Текст книги ""Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

Мы прошли через море барханов и вступили на землю, подобную раскалённой плите – каменную равнину, воздух над которой буквально шипел от жары. Это привело караван в восторг, ведь Агван был построен именно на подобной почве. Меня чуть ли не по три раза в день гоняли в воздух, чтобы высмотреть далёкие городские стены или хотя бы других людей, но пока что Сизиан оставался пустым.

Снова были введен жёсткий паёк. Хоть в караване и пропало какое-то количество людей, но пропали и телеги с верблюдами (включая один с провизией), а оставшиеся шестьдесят человек продолжали отъедаться, будто бы компенсируя этим предыдущие, голодные дни. Изучая наши запасы, Ауст, прикинув примерное время ожидаемого пути, сделал несколько поправок, а потому порции сократили.

Похоже, он решил перестраховаться, чтобы растянуть паёк на возможный максимум. Кроме того, меня снова хотели подрядить на создание мяса, но тут я послал Эбербаша, сказав, что могу или очищать уже испорченное (лучше бы пропала телега именно с ним!), или создавать новое. Конечно же он согласился на восстановление тухлого, ведь это было куда как быстрее.

Караван снова перешёл на нефиксированный ход: мы шли до тех пор, пока людей не начинало шатать от усталости. Тогда устраивали короткий привал на пять-шесть часов и снова направлялись в путь. Люди желали как можно быстрее добраться до Агвана и наконец закончить с этой пыткой. Думаю, часть купцов заработает себе хорошую такую фобию до конца жизни. А может и нет, ведь деньги могут перевесить любые желания и потребности.

Когда наступала ночь, прохладный воздух пустыни не приносил людям особого облегчения. Почти никто уже не разговаривал. Казалось, усталость, солнце, жара, сниженный рацион и постоянный, изматывающий песок, высушили людей, превратив их в сухую ветошь. Наблюдая за всем со стороны, караван ощущался бесконечной процессией безмолвных призраков, идущих по барханам Сизиана. Люди шли – запылённые, истерзанные, с невидящими глазами, шатаясь, словно пьяные. Некогда чёткие колонны распались, словно щёпоть грязи, брошенная в воду, и удалялись друг от друга, пока караван не стал скопищем разрозненных фигур, бредущих но песку и пыли. Утреннее солнце сделалось пронзительным укором, ибо никакого города на пути так и не появилось.

Пока что до смертельного отчаяния, когда люди бросали товары и оставались сидеть на песке, ожидая смерти, не доходило. Всё-таки надежда заставляла двигаться даже через силу, веря, что мы идём по правильному пути. Взлетая в воздух, я неизменно указывал, где располагались Шарские кряжи – наш единственный ориентир, который давал понять, что мы идём в верном направлении.

Сила воли и желание добраться до цивилизации заставляло народ, словно мертвецов, вновь и вновь черпать лимиты сил, вставать на ноги и идти вперёд, не взирая ни на что. Больных я своевременно лечил, хромым правил ноги. Падающих от усталости размещали на телегах, где опять же, ими занимался я.

Ругаясь на всех вокруг, я ощущал себя грёбаной «палочкой-выручалочкой», умудряясь выполнять одновременно все функции: разведка в виде ворона каждые несколько часов, лечение людей, нанесение рун (чернила кончились, пришлось брать кровь, благо – не свою), восстановление тухлого мяса. Последнего осталось мало, но всё равно какое-то количество имелось. Хорошо ещё, что я набил руку и теперь не особо заморачивался, даруя ему былую свежесть и качество.

Хорес, маги и правда универсальны и могущественны донельзя! Может и правильно, что ты ограничиваешь нашу жизнь? Ведь иначе можно добиться… всего. И мир бы принадлежал нам, а не каким-то «обычным людям». Ха-ха, даже высшие сионы не стали бы для волшебников проблемой! А амулеты антимагии объявили бы запрещёнными, вот и всё. Удобно!

Мысленно похихикав над тем, как хорошо жилось бы в магическом мире (или нет? Вопрос, конечно, хороший…), я направился в конец каравана: мне сообщили, что верблюд захромал, так что нужно было заняться лечением…

Сегодня один из каравана, купец мелкого и незначительного ранга, по имени Лемнус Хлист, начал проповедовать о воле Хореса и испытаниях, которые свалились на нас, вытягивающее горячие, потрёпанные сердца в исполненную боли линию, тонкую, словно пустыня – и простую, словно пустыня.

– Мы сплелись с Сизианом, – улыбнулся он сухими, потрескавшимися губами. – Теперь он стал таким же нашим домом, как и самые родные. Мы пережили вместе слишком много, чтобы суметь так просто отмахнуться от случившегося.

Скулящее безмолвие и беспредельное одиночество.

В момент, когда спустя ещё шесть дней я заметил тёмную точку поселения, первое мгновение думал, что это мираж или что-то вроде скалы, камня, провала в земле… Пришлось почти сорок минут лететь навстречу, а потом столько же возвращаться обратно. По пути умудрился потерять караван и насилу нашёл его с воздуха.

– Я увидел город, – заявил людям, обеспокоенным столь долгим отсутствием. Кое-кто всерьёз полагал, что я сбежал от них, хоть это и было максимально глупым решением.

Мои слова едва ли не взорвали умы собравшихся. Новость, словно пожар, моментально облетела всех. Мы добрались! Добрались!

Ближе к вечеру следующего дня далёкие стены стали видны с земли. А потом… потом мы и правда пришли. Измученные, едва ли не валящиеся от усталости, вместе с такими же полумёртвыми верблюдами, которые голодали почти все эти две недели…

– Всё закончилось, – улыбнулся я.

Пустыня оставила от моего тела сухой скелет. Вся одежда болталась, словно я взял чужую, с плеча, например, высшего сиона. Но нет, я просто исхудал, сбросив едва ли не треть своего и без того худощавого тела.

Сходу нас окружили стражники, но не с целью создать сложностей, а с удивлённым видом и даже лёгким страхом. Как оказалось, мы первые люди за последние два месяца, которые до них добрались.

– Но ведь ныне погибший глава каравана Шимар Силс неоднократно писал сюда, чтобы узнать о состоянии дел! – удивился Ауст.

– Такие вопросы вам лучше обговаривать в магистрате или с наместником, – пожал плечами офицер стражи. – Я говорю лишь то, что знаю. А знаю я одно: лафтетары объединились под Музгашем Чёрным и едва ли не взяли нас в осаду. Мне докладывали о тысячах пустынников, которые концентрируют силы возле оазисов «Птичий холм» и «Последняя потеря»…

– Идём, – холодно сказал Дризз, махнув мне с Ресмоном рукой. – Наше путешествие с караваном подошло к концу.

– Так это, – Ресмон указал на стражу. – Тут какая-то каша заварилась: похоже на заговор против Империи и вообще…

– Без нас разберутся, – отрезал Хродбер. – Или думаешь, без твоих слов наместник и советники не сумеют понять суть произошедшего? Не переоценивай себя!

В кое-то веки наш путь лежал не к ближайшей таверне. Дризз предупредил, что бывал в Агване (который очень напоминал кашмирские поселения, только со стеной и приличными по размерам укреплениями) лишь один раз, причём давно, а значит, ни друзей, ни связей у него здесь нет.

– Это значит, что придётся проходить дальнейший путь до Монхарба не полагаясь на кого-либо ещё. Только самим, – завершил Хродбер свою речь. – Держимся вместе. Я не знаю, насколько здесь опасно или нет. Не знаю, к кому стоит обратиться и где вас лучше всего оставить.

Звучало логично, хотя со стороны Агван мало чем отличался от того же Ростоса: небольшие одно-двухэтажные строения, много торговцев, рыночные площади и прочее-прочее.

Нет, разница заметна, – осознал я, после получаса ходьбы и прослушивания ненавистного мне мунтоса, на котором Дризз говорил просто отменно, а мы с Ресмоном лишь бессмысленно пучили глаза. – Разница была в том, что в Агване – столице всего Сизиана – народу было меньше, чем в ином городе Империи на Малой Гаодии! Узкие улицы показывали численность на порядок, если не два, меньше того же Морбо. Даже Ростос мог похвастаться бoльшим числом народа.

Начали мы с местной магистратуры – единственного места, где общение проходило на таскольском. Там Хродбер поведал о ситуации, предоставив ряд подписанных документов (даже не знал, что они у нас есть!), после чего плешивый чиновник, сверившись с кипой разных записей, сообщил, что проводника до Монхарба, в связи с несколькими недавно прошедшими бурями, они выдать не в состоянии.

– Вам придётся подождать, – уверено заявил этот мужчина. – Я уже слышал, что подкрепление императору вошло в город вместе с караваном, но пока что разместить войска можете в нашей казарме. Там достаточно место даже для пяти тысяч человек. Сейчас выпишу вам разрешение, только нужно будет подписать его…

– Какой срок, – недослушал его Дризз.

– Срок? – не понял (или сделал вид, что не понял) чиновник.

– Размещения в Агване, – коротко дополнил наш смотритель.

– Боюсь, до тех пор, пока разведка не сможет составить должные дорожные карты, – замялся он. – Думаю, это займёт не более двух-трёх недель. Может месяц. Это время мы можете поработать за место стражи в нашем городе и помочь с лафтетарами. Разумеется за дополнительные…

– Император приказал оказывать максимальную помощь всем подкреплениям и немедленно направлять их на соединение с основными силами! – куда более агрессивно заявил Хродбер.

– Я ничего не могу поделать! – взвизгнул плешивый чиновник. – Направлять вас наугад мы не имеем права, вы заблудитесь и умрёте! Не думайте, что раз смогли добраться до города в составе каравана…

Дризз развернулся и направился на выход.

– Император будет в курсе ваших слов, – только и бросил он, едва уловимо повернув голову.

Конечно же нас попытались перехватить. Имею в виду: мирно и максимально аккуратно, не позволяя даже покинуть магистрат. Вокруг закрутилось несколько благоухающих чиновников, их слуг и заместителей, которые начали приглашать нас в гостевую комнату, где можно будет подождать, пока с ситуацией не ознакомится «сам наместник Тэйтон Иннес», который наверняка «найдёт компромисс, который устроит всех» и прочее-прочее.

А ещё Дризза несколько раз спрашивали о том, где разместилось всё подкрепление в данный момент. Кто-то даже предположил, что мы оставили войска за городскими стенами. Вот тут-то я и начал понимать суть их мыслей.

Магистрат считал, что «подкрепление войскам Дэсарандеса» – это огромные силы, состоящие из того количества войск, которые сели на «Кромолос». По какой-то причине остальные сообщения, о том, что пароход затонул и прочее-прочее, видимо, не добралось до Агвана. Поэтому к Хродберу относились максимально лояльно, всеми силами желая его задержаться и решить часть своих многочисленных проблем, под предлогом недавно прошедших песчаных бурь. В частности, как я понял, больше всего их волновали лафтетары, которых без особых проблем могли бы уничтожить наши «многочисленные маги». Ну да, ну да…

Дризз, к моему удивлению, оказался весьма сведущ в подобных, политических вопросах, а потому ни словом, ни жестом, не давал им понять, что наше «подкрепление» больше или меньше того, которое озвучивали чиновники. Он, скажем так, позволял им заблуждаться, но сам всеми силами стремился максимально быстро покинуть магистрат.

– Могут быть проблемы, – ответил Хродбер, когда я поинтересовался смыслом этих действий. И я не про то, что мы могли бы засесть в казармах на эти две-три недели! Скорее про то, что можно было бы пообщаться с наместником Иннесом и попробовать договориться о дальнейшем нашем продвижении. – Я не знаю раскладов в городе, но не исключаю, что верхушке будет проще, по той или иной причине избавиться от нас, а не помогать.

– Зачем? – с идиотским выражением лица спросил Ресмон.

– Почему-то ведь они скрывали, что фактически находятся в осаде лафтетаров? – соблаговолил ответить Дризз. – Тут явно что-то замышляется и я не собираюсь выяснять что. Нужно как можно быстрее найти проводника и отправиться дальше.

Решение, как по мне, максимально правильное!

С трудом отделавшись от различных прилипал чиновничьего вида, мужчина довольно быстро заметил слежку.

– Не исключаю, что они уже выяснили, что никакой армии под городом не стоит, – пояснил он. – Нужно выйти отсюда сегодня. Не хочу здесь ночевать.

– Разумно, – негромко пробормотал я, борясь с тем, чтобы не оглянуться.

Хродбер завернул в сторону рынков, где разговор уже начался на мунтосе, который я совершенно не понимал, отчего злился. Ресмон лишь поглядывал по сторонам, да пялился на различные товары, а я пытался отследить, кто из людей вокруг мог работать на нашего потенциального неприятеля.

Нет, возможно, что никаких заговоров вокруг не строилось, но… лучше перестраховаться, не так ли?

– Ну что? – спросил я после очередной беседы Дризза и какого-то мужчины в нелепой шапке и слишком тёплой для обжигающего солнца одежде. И рун на ней, я что-то не заметил.

– Есть вариант, но он мне не нравится, – в кое-то веки откровенно поведал Хродбер. – Но других в ближайшее время, видимо, найти не выйдет.

– И что за вариант? – прищурился я.

– Уйти через местное подполье, – сообщил он.

– Это?.. – специально недоговорил я, желая, чтобы Дризз ответил более чётко, но тот промолчал. – Кто это? – не скрывая раздражения спросил я, получив обжигающий и предупреждающий взгляд, едва не заставивший меня сформировать защитный барьер, что всё равно было бы бесполезно против его антимагического амулета.

– Местная гильдия убийц, – всё-таки ответил Хродбер.

Глава 9

«Проклятие происходит не от пустого проговаривания заклинания, поскольку в этом мире не существует ничего пустого. Нет более порочного деяния, нет более мерзкого кощунства, чем лгать, прикрываясь моим именем».

Император Дэсарандес Мирадель, «Новый завет».

* * *

Окрестности Ростоса, взгляд со стороны

Сегодня его жизнь окончилась. Оборвалась, внезапно и резко, как перекрытый кран воды в поместьях богачей. Но то речь о старой жизни, что же о новой?

«Идеальный вариант», – раздался шёпот в голове самого обычного почитателя Аммы. Пустой, холодный, безжизненный. Болезненный и острый, словно стекло. Он резал и колол, пронзая саму суть, стирал разум.

Большой и новый дом, ремонт в котором лишь недавно был завершён до конца. Стены изнутри только на прошлой неделе окончательно просохли и перестали испускать запах краски. Пол аккуратно выровнен, заделаны щели и выправлены скрипучие доски.

В центральной комнате сидела молодая и улыбчивая девушка со светлыми, словно пшеница, волосами, которая кормила грудью младенца. Она взглянула на мужчину, который зашёл к ней, а потом рассмеялась и что-то спросила. Голос у неё был нежным, отдавал любовью и заботой. Голова девушки склонилась, а в глазах вспыхнула искра, показывающая, что она готова услышать в ответ слова какой-нибудь мягкой и доброй шутки.

Семья. Старая, забытая жизнь. Прежняя. Ненужная. Бесполезная.

Вид мужа вызвал беспокойство, как и его поведение. Она нахмурилась и посмотрела на ребёнка, припавшего к её груди.

– Милый, всё хорошо? – вопрос, который она не могла не задать, ведь видела его необычное состояние.

«Ты как будто бы спишь на ходу…»

Во дворе, за настежь открытой дверью, висело сумрачное, бездонное небо. Холодные цвета, напоминающее неподвижное горное озеро. Безмолвное к мольбам людей.

Он молча вышел за порог, на улицу, где работали слуги, ранее бывшие рабами. Но законы Империи сделали их свободными. Поменялось ли что-то? И да, и нет. Раньше они работали за еду. Теперь они работают за деньги, которых не хватает даже на еду. Хороший хозяин не портил имущество, ведь раб – ценность. Теперь хороший хозяин – это тот, который платит столько, чтобы хватило не протянуть ноги от голода. Со слугами обращались как хотели, ведь они «свободные». Не нравится – уходи, придёт другой. Что это, как не новая, более изощрённая форма рабства?

Теперь за ворота, за пределы поместья.

Плач ребёнка, которого резко подхватили с женских колен. Ругань девушки, сходу осознавшей, что муж уходит. Навсегда.

Непонимание. Она плакала, кричала, выговаривая слова сквозь слёзы.

– Что происходит⁈ Что случилось⁈

«Пожалуйста, проснись! Ты пугаешь меня!»

Грубая, полная силы рука отбросила нежную, хрупкую ладонь. Он и правда уходил. Без спешки, уверенно, так, как делают люди, твёрдо всё решившие. Теперь у него новый путь, который вёл в забвение, в пространства, полные тайн и шёпота, раздающегося внутри головы.

За его спиной осталась молодая женщина с прижатым к груди ребёнком. Она кричала, пронзительно и беспомощно.

– Прошу, не уходи! Вернись! Не надо!

«Что я сделала⁈»

В голосе звучало недоумение и страх.

Взгляд мужчины мазнул по невзрачному дому, стоящему возле реки, а перед глазами замелькали кадры из прошлого. Всё случилось триста двадцать два года назад. Тогда кашмирский воин, вернувшийся со службы, скопил за годы жизни двадцать две золотые монеты. Он купил материалы: крепкие брёвна – аж из леса, что на полпути к Лунсо, обожжённые кирпичи – которые производили выше по течению реки, где мешали песок и глину. Оплатил услуги строителей, плотников и даже кузнецов. Это был добротный дом, хоть и обычного, грязно-жёлтого оттенка. Правда внешне жилище мало чем отличалось от остальных.

Дом простоял все три века, хоть за это время четырежды случались наводнения, да столь сильные, что вода доходила до второго этажа. Однако, качество сыграло свою роль. Повреждения были минимальны и лишь штукатурка осыпалась с ровных и прямых стен.

Ныне жилище выглядело обшарпанным и обветшавшим, но это лишь иллюзия, фон. Если немного поправить его, то всё удастся привести в порядок за минимальные затраты времени и сил.

Взгляд в прошлое был отринут, теперь взгляд в будущее.

Дом обвалится, простояв ещё двенадцать лет. Причиной тому – новое наводнение и сырость, которая поросла плесенью и попортила фундамент и раствор, скрепляющий стены. Никто не заметил этого до последнего и однажды здание попросту сложилось внутрь себя, насмерть завалив всех своих обитателей. Дикий грохот и какофония криков наполнили улицу. Пыль, камни, доски – зацепило даже стоящие рядом дома. Прохожие останавливались и смотрели, прибежавшая стража суетливо принялась изучать завал, гадая, найдут ли выживших.

Не нашли.

Девушка и ребёнок за спиной давно остались позади и пропали, а он всё шёл, не думая о прежней жизни. Она осталась там, где-то далеко, забытой и брошенной.

Перед ним простёрся Ростос. Узкие улицы и множество людей, как смуглокожих, так и полностью белых. Изредка попадались и чернокожие, но такие были здесь редкостью, хоть и не вызывали заинтересованных взглядов. Все были привычны.

Переулки. Новые дома, ограды, рынки и навесы. Торгаши, бродяги, нищие, стражники, редкие маги и всадники на верблюдах. Праздно отдыхающие или замученные работой.

Храм Хореса. Когда-то он был церковью Триединства. А ещё раньше – Аммы. Но последняя не забыта. Не забыта…

Стайка птиц уселась на карниз, поглядывая вниз и следя за многочисленными кошками, которые обожали поймать кого-то из них, при этом спрятавшись от более крупных хищников.

Где-то схватили вора, отчего теперь люди яростно кричали и избивали его. Стража не успеет, тщедушный подросток умрёт, а потом его тело закинут на трупную телегу, вывозя за город.

