Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Дуэли? Их мне запрещено было устраивать, вот подраться поначалу можно было. Пока слухи широко не разошлись. Позже появилось несколько неплохих товарищей, которые так и не стали кем-то большим для меня. Впрочем, на забавы время стал выкраивать только в самом конце ускоренного двухгодичного обучения. Сначала его, времени, даже на сон не хватало, не говоря уже о чём-то большем. То, что все нормальные слушатели познавали с раннего детства, постепенно и не спеша, мне пришлось усвоить в очень короткое время, и никаких поблажек и скидок при этом не было. Учили меня на износ, вбивали знания самым натуральным образом и по голове, и по другим местам моего несчастного, измученного непосильными трудами организма. Потому что приходилось изучать не только теорию, но и практику в виде рукопашки и владения разнообразным оружием. Этикет и манеры поведения, дворцовые табели о рангах, боярские и прочие аристократические колена, бр-р… Магии тоже учили… Но не доучили, как я уже успел много раз убедиться на собственной шкуре. Впрочем, об этом периоде своей жизни я уже как-то вспоминал, и даже обещал подробно о нём рассказать, когда у меня появится такое желание. А пока его нет…

И всё-таки меня поймали. С моего, так сказать, позволения. Сопротивляться и убегать не стал, заметив впереди засаду, хотя никаких проблем это бы не составило. То, что охотятся именно на меня, стало понятно где-то за день до этого трогательного момента. Очень уж часто замелькали отметки на сканере, начало сжиматься плотное кольцо вокруг. Обкладывают. Подумал и решил легализоваться. Надо же мне обзавестись хоть какими-то документами? И одеждой с обувью. Может, и денег дадут? Лишь бы с ходу на рудники не потащили. Шёл и издевался над собой таким образом. Хотя… рассчитывать на хорошее к себе отношение будет явной ошибкой. Наверняка начнут допрашивать, угрожать, попытаются применить силу… Посмотрим, буду действовать по обстановке. Ну надоело мне как преступнику красться по своей земле, когда можно по ней с комфортом ехать, плыть или лететь. И на обычной кровати с мягким матрасом поваляться захотелось. Теперь иду, жду, когда меня начнут хватать, задерживать, и сам над собой смеюсь. Неприятно, когда сам про себя знаешь, какой ты белый и пушистый, а все в округе считают ровно наоборот. Сейчас будет мне мягкая кровать на деревянном, в лучшем случае, топчане, и синее небо в клеточку, а костюмчик казённый в полосочку! Ладно, посмотрим.

Место для засады подобрали – лучше не найдёшь! Хотя по-другому и быть не может, я же эти последние часы иду спокойно по одной натоптанной дороге, никуда с неё не сворачиваю. Вот и срубили стражники-пограничники на скорую руку на этой узкой грунтовке шлагбаум, перегородив её и обозначив таким образом своё законное присутствие. Вроде как пропускной пункт установили, даже плакатик соответствующий перед ним нарисовали. Хотя по большому счёту имеют право каждого встречного-поперечного остановить для проверки документов. А для моей поимки вот такие сложности придумали. Впору загордиться. Грузовик невдалеке стоит, каким-то чудом сюда доехал, водитель на подножке сидит, вроде как и отдыхает, а на самом деле тоже караулит, настороже держится и оружие своё не прячет. А то, что по краям высокого обрыва над дорогой в кустах ещё несколько бойцов засело в секрете, так кто об этом знает? Только они сами и мой сканер.

Остановился, посмотрел вверх, прямо на замаскированных секретчиков, улыбнулся, и медленно пошагал прямо на шлагбаум, на всякий случай соорудив вокруг себя плотную воздушную сферу. Ну их, ещё дрогнет у кого-нибудь палец на спусковом крючке!

Четверо… трое солдат, не считая водителя, и офицер. Карабины и автоматы, вроде как и вниз стволы смотрят, но и одновременно в мою же сторону. Миг, и я на прицеле. И выражение лиц у всех такое равнодушное, даже скