Текст книги "Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Дэн Браун

Соавторы: Тесс Герритсен,Давиде Лонго,Эсми Де Лис,Фульвио Эрвас,Таша Кориелл,Анна-Лу Уэзерли,Рут Уэйр,Сара Харман,Марк Экклстон,Алекс Марвуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 346 страниц)

– Если вы пообещаете меня отпустить, я дам вам то, что вам нужно, – тихо проговорила Аиша.

Стуки почувствовал себя неуютно: кто знает, что было у нее на уме. Мужчина огляделся по сторонам. Марокканка вынула из кармана маленький тканевый мешочек и достала из него ключ. Девушка немного осмелела.

– Если вы не заберете меня в полицию, я дам вам это, – сказала Аиша, показывая ключ инспектору.

– Зачем он мне?

– Это ключ от почтового ящика синьоры Антонии, в котором она хранила свои секреты. Она сама мне об этом сказала.

Стуки сглотнул. Он подождал несколько мгновений, прежде чем взять ключ.

Инспектор решил заехать в ближайший городок, чтобы накормить Аишу. Они остановились в нескольких километрах от истоков реки, на той самой площади с баркессой, которая так нравилась Стуки.

Сидя за деревянным столом и наблюдая, как Аиша доедает свой бутерброд и допивает апельсиновый сок, инспектор представлял себе, что на этой круглой площади скрыты все фрагменты, составляющие решение. Даже так: решение уже было готово и парило в воздухе, а ему оставалось лишь вдохнуть его.

Со стаканом пива в руке инспектор Стуки вышел из таверны, остановился у двери и, глубоко вдыхая вечернюю прохладу, стал думать обо всем, что рассказала ему марокканка. Он в красках представил себе ссору посреди ночи, когда синьора Фортуна, вероятно услышав какой-то шум, вышла из дома. Мысленным взором Стуки увидел мужчину, рассекающего ножом лицо Мадонны на стене и скрывающегося в темноте ночи. А еще ключ, который пожилая синьора всегда хранила под подушкой и который Аиша, убегая, забрала с собой.

– Зачем ты взяла ключ?

– Мне подсказала Мадонна, – восторженно произнесла девушка.

Инспектор старался плохо о ней не думать, но это давалось ему нелегко. А что, если Аиша, как только ей представилась такая возможность, попросту украла ключ, чтобы заполучить содержимое почтового ящика? И никакая она не ясновидящая!

Должно быть, эти мысли отразились на лице инспектора, потому что взгляд Аиши потемнел. Девушка сжала кулаки и сказала, что ей холодно, очень холодно. Полицейский прислушался к ее голосу. «Девчонка, без сомнения, умная, – подумал инспектор, – с этими ее лисьими глазками. Впрочем, здесь кроется нечто большее», – сказал себе Стуки.

Инспектор знал, что с Аишей им прибавится хлопот, ведь девушка была несовершеннолетней, а он хотел избежать осложнений. Тем не менее Стуки чувствовал, что марокканка может быть им весьма полезной.

«Я отвезу ее в участок, – мысленно повторял себе инспектор Стуки по дороге в Тревизо. – Я сдам ее в полицию. Ясновидящая, как бы не так!»

Однако при въезде в город инспектор поймал себя на мысли о том, что задается вопросом, согласятся ли соседки Сандра и Вероника приютить у себя Аишу хотя бы на пару ночей. В тот момент Стуки сам не мог объяснить себе причины своих поступков.

22 ноября. Понедельник

Почти все воскресенье Стуки и Елена провели за городом. Проезжая по тихим холодным долинам реки Пьяве, они добрались до города Фельтре. Сидя на главной площади под лучами бледного солнца, мужчина и женщина наслаждались живописными видами. Затем пара отправилась бродить по узким улочкам в направлении городка Азоло. Стуки не покидало ощущение, что он приближается к концу своей одиссеи. Инспектор решил, что по такому случаю нужен изысканный ужин с хорошим вином и особенной атмосферой.

В восхитительном ресторанчике с видом на старинную церковь Стуки сообщил Елене, что теперь все встало на свои места. «Почти», – уточнил он после третьего бокала красного вина, столь же ароматного, сколь и коварного…

Заметив инспектора у ворот дома, сестры из переулка Дотти приуныли. На их лицах читалось неподдельное разочарование. Сандра открыла полицейскому дверь и покачала из стороны в сторону указательным пальцем, выражая свое несогласие. Аиша так пришлась соседкам по душе, что они ни за что не хотели с ней расставаться. Еще бы! Менее чем за сорок восемь часов, которые девушка провела с ними, она угадала, что одна из сестер по знаку зодиака Скорпион, а другая – Стрелец. Кроме того, Аиша каким-то образом узнала, что Вероника в своей жизни не выкурила ни одной сигареты и что обе соседки сидели на диете. Но главное, что заинтриговало Сандру и Веронику, – это ее вдохновляющие предсказания об их будущем: они выйдут замуж в один и тот же день за очень известных мужчин и что самое невероятное – за братьев.

– Вы приведете ее к нам сегодня вечером? – в один голос спросили сестры.

– Не думаю, – коротко ответил инспектор.

– Совершенно особенная девочка, – сказала Вероника.

– Я тоже так считаю, – согласился с ней Стуки.

Ключ, который Аиша дала инспектору, открывал ячейку в почтовом отделении, где синьора Фортуна проработала много лет. «Полиция!» – объявил Стуки. Две сотрудницы испуганно кивнули. Они с беспокойством наблюдали, как инспектор открывал ключом дверцу ячейки. Девушки тихо переговаривались между собой: они знали, кому она принадлежала, и весь город был наслышан о трагической гибели синьоры Антонии.

Внутри ячейки Стуки обнаружил три маленькие коробочки. В одной из них были золотые часы «Омега» с выгравированной на обратной стороне корпуса надписью: «Анджело Бельтраме, 1926 – Аличе Бельтраме, 1963». Во второй коробочке лежало кольцо, сделанное из двух обручальных – одного из желтого и другого из белого золота. Из последней коробки Стуки достал несколько фотографий какой-то автозаправочной станции, сделанных с разных ракурсов.

Инспектор протер глаза. Антимама.

Аиша ждала его в одной из прилегающих к площади улочек, рядом с припаркованным автомобилем. Стуки показал девушке часы синьорины Бельтраме. Марокканка осторожно взяла их в руки и стала внимательно рассматривать.

– Теперь ты убедилась, что синьора Фортуна ее знала?

Аиша слегка пожала плечами.

– Ей было хорошо известно, кто такая Аличе Бельтраме, – повторил Стуки.

– Лично я ее никогда не видела.

– Это синьора Антония попросила тебя сказать, что скелет принадлежит Аличе?

Аиша отвернулась к окну, не желая отвечать. Она все еще держала в руках золотые часы.

– У нее были светлые глаза и полная голова мыслей, – произнесла марокканка.

– Антимама, баста! – вышел из себя полицейский.

– Мысли, полные красок, как у человека, который любил жизнь, – ничуть не смутившись, продолжила Аиша. – Аличе нравилось жить.

Инспектор внезапно успокоился. Именно так: женщине нравилось жить.

– Мы возвращаемся на площадь с баркессой. Мне срочно нужно выпить кофе.

Они сидели за столиком под арками, молча наблюдая за начавшимся легким дождем. Аиша ела круассан, откусывая от него большие куски.

– Инспектор! К нам поступил анонимный звонок. Кто-то сообщил, что за домом семьи Заири валяется окровавленная железная труба. Мы едем туда.

– Точно труба, Ландрулли?

– Да, и это может быть тот самый тупой предмет, каким ударили синьору Фортуну.

Стуки взглянул на Аишу.

– Какая у тебя семья? – спросил он.

Девушка пожала плечами.

– Нормальная.

– Ландрулли, – сказал инспектор, четко произнося слова, – проверьте все, что касается трубы, но пусть Спрейфико еще раз побеседует с сатанистами, с теми, с которыми мы уже знакомы. А ты проверь, было ли у кого-то из семьи Бельтраме разрешение на использование оружия, а затем приходите ко мне со Сперелли. Принесите мне папку со всеми документами по делу, которые собрал Леонарди, другую – с протоколами заявлений членов семьи Бельтраме, она лежит на моем столе. И захватите с собой записную книжку, которую принесла в полицию Беатриче Бельтраме.

– А вы сейчас где?

– Ландрулли, – ответил Стуки, – мы на площади с баркессой. Я уверен, что ответы на все вопросы где-то здесь, они незримо парят в воздухе.

«Они решат, что у меня поехала крыша, – подумал инспектор, – что я сошел с ума в этом мире неистовых безумцев, как те лемминги, мчащиеся к обрыву, словно поезда». Время от времени перед броском в пустоту у некоторых из этих крохотных зверьков случается видение: они мысленно поднимаются над своим существованием и видят его сверху: всю жизнь, движущуюся как по рельсам. И тогда они радикально решают ее изменить.

Аличе Бельтраме пришла в голову блестящая мысль: подзаработать на религиозном туризме, эксплуатируя искреннюю душу верующих. С присущим ей прагматизмом Бельтраме тщательно изучает места паломничества, оценивает возможности и подсчитывает предполагаемую прибыль. Но однажды она оказывается в небольшой церквушке – месте слез и очищения души. Возможно, Аличе даже удалось увидеть какого-нибудь одержимого или просто больного эпилептика, которому пытались помочь. Суть в том, что среди всего этого смятения ее вдруг накрывает волна благодати. Вся жизнь женщины разворачивается перед ее мысленным взором, и Аличе начинает видеть обратную сторону вещей. Хотя, возможно, она всегда ее чувствовала: экстравагантность, поиски смысла, умение видеть сущность мужчин и попытка их классифицировать – все это могло быть проявлением того самого чувства, доступного лишь тому, кто пытается понять себя и жизнь.

Вот почему Аличе захотела исчезнуть. Навсегда разорвать связь с этим навязанным ей миром и отыскать другие места и других людей. Она упорно ищет и находит возможность, как это можно осуществить. Но кто-то очень не хотел, чтобы она уезжала.

Еще были синьора Фортуна с Аишей. Конечно же, женщина солгала ему, когда сказала, что не была знакома с Аличе Бельтраме. Золотые часы, которые хранила синьора Антония, остались ей от сына, а тот, в свою очередь, получил их от Аличе в тот момент, когда она избавлялась от вещей, по которым ее могли опознать.

Стуки увидел пытавшихся припарковаться Ландрулли и Сперелли. За рулем сидел Ландрулли, поэтому все маневры были медленными и выверенными до миллиметра. Как только они остановились, Сперелли выпрыгнул из машины, отыскивая взглядом инспектора.

– Мы нашли трубу! – возбужденно объявил агент и стал рассказывать начальнику об обыске в доме Заири.

– Говори тише! – шикнул на него Стуки, украдкой взглянув на Аишу, чтобы понять, слышала ли она что-нибудь.

Трубу нашли за домом, рядом со старым бидоном с керосином. Криминалисты уже принялись за работу.

– Что семья?

– Мы с ними побеседовали.

– Что они говорят?

– Родители Аиши не смогли сказать ничего определенного, но выглядели весьма напуганными. Впрочем, это понятно: если окажется, что на трубе кровь синьоры Фортуны, у них намечаются большие проблемы. На всякий случай мы установили за ними наблюдение.

– А как дела у Спрейфико с сатанистами? – спросил Стуки у подошедшего с толстой папкой под мышкой Ландрулли.

– Он сказал, что вы приказали ему оставить на месте несколько микрофонов и записывающих устройств. В настоящий момент Спрейфико сидит за своим компьютером и слушает записи.

– Хорошо. Пусть слушает внимательно. Ты выяснил, было ли у кого-то из семейства Бельтраме разрешение на ношение оружия?

– Как сказал комиссар Леонарди, у их отца, Анджело Бельтраме была лицензия на пистолет «Беретта».

– Ясно. Значит, теперь нам нужен ордер на обыск в доме Бельтраме. Будем искать пистолет, пневматику, шумовой отпугиватель собак и все в этом роде. И еще возьмем записную книжку Аличе, ту, что с рисунками.

– Наконец-то! – воскликнул Ландрулли.

– Мы готовы, – сказал Стуки, взяв папки с документами и направляясь с Аишей обратно в таверну.

– Вы что, останетесь здесь? – одновременно спросили оба агента.

– Естественно, – ответил инспектор Стуки.

– Вы будете работать посреди площади?

– Конечно, а что тут такого?

В таверне инспектор нашел спокойный уголок и уселся за деревянный стол. В который раз он принялся перечитывать документы комиссара Леонарди. Время от времени Стуки бросал быстрый взгляд на Аишу, разговорившуюся с каким-то стариком, явно завсегдатаем заведения. Один из посетителей узнал в девушке «ту самую ясновидящую-марокканку». Присутствующие начали спрашивать Аишу, как получилось, что Мадонна для передачи своего послания выбрала именно ее, мусульманку? Было очевидно, что девушке не особо верили и почти все были настроены скептически. Впрочем, люди беседовали с ней добродушно, и Аиша прекрасно держала лицо. Кто-то спросил, знала ли она молитвы, и Аиша ответила утвердительно. Инспектор заметил, что посетители таверны слушали девушку с интересом, и это его порадовало.

– Мы почти у цели, – время от времени повторял про себя Стуки.

Инспектор надеялся, что ничего не ускользнуло от его внимания, а еще – что он ничего не притягивал за уши. «Ты не можешь знать все в этой жизни, даже если ты полицейский», – сказал себе Стуки.

Он как раз заказал себе бокал вина, когда ему позвонил радостный Спрейфико. В аудиозаписях были найдены явные указания на причастность к делу сатанистов. Эти разбойники решили пойти ночью и стереть со стены изображение Девы Марии, созданное Аишей, но что-то пошло не так. Спрейфико с агентом Белладонной навестили этих типов и нашли одного из них с поцарапанным лицом, что само по себе выглядело как признание. Их только что доставили в полицейский участок для допроса. Голос докладывавшего обо всем этом агента Спрейфико вибрировал от радости.

– Инспектор, мы выжмем из них признание, вот увидите!

– Спрейфико, не забудь: не стоит упоминать аудиозаписи. Ты понимаешь, о чем я?

– Инспектор, не беспокойтесь, я прекрасно знаю, что нельзя шпионить за гражданами.

– Вот именно. Добивайтесь чистосердечного признания.

– Будет сделано, инспектор.

С наполненным наполовину бокалом вина и увесистой папкой в руках Стуки подошел к столику, за которым сидела задумавшаяся о чем-то Аиша. Инспектор сел рядом с девушкой. Он достал из папки фотографию Витторио Фортуны, а из своего бумажника – фотокопию удостоверения личности Беатриче Бельтраме, полученную от Микеланджело. Стуки положил их перед Аишей.

– Как по-твоему, эти люди знали друг друга?

Аиша взяла в руки две фотографии и повернулась к окну, чтобы рассмотреть их получше.

– Они много раз разговаривали друг с другом.

– Ты в этом уверена?

– Да.

– Имя женщины тебе назвала синьора Фортуна?

– Нет.

– Если ты еще раз скажешь, что это была Мадонна, знай, что я тебе не верю.

– Мне сказал синьор Витторио.

Антимама!

– Ты шутишь?

Девушка равнодушно пожала плечами.

Слегка озадаченный и с легким чувством раздражения Стуки заплатил за сэндвич для Аиши и, выйдя из таверны, стал прохаживаться под арками, что-то бормоча себе под нос. В этот момент зазвонил его сотовый телефон.

– Инспектор! В доме мы нашли только записную книжку. Никакого пистолета, – услышал он голос Ландрулли.

– Даже пневматического?

– Нет. Мать Бельтраме сказала, что ее муж сам избавился от пистолета перед смертью, много лет назад.

– Великолепно! Как они на это отреагировали?

– Старая Бельтраме обвинила нас в том, что мы покрываем этого убийцу Бенвенью. Как она нас только не называла! Она кричала, что в этой стране нет справедливости.

– Ну еще бы! А Беатриче? Как она себя вела?

– Она сказала, что нам должно быть стыдно. Больше ничего.

– Она нервничала?

– Не очень. Мне даже показалось, что наш приход ее не особо удивил.

– Хорошо. Теперь отправьте агента Сперелли на помощь Спрейфико, разбираться с сатанистами. Скажи ему, что я в него верю. Записную книжку Аличе оставь на моем письменном столе, а сам сходи к Бенвенью. Попытайся подробно разобраться в его отношениях с Витторио Фортуной после исчезновения синьорины Бельтраме. Намекни ему, что в него стреляла учительница Бельтраме, и как бы между прочим поинтересуйся, собирается ли он на нее заявить. А еще постарайся выяснить, были ли знакомы Витторио Фортуна и Беатриче Бельтраме. Спроси у Леонарди, известно ли нам, какая машина была у сестры Аличе десять лет назад. И не забудь сказать Бенвенью…

И Стуки что-то прошептал полицейскому агенту на ухо.

– Ты все запомнил?

– Инспектор, можете на меня рассчитывать.

Сатанисты капитулировали к вечеру. Во многом это была заслуга агента Сперелли, который так яростно стучал кулаком по столу, что тряслись стены, а также его привычке по поводу и без повода упоминать анализы ДНК. Первым он загнал в угол мастера по ремонту газовых котлов, того, у которого было расцарапано лицо. Сперелли заявил, что анализ ДНК биологического материала, обнаруженного под ногтями жертвы, станет неопровержимым доказательством его вины, и посоветовал сотрудничать со следствием. Тогда, возможно, получится рассмотреть версию о непредумышленном убийстве. Ведь понятно, что они не хотели убивать синьору Фортуну. Мужчина вспомнил о своих клиентах, прикинул, через сколько лет он сможет вернуться к работе, и согласился с доводами полицейского.

В ночном выпуске новостей уже полным ходом рассказывали о блестящем раскрытии жестокого убийства. Хвалебные речи в адрес следователей, заявления комиссара Леонарди, и на этом – всем спокойной ночи.

Стуки выключил телевизор. Сразу после ужина инспектор отвез Аишу к ее родителям. «Хотя бы на несколько дней, – как сказал себе Стуки. – С полицейской охраной у дома она там точно будет в безопасности». От Ландрулли новостей пока не было. Стуки лег на кровать и открыл дневник Аличе.

Рисунки женщины были довольно остроумны и весьма красноречивы: насекомые с человеческими чертами, в одежде и без, с физическими недостатками, обнажающими уродства души изображенных мужчин. Под каждым рисунком Стуки заметил непонятные сочетания букв или цифр. Инспектор предположил, что некоторые числа могли быть датами начала или окончания отношений, а аббревиатуры представляли собой какой-то загадочный код, и, вероятно, ни мать, ни сестра Аличе так и не смогли его расшифровать. Изображения были забавными, язвительными, злыми, но в то же время в них чувствовалось сострадание. Многие мужчины обладали неоспоримыми недостатками, космическими пустотами, глубиной, измеряемой в нанометрах. Стуки поймал себя на мысли, что начинает понимать, как эти наблюдения Аличе смогли настолько увлечь ее сестру, что та затерялась в этом мире карикатурных мужчин и в океане воды, растворяющем поддельную любовь, как написала Аличе под своими рисунками.

Елена пригласила Стуки на ужин, но он попросил ее прийти к нему домой. Услышав на лестнице легкие женские шаги, инспектор подождал, пока Елена позвонит в дверь. Стуки помедлил еще несколько секунд, надеясь, что соседки на этот раз все хорошо рассмотрят и прекратят за ними шпионить хотя бы на время. Все они нуждались в спокойствии и возможности расслабиться. «Всем нам сейчас необходимо немного тишины», – подумал Стуки.

Елена рассказала инспектору, что уже несколько дней Микеланджело был просто неуправляемым. Все ему было не так. Мальчик постоянно заводил разговор о своем отце, об украденном времени и о других странных вещах.

– Помню, в университете мы решали невероятно сложные задачи Сен-Венана[118]118
  Сен-Венан – французский инженер, механик и математик, известный своими работами в области механики сплошных сред и теории упругости.


[Закрыть] с девятью переменными. Интересно, а сколько переменных в жизни? Наверное, так много, что не имеется даже решений.

– Микеланджело немного странный, – шепнул ей на ухо Стуки.

Ему хотелось, чтобы Елена продолжала говорить – инспектору нравилось, когда она рассказывала ему о сыне. Стуки лег на диван – мужской вариант спасательной шлюпки.

23 ноября. Вторник

Ландрулли сидел с Джакомо Бенвенью до полуночи, пока тот все ему не рассказал. Как Стуки и предполагал, известие, что в него стреляла, пусть даже холостыми, лично синьорина Бельтраме, а не какой-нибудь нанятый за несколько евро косовар, сильно встревожило иглотерапевта. Мужчина внезапно и с болезненной ясностью осознал то, о чем раньше лишь смутно догадывался: мать и сестра Бельтраме испытывали к нему жестокую и непреходящую ненависть. Бенвенью понял, что все эти годы он пребывал в иллюзии, полагая, что их неприязнь со временем исчезнет, как затухающий условный рефлекс или та самая игра в козла отпущения, которая так популярна и никогда не выходит из моды. На деле иглотерапевт столкнулся с чувствами сложными, как множественные переломы, и плотными, словно застарелые грыжи. Именно поэтому Джакомо Бенвенью и решился рассказать все вплоть до последней запятой этому полицейскому-неаполитанцу – слегка неуклюжему, но настойчивому и методичному. После этого Бенвенью ощутил невероятную легкость – так, наверное, чувствовали себя его пациенты, когда он втыкал длинные иглы в узлы их энергетических меридианов, направляя потоки позитивной энергии.

Ландрулли несколько раз перечитал свои записи. Полицейский агент представил, как инспектор Стуки будет слушать его, впитывая информацию, словно морская губка воду, и отфильтровывая каждую деталь. Если инспектор сказал «мы почти у цели!», значит, действительно оставалось совсем чуть-чуть и, кто-знает, может быть, то немногое, чего не хватало, и было сейчас в его записях. Ландрулли блаженно улыбнулся.

Они договорились встретиться на площади Синьории, на углу улицы Кальмаджоре. С этого места открывался замечательный вид на всю площадь. Стуки пришел на встречу первым. Он жевал жареные каштаны, что было показателем вполне понятной нервозности. Ландрулли позвонил начальнику, сообщив, что ему наконец-то удалось припарковаться и что он направляется к месту встречи. Стуки прождал подчиненного довольно долго и не сказать чтобы терпеливо.

– Ну что? – сразу приступил к делу инспектор.

– Я все изучил как под микроскопом.

– И что ты обнаружил?

– Очень интересные вещи.

Они сели за столик в баре. В попытке избежать очередного разочарования в кофе, который готовят на севере Италии, Ландрулли заказал большую чашку ячменного напитка. Стуки округлил глаза, но промолчал.

– Первая интересная вещь, – начал полицейский агент, – заключается в том, что синьорина Бельтраме испытывала определенную симпатию по отношению к доктору Бенвенью. Можно представить, что́ она почувствовала, когда ее сестра, лишь однажды появившись в кабинете иглотерапевта, сразу же завладела его сердцем.

– Так уж и сразу.

– Кажется, синьорина Бельтраме завоевывала мужские сердца быстрее, чем продвигались войска Наполеона. Бенвенью признался, что перед Аличе было невозможно устоять. Она была словно вулкан, извергающий жизненную энергию и сметающий любое сопротивление на своем пути. По словам иглотерапевта, он никогда не питал иллюзий, что их связь перерастет во что-то большее, – наоборот, ожидал, что Аличе может бросить его в любой момент.

– Хорошо. Что дальше?

– Бенвенью утверждает, что не слишком дорожил этими отношениями и не особо в них вкладывался. Поэтому, когда Бельтраме с легким кокетством попросила познакомить ее с красивым блондином Витторио Фортуной, который иногда заходил к иглотерапевту, Бенвенью понял, что их с Аличе роман подходит к концу.

– Аличе и Витторио стали встречаться?

– Бенвенью считает, что да. Но он не смог сообщить никаких деталей, которые могли бы это подтвердить. Иглотерапевт точно знает, что они иногда виделись. Однажды он видел, как они ужинали вместе.

– А на самом деле Витторио был нужен Аличе по причинам, далеким от любви. Кстати, как насчет секретного вопроса, который ты должен был задать Бенвенью? Я так понимаю, к тому моменту ты еще этого не сделал?

– Нет, инспектор.

– Продолжай.

Ландрулли заглянул в свою записную книжку.

– Затем Аличе Бельтраме исчезла, и это вызвало настоящий переполох. Все были в замешательстве и недоумении. Началось расследование, в ходе которого полиция допросила и Бенвенью, но имя Витторио Фортуны тогда не всплыло. Как сказал иглотерапевт, сам Витторио повел себя довольно странно: через несколько месяцев после исчезновения Аличе он стал расспрашивать Бенвенью, где он был и что делал в тот роковой день. Витторио обвинял друга в том, что тот всегда чрезмерно ревновал и все контролировал.

– Другими словами, он связал Бенвенью с исчезнованием Аличе.

– Витторио высказывал это иглотерапевту не один раз.

– Без причины?

– Бенвенью, хоть и неохотно, признал, что характер у него сложный и что любовные отношения вселяют в него страх и изрядную дозу неуверенности в себе. Понятно, что связь с такой женщиной, как Аличе Бельтраме, не излечивает от подобных напастей. Бенвенью, однако, утверждает, что он достаточно зрелый человек и был таким десять лет назад, чтобы понимать, что с Аличе невозможно было построить прочные и долгосрочные отношения. По крайней мере, нормальным мужчинам это было не под силу.

– Нормальным, говоришь?

– Так он выразился.

– Что дальше?

– Бенвенью сказал, что Витторио Фортуна вел себя с ним весьма агрессивно. В конце концов иглотерапевт начал его избегать, уверенный в том, что Витторио стал злоупотреблять алкоголем и принимать наркотики. По словам Джакомо Бенвенью, все это почти наверняка и было настоящей причиной трагической смерти Витторио. Бенвенью рассказал об их последней встрече спустя примерно два года после исчезновения Аличе. Иглотерапевт случайно заметил Витторио недалеко от своего места работы, и у него сложилось впечатление, что бывший друг за ним шпионил. В тот момент Бенвенью пришло на ум, что ему уже и раньше случалось испытывать ощущение, будто за ним кто-то следит.

– В тот раз Витторио что-то ему сказал?

– Только одну фразу: «Ты из той семьи!»

– Вот оно что! Брат сумасшедшего убийцы. Получается, по мнению Витторио Фортуны, виноват был Бенвенью.

– Может, и так. Затем я кое о чем его спросил.

– Ты задал ему секретный вопрос?

– Это потом, инспектор.

– А, ты, наверное, поинтересовался, был ли Витторио знаком с Беатриче Бельтраме?

– Бенвенью не сомневается, что Витторио был в их доме после исчезновения Аличе. Он точно не знает, с какой целью, но предполагает, что, возможно, его друг ходил к матери и сестре синьорины Аличе, чтобы выразить им свои соболезнования.

– Интересно, почему Бенвенью был так в этом уверен?

– Потому что фразу «ты из той семьи» иглотерапевту каждый раз бросала в лицо мать Бельтраме, когда он пару раз нашел в себе смелость к ним пойти.

– Антимама! Эта же фраза была и в анонимных письмах. «Ты из той самой семьи, семьи сумасшедших!» Ландрулли, ты мне наконец скажешь, как отреагировал Бенвенью на секретный вопрос?

– Теперь скажу.

– Давай!

– Я спросил у него: «Простите, синьор Бенвенью, – так, как это сделали бы вы, инспектор, – когда именно Витторио Фортуна признался вам, что Аличе решила бросить все и уехать?»

– Так и спросил?

– Точно так. Бенвенью побледнел и, заикаясь, ответил, что это случилось однажды вечером, когда его друг был явно под кайфом. «Твоя бывшая пассия собирается сделать ноги и оставить нас всех в дерьме», – сказал Витторио Фортуна.

– Так и сказал?

– Дословно.

– Бенвенью совсем не это говорил нам раньше: он утверждал, что почувствовал, как изменился его друг после исчезновения Аличе Бельтраме. Джакомо Бенвенью тогда сразу понял, что произошло что-то серьезное, и хотел оставаться в стороне, опасаясь быть замешанным или заподозренным.

– Отлично, Ландрулли, – сказал Стуки.

Им овладело необъяснимое чувство горечи.

– Мы у цели, инспектор?

– Почти. Нужно увязать кое-какие детали, и будем передавать дело в прокуратуру. Тогда мы наконец-то сможем вздохнуть свободно.

Стуки достал из бумажника три фотографии, найденные в почтовой ячейке синьоры Фортуны.

