взял второй лист бумаги и схематично нарисовал как всё устроить. Трудного в этом ничего я не видел. Много раз бывал в банях и как устроена парилка знал. Нарисовал и предбанник, где размещалась топка, а основная часть печи в парилке, нарисовал и дымоход, и сделал соответствующие пометки и сноски, что каждое из нарисованного обозначает.

– Следующее, – вот тут я задумался. Вроде была какая-то мазь, простая в приготовлении и не требующая больших затрат. Вишневский вроде придумал. Помнил, что первоначальный её состав – это мёд и берёзовый дёготь. А потом туда стали добавлять висмут. Но что такое висмут и как он называется в этом мире никак не мог вспомнить. Даже как он выглядит не помнил. Знал, что это относительно распространённый на Земле металл и всё.

– Мёд и берёзовый дёготь, – записал, – пропорции пусть будут один к сорока, потом подберём. Это для заживления ран. Кстати, на войне может пригодиться, да и в хозяйстве, если кто поранится. И вроде ещё от гнойных ран она помогает, – вспоминал, продолжая делать пометки.

– Четвёртое, паровой двигатель… или рано ещё? Как он устроен я вообще не знаю. Понимаю, что должна быть большая ёмкость для воды, топка, для её подогрева, наверно, какие-то клапана и контуры, чтобы пар не напрямую вращал вал. Вот и всё.

– Нет, наверно, с этим рано. Вот если соха или борона, или плуг какой придумать. Видел же на полях как они выглядят, – произнёс и тут же нарисовал обычный культурный плуг, и в добавок борону. – С этим к кузнецу, – произнёс, откладывая лист, – так, что ещё из простого?

Я задумался и неосторожно ткнул ногой об ножку стола, и чернильница, раз подпрыгнув над столом, неуклюже упала, разлив содержимое.

– Чернильница-непроливайка. Вроде была такая, – пробормотал, спасая чистые листы бумаги…

Пусть лёг поздно, но проснулся я рано, с восходом местного светила. И быстро приведя себя в порядок и, поторопив служанок, позавтракав, пошёл первым делом к кузнецу. Для него у меня было три задания: культурный плуг, борона и чернильница-непроливайка. С плугом, повертев грубый чертёж в руках кузнец согласился, что сможет сделать не только его, но и борону, но вот с чернильницей оказалась проблема.

– Слишком мелкие детали. Здесь лучше металл мягкий брать: медь, серебро, но я с ними не работаю, – пожал он плечами. Пришлось с его доводами согласиться. Лучше, конечно, делать основную ёмкость чернильницы из стекла, но придётся пока довольствоваться штучным товаром.

– Хорошо, когда плуг сможешь сделать? Я не тороплю, мне главное качество и их нужно будет три или четыре. Потом соединим в один ряд.

– В течение недели сделаю.

– Сделай сначала один, я посмотрю, а потом скажу, правильно или нет. Надо его сначала испытать, а потом остальные делать. С бороной, как понял проблем нет?

– Да какие там проблемы. Решётка да штыри в два кулака, – ухмыльнулся кузнец…

Шёл от кузнеца, размышляя, кого припрячь сделать чернильницу, как по пути встретился управляющий.

– Доброе утро, уважаемый энц, что-то вы рано сегодня поднялись.

– За то ты спишь до обеда, – поддел управляющего.

– Как же, я с рассветом успел…

– Ладно, – остановил, начавшего оправдываться Вихора, – лучше скажи мне, у нас каменщики, а лучше печники есть?

– Имеются, как без них. И печь сложат и, если надо, стену возведут.

– Веди к ним.

Разговор с печником долго не продлился. Он повертел в руках мой чертёж, хмыкнул и произнёс.

– Если надо, уважаемый энц, то с трубой на две половины дома печь мы сложим. Огнеупорный кирпич имеется. Работа пусть и есть, но сделаем. Лично займусь. Только вопрос, где её класть? Новый дом будет или в старом каком?

Я повернулся к управляющему. Этот вопрос меня тоже интересовал. Лучше, конечно, всё по уму сразу делать, а не перестраивать.

– Если надо, место под новый дом найдём, – быстро ответил Вихор.

– Найди место, чтоб недалеко от моего дома, но и не совсем близко, где-нибудь в сторонке. Как отыщешь, так пусть плотники приступают. Сухой строительный лес есть?

– Имеется. У вас же своя лесопилка имеется.

– Вот и хорошо. План с размерами я тебе начерчу. Сам землю размечу. И ещё, Вихор, у нас есть ювелиры или кто с мелкими деталями может работать? – уточнил, когда отпустил печника.

– Часовщиков у нас нет. Они только в столице, ювелиры тоже. Но есть один умелец, что из меди и серебра всякую утварь делает: стаканы, блюда, столовые приборы. Может он сгодится?

– Может и сгодится. Он где живёт?

– Его мастерская в городе, уважаемый энц, я сейчас бричку прикажу заложить, чтобы не пешком идти…

Медных дел мастер, как я его для себя назвал, оказался старичком лет за шестьдесят, но со светлым умом. Он сразу понял, что я от него хочу. Только посетовал, как и я, сразу догадавшись, что основной корпус чернильницы нужно делать из стекла, а остальное можно из меди, серебра, а если по богатому, то и из золота с брильянтами. Вот только где такие не очень высокие стеклянные ёмкости небольшой вместимости взять.

– Так, уважаемый энц, на стеклодувном заводе закажите пару сотен штук. Если присмотреться, то что вы изобразили похоже на бутылку, которую лекари для своих снадобий используют, только горлышко широкое, а для моей работы лучше и вовсе без него. Просто полый цилиндр, а остальное я уж сделаю.

– Вихор, запомнил? Как вернёмся, я напишу письмо с чертежом, что мне надобно, отправишь гонца на завод, чтоб изготовили.

– Слушаюсь…

День перешагнул полдень и близился вечер. Вихор ворчал, что не остановились на постоялом дворе и не отобедали. Это он не за себя переживал, а обо мне беспокоился. Но останавливаться в месте, где совсем недавно с молодой женой жил и здравствовал Савелкин я оказался не в силах. Боялся, что вновь нахлынут воспоминания и начнётся всё по второму кругу, а этого я не хотел. Третий день пошёл, как я не пил и, если честно, гордился этому.

– Это кто такие чумазые ехали? – заметил, как мы обогнали обоз из четырёх телег, которые были накрыты плотным полотном. А сопровождающие или шли рядом, или сидели на другой, пустой телеге, но все были чумазые.

– Древесный уголь везут. К нам, наверно, надо было бы спросить. Зима, уважаемый энц, скоро. Дровами много не натопишь, хоромы-то большие, и я распорядился лесной уголь закупить, хотя бы самую малость. Чтоб ваши покои протапливать.

– Останови! – заинтересовался я. Если умеют делать древесный уголь, то его можно активировать и сделать активированным, там вроде опять нагрев температурой в полтора раза выше градусов с последующей обработкой паром – это самый простой способ.

Как только мы остановились, остановился и следовавший за нами обоз.

– Испугались, – пробормотал Вихор, – сейчас я к ним схожу, объясню, что энц желает говорить со старшим.

Через несколько минут ко мне подошёл чумазый мужик с длинной густой бородой.

– Не извольте беспокоиться, уважаемый энц, к вам едем. Товар везём, как и договаривались. Три подводы отборного, крупного лесного угля. Совсем недавно он ещё стоял, шумел своей листвой…

– Что за дерево?

– Так дуб в основном. Он лучше всего для печи подходит.

– Это хорошо, – говорил, не слезая с брички. – А мелкая пыль у вас остаётся?

– Остаётся, как не оставаться. Мы её на поля вывозим, в землю закапываем.

– И много вас работает? – никак не мог подойти к вопросу, как их к себе переманить. Как понял, это артель свободная. Работает на себя, впрочем, как и недоювелир. Ну, или на худой конец поставить у них ещё одну печь и делать активированный уголь. Мне-то много для очистки самогона не надо, но активированный уголь можно использовать в медицине как энтеросорбирующее средство, а это уже золотое дно.

Почему я занялся малым, отложив на потом другие изобретения? Да потому что у меня денег на всё не хватит, если распыляться. Вот получится у меня с чернильницей-непроливайкой – хорошо. Пойдёт денежка малая. Думаю, её охотно купят все, кто часто пишет, а таких государевых людей много. А если получится убедить сделать что-то новое ещё и этих мужиков, то будет совсем хорошо, и я, недолго думая, пригласил их погостить пару дней пока разгрузят товар. А сам Вихору наказал, чтобы не раньше, чем через три дня разгрузили и за эти три дня я со старшим обоза много обговорил. За стол с собой не звал, но минимальные знаки внимания оказывал, чтобы тот подобрел. И в бане их попарили, пока по-чёрному, и накормили сытно, и чарку поднесли из моих запасов. Как ни странно, я смотрел на спиртное спокойно, меня не тянуло и не трясло при его виде. А Гонтиса, так звали этого чумазого мужика, и вправду раздобрел. И на третий день они уехали восвояси вместе со мной. Предстояло заказать или сделать самому печь с барабаном внутри и как-то придумать чтобы подавался внутрь пар после обжига древесины…

Глава 6

– Дураки! Ну и дураки же они! – ругался всю дорогу обратно из артели. Два дня я провёл, считай, в чистом поле. Ну, то есть не в поле, а на поляне, где артельщики рубили лес и путём горения без доступа воздуха производили древесный уголь. Я может и остался бы дольше, пытаясь уговорить, но старший из них – глава всего этого хозяйства, упёрся.

«У нас людей свободных нет и заниматься прихотью энца мы не можем», – заявил он.

Ладно бы они всё по уму делали, так нет. Каждая бригада производит полный технологический цикл: рубит лес, свозит его, укладывает в большую печь без дымохода, замазывает её глиной и ждёт, пока древесина превратится в древесный уголь, а потом сама и едет его продавать. Нет бы разделить труд: кто-то рубит, свозит; кто-то смотрит за печью, а кто-то продаёт, но нет.

«Наши предки именно так поступали», – упёрся этот старик – старший над несколькими семьями. Даже имя его вылетело из головы, таким тупым и неповоротливым он мне показался. И ладно бы жили в нормальных условиях. Но нет, живут в землянках, по полгода родных не видят, а туда же.

Когда я немного успокоился, отошёл от произошедшего разговора глухого с немым, принялся размышлять, как самому наладить производство активированного угля. «Древесный уголь можно по первому времени покупать у них», – размышлял я.

«Печь поставлю где-нибудь в стороне, чтобы не спалить ненароком жилые дома. Температура там должна быть выше раза в полтора, чем при сжигании древесины, а ещё надо чтоб туда можно пар подать для активации», – с таким нехитрым планом я добрался до усадьбы. Меня встречали.

– Доброго утра, уважаемый энц, – встречал меня Вихор.

– Полдень уже, – ответил. Нечего с подчинёнными, а Вихор являлся наёмным работником, вести себя панибратски. – Докладывай, почему опять встречаешь меня на крыльце или что случилось?

– Нет, ничего не случилось, вас же не было всего-то несколько дней, что может случиться.

То, что меня не было в усадьбе почти неделю, он умолчал. Пока добрались до артельщиков, пока побыл там, пока вернулся, так шесть дней и прошло. За такое время в моём мире может и война случиться и закончиться, и… мало ли что может случиться. Но я сейчас живу в мире, где всё происходит медленно. Даже новости из столицы, хорошо если через пару месяцев узнаём. Но рано или поздно начнётся информационная революция…. Эх, жаль, что не доживу до этого времени. Но ничего. Как завещала великая и всемогущая инопланетная сущность, будем приближать прогресс пока в отдельно взятой Империи, а там глядишь и весь Мир удастся подстегнуть.

– Не изволите в баньку с дороги сходить?

– Это что ты меня сразу в баню гонишь⁈ – насторожился. Я сначала планировал сходить к кузнецу, узнать, что сделано, что не сделано. Потом расспросить Вихора, дать ему указания, а только потом, перед сном идти в баню. А то знаю я. Если сейчас расслабишься, то и день считай закончен.

– Так новая банька готова, уважаемый энц. Работяг я первыми заставил в ней всё опробовать.

– Так скоро сделали⁈ – что-то быстро они сруб поставили и печь сложили. Недели две или три всего прошло, как я с печных дел мастером разговаривал.

– Торопились. Заказ у них большой. У одного из наших соседей они новый дом подрядились строить. А там печи, камины класть надо. Вот они и торопились. Поэтому я их первыми и отправил опробовать, что они сотворили. А сруб наши мужики за три дня поставили. Лес-то готовый, высушенный и распиленный имелся. Знай, да ставь.

– И как? Что говорили? Они уже уехали? – засыпал вопросами.

– Сказали замёрзли, но дворянину в самый раз будет, – тихо ответил Вихор.

– Это как⁈ – реально удивился. Потому что температура в русской бане, какую я и делал, до девяносто градусов по Цельсию, плюс высокая влажность.

– Не знаю, уважаемый энц, они сразу же уехали, даже полный расчёт не взяли.

– А ты и рад, что сэкономил.

– Не без этого, – помялся управляющий.

– Ладно, пошли посмотрим, что там не так и почему в бане холодно…

– А где камни, что я отобрал? Где бак с водой? – всё хорошо сделали мастера. И печь сложили и именно так, как я нарисовал. Вот только в мелочах недоработали. Валуны, что я отобрал для того, чтобы положить сверху, отсутствовали. Да и небольшой бак с водой, где она должна подогреваться прежде чем поддавать, лежал в предбаннике.

– Камни, так мастера сказали, что не подходят они для печи…

Загонял я своих дворовых. Полчаса крику, тыканья пальцем, куда, что и как нужно ставить, и сейчас я лежал в парной на третьей полке, и обливался потом.

– Холодно им, блин, – улыбался, когда последний из попытавшихся усидеть со мной в парилке вылетел словно пробка из-под шампанского, едва успел ему крикнуть, чтобы дверь за собой закрыл.

В парилку я взял с собой двоих мужиков, чтобы они на своей шкуре почувствовали, что такое настоящая баня, когда не задыхаешься от едкого дыма и поддаёшь, повышая влажность и температуру. И главное, чтобы в следующий раз, когда будут париться или мне готовить баню, знали основные правила, что и как делать.

– Надо будет или бочку, или большой чан с водой где-то рядом поставить. Как-то сразу не додумался, – произнёс, вставая с лежанки. – Мне на первый день хватит…

– Так, показывай, что тут у тебя, – поутру следующего дня я направился к кузнецу.

– Готово, уважаемый энц. Мудрёные штуковины получились. Мы такими же, только деревянными и без вот этих крыльев землю пашем. А эти…

– Эти четыре штуки надо параллельно друг за другом закрепить и тогда станет как надо.

– Не потянет, – вступил в разговор управляющий. – Когда пробовали, лошадь один едва с места сдвинуть смогла. Слишком глубоко в землю уходит.

– Запрягите две, а лучше три. Видишь, какая ширина получится? Это считай за один раз четыре прохода делается. А что глубоко в землю уходит, так лучше вспахиваться будет. Борону сделал?

– С этим проблем, уважаемый энц, не возникло. Смотрите, – кузнец указал в дальний угол кузни, где лежала грубо сделанная борона. Но мне-то не красоваться ей, а, чтобы крестьяне работали, землю после вспашки ровняли.

– Хорошо. Тоже опробовали?

– Опробовали. Одна лошадь тянет. Вот только прыгает эта конструкция, как вы её назвали… «бо-ро-на», словно кузнечик по полю.

– Утяжелить надо, если прыгает. Пару камней или лучше съёмный груз какой, – последнее сказал, смотря на кузнеца.

– Сделаю.

– Лучше два одинакового веса, – продолжал, – чтобы если что, один снять.

– Понятно…

С утра настроение у меня было прекрасное. Кузнец у меня молодец. Всё схватывал на лету, работал, металл за зря не поганил. И борона и четыре плуга у него получились что надо. Я конечно не специалист. Угол крыльев и всякую геометрию просчитать не смог – не знаю я этого, но на мой взгляд вышло относительно нормально. Тем более, я не поленился, съездил на поле, где испытывали мою новинку. Глубина вспашки после сравнения с прежним плугом меня, не знатока, удовлетворила, а после прохода бороной вообще стала красота. Ровное поле, точнее небольшой кусок, что выделили под мои чудачества управляющий радовал глаз.

– Что ж вы, уважаемый энц, не позавтракав на поле поехали, – встречал меня управляющий. Делать ему что ли нечего, что практически постоянно у меня на виду. Нет бы делом что ли занялся: приход-расход посчитал, но надо отдать должное, как спросил у него бумаги, что куплено, за сколько продано, как к зиме готовимся, так сразу всё предоставил. В цифрах я ничего не понимаю, например, хватит нам – жителям усадьбы заготовленных зерновых или овощей, в частности картофеля[1], это я его так по привычному для себя назвал, чтоб не мучиться, до следующего урожая или нет, останется на семена и прочее, прочее. Так что копаться в бумагах я не стал. А лично захотел посмотреть, что и как. Тем более, пока заняться было нечем. В голову шли идеи только те, которые воплотить в жизнь я не мог в силу отсталого технического и технологического развития цивилизации. Ну не открыли здесь ещё электричество и, соответственно, электрический двигатель. Я вообще молчу про прокатный стан и много чего полезного. Хотел ткацкий станок придумать, но полночи мудрил над чертежами, но так и не смог ничего придумать или вспомнить. Вот только со швейной машинкой у меня кое-что получилось. Такой, с ручным приводом. Но пока это только наброски. Я ж не разбирал её, не знаю внутреннее устройство и механику. Так что пока вникал в дела хозяйские, ожидая пока привезут первые три заказанные у недоювелира чернильницы-непроливайки и стеклянные бутылочки под них. Письмо на стекольный завод я отписал с размерами и чертежом, что мне нужно. Теперь ждал ответа.

– Ничего позавтракаю. Пошли на кухню, – пришла мне идея, посмотреть, что можно усовершенствовать на кухне. Так как майонеза здесь не было, вот я и намеривался его придумать.