Чуть дальше толстопузый торговец отвесил гневный подзатыльник помощнику, рассыпавшему муку и теперь пытавшегося исправить последствия своей неуклюжести. Через два года он вспорет глотку торговца в его же постели, а потом порежет свои руки, истекая кровью на ступеньках его богатого имения.

Жрец-проповедник вскидывал к небу руки, звучно голося в центре собравшихся людей. Трое старух тихо общались в кругу, прикрыв телеса и лица тёмной тканью. Хромая собака медленно двигалась вдоль грязного переулка, тихонько поскуливая и подволакивая лапу.

Город наполнен жизнью.

Его взгляд нашёл большегрудую светлокожую девушку, которая надменно смотрела на нескольких мужчин, которые очевидно пресмыкались пред ней. Красавица была уверенной и равнодушной. С таким же видом смотрят на нищих, которые сидят перед храмом с поднятыми ладонями, будто бы подставляя их под дождь.

Несколько жёстких слов и троицу уводят появившиеся за её спины люди с закрытыми тканью лицами.

Она была лишена сострадания и всегда даровала свою милость столь избирательно, как скряга-купец золото. На тех, кто сновал мимо неё, жалких теней, она не смотрела.

Мужчина, прошедший долгий путь, взглянул на неё и увидел, как за тысячу триста сорок шесть лет до сегодняшнего дня, варвар из Тразца изнасиловал женщину в Землях Великой Прерии. В дальнейшем ей не хватило мужества совершить самоубийство по местным законам, отчего она бежала из семьи и страны, опасаясь, что родичи «помогут» ей поддержать обычай. Добравшись до порта и кораблём доплыв до Кашмира, она родила сына возле деревень, которые позднее стали городом Лунсо.

И теперь мужчина видел его далёкого потомка. Изменённую женщину с бумажным взглядом старухи. Каждый её год был изучен новым взглядом. Мужчина уверенно пошёл навстречу двигаясь в пересечении линий, между взглядами её охраны, проходя так, что до последнего оставался незамеченным и встал перед ней, словно внезапно вырос из-под земли.

Глаза Фиры на миг обратились страхом, но прежде чем она что-то сказала, мужчина рухнул на колени, опустившись на землю. Сильные руки потянулись к её запястью, приблизили его к себе. Невидимые губы прижались к её горячей ладони. Он почуял запах меди и кожи.

Страх обратился удивлением, а потом пониманием. Поздно спохватившаяся охрана была остановлена движением плеч.

– Я знаю, кто ты, – едва слышно прошептала она слова, которые произносила сотни тысяч раз в памяти мужчины.

Её сердце билось стремительно и резко. Стучало, как кузнечный молот, но ускоренный в сотню раз. Пульсировала кровь, текла быстро, как горная река.

– Посланник, – ответил мужчина. – Я жив и хожу по земле. Дышу и вижу.

Фира по-старчески склонила голову. Её душа, несгибаемая, полная жестокости и отчаянных решений теперь трепетала, словно птица, попавшая в клетку.

– Одна кровь, – произнесла «Святая мать». – Посланник Аммы.

Рука женщины дёрнулась вперёд, но так и не дотронулись до его щеки, заскользила в считанных миллиметрах, как по стеклу. Из глаз мужчины потекли слёзы.

Плач по забытой жизни.

– Ты так красив… – сказала Фира. – Благословлён ею…

Богиней красоты.

Плач по тому, что пришло вместо старой жизни.

– Мне нужен «Обрыватель», – произнёс он. – А потом корабль в Таскол.

* * *

Милена Мирадель, взгляд со стороны

Императрица небрежным взмахом руки отпустила пятерых солдат, охраняющих коридор, а потом, дождавшись, пока они с поклоном покинут помещение, оглядела богато уставленный интерьер и остановила взгляд на выпотрошенном стражнике, кровавой кучей лежащего возле массивных дверей.

Милена не поленилась самолично прийти в отдельные гостевые апартаменты дворцового комплекса, которые были расположены внутри огромной, огороженной территории Ороз-Хора. Женщина даже помнила тот момент, когда это величественное крыло перестраивалось, чтобы была возможность своевременно принять и содержать всех важных посетителей, которые по той или иной причине приезжали к ней на встречу и вынуждены были тут остановиться.

Конечно же часть людей решала отправиться в город и поселиться в какой-нибудь таверне, но большинство почитало за честь пожить хоть не во дворце, но хотя бы на его территории. К тому же, эти помещения немногим уступали самому дворцу, изобилуя богатым убранством, стражей, артефактами и слугами.

Мрамор для величественного здания привезли из подгорных каменоломен Восьми Вечных – горной гряды, отделяющей территорию герцога Севера, Вентуриоса Мираделя, от остальной территории Малой Гаодии. Из этого мрамора вырезали огромные панно, каждое из которых изображало в барельефах героические эпизоды войн за объединение Империи. Все они были созданы по эскизам самого Налрала Алмерика, величайшего из ныне живущих архитекторов всей страны и исполнены лучшими императорскими каменотёсами.

Очередное подтверждение безграничной славы Дэсарандеса и несметных богатств столицы Империи.

Милена отвела взгляд. Повторно заходить в комнаты, где ранее проживала Хиделинда с личными слугами и наблюдать растерзанные трупы она не хотела. За свою жизнь Мирадель видела множество смертей. Возможно, больше любой другой женщины всей Империи, однако это свидетельствование не доставляло ей никакого удовольствия.

– Останемся тут, – бросила она Мариусу Дэбельбафу, министру разведки и шпионажа, а также Карсину Беза, высшему сиону и капитану её гвардии. Оба кивнули. Дэбельбаф при этом, как обычно, прошёлся липким взглядом вокруг её фигуры, Беза же мрачно скрестил руки на груди. Гвардеец демонстрировал полную противоположность министру и мог, когда надо, смотреть решительно и твёрдо.

«Слишком решительно», – мелькнула мысль в голове Милены. У императрицы сложилось ощущение, будто Карсин постоянно что-то требовал, хоть и сам не знал, чего именно. Отпрыск богатого графского рода, имеющего общие корни как с Орафалом, там и с Коспериосом, он имел обыкновение демонстрировать ей свой снисходительный интерес, а поведение едва держалось на грани приличий. Мужчина мог подойти к Мирадель чрезмерно близко, допустить в тон оттенки фамильярности или чему-то улыбаться, глядя на свою госпожу.

Как известно каждому, облечённому властью, единственное, что пугает больше сомнений в глазах своего телохранителя – это отсутствие там сомнений. Тот кто уверен в себе настолько, что считает непогрешимым, способен на что угодно.

Ожидание было недолгим. Вскоре подошёл ещё один человек, которого Милена ждала поболее прочих: Киан Силакви. Высший жрец огибал засохшие пятна крови, быстро уменьшая расстояние между собой и императрицей. Сегодня мужчина предпочёл строгий и максимально удобный стиль одежды, не став утруждать себя ни плащом, ни туникой, ни какими-либо регалиями или украшениями. На самом деле, его форма напоминала военную, в которой предпочитали передвигаться те же сионы: плотный мундир, что облегал его мускулистую грудь, сильные руки и широкие плечи, которые неизменно вызывали у женщин инстинктивное желание к ним прильнуть.

Мирадель, глядя на него, впервые осознала, что почтение и страх, который к высшему жрецу проявляют другие люди, мог быть связан не только с положением Киана, но также и с его физической силой. С учётом же многочисленных доработок от искусных целителей и алхимиков, этот человек без особых усилий, голыми руками, мог ломать чужие шеи.

Карсин Беза, едва завидев Силакви, тут же склонился в поклоне. Дэбельбаф ограничился кивком, как равный равному, но тем самым скорее нарушил негласный дворцовый церемониал, чем исполнил его. Положение Киана было куда как выше, ведь кроме возможности принимать участие в заседаниях, он, ни много ни мало, руководил всей паствой Империи Пяти Солнц. Миллионы фанатичных прихожан в прямом смысле слова молились не только Хоресу и Дэсарандесу, но и одному скромному высшему жрецу.