– Передай их Сперелли, пусть поищет эту станцию техобслуживания. По-моему, она должна находится где-то в районе Падуи. Прокатитесь к тому месту, потом мне расскажешь. – Инспектор посмотрел на часы, – Ландрулли, где ты сегодня обедаешь?

– В пиццерии с друзьями, – ответил полицейский агент.

Не так давно Ландрулли познакомился с группой неаполитанцев, которые регулярно ходили есть пиццу в разные пиццерии Тревизо. Правда, только в те из них, в которых официанта называют не иначе как дон Рафаэле, а все официантки быстрые и пышнотелые. Выходцев из Неаполя можно узнать по их совершенно особому говору, цвету кожи, круглым лицам, а также по тому, как они медленно жуют, заметно наслаждаясь едой, по большей части жареной: овощи, пирожки, картошка и даже пицца. Неаполитанцы поджарили бы и пиво, если бы это было возможно.

– А вы, инспектор? – спросил Ландрулли.

– Еще не знаю. Сначала я должен выгулять собаку.

– Она еще с вами?

– Я же не могу оставить Арго с больным восьмидесятилетним стариком. Кем бы я был после этого?

Скрестив ноги, Стуки сидел на каменной ограде и наблюдал за псом, который носился вокруг, словно кварк в женевском ускорителе частиц[119]119
  Кварки – элементарные частицы, которые входят в состав протонов и нейтронов. В Швейцарии, недалеко от Женевы, в Европейском центре ядерных исследований (CERN) находится крупнейший в мире ускоритель частиц – Большой адронный коллайдер (БАК).


[Закрыть]. «А что, если именно собаки поняли все в этой жизни? – размышлял инспектор. – Может быть, это их жизнь настоящая, а наша – всего лишь театральное представление».

Инспектор Стуки ощутил, как в кармане куртки, будто маленький лягушонок, забарахтался сотовый телефон. Он позволил лягушонку немного поплавать в этом маленьком теплом пруду.

– Слушаю.

– Ты должен срочно приехать!

– Елена?

– Это катастрофа! Микеланджело сказал, что видел в ресторане своего отца с новой женой и их дочерью и что его отец держал женщину за руку.

– Рано или поздно это должно было случиться.

– Он вернулся домой за пистолетом!

– Каким пистолетом?

– Он сказал, что у него есть пистолет!

– Вот идиот! Антимама! Но… откуда у него может быть пистолет?

– Микеланджело настаивает, что у него есть оружие. Мне удалось запереть его в комнате, и я побежала звонить тебе. Но он пробрался через террасу и спрыгнул на крышу гаража.

– Где находится этот ресторан?

– Есть одна неаполитанская пиццерия… в сотне метров от полицейского участка.

«Антимама! – мелькнуло в голове у Стуки, – та самая, где сегодня обедает Ландрулли. Этот малолетний дурак сначала выстрелит в отца, а потом и в полицейского агента, который, ничего не подозревая, лакомится там изысками своей родины».

– Последний вопрос, Елена. Какие штаны сегодня на твоем сыне? Обычные или те, которые как будто вот-вот с него свалятся?

– Откуда я знаю? – закричала женщина, и в ее голосе послышались истерические нотки. – Кто вообще смотрит на штаны в такие моменты?

– Арго, я отправляюсь на спецзадание, – сказал Стуки, – а ты оставайся здесь и охраняй территорию от продавцов травки и проституток.

Инспектор показал пальцем на привязанную к столбу собаку проходившей мимо семейной паре и, не говоря ни слова, бросился бежать. Он понял, что не успеет добраться до пиццерии раньше подогреваемого гормонами подростка. Стуки попытался остановить пару автомобилей, но безуспешно. В третьей попавшейся ему машине сидел довольно энергичный молодой человек, который невероятно обрадовался возможности подвезти полицейского. С выражением счастья на лице он то и дело резко нажимал на газ, словно участвовал в ралли.

– Полегче, – раз за разом повторял ему Стуки.

– Разве мы не торопимся?

– Да, но…

– Тогда для нас не существует ограничений скорости!

Через несколько минут инспектор Стуки оказался у пиццерии. Микеланджело нигде не было видно. Инспектор представил себе, как парень шагает, чеканя шаг, по каменной мостовой, словно легионер на марше. Кто знает, какие мысли проносятся у него в голове?