Текст книги "Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: Дэн Браун
Соавторы: Тесс Герритсен,Давиде Лонго,Эсми Де Лис,Фульвио Эрвас,Таша Кориелл,Анна-Лу Уэзерли,Рут Уэйр,Сара Харман,Марк Экклстон,Алекс Марвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 114 (всего у книги 346 страниц)
20 июля
Воскресенье
Фейерверк начался еще до полуночи. Переходя плавучий мост, соединяющий остров Джудекка с Венецией, Морган затерялся в толпе, и вскоре Стуки потерял его из вида. Внезапно в небе вспыхнул разноцветный огненный водопад. Инспектор, как и все вокруг, поднял глаза к небу, мгновенного забыв не только бедного Моргана, которого поглотила людская волна, но и все свои проблемы. Золотистый шлейф медленно спускался с небес, вслед за ним замерцали серебристые потоки. Это чудесное зрелище приносило ощущение удивительной гармонии с миром. Как только людям удалось создать такое волшебство? Еще в те времена, когда Стуки учился в университете, на занятиях по химии они использовали смеси солей, которые при обработке серной кислотой загорались разными цветами, испуская немного густого дыма, что было не менее увлекательно, чем огонь. Студенты развлекалась тем, что делали длинные дорожки из этих солей, целые трассы, вспыхивающие множеством оттенков, и соревновались друг с другом, у кого выйдет красивее. Небесное световое шоу, подумал Стуки, обладает удивительным свойством вызывать чувство умиротворения и свободы, создавая временную и иллюзорную уверенность в торжестве света над тьмой. Как будто, зажигая и бросая эти бенгальские огни с дальнего балкона с видом на Вселенную, сама бесконечность могла заметить нас и упомянуть в своих мемуарах.
Когда игры пиротехников закончились, очарованный Стуки перешел через плавучий мост в обратном направлении, высматривая Моргана в толпе. Но того нигде не было видно. «Может, он ждет меня на набережной Дзаттере?[161]161
Фондамента Дзаттере (итал. Fondamenta delle Zattere) – набережная вдоль канала Джудекка в Венеции, параллельная острову Джудекка, длиной почти два километра.
[Закрыть] – подумал полицейский. – Возможно, этот чудак нашел себе компанию или удобный наблюдательный пункт». Стуки решил, что они правильно сделали, договорившись встретиться рядом с больницей, чтобы потом вместе тайком пробраться в свои постели.
Инспектор побродил поблизости от моста Академии, затем, обойдя группы туристов, свернул в один из переулков и направился к площади Дзаниполо. Но и там он не нашел Моргана: ни у больницы, ни у статуи Коллеони, ни среди гуляющего по площади народа.
С легким чувством тревоги и с едва уловимым ощущением вины инспектор Стуки пошел обратно, подумав, что Морган, вероятно, будет возвращаться той же дорогой, которой они шли к лагуне. В конце инспектор решил ждать его, как они и договаривались, у статуи Коллеони. То и дело зевая, Стуки наблюдал за редеющими прохожими. Площадь постепенно пустела, и тишина окутывала даже коня статуи…
Этот город оставался для Стуки родным.
Венеция его детства была увлекательной повестью, в которой все было понятно.
Домики из одеял, дорогие сердцу люди, спящие рядом, сложенные в стопку книги. И наряду с этими обыденными вещами, ребенком он явственно ощущал таинственное непрекращающееся перемещение неких невесомых сущностей, которые через буи, воткнутые в песок лагуны, поднимались на крыши, влетали и вылетали из слуховых окон, покачивались на карнизах, спускались по дымоходам в камины, чтобы неожиданно появиться на другой стороне улицы. Эта особая субстанция пропитывала камни города и делала их органическими, живыми. Вся Венеция казалась Стуки гигантской живой клеткой: цитоплазма, митохондрии, движущиеся хлоропласты. Лист, автотроф, артишок Святого Эразма, морская спаржа, тростник, склоняющийся под ветром сирокко…
* * *
Морган появился совсем с другой стороны, а не там, где ожидал его Стуки. Он тащился, волоча за собой протез ноги. Заметив инспектора, мужчина стал размахивать руками, как человек в море.
– Мертвец, мертвец, – вполголоса повторял Морган.
Стуки даже не сразу понял, что тот говорил.
– Мертвый! Там, на улице, – воскликнул Морган, схватив инспектора за больную руку.
Стуки зашипел, как локомотив.
– Вы с ума сошли?
– Там мертвец, на углу набережной.
– Что? Труп?
– Я чуть не потерял свою деревяшку, когда удирал. У меня так тряслись руки, что даже не знаю, правильно ли я ее прикрепил? Мне кажется, нога пяткой вперед.
– Тот человек точно был мертв?
– Мертвее не бывает. В пакете.
– Пойдемте.
– Э нет, с мертвецами я никаких дел иметь не хочу.
– Постойте! А это не может быть очередной вашей галлюцинацией? Может быть, это был родственник Манделы?
– Нет, я уверен.
– Тогда мы должны пойти посмотреть. Я поведу вас.
Морган понял, что Стуки даже понес бы его на плече – здоровом, разумеется. К счастью, он довольно много весил.
Морган тащился, бормоча себе под нос что-то о мертвеце в пакете. Он рассказал, как наткнулся на труп, и что это, на его взгляд, было тело мужчины. Как он понял? Пакет немного сполз, и было видно одежду.
– Какая именно одежда? – поинтересовался Стуки.
– Льняная, я думаю. Темно-синий пиджак, нет, не совсем синий. Такой, более живой, яркий синий цвет.
– Живой цвет на мертвеце? – спросил Стуки
– Да, я вспомнил название: синий кобальт.
– А обувь?
– Я ее не видел.
– У него на теле были раны?
– Я его особо не рассматривал.
– Вы его трогали?
– Вы с ума сошли! Я сразу же убежал.
– Вы говорите, у него и на голове был пакет.
– Да, мусорный.
– То есть лица его вы не видели?
– Я никогда не трогаю пакеты с мусором.
Они перешли железный мостик Понто-деи-Конзафельци и вышли на улицу Брагадин. Вокруг не было ни души.
– Чуть дальше, – прошептал Морган, останавливаясь.
– Хорошо, я пойду вперед, – сказал Стуки и свернул на улицу Лонга-Санта-Мария-Формоза.
– Он там, чуть ниже моста, возле черных дверей, – проговорил Морган.
Инспектор Стуки перешел мост и оказался на набережной Каваньис. Ни у черных ворот, ни поблизости он ничего не обнаружил.
– Идите сюда, не бойтесь, здесь нет ни живых, ни мертвых.
Морган стал медленно приближаться, передвигая свою деревянную ногу как плуг. Протез казался ему тяжелее глыбы мрамора.
– Этого не может быть! – воскликнул мужчина, пытаясь открыть черные двери, будто предполагаемое тело могло находиться внутри здания.
– Это была галлюцинация, – решил Стуки.
– Нет! Нет!
Морган внезапно заковылял вдоль канала. Он с трудом взобрался на мост и закричал, показывая на черную воду:
– Его бросили в канал!
– Морган…
– Так и было, говорю я вам! Я побежал в сторону Санта-Мария-Формоза и немного заблудился. Мы вернулись вместе где-то через полчаса. За это время они все спокойно обтяпали.
– Послушайте…
– Труп на дне! Как старый велосипед.
Озадаченный Стуки решил позвонить Скарпе.
– Прости, я, наверное, разбудил Микелу?
– Не волнуйся, не разбудил. Говори, что случилось?
– Я знаю, что поздно, но дело безотлагательное. Мне нужен твой совет. Здесь рядом со мной один тип, который принимает лекарства. Нет, я не в больнице, я тебе все потом объясню. Так вот, у тех, кто принимает эти препараты, в качестве побочного эффекта могут наблюдаться галлюцинации. Да, он тут, со мной, он тоже лежит в больнице. Этот парень утверждает, что видел труп на набережной Каваньис.
– Погоди! Ты мне звонишь с набережной канала, из-за галлюцинаций и в… в три часа ночи?
– Он сказал, что видел труп. Мы вернулись, но тела там уже не было.
– Ты соображаешь, который час?
– …Но тут рядом есть мост. Он говорит, что тело могли бросить в воду.
– Он говорит, он говорит…
– Да, и, несмотря на его галлюцинации, я думаю, в этом стоит разобраться.
– И что я, по-твоему, должен сделать? Примчаться к вам на набережную?..
* * *
– Сейчас сюда подъедет мой друг, – сказал Стуки Моргану, закончив разговор с инспектором Скарпой. – Коллега. Он в этом лучше разбирается.
– В чем? – спросил Морган, слегка всхлипывая.
«Действительно, в чем?» – подумал Стуки.
– Сложно сказать.
Когда минут через двадцать на место происшествия прибыл Скарпа, Морган еле держался на ногах. Коллега инспектора Стуки принес с собой веревку и несколько крюков. Скарпа двигался медленнее, чем обычно, и поэтому как будто занимал еще больше места, чем всегда.
– Сейчас мы проверим вашу историю про единорога. Если тело на дне канала, мы его выудим.
И не дожидаясь ответа, Скарпа взошел на мост и принялся вращать веревку с крюком, словно ковбой лагуны.
– Ловись рыбка большая-пребольшая, – бормотал он.
– Тебе помочь? – спросил Стуки.
– Не надо. Лучше скажи, как ты собираешься вернуться в больницу в такой час?
И мгновение спустя:
– Есть! Что-то тяжелое! Отойди.
– Подожди, – сказал Стуки, взбегая на мост. – Если это действительно тело, мы рискуем его повредить.
– И что теперь прикажешь делать? – обернулся к нему Скарпа.
– Подождем отлива.
– Стуки!
– По-другому никак. Смотри, вода уже убывает.
– Убывает? – в отчаянии проговорил Морган. – Понадобятся почти два часа.
Он, Морган, знал все о приливах и отливах. Они с Жанной Д’Арк выходили в море с рыбаками ради развлечения, это было их страстным увлечением, – рассказывал он полицейским, зевая.
– Вы, Морган, можете пока поспать. Мы с инспектором Стуки и сами справимся, – сказал Скарпа, удерживая веревку натянутой.
Стуки о чем-то задумался.
– Если мы обнаружим тело пропавшего туриста, это подтвердит мои догадки. Кто может потеряться среди каналов, если не турист, да еще выпивший, – рассуждал Скарпа.
– Так вот почему ты все-таки решил нам помогать, несмотря на вероятность галлюцинаций. Ты учуял след?
– Какой еще след? Ты прочитал то, что я тебе принес?
– Читаю.
Если бы в тот момент их кто-нибудь увидел, он бы поклялся всеми святыми, что повстречал трех сумасшедших, сбежавших с острова Сан-Серволо[162]162
Сан-Серволо (итал. San Servolo) – остров в Венецианской лагуне. В XVIII в. на острове был построен госпиталь, который впоследствии использовался как психиатрическая больница, функционировала до 1978 г.
[Закрыть]. И что двое из них держали на поводке канал. Ведь в Венеции подобное уже случалось: кое-кто удерживал на веревке фонтаны, деревянные сваи в лагуне и даже мраморных львов.
Когда отлив достаточно понизил уровень воды, двое полицейских стали осторожно тянуть за веревку. Из воды показался силуэт старой кухонной раковины, зацепившейся за крючок.
– Вот так труп! – присвистнул Стуки, а Скарпа в ответ только фыркнул, словно тюлень.
* * *
Ближе к вечеру инспектор Скарпа пришел в больницу, чтобы допросить господина Рефоско: Моргану пришлось сообщить свою настоящую фамилию, а также имя, место работы и адрес. Побеседовав с врачами, Скарпа попросил принести ему медицинскую карту больного. Инспектор нашел господина Рефоско в состоянии нервного возбуждения и заставил его лечь в постель. Сам он сел за столик и стал молча разглядывать допрашиваемого.
Рефоско нервно сглотнул.
– Вы утверждаете, что видели мертвеца?
– Мне кажется, да.
– Вам кажется?
– Да.
– Остроумно. Вы, конечно, понимаете, что дача ложных показаний – не самая хорошая идея. Особенно для того, кто собрался ехать за границу.
Рефоско еще больше разволновался.
– А вы откуда знаете?
– У нас есть свои источники информации.
– Я еду на Мадагаскар по работе.
– И я в настоящий момент работаю, а вы зачем-то все усложняете.
– Я не хотел вам мешать.
– Что вы можете сказать о случившемся?
– Ничего, кроме того, что я уже рассказал.
– Так, значит, вы уверены в том, что видели? Это не могли быть галлюцинации, которые, я знаю, у вас случаются и по причине которых вы проходите терапию в этой больнице.
– Наверное, могли.
– И вы нас побеспокоили, меня и инспектора Стуки, из-за галлюцинаций?
– Но они были очень реалистичны.
– О чем это вы?
– О галлюцинациях…
Позже инспектор Скарпа зашел в палату к Стуки и рассказал ему кое-какие подробности о Моргане. По профессии тот был агротехником и сотрудничал с известными международными компаниями, специализирующимися на агротехнологиях. А тот другой, Заппалорто, действительно оказался инженером с большим опытом работы в сфере падающих масс. Инспектор побеседовал и с ним тоже. Скарпа предупредил Стуки, что, на его взгляд, эти двое были не так просты, и от них всего можно было ожидать.
– Да перестань, – не поверил Стуки. – Я тебе не рассказывал, что Морган ставит ловушки на медсестер?
– Ну как знаешь.
– Что он еще тебе сказал?
– Остальное тебе известно. У Рефоско явно не все дома. Я попросил его пока никуда из города не уезжать.
– Это все, что мы о нем знаем?
– Из важного для нас – пока все.
– Еще эти его галлюцинации…
Все представлялось Стуки довольно запутанным.
Дорогая редакция!
Все, как один, британские туристы считают себя похожими на английского поэта Джона Раскина с его любовью к камням и архитектуре. Если вы встретите человека в гольфах, который ходит, дотрагиваясь до стен, знайте: это англичанин. Я часто вижу их на набережной Неисцелимых. Они царапают красные кирпичи своими белоснежными руками жителей северных стран и уносят с собой этот ценный порошок, чтобы заварить из него чай. Еще они сидят в кофейнях на металлических стульях исключительно под открытым небом, даже когда идет дождь. Если на набережной Дзаттере кто-то сидит под дождем, не сомневайтесь – это англичанин.
На площади Святого Марка со стороны прокураторий [163]163
Прокурации (итал. Procuratie) – три соединенных между собой здания на площади Святого Марка в Венеции. В них заседали прокураторы – высокопоставленные должностные лица в Венецианской республике.
[Закрыть] обычно прогуливаются французы. Они всегда одеты со вкусом, женщины – в легких туфельках и белых носочках с вышивкой. Если в толпе мелькают белые вышитые носочки – это французы. Они легко передвигаются маленькими группами или парами. Парочки у них замечательные: они всегда идут рядом друг с другом, по одной линии, и держатся за руки, причем очень часто мужчина держит женщину за указательный палец. Наверное, в этом есть особый смысл. Французы видят его повсюду. Никто не смотрит на картины в музеях так, как это делают французские туристы: комментируя шепотом и одной фразой: C’est magnifique! [164]164
Это великолепно! (Фр.)
[Закрыть] И тут же складывают губы сердечком и кивают головой, восхищаясь своим пониманием искусства. При этом они не сомневаются, что самое подходящее место для этого шедевра – в Лувре.К счастью, французы – не испанцы, иначе их комментарии были бы очень шумными. Испанцам нравится оставлять за собой звуковой след. Их вы сразу заметите, а еще раньше услышите на Пеллестрине или когда они катаются в гондоле за собором Святого Марка. У испанцев всегда наготове какая-нибудь песня, полная страсти, которую они поют голубям и бедным гондольерам. Когда те замечают приближающуюся к ним группу испанцев, они впадают в панику и переглядываются между собой в надежде, что придет старый гондольер Тони. У него нет проблем с этим народом, потому что Тони немного глуховат и не страдает морской болезнью. Ведь темпераментные испанцы в гондоле могут даже изобразить несколько зажигательных па фламенко. А еще они швыряют в друг друга цветы, бутерброды и видеокамеры – никогда не сидят спокойно. Гондольеры заранее узнают, что прибывают группы испанских туристов по тому, как подходит к пристани круизный лайнер. Над каналами Джудекки слышатся звуки кастаньет, на палубе звучит андалузская гитара, и гондольеры срочно достают беруши.
О группах китайцев я не хочу даже упоминать. Они всегда так громко разговаривают! Да и что можно сказать о людях, которые фотографируют памятник королю Витторио Эмануэле[165]165
Витторио Эмануэле II (1820–1878) – первый король объединенной Италии (1861). Венеция тогда находилась под властью Австрии.
[Закрыть] на набережной Скьявони[166]166
Рива дельи Скьявони (итал. Riva degli Schiavoni) – главная набережна Венеции, проходит через исторический центр города.
[Закрыть].Самые лучшие – это японские туристы. Им не нужен гид, потому что они привозят его для каждой группы с собой в чемодане. Вы не найдете более осведомленного эксперта по истории Венеции, чем японский экскурсовод. Он помнит имена всех ста двадцати дожей Венецианской Республики и даже годы их правления в Серениссима [167]167
Серениссима (итал. Serenissima – «светлейшая») – одно из традиционных наименований Венецианской республики.
[Закрыть] : Маркантонио Тревизан – с 1553 по 1554 год; Себастьяно Веньер – с 1577 по 1578…Японские экскурсоводы знают родословные всех знатных венецианских семей и все случаи бесплодия, генетических заболеваний или чего-то еще, что привело род к упадку. Они тут же предъявят вам подробное генеалогическое древо всех правителей Венеции, с одновременной передачей информации в наушники, которые выдаются каждому члену группы. Настоящее чудо высоких японских технологий: они позволяют передавать не только звуковые волны, но и преобразовывать изображения, которые через барабанную перепонку доставляются прямиком в зрительную зону мозга.
Если группы японцев берут гондолы, они хотят посетить даже лагуну Эквилио [168]168
Лагуна Эквилио (итал. Laguna di Equilio) – часть Венецианской лагуны к северу от Венеции, возле бывшего поселения Эквилио, нынешнего муниципалитета Йезоло.
[Закрыть] . Когда японские туристы не в гондолах, они путешествуют на автобусе, который отправляется рано утром с площади Рима, той, что рядом с железнодорожным вокзалом Венеции. Они успевают подняться в Доломитовые Альпы и полюбоваться дюжиной заснеженных вершин, спуститься с гор и посетить храм Кановы [169]169
Антонио Канова (1757–1822) – один из самых выдающихся итальянских скульпторов XVIII–XIX вв.
[Закрыть] в городке Поссаньо недалеко от Тревизо, прогуляться в Азоло [170]170
Азоло (итал. Asolo) – небольшой город в провинции Тревизо; отмечен наградой «Самые красивые городки Италии».
[Закрыть] , увидеть Арена-ди-Верона [171]171
Арена-ди-Верона (итал. Arena di Verona) – римский амфитеатр в Вероне, возведен около 30 г. н. э.
[Закрыть] и вернуться в Венецию к пятнадцати ноль-ноль, все включено.Ладно, не спорю: японцы сами виноваты в том, что их легко обмануть. Однако согласитесь: вид японских туристов с наушниками, которые благоговейно внимают каждому слову гида, объясняющему, где находится кафе самообслуживания, наполняет душу горожан умиротворением.
Дож Леонардо Лоредан,который всегда занят полезным деломОктябрь 2004
21 июля
Понедельник
«Десять часов двадцать две минуты, пациент выписан».
Главврач больницы пожелал Стуки всего наилучшего и больше к ним не возвращаться. Доктор пожал на прощание полицейскому руку и намекнул, что от него не ускользнуло произошедшее накануне вечером. Крепко сжимая ладонь инспектора, врач повторил: «Стуки, берегите себя и больше к нам не попадайте. И оставьте в покое арбалеты».
Скарпа ждал друга у выхода из больницы. Он был заметно возбужден.
– Расследование возобновилось, – сообщил он Стуки и добавил, что о норвежце им удалось собрать уже довольно много информации. – Не буду тебя утомлять своими разговорами, – сказал Скарпа и как бы между прочим произнес: – Там, где он упал в воду, было сильное течение. Официальная причина смерти – утопление.
– Что значит «официальная»? Начал – договаривай.
– Знаешь, Стуки, я не могу отделаться от мысли, что их топит в каналах какой-то псих. Это уже его шестая жертва, если не больше.
– Есть что-то еще?
– Да. Впрочем, это конфиденциальная информация. Мы не можем сообщать ее тому, кто не участвует в расследовании. Так что ты решил?
– Мне нужно закончить кое-какие дела в Тревизо, – все еще колебался Стуки.
– Почему бы тебе не поручить их твоим бравым парням? Перебирайся сюда, ты ведь на больничном. Отдохнешь, а заодно и мне поможешь.
Скарпа схватил друга за руку, умоляюще заглядывая ему в глаза. В памяти у Стуки пронеслись незабываемые венецианские ночи, плавно переходящие в утра, когда они, молодые агенты полиции, заканчивали патрулирование материковой части Венеции за рулем полицейского автомобиля. К тому часу они со Скарпой были сыты по горло шатающимися по городу пьяницами и водителями, ездящими с выключенными фарами. Друзья разговаривали о регби, женщинах, а еще о происхождении жизни:
– Стуки, ну почему ты не веришь, что это сделал Бог?
– Наверное, кое-что он все-таки сделал, – рассуждал Стуки. – Но я одного не могу понять: как Бог внедрил в наши тела такие большие молекулы? Вспомни только о сложнейшей белковой молекуле гемоглобина, которая содержит железо. Не могли же все тяжелые частицы образоваться в одно и то же время и в одном и том же месте.
– Поэтому Бог и дал начало эволюции. Сначала черви, а мы потом, чтобы подождать, когда будут готовы такие молекулы, логично?..
Стуки ответил Скарпе, что с удовольствием бы ему помог, но как быть со всеми бюрократическими осложнениями? Кто сообщит об этом начальнику полицейского управления, возьмет на себя разговор с комиссаром и с начисляющим командировочные бухгалтером?
– И где я буду жить в Венеции?
– Все эти вопросы мы решим. А остановиться ты можешь на одной из служебных квартир.
– Ну уж нет! Я не буду спать среди полицейских.
– Я найду, где тебя поселить.
– У тебя? Твоя Микела будет заставлять меня мыть унитаз четыре раза на дню.
– Я не имел в виду свой дом. И, если честно, сейчас между мной и Микелой имеются кое-какие разногласия. Но у меня есть тетя, которая живет на острове Джудекка, одна в практически пустой квартире.
– Что значит «практически»?
* * *
Сев на поезд, Стуки почувствовал, что может расслабиться. По пути на станцию Скарпа всячески пытался на него надавить и во что бы то ни стало добиться согласия. Его друг прекрасно понимал, что, как только за спиной Стуки со свистом закроются двери вагона, к тому вернется его обычные ясность ума и прагматизм.
На расстоянии то особое, присущее только этому городу воздействие на человека немного ослабевало. Больше не чувствовалось характерного трепета ног и желания ходить с поднятой головой, а глаза держать широко открытыми, чтобы ничего не пропустить.