– Как на кухню?

– А вот так! – что-то он меня часто стал раздражать своими вопросами, видимо, что-то скрывает. Вон как занервничал. Почему-то у меня к этому управляющему часто просыпалось чувство подозрительности. Может из-за того, что фактически навязан одним из соседей, но пока ничего плохого про него сказать не мог. Дела ведёт, дворовых излишне не гоняет, голодом не морит. Вроде, кого встречаю одеты нормально, чистые, помытые. Даже некоторые мужики по моей моде стали лица брить. Кстати, скажу, пренеприятнейшее это занятие. Про безопасную, а тем более электрическую бритву тут не знают, приходится обихаживать себя пусть и не каждый день, а через два-три, что в норме вещей, опасным, заточенным до невозможности небольшим специальным ножом-бритвой.

– Так у вас уже накрыто.

– Ничего страшного. Поем… – чуть не сказал, что Бог послал на кухне, но религии как таковой здесь нет. И пришлось бы объясняться, кого из соседей кличут Богом, – … поем, что есть на кухне. Там картошку с салом и парой яиц, – привык я хорошо завтракать, что по первому времени для прислуги было необычно. Принесут варёное яйцо, маленькую булку с маслом и что-то вроде чая, и всё. А я потом хожу голодный и злой. Но ничего, приучил я их быстро, чтобы нормальный завтрак для мужика готовили. Я ж целый день на ногах, то вожжа укусит уеду куда смотреть как дела делаются, то у кузнеца до вечера стою над душой.

Появился на кухне я в первый раз и, соответственно, вызвал переполох. Пришлось успокоить главную кухарку, что не по её душу пришёл, а позавтракать, так скажем на скорую руку. Что меня сначала порадовало, так это много ребятни-поварят, что сновали туда-сюда, а бо́льшая часть сидела вокруг большого чана и чистила овощи.

– Детишек, смотрю, много у вас, – спросил у поварихи уточнить, как они используют детский труд. Ведь на мой взгляд семь-девять лет, это рано приступать к серьёзной работе. Мы же не англосаксы какие, чтобы малолетних детей в шахты загонять. Вот и поинтересовался, так скажем, условиями труда.

– Так и готовим на всю усадьбу. Столько овощей надо перечистить, подготовить к закладке, что повара не справляются. Я тут не одна, двое ещё со мной готовят. У кого лучше всего получается первое блюдо, у кого каши, у кого мясо. Вот и разделили обязанности. И все они, – тут она улыбнулась, – мои помощники повара, вышли как раз из этих ребятишек, что сейчас помогают по кухне.

– Хорошо. Я очень рад что не бездельничают и вроде не худые, как деревенские.

Тут повариха засмущалась. Подкармливает она их за мой счёт, но пусть. Я не в обиде. Пусть работают.

– Но пока жарится картошка, подай мне пару свежих яиц и растительное масло. Сделаю один соус, будешь мне потом готовить…

Старшая повариха внимательно следила за моими действиями, видно, что хотела научиться и потом угодить своему энцу. А я, не зная пропорций, начал с малого: взбил одно яйцо с маслом. Налил на глаз, помешал. Не загустевает. Добавил ещё масло и опытным путём пришёл к выводу, что на одно яйцо нужен стакан растительного масла. Взбивать полученную массу до густоты было тяжело и мне помогали, а я, как настоящий дворянин, руководил процессом. Потом добавил чуток соли, к сожалению, ни сахара, ни лимонного сока, у меня под рукой не оказалось. Только горчица. Но упомянутые мной ингредиенты можно было поискать на рынках, чем я и озадачил смотревшего за моим действием Вихора.

– Что ж. Теперь будем пробовать.

Намазал получившуюся густую массу на хлеб, положил огурец и откусил. Ничего так получилось. Но чего-то не хватает. Видимо, всё-таки не весь рецепт запомнил. Хотел ещё показать, как делается сгущённое молоко, но оставил это на потом. Слишком долго и муторно с его приготовлением возиться. Итак, удивлённые глаза поварихи и Вихора едва не вылезали из орбит, когда они с осторожностью пережёвывали приготовленный простой бутерброд.

– Это вы в столице научились? Я сколько не занимаюсь поварским делом, но о таком соусе никогда не слышала. У меня и книги есть специальные, но чтоб из таких простых ингредиентов сотворить такое…

– Можно сказать что и в столице, но только я этот соус под названием «Майонез» придумал сам. Как-то в походе у нас остались… – начал заливать, рассказывая историю создания самого знаменитого соуса, что не мог остановиться. А меня слушали с открытыми ртами.