Текст книги "Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: Дэн Браун
Соавторы: Тесс Герритсен,Давиде Лонго,Эсми Де Лис,Фульвио Эрвас,Таша Кориелл,Анна-Лу Уэзерли,Рут Уэйр,Сара Харман,Марк Экклстон,Алекс Марвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 205 (всего у книги 346 страниц)
Хелен только что принесла сосиски с картофельным пюре, так что на сегодня я заканчиваю. В середине тарелки с картофельным пюре стоит зажженная свеча. Это что-то новенькое. А еще я только что заметил подарок, зажатый у Хелен под мышкой, и хитрую улыбку на ее лице. Обычно я не из тех, кто отмечает дни рождения, и семьдесят четыре, конечно, не такая уж важная дата, но приятно, что она вспомнила. И знайте, что мой день рождения завтра и я намерен провести этот день так, как провожу каждый год: в одиночестве, думая об отце.
Тук-тук-тук!
Глава 21
На день рождения Хелен подарила мне книгу. Она знает, что я предпочитаю в основном детективы, и опасалась, что купит произведение, которое я уже читал, так что эта книга почти сплошь состоит из картинок или, если точнее, фотографий. Она называется «Вокруг Австралии» – это коллекция очаровательных снимков, сделанных фотографами со всего света. Вещь, которую человек выбирает в подарок, многое говорит о нем и еще больше свидетельствует о том, что он думает о вас. Хотя я не совсем понимаю, почему Хелен подарила мне такой альбом, тем не менее я это ценю. В разделе «Благодарности» ей выражают признательность как ответственному редактору, так что, должно быть, она приложила руку к созданию книги. Не думаю, что когда-либо упоминал о желании посетить Австралию. Хелен известно, что я предпочитаю оставаться в радиусе двух часов полета от Великобритании, не дальше. Это исключает такие места, как Австралия, – чтобы добраться до нее, я слышал, требуются сутки. Не понимаю, как у людей тромбы не образовываются на таких дальних рейсах. И уверен, что стоимость перелета просто зашкаливает. И это даже в эконом-классе. А брать места в бизнесе, на мой взгляд, показуха, даже если бы я мог себе это позволить.
Природа в книге выглядит очень красиво, но такие пейзажи не для меня. Предпочитаю холмы и озера, а Австралия – это сплошные пляжи, да порой тут и там клочки пыльной красной земли. Разве что Тасмания мне по душе, но я бы не отправился так далеко, чтобы увидеть место, похожее на Озерный край. Кстати, я вспомнил, что Хелен посещала Австралию несколько лет назад, вскоре после похорон Джози. Всех мест, где она побывала, и не перечислишь. Штампов у нее в паспорте как сельдей в бочке. Постоянно моталась по командировкам в поисках новых авторов и всего такого прочего. Всегда одна, насколько я знаю. Не осмеливаюсь спросить, ездила ли она со своим бывшим. Только не после того вечера. Я не записал этого на диктофон, но я расспросил ее об отношениях – понимаю, это щекотливая тема, – и она весьма резко отреагировала на мой вопрос, поддерживает ли она с ним связь, гаркнув: «Да ни за что!»
Прости, Хелен, но ты правда мне чуть голову не оторвала. Но я не обидчивый, так что не волнуйся. Похоже, он обошелся с тобой по-свински. Больше не буду о нем спрашивать, мне все и с первого раза понятно. Может, ты и книгу об Австралии мне подарила, потому что подумываешь туда вернуться и тонко намекаешь, что и мне стоит отправиться туда, чтобы тебя навестить.
Хелен всегда говорит, что хотела бы в скором времени переехать за границу.
Не уезжай так далеко, Хелен! Даже если я заработаю на книге пару медяков, лететь сутки до Австралии я не собираюсь. Вот куда-нибудь поближе к нашим местам – и я примчусь без колебаний.
Возможно, вы помните, как я вчера говорил, что всегда провожу день рождения в одиночестве, думая об отце.
Тук-тук-тук!
Ничего не могу поделать. Он навсегда испортил для меня этот день. Все из-за плохих воспоминаний и навязчивых мыслей. Именно в тот день, когда мне исполнилось восемь лет, он впервые меня выпорол, словно теперь стало можно. Не думайте, что он устраивал мне разнос на каждые именины, словно это ритуал какой-то, нет. Но он действительно умудрялся испортить каждый праздник. Он не считал, что надо дарить подарки. Мама обычно прятала за изголовьем кровати маленькие сюрпризы, завернутые в фольгу или бумагу для выпечки. Когда отец отлучался за газетой или за спиртным, мы с сестрой садились к ней на кровать и разворачивали их.
То были счастливые моменты. Она дарила чепуху – в обертке оказывалась луковица или кусочек мела, но ей нравилось видеть выражение моего лица, когда я наконец-то чувствовал нормальное отношение к себе. Как только отец возвращался домой, мы стремились поскорее все спрятать и убраться из родительской спальни.
Отец же старался изо всех сил, лишь бы ни слова мне не сказать: наверное, мой день рождения сильнее всего напоминал ему, что он не хотел детей. С сестрой он вел себя примерно так же, за исключением того, что, насколько я знаю, он не поднимал на нее руку. Иначе Джози наверняка рассказала бы все мне, а когда я вновь задал ей этот вопрос на смертном одре, она по-прежнему утверждала, что отец и пальцем ее не тронул.
Я же почти ничего не рассказал вам о Джози? Как я любил ее! В школе она училась намного лучше меня и принимала участие во всех внеклассных мероприятиях, в каких только могла. Подозреваю, в основном потому, что не хотела возвращаться домой. Когда мама умерла, она взяла на себя все домашние обязанности, но лишь только ей минуло шестнадцать, переехала к парню. Долгожданная свобода. Как и мама, она вышла замуж за не самого приятного человека, только вот Джози в конце концов развелась с ним. У нее было двое детей; мы с племянниками иногда общаемся, но, думаю, они заняты своими делами. Я понимаю. Джози умерла от рака груди. Все произошло так быстро. Я был с сестрой, когда она покинула нас. Похороны планировала Хелен; кажется, я упоминал об этом. Хотя Хелен жила на юге, она каждые выходные приезжала навестить мою сестру в больнице. Хелен понимает, какую боль я испытываю. И с тех пор мы делим вместе бремя воспоминаний.
Что ж, с днем рождения меня. Сегодня вечером оставлю на могиле Джози фиолетовые тюльпаны. Я знал, что Джози захочет лежать рядом с мамой, такое место ей и подыскал. Правда, к сожалению, могила мамы находится рядом с отцовской. Когда я покупал участок для Джози, и себе организовал местечко. Дети сестры слишком долго решали, стоит ли им самим застолбить участок, поэтому я просто взял и вписал себя. Меньше поводов для беспокойства. Пусть сейчас вокруг меня не так много близких, но я знаю, что навсегда останусь с любимыми – с мамой и сестрой.
Ей-богу, я не хотел, чтобы книга приняла такой трагический оборот, но именно так я обычно и отмечаю свой день рождения. Хотя сейчас я все время напоминаю себе, что этот день рождения другой. Я пишу – ну или наговариваю – книгу. Представьте себе. Не то чтобы я мечтал принять участие в расследовании убийства на день рождения, а затем написать об этом книгу, но этот неожиданный поворот привнес в жизнь что-то новое, что нарушило однообразие. Но, конечно, не будем гневить Бога. Я бы предпочел, чтобы Бруно был жив, а не чтобы мое имя красовалось на обложке книги. На этой ноте давайте вернемся к истории.
Мы с Фионой направились в «Лавандовые тарелки», чтобы спросить поваров, что они могут предложить гостям на обед. Оказалось, что Фред и Элли принесли булочки и раздобыли продукты, которых хватило, чтобы приготовить здоровенную кастрюлю пасты. Фред обмолвился, что другие полицейские не обрадовались тому, что они нам помогают. По какой-то причине полиция вела себя так, словно мы все тут враги и нас следует наказать. Приятно было пообщаться с Фредом и Элли, чтобы разбавить атмосферу, где люди делятся на «своих» и «чужих».
Фиона нацепила шапочку и фартук и сразу же направилась на кухню, чтобы поинтересоваться, нужна ли помощь. Ее поставили распределять порции. Фред отвел меня в сторонку и спросил, не слышал ли я чего-нибудь такого, о чем следовало бы сообщить. Мне ужасно не хотелось ему врать, но я пока был не готов вмешивать в это дело полицию. Фред упомянул, что детектив Радж получил приказ отпустить всех завтра по домам, независимо от того, будет раскрыто дело или нет. Очевидно, адвокаты постояльцев завалили полицию жалобами. Я так и не понял, почему они тотчас же нас не отпустили тогда, но, полагаю, обнаружив орудие убийства, следователь тем утром выиграл еще пару часов. Неудивительно, что он тут же развел такую суматоху.
Фиона катила тележку из номера в номер, а я разносил еду гостям. Мы обрадовались, что наконец сумели вернуться к работе. Пока мы обходили постояльцев, Фиона поделилась, что скучает по мужу, что ей одиноко и как раз в такие моменты ей не хватает его звонков. Фионе просто хотелось услышать, что все обойдется и что дома ее ждет горячий вкусный ужин. Знакомое чувство, когда не с кем разделить переживания, будь то радость или печаль. Я заверил ее, что она всегда может поговорить со мной, но понимаю, что это не то же самое.
Друзья Патрика отказались от пасты. Один ограничивал себя в углеводах, а второй не переносил глютен. Когда они распахнули двери номера, оттуда потянуло затхлым воздухом. Судя по всему, последние три ночи они опустошали мини-бар и смотрели фильмы на полной громкости. Один качал на полу пресс. Другой, недовольно буркнув, захлопнул дверь у нас перед носом.
– Ну, нам же больше достанется, – улыбнулась Фиона.
Мы поднялись на лифте наверх и направились в дальний конец коридора, к номеру новобрачных. Я поднял было руку, чтобы постучать в дверь, но Фиона вдруг отпихнула меня. Она приложила палец к губам, мы встали у двери и прислушались. Не имею обыкновения совать нос в чужие дела, но сейчас Оливии следовало уделить особое внимание. Итак, они с мужем ругались.
– Какого хрена, Оливия?! – орал Патрик на жену. – Ты только все испортила. Мы бы просто объяснили, что произошло, и все было бы в порядке. А теперь выглядит все так, будто ты виновата!
– Тише! – взвизгнула Оливия. – Я испугалась. Надо было от него избавиться. Ты же понимаешь, мне пришлось, ради мамы…
– Надо с ней поговорить, – ответил Патрик.
Дверь номера резко распахнулась, и мы с Фионой улыбнулись, как будто ничего не слышали.
– Пасты не желаете? – предложила Фиона.
– Просто поставьте в сторонке. – Патрик жестом пригласил нас войти. – А хотя, дайте мне, – сказал он, выхватив тарелки из наших рук и едва не пролив через край соус болоньезе.
Краем глаза я увидел Оливию. По щекам размазалась тушь, глаза покраснели. Тут она заметила, что я смотрю на нее, и удалилась в спальню. Я обратил внимание, что номер выглядел необычайно чистым и опрятным – как будто здесь побывала горничная, хотя в тот момент отель такой услуги не оказывал.
Патрик помчался по коридору, вероятно, чтобы поговорить со своей новой тещей. Нам отчаянно хотелось поспешить за ним, но не стоило рисковать; вдруг застукают, что мы лезем не в свое дело. Патрик, очевидно, был вне себя. Я сразу подумал об орудии убийства. Может быть, именно об этом они с Оливией говорили?
Мы закончили разносить еду, и Фиона отправилась в номер, чтобы отдохнуть. Я вернулся к себе и обнаружил мистера Поттса в ванне, с пеной и прочими атрибутами. Он прихлебывал вино из переполненного бокала и, казалось, пребывал в на удивление хорошем настроении. Он рассказал, что жена убедила его изменить свою точку зрения и он решил в полной мере насладиться происходящим. Это выглядело как серьезный сдвиг в его отношении к жизни. Похоже, что перемена в настроении означала, что вместо того, чтобы искать утешение в алкоголе, мистер Поттс теперь с его помощью праздновал. Я рассказал ему обо всем, что случилось с утра, а произошло немало. Я упомянул, что двум сотрудницам ресепшена разрешили уехать домой, и предположил, что если мистер Поттс проявит настойчивость, то, без сомнений, и ему позволят уйти.
– Думаю, я еще потерплю, – сказал он. – Нет смысла уходить накануне развязки.
Совершенно очевидно, что фраза прозвучала странно. Но не мне его судить, потому что я тоже остался. Только я поступил так, потому что предан «Кавенгрину». Я чувствовал, что Оливия как-то замешана. Интуиция подсказывала, что мне следует задержаться. К тому же дома меня никто не ждал. Все самое дорогое было связано с отелем.
Кроме тебя, Хелен, конечно.
Тем временем мистер Поттс пытался утопить свои печали в вине и звонил жене. Так что, да, мне сразу показалось странным, что он решил остаться. Надо было обратить внимание на тревожные звоночки, но я думал совершенно о другом.
Я рассказал мистеру Поттсу о том, что мы подслушали у двери в комнату Оливии. Он вполне справедливо заметил, что их слова могли относиться к чему угодно. Но когда эта беседа совпала с разговором в саду, мне стало ясно как божий день, что и Оливия, и ее мать каким-то образом замешаны в деле. Пришло время поделиться с детективом Раджем тем, что я услышал.
Глава 22
Фред отправился за детективом Раджем, а мы с мистером Поттсом остались ждать в вестибюле. Следователь спустился по лестнице, дожевывая на ходу бутерброд. На верхней губе виднелось пятно от майонеза. Оно отвлекало, но, раз мы с детективом не особо ладили, я не стал указывать на это, чтобы не смущать его, поэтому весь разговор я старался не обращать на пятно внимания.
– Вас-то мне и не хватало. А где третий мушкетер? – хохотнул детектив Радж. Мы проигнорировали его вопрос, и его усмешка превратилась во вздох. – Пройдемте в кабинет.
Мы проследовали за ним в кабинет мистера Поттса. Я не раз бывал там, но в тот день он казался совершенно незнакомым. Определенно, кабинет больше не принадлежал мистеру Поттсу, и, как выяснилось позднее, так навсегда и осталось. На стену прикололи большой лист бумаги, с нацарапанными кое-как именами, включая мое собственное, уже вычеркнутое. Увидев это, я испытал огромное облегчение. Несколько имен обвели в кружок: мистера Поттса, близняшек, американца Дэйва, друзей жениха и Фиону.
Детектив Радж усадил нас спиной к стене, чтобы мы не рассматривали список. Он предложил нам чай и тарелку с бутербродами, которые, очевидно, доставила сторонняя кейтеринговая компания. Мы с благодарностью приняли угощение. Затем детектив Радж принялся расхаживать взад-вперед позади стола, в полном молчании, в то время как мы с мистером Поттсом обменивались смущенными взглядами.
– Вот, держите, босс. – Питбуль Тайрон вошел в комнату, протянул детективу Раджу газету и удалился, ухмыльнувшись на прощание. Детектив Радж пару секунд изучал написанное, а потом глубоко вздохнул.
– Что вы на это скажете? – выпалил он, швырнув газету на стол.
То был выпуск «Йоркшир сан». Заголовок гласил: «Отель ужасов».
– Вслух читайте, – строго приказал детектив Радж.
Мистер Поттс принялся читать, а я отложил сэндвич и наклонился, чтобы лучше видеть газету.
«Гостей и персонал „Кавенгрина“ держат под замком, а тем временем поиски безжалостного убийцы продолжаются» – так начиналась статья.
Я обрадовался, что мистер Поттс взял на себя труд прочитать текст, так как понимал, что начну заикаться.
– А это что такое? – Детектив Радж указал на другую часть страницы.
На фотографии, в окне мансарды, виднелись наши с Фионой и мистером Поттсом лица. На вопрос детектива Раджа мы не ответили.
– Объясните-ка мне, что вы там делали, – бросил следователь, – и как вас туда пропустили?
– Мы поднялись туда, чтобы немного отвлечься, – заявил мистер Поттс. – Лестница на втором этаже, за дверью с надписью «Только для персонала». Ее почти не видно. Странно, что вы там не были. Неудивительно, однако, что вы ни на шаг не продвинулись в расследовании.
Помню, как я нервно сглотнул, а потом повторил себе, что поводов для беспокойства нет. В пользу этого говорило, что мое имя было перечеркнуто жирной красной линией.
Детектив Радж позвал Тайрона обратно. Они вдвоем забились в угол, перешептываясь. Я чувствовал, как во мне нарастает гнев из-за некомпетентности полиции, по вине которой люди не могли разойтись по домам. К тому времени, как детектив Радж отправил Тайрона на поиски не такой уж секретной лестницы, мои щеки пылали от ярости, что в детстве означало, что я вот-вот начну заикаться. Но в тот момент слова дались мне легко.
– Да когда же кончится это чертово безобразие?! – закричал я, громко дыша; грудь то поднималась, то опадала, а зубы впились в нижнюю губу точь-в-точь как у отца.
Тук-тук-тук!
– Успокойтесь, мистер Харроу! – Детектив Радж наклонился вперед, ухватился обеими руками за край стола и навис надо мной, пытаясь продемонстрировать свое превосходство.
Но вместо грозного и могущественного служителя закона, которым он казался мне раньше, я увидел слабого, испуганного полицейского. Представший передо мной человек не сумел должным образом сделать свое дело, потерпел крах и вот-вот потеряет самообладание. Возможно, мной завладели эмоции, но детектив Радж был в гораздо худшем положении.
– А чего мне успокаиваться?! – выпалил я. – Да с первого же дня стало понятно, что это не расследование, а цирк какой-то. Тут человек умер! Убийца скрывается прямо под носом у полиции, а у вас не хватает ума его обнаружить. А новобрачная? Вы ее кандидатуру изучали?
– Молодая все время провела с супругом. – Детектив Радж скрестил руки на груди и отвернулся к окну, чтобы я не разглядел его лица.
– Кто это сказал? Она и ее муж? Потому что все, что мы знаем, это то, что они провели время друг с другом в половине двенадцатого и еще раз в два часа ночи. И, о да, в три часа ночи они с матерью о чем-то оживленно беседовали в саду. Но ведь именно так и поступают все невиновные люди, да, детектив?
Я хотел рассказать ему больше об услышанном, но после того, как он взбесил меня, я передумал помогать ему в раскрытии дела.
– Но супруг Оливии уложил ее в постель именно в то время, когда, как мы подозреваем, произошло убийство.
– Детектив, муж скажет что угодно, лишь бы защитить жену.
Детектив Радж, задумавшись, обернулся. Он позвал Фреда и приказал ему разыскать Оливию и Патрика и сопроводить их в «Лавандовые тарелки». Следовало позвать криминалистов, чтобы они тщательно осмотрели номер.
К двум часам дня номер для новобрачных в отеле был полностью оцеплен. Постояльцы выглядывали из дверей, перешептываясь о том, что произошло. Оливия и Патрик проследовали за Фредом по коридору молча и торжественно, словно шли на собственную казнь. Жена хотела взять мужа за руку, но он отдернул ее. Все это видели. Друзья Патрика встали по обе стороны от своего товарища, предоставив Оливии пройти по коридору в одиночестве. Ее мать плакала, наблюдая, как они спускаются по лестнице в вестибюль. Всем казалось, что это конец. Видимо, полиция что-то обнаружила. И, как вы знаете из моего рассказа, мы провели еще одну ночь в отеле, пока убийца не сознался.
Глава 23
К сожалению, меня не посвятили в детали того, что эксперты-криминалисты обнаружили при осмотре номера новобрачных. Ну и нам не рассказали, о чем говорили молодожены и их друзья в «Лавандовых тарелках». Полагаю, тон беседы был напряженным и не самым откровенным. Мы с Фионой и мистером Поттсом торчали в холле, наблюдая за нескончаемым потоком полицейских и криминалистов, снующих вверх и вниз по лестнице, как муравьи. Фред вел себя уклончиво. Он ничего нам не сказал, либо не располагал информацией, либо то, что он знал, оказалось слишком мрачным, чтобы делиться. Я попытался понять по его лицу, но оно ничего не выражало.
Чувствуя, что наше пребывание в отеле подходит к концу, Фиона, мистер Поттс и я отправились наводить порядок в холле. Нам нужно было чем-то себя занять. Повсюду валялся всякий хлам; ресепшен и стойка консьержа нуждались в тщательной уборке. Мы достали из шкафа мешки для мусора, которые мистер Поттс принялся наполнять, а я натирал все до блеска. Фиона включила компьютер, чтобы выплатить гостям возмещение за пребывание. Приятно было слегка упорядочить окружающий хаос, и думаю, что Фиона тоже чувствовала себя немного спокойнее, выполняя обычную административную работу.
Я взял вазу с центрального столика и понес ее в «Хьюго», чтобы сполоснуть. Свет, как всегда, был приглушен, и только когда я закончил мыть вазу и обернулся, в дальнем углу бара я заметил размытые очертания фигуры в ковбойской шляпе. Он сидел, склонив голову, и медленно вертел в руке стакан с виски. Мне оставалось преодолеть лишь пару метров до двери, ведущей в коридор, но тут он тихонько произнес свое «Здоро́во». Я был не в настроении вести беседы с американцем Дэйвом, поэтому, вежливо ответив: «Здорово», зашагал к двери.
– Знаешь, – начал американец Дэйв все еще шепотом, – я почему-то надеялся, что убийца – это ты. Так ты бы сразу казался интереснее.
– Извините, что разочаровал, – бросил я в ответ, понимая, что на самом деле мне не следовало связываться с таким болваном.
– А теперь, бьюсь об заклад, ты выйдешь героем из этой ситуации. А я? Для тебя я лишь отпетый негодяй из Штатов, который изменяет жене и плевать на все хотел. – Он допил последние капли виски из стакана.
Я не знал, что ответить. Потому что я не был героем, а он не был злодеем. Я был просто человеком, который пытается поступать правильно, а он – тем, кто не переживает ни секунды, поступая неправильно.
– Жена ведь так или иначе обо всем узнает?
– Тайное всегда становится явным, – заметил я.
Он раздраженно цокнул языком и заявил:
– Знаешь, Гектор, по правде-то, я не просто пацан с ранчо.
Я подумал, что сейчас он попытается вызвать у меня сочувствие какой-нибудь историей. Оказалось, ничего подобного. Он поднялся на ноги и сделал несколько шагов в мою сторону.
– Я настоящий мужик. И лучше тебе не попадаться мне на пути.
Он легонько толкнул меня в грудь, ровно настолько, чтобы я пошатнулся. Трусливое поведение.
– Героем этой истории буду я! – выпалил он. – Я раскрою это дело и прославлюсь на весь мир.
Американец Дэйв швырнул стакан с виски на стойку, вытер рот рукавом и вышел; бокал соскользнул с поверхности и разбился о пол. Дэйв был настолько отвратителен, насколько вообще возможно. И добился лишь одного: распалил меня еще больше, так, что я желал во что бы то ни стало раскрыть это дело раньше его.
Вернувшись в холл, я кое-что придумал. Фиона все еще стучала по клавиатуре. Она сосредоточенно уставилась в экран, но дело не могло ждать. Я попросил ее найти сведения о бронировании Алека. Как я уже упоминал, после того как гость забронирует номер в отеле «Кавенгрин», я всегда звоню с целью уточнить пожелания, а потом, сразу же, как повешу трубку, обязательно передаю услышанное девушкам на ресепшен, чтобы они добавили эту информацию в карточку постояльца. Подумалось, а вдруг в карточке Алека окажется что-то такое, что поможет нам подобрать пароль к его ноутбуку. Шансов на успех маловато, но что поделать.
Фиона выполнила мою просьбу. Она распечатала все, что было в досье Алека, и мы вместе просмотрели его, выделив желтым маркером ключевые моменты. Тут было над чем поразмыслить, и требовалось приступить к работе не мешкая. Вместе с мистером Поттсом мы вернулись во второй номер и принялись вводить слова в ноутбук. У нас был адрес Алека, поэтому мы попробовали использовать «Пейсли» и «Глазго». Ни то ни другое не сработало. Мы набирали дату его рождения в разных сочетаниях. Мистер Поттс выяснил, в какой день недели родился Алек, и мы попытали счастья с понедельником. Просматривая распечатку, вписали его любимое блюдо – гребешки, а потом «рыбалку», «виски» и «керамику». По-прежнему ничего.
Внизу страницы находился раздел с дополнительной информацией. Я задавал гостям вопросы о семье или о том, празднуют ли они какое-нибудь особое событие, и мы использовали эти сведения, чтобы при регистрации учесть индивидуальные особенности постояльца. Мы обнаружили примечание, где значились имена детей Алека – Джозеф и Хейли. Конечно! Сердце бешено заколотилось. Появилось ощущение, что мы близки к разгадке. Сначала мы попробовали ввести «Джозеф». Неверно. Потом попытались использовать имя Хейли. Неверно. А затем написали «ДжозефХейли». На экране тут же завертелось цветное колесико. Я понятия не имел, что это значит, но мистер Поттс потряс кулаком в воздухе, а Фиона крикнула: «Да!» У нас получилось.
На мониторе появились белые листы, все исписанные словами. Тут и там встречались многоточия и незаконченные предложения, всего было примерно двенадцать страниц. Фиона оттолкнула мистера Поттса локтем и села перед экраном, заявив, что быстро читает.
– Здесь и про тебя есть, Гектор, – сказала Фиона. – Он описывает, как ты выглядишь, а затем называет тебя добрым.
Фиона листала вниз, вздыхая, потому что ничего полезного не обнаруживалось.
Вдруг она воскликнула: «Ага!» – и прильнула к экрану. Там был целый абзац о том, как невеста и ее мать выясняли отношения в саду. Фиона прочитала вслух, и, хотя у меня не получается вспомнить точную формулировку, женщины обсуждали, что у кого-то из них был роман на стороне. Неясно, однако, у кого именно. В какой-то момент невеста бросила: «Хоть бы он только не испортил свадьбу», а мать ответила: «Не волнуйся, милая, я не позволю».
Конечно, это не могло оказаться простым совпадением!
Однако выяснилось и еще кое-что. Алек писал, что матери вздумалось поговорить с упомянутым мужчиной и убедить его не раскрывать измену. Они с дочерью спорили, стоило ли это делать. Обстановка накалилась, невеста попросила мать оставить ее в покое и убежала, а мать с извинениями поспешила за ней.
Если то, что мы читали, основывалось на реальных событиях, произошедших в «Кавенгрине», – а поскольку Алек сказал мне, что пишет о постояльцах отеля, думаю, что так оно и было, – тогда круг подозреваемых сужался до двух человек: невесты и ее матери. Одна из них вступила в связь с Бруно, и одна из них совершила убийство, чтобы помешать ему испортить свадьбу.
На этом сцена закончилась. Мистер Поттс налил себе выпить, а Фиона села в изножье кровати, пересказывая прочитанное и сопоставляя это с тем, что мы услышали сами. Все в точности совпадало. Бруно убили, потому что тот собирался разоблачить измену. Но кто же убийца?
Ноутбуки, гаджеты и тому подобное – это не мое. Я им не доверяю. Я храню все свои счета и важные документы в шкафу, под замком, а для развлечения люблю порешать кроссворды или почитать хороший детектив; видеоигры, которыми балуются детишки, мне не по нраву. Тем не менее я решился и щелкнул по краю страницы, на которую мы смотрели, отчего открылось то, что было за ней. Это оказалась «Йоркшир сан», только на компьютере. Понятия не имел, что газета есть в интернете. Ну, не то чтобы я собирался менять бумажную версию на электронную. Хотя, если подумать, читать крупный шрифт с ноутбука мне было бы проще. Обычно чтение газетных статей занимает у меня довольно много времени.
Мистер Поттс cклонился надо мной и нажал кнопку, которая обновила страницу. Он так и сказал: «Обновить». На экране появилась подборка свежих статей. И тут вдруг мистер Поттс запаниковал и захлопнул крышку ноутбука. Он схватил его, настаивая, чтобы мы немедленно пошли и рассказали детективу Раджу все, что нам известно. Фиона решительно направилась к управляющему. Очевидно, мистер Поттс что-то скрывал. А значит, нам непременно следовало увидеть, что именно.
– Дай сюда, глупый ты человек! – потребовала Фиона.
Мистер Поттс заметался из стороны в сторону, а Фиона тем временем пыталась отобрать ноутбук. Ей удалось схватить его. Каждый тянул добычу к себе, но в конце концов Фиона вырвала компьютер у мистера Поттса из рук с такой силой, что тот потерял равновесие и рухнул на пол.
Фиона бросилась в ванную, я за ней. Мы заперлись изнутри, а мистер Поттс все барабанил в дверь. Мы снова ввели пароль и нажали на заголовок статьи. Там было видео. Фиона нажала «Воспроизвести».
В кадре что-то мельтешило, да и снимали не с самого удачного ракурса, но я тотчас узнал свою зеленую униформу. А потом узнал и помещение. Мы смотрели на кабинет мистера Поттса. Я услышал, как закричал: «Да с первого же дня стало понятно, что это не расследование, а цирк какой-то!» Запись показывала разговор, который мы с детективом Раджем вели всего пару часов назад. Я выглядел таким сердитым и сильнее обычного походил на отца. Мое лицо покраснело, я напряг челюсти и сжал кулаки, совсем как он. Меня потрясло то, как я выглядел со стороны.
Человек с камерой видел меня прекрасно – как будто находился совсем близко. Время от времени экран закрывали чьи-то пальцы или полоска пиджака. Видео снял тот, кто явно боялся, что его застукают. Тот, кто сидел прямо рядом со мной. И это мог быть только мистер Поттс, также известный как человек, который продал друга, чтобы подзаработать.
Нет смысла таить обиду, я не такой. Мистер Поттс поступил так, как, по его мнению, должен был тогда, по причинам, которые, я уверен, мне никогда не понять. Но то, что вы не понимаете чьих-то действий, не делает их неправильными. Лично моя движущая сила не деньги, но, с другой стороны, мне и тратить их не на кого, кроме себя самого. Надеюсь, что однажды я навещу мистера Поттса и расспрошу обо всем, что он сделал за те четыре дня, не только о видео.
Но так я думаю теперь. Стоит заметить, что, когда мы с Фионой догадались о том, что произошло, мы вели себя не столь снисходительно.
– Пьяный дурак! – завопила Фиона, выбегая из ванной.
Мистер Поттс сидел на краю кровати, уронив голову в ладони. Не знаю почему, но на секунду мне вдруг стало его жаль – из-за чувства стыда или, может, по вине алкоголя он казался ничтожеством. Фиона, напротив, влепила ему по затылку подушкой и потребовала, чтобы он объяснился.
Объяснение выдалось не слишком убедительным. Сначала он твердил, что не виноват, но быстро пошел на попятную, когда понял, как глупо это звучит. Потом он предложил поделиться гонораром, полученным от газетчиков. Вот наглость! Я не собирался поступаться моральными принципами из-за жалких нескольких тысяч фунтов. И даже если раньше Фиону, возможно, привлекала эта идея, теперь ее интерес полностью улетучился. Она ясно дала понять, что, даже если бы отчаянно нуждалась в деньгах, никогда не предала бы друзей.
Меня замутило. Мистер Поттс был моим товарищем на протяжении всего этого испытания. Я доверял ему. Я думал, мы команда. Очевидно, наша предполагаемая дружба ничего для него не значила.
Мистер Поттс собрал те немногие пожитки, какими располагал. Он сказал, что собирается попросить у детектива Раджа разрешения уехать. Когда он извинялся, из его глаз выкатилась одинокая слезинка. Мистер Поттс сказал, что жалеет, что совершил это. Но, судя по звуку, с которым кто-то забарабанил в дверь нашего номера, ущерб уже был нанесен.
– Гектор Харроу, немедленно выходите! – кричала Оливия.