В Тревизо Стуки оказался во власти привычных ритмов. Сердце больше не замирало, и инспектор сказал себе, что ему незачем возвращаться в Венецию. В конце концов, это были проблемы инспектора Скарпы, а все остальное лучше оставить в прошлом.
Не было и часа дня, когда Стуки вставил ключ в замочную скважину двери своей квартиры в переулке Дотти. Он открыл окна, чтобы проветрить комнаты. Холодильник был отключен, остатки сливочного масла в масленке больше напоминали сметану. Наверное, автоматический выключатель отреагировал на грозу и никто не додумался его опять включить. В морозилке лед превратился в воду – обычная метаморфоза, переход из одного агрегатного состояния в другое.
Стуки поднял рычаг рубильника, и в комнате загорелся свет и заиграла громкая музыка. Наверное, это дядя Сайрус забыл их выключить, когда зашел проверить, все ли в порядке. Они с дядей еще в прошлом году на всякий случай обменялись ключами своих квартир. Скорее всего, Сайрус зашел в квартиру в то самое воскресенье, когда был здесь, чтобы оставить записку соседкам Стуки.
Сестры! Яркая, как вспышка молнии, мысль пронзила мозг Стуки. Он испугался, что только от одного упоминания женщины вдруг материализуются на пороге его квартиры. Инспектор бросился выключать свет и радио. Но было уже поздно. Стуки услышал торопливую дробь каблуков по лестнице, и через мгновение в квартире раздался звонок.
– Инспектор! Вы вернулись? – услышал он голос Сандры, младшей из сестер.
У него мелькнула почти детская мысль затаиться и не отвечать. Разве они не читали его записку? Или дядя Сайрус забыл выполнить поручение?
Дверной звонок сделался более настойчивым. Стуки в нерешительности обвел взглядом комнату. Казалось, даже мебель кричала ему: не открывай!
– Да. Кто там?
– Вероника! Инспектор Стуки уже дома! – раздался радостный женский крик.
Шум шагов на лестнице, и сразу же голос старшей сестры за дверью:
– Как вы себя чувствуете? Я бы не советовала вам включать музыку так громко, а иначе после всех этих лекарств у вас заболит голова.
– Вам уже сняли швы?
– Вам назначили уколы?
– Что вы делаете, чтобы разрабатывать руку?
– Инспектор, мы приготовили для вас обед.
Обед? А и вправду, почему бы и нет? Больничное меню, хоть и сбалансированное с точки зрения правильного питания, но, что касается цвета, запаха и, самое главное, вкуса, оно явно оставляло желать лучшего. С этим не поспоришь.
Стуки открыл дверь. Сандра радостно бросилась ему на шею и звучно поцеловала мужчину в щеку. Вероника повела себя не столь эмоционально и, наполнив взор страстью, ограничилась прикосновением к его руке чуть повыше локтя. Инспектор почувствовал кожей, как от этого места к раненому плечу распространяется тепловое излучение, чтобы в мгновение ока уничтожить последнюю горстку микробов.
– Добро пожаловать обратно в Тревизо! – в один голос воскликнули сестры.
Ведя Стуки в свою квартиру, они обрушили на него водопад слов.
– Осторожнее на ступеньках, инспектор!
– Полегче-полегче, не нагружайте так руку, ей необходимо хорошо восстановиться.
– Проходите, инспектор, не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.
Через несколько минут Стуки уже сидел за столом с оранжевой тканевой салфеткой на коленях и созерцал многообразие приготовленных специально для него блюд: хорошо охлажденное гаспачо, фаршированные сыром проволоне и анчоусами цветки кабачков, жаренные в кляре, карпаччо из лосося с кабачками, белое вино, клубничный мусс и целый термос кофе.
– Все биопродукты, кроме кофе, – с гордостью сообщили сестры.
– Выпьете немного граппы?[172]172
Граппа – итальянский виноградный алкогольный напиток крепостью от 36 % до 55 %.
[Закрыть]
– Одну капельку, пожалуй, можно.
– Только капельку? Вы должны набираться сил, инспектор.
– Я так и сделаю.
– Пообещайте! – с чувством произнесла Сандра.
– Это и в моих интересах тоже.
– Вы, мужчины, не умеете о себе заботиться, – сказала Вероника.
– Не все.
– Прочтя записку, которую принес ваш дядя, мы разработали меню на неделю. После, мы уверены, вы уже сможете ухаживать за собой сами. Вот только…
– Подождите! Постойте…
– …мы не знали, нравится ли вам сыр с грушами и едите ли вы стейк-тартар с рукколой?
– Сандра! Вероника! – воскликнул Стуки в попытке умерить их поток заботы.
– А я тебя предупреждала: никакого сырого мяса! – упрекнула сестру Сандра.
Обе женщины казались очень озабоченными.
– Я вам премного благодарен за сегодняшний обед, но с завтрашнего дня я собираюсь со всем справляться сам.
Женщины переглянулись между собой, подмигивая друг другу.
– Все вы, мужчины, очень боитесь зависимости от женщины-матери. Вы правы, инспектор, это большой риск. Знаешь, Сандра, как мы поступим?
– Мы будем приносить и обед, и ужин к нему домой.
– Так инспектор будет чувствовать себя свободным и самостоятельным.
– И не будет видеть в нас образ матери.
– Ну что, инспектор, вы согласны?
* * *
Ближе к вечеру инспектора Стуки пришли навестить агенты Ландрулли и Спрейфико. Со дня смерти девушки-китаянки Ландрулли выглядел больным и, казалось, даже похудел.
– Ландрулли, ты ешь что-нибудь или нет?
– У меня пропал аппетит.
– Я понимаю, что этот опыт стал для тебя травмирующим, но ты должен перестать жать на педаль тормоза и позволить жизни идти вперед.
Спрейфико, как это иногда с ним бывало, сам того не замечая, начал сосать щеку.
– Инспектор, та синьора, ваша знакомая, случайно, не участвовала в конкурсе красоты?
– Спрейфико, хочу тебе напомнить, что финал конкурса красоты «Мисс Италия» состоится только в сентябре. Она смогла вам помочь?
– Сейчас нам известно, что потерпевшая жила в Падуе и что все случилось немного не так, как они нам рассказывают.
– Весьма важная информация. Это многое проясняет, включая поведение культурного медиатора. Давайте-ка подытожим, что нам удалось узнать об этом деле.
Стуки почувствовал глубокое несоответствие этого «нам» с реальным положением вещей. Ведь ему практически не пришлось поучаствовать в расследовании, пусть даже не по его вине.
Спрейфико кратко перечислил начальнику аспекты расследования, над которыми они сейчас работали. Прежде всего, видеозаписи камер на дороге, по которой двигался грузовик. Некоторые из них предоставила автодорожная служба, другие, правда не совсем четкие, Ландрулли достал на станциях техобслуживания. Потом полицейские составили список грузоперевозчиков, работающих на участке Милан – Венеция. Ландрулли удалось собрать несколько десятков показаний на автозаправках. А еще они узнали имя убитой девушки.
– Ландрулли, что говорят водители грузовиков?
– Они не очень охотно идут на контакт. Им нет дела до убитой китайской проститутки.
– А голубые кресты на стекле?
– Всего подобных крестов я насчитал около тридцати. Самые популярные – красные и голубые. Я все зафиксировал, и сейчас мы проводим проверку.
– Неплохо, ребята! Судя по всему, это дело непростое, но вы двигаетесь в правильном направлении.
Зазвонил телефон. Стуки долго не снимал трубку, о чем-то задумавшись.
– Скарпа? Есть новости о норвежце?
Стуки выслушал ответ молча.
Арвид Берге, банкир из Осло. Кое в чем замешан. Скарпа принялся объяснять в деталях, но у инспектора Стуки перед глазами еще стояли подробности дела китайской проститутки Хуан Хуан. Инспектор бросил быстрый взгляд на подчиненных.
– У вас есть планы на вечер?
* * *
Поначалу сестры выглядели не совсем довольными тем, что с инспектором остались ужинать его коллеги. Кроме того, стол на кухне у Стуки был рассчитан только на него одного: миска супа или макарон, две пачки крекеров, что еще нужно холостяку? Тарелки, стаканы и столовые приборы на пятерых не оставили ни одного свободного миллиметра скатерти. Подносы с едой пришлось расставлять по комнате где придется.
Рядом со Стуки сидела возвышающаяся над ним синьорина Вероника. По правилам гостеприимства инспектор взял для себя стул от письменного стола, который был немного ниже кухонных. Возможно, по этой причине Стуки казалось, что женщина над ним доминирует. Но даже так он был выше агента Спрейфико.
В ходе вечера, во многом благодаря разнообразным изысканным блюдам, любовно приготовленным Сандрой и Вероникой, беседа приобрела довольно непринужденный характер. Поверхностное знакомство, которое установилось между женщинами и двумя полицейскими в тот раз, когда сестры из переулка Дотти помогли им выследить одного мошенника, послужило трамплином к оживленным разговорам, которые, казалось, никогда не закончатся.
Воспользовавшись каким-то предлогом, Стуки вышел из-за стола, чтобы понаблюдать за своими гостями с определенной дистанции. У него сложилось впечатление, что эти две пары неплохо смотрелись вместе. Впрочем, кому-то агент Спрейфико мог показаться слишком молодым по сравнению с синьориной Вероникой.