Силакви кивнул в ответ, не пожелав тратить время на столь мелочный укол. Вместо этого он приблизился к императрице.

– Прибыл сразу, как только узнал, – произнёс он.

Киан во время нахождения в столице (периодически он посещал другие города и даже колонии) предпочитал проживать не во дворце, а в отдельном, храмовом комплексе, на Аллее Жрецов. Это было сделано специально, чтобы подчеркнуть разграничения между политической и духовной властью, хоть по сути, в Империи оно было одним и тем же.

– Знала, что ты меня не оставишь, – слабо улыбнулась Милена.

– Император?.. – выгнул он бровь.

– Вернулся к армии обратно, – женщина не смогла убрать недовольство из голоса. – Незадолго до этого… происшествия, он телепортировался при помощи ультимы того колдуна.

Высший жрец кивнул.

– Поэтому теперь мы вновь можем полагаться только на себя, – мрачно дополнила она. – Я приказала оцепить всю территорию, как только мне доложили о случившемся. Здесь ещё ничего не трогали. И я… – Милена махнула рукой, – ожидала, что ты захочешь взглянуть на всё произошедшее сам.

Хиделинда не успела покинуть гостевые покои, которые ей предоставили. Пару дней бывшая «Святая мать» приходила в себя после аудиенции у Дэсарандеса, а потом начала кипучую деятельность, отправляя сотни писем и проводя множество встреч, на которые ей приходилось выезжать в город. Однако она непременно возвращалась. Вплоть до сегодняшней ночи.

Утром стража обнаружила, что охрана была убита, а сама женщина жестоко выпотрошена в своих покоях, вместе с несколькими слугами. И всё это было скрытно проделано прямо на территории дворца!

Взгляд Силакви стал пристальным и хмурым. Таким, какой подтверждает самые худшие опасения.

– Как это случилось, Киан⁈ – не сдержалась Милена. – Как убийцы проникли внутрь огороженной территории⁈ Тут зачарован каждый камень, патрули не оставляют без надзора ни один кусок дороги, причём среди них присутствуют даже высшие сионы!

Мирадель не могла понять, каким образом произошло это жестокое убийство. Кто осмелился открыто бросить вызов императорской семье и лично ей?

– Виновник, думаю, очевиден, – высший жрец в задумчивости почесал бороду. – Культ Амма крайне богат и влиятелен, особенно в других странах. Скорее всего, узнав о нашей встрече с Хиделиндой, они запросили помощи. Может, это работа мага с уникальной ультимой. Может, в деле участвовали хорошо подготовленные сионы с комплексом скрывающих артефактов. А может, действовал «забытый». То, что они давно пропали из нашего поля зрения, ничего не означает. Эти убийцы не зря считаются лучшими. Некоторые из них владеют старыми практиками, а потому среди них могли найтись… нужные специалисты.

Взгляд Силакви скользнул по двум спутникам императрицы, будто обдумывая, стоит ли говорить при них.

«Забытые» – старая, древняя как мир, секта убийц. Ныне никто не мог уверенно сказать, существуют ли они до сих пор, но слухи… они всегда окружали такие легендарные вещи.

– «Забытый»! Ты серьёзно? – скептично переспросила Милена. – А почему не… – она прервалась, не желая скатывать обсуждение в балаган. Вместо этого женщина вздохнула и уточнила: – Ты правда веришь в это, Киан?

– Не знаю, чему можно верить, – признался высший жрец. – Ход с убийством Хиделинды оказался очень тонким. Мы только-только выстроили план, как можно отвести от себя угрозу, как можно решить наши проблемы, не доводя до кровавого восстания и тут на тебе. Сейчас уже не важно, что новой главой культа Амма уже какое-то время была Фира, каждый будет уверен, что МЫ устранили «Святую мать». Они не поймут и не станут пытаться понять, что нам подобный расклад был выгоден меньше всего. Хиделинда была нашим средством взять контроль над всеми местными культистами, подчиняя их изнутри. Теперь подобное уже не повторить. Авторитет Фиры стал незыблем и расколоть их не выйдет.