* * *
Инспектор Стуки убрал в холодильник остатки ужина и поставил в раковину перевернутую пустую бутылку от вина. Мужчина вспомнил, что посудомоечная машина не сливала воду, а он так и не позвал мастера, чтобы ее починить. У них на работе был один, агент Сфризо, он справлялся с любым электробытовым прибором, как некоторые дети с кубиком Рубика. Но Сфризо вернется из отпуска только в первых числах августа. И Стуки ничего не оставалось, как самому мыть тарелки и кастрюли, стараясь делать это как можно тише, чтобы сестры, не дай бог, не услышали звона керамики и не заявились к нему в фартучках с вышитыми на них грибочками.
Осторожно расставляя чистые кастрюли в кухонном шкафу, инспектор Стуки принял решение завтра же отправиться в Венецию. Он должен быть честен перед самим собой: дело об утонувших туристах его заинтриговало. Стуки чувствовал, что каждый атом его интуиции ощущал на себе притягательность этого расследования, даже если механизм такого воздействия был для инспектора не совсем понятен.
«Просто потому, что страна Норвегия заслуживает уважения», – объяснил Стуки сам себе свое неожиданное решение.
– Скарпа, – сказал Стуки по телефону, – если ты сможешь организовать все так, чтобы мне это засчитали как рабочую командировку, то я приеду. Да, и не забудь сообщить комиссару Леонарди. Все ясно?
– Яснее не бывает!
Дорогая редакция!
А они развлекаются! Я имею в виду туристов. Вода затопила площадь Святого Марка, а они счастливы, как инспектор по делам несовершеннолетних, когда его подопечным исполняется восемнадцать.
«Высокая вода» – это изобретение футуристов. «Быстрый и динамичный двадцатый век, город, который приходит в упадок, нефть в венецианской лагуне и водах каналов…»
Раньше это было похоже на день рождения, в лучшем случае – на день рождения и именины. Мы чувствовали приближение наводнения, когда вода еще не начинала подниматься, по настроению кота, который лениво наблюдал из окна за воробьем, по бормотанию водопроводных труб, будто содержащийся в них воздух был встревожен и поднимался медитировать на чердак, по суставным болям некоторых вапоретто, которые отчаянно скрипели, приближаясь к пристани. Наши старушки, ходившие за покупками с хозяйственными сумками, возвращались медленнее, чем обычно, словно от невидимых водяных паров, исходящих от прибывающей воды, их суставы покрывались ржавчиной.
Теперь мы безучастно ждем, когда установят пешеходные мосты, когда вода проведет инвентаризацию на складах магазинов, когда мыши будут прыгать с парашютами, а мешки с мусором поплывут по набережной Скьявони. И конечно же, расположившись на наших балконах, мы ждем, когда выйдут они.
– Хочешь пройтись по магазинам?
– Нет, скоро появятся туристы. Они носятся, как сумасшедшие, и забрызгают нам одежду.
Эти люди несколько дней сидели взаперти в своих гостиницах, ожидая, что прогноз приливов предскажет высокую воду. Конец скуке! Как увлекательна затопленная Венеция! Они веселятся, как дети. Надевают резиновые сапоги, а некоторые даже босиком, закатывают брюки, поднимают юбки и вперед – по водным улицам и покрытым водой площадям. У них даже имеется особая карта с самыми низкими местами в городе, где это зрелище производит наибольшее впечатление. Они договариваются там о встречах. Туристы!
Лучшие туристические агентства включают в свои туры такие предложения, как «Мокрая прогулка», «Омовения в лагуне», «Крещение дожей». Кое-кто предлагает заключать пари и делать ставки на внезапное затопление. Туроператоры клянутся своим клиентам, что в их распоряжении имеются точнейшие расчеты о движениях Луны, которые позволят путешественникам промочить ноги на площади Святого Марка раньше любого венецианца. Туристы готовы часами фотографировать наше изумление, погрузившись в термальные воды лагуны, и увековечивать для потомков наши лица, потрясенные этим неожиданным событием. Они недоумевают: может быть, сигнальная сирена сломалась, или все специалисты ушли в отпуск? Возможно, стоит отдать подготовку этого природного явления туристическим агентствам? В конце концов, так было бы проще: договориться заранее об организации собственного наводнения в Венеции.
Это просто счастье, что им пока не пришло в голову использовать потенциал замерзшей лагуны. Вы только представьте: миллионы туристов со всего мира скользят на коньках вдоль каналов, школы самбы на льду, хоккейные команды, транснациональные корпорации по производству мороженого со вкусом водорослей и изображением собора Святого Марка. Ради всего этого они, не задумываясь, расставили бы везде морозильные камеры. Как хорошо, что это им пока не пришло в голову!
Дож Андреа Дандоло, литераторДекабрь 2005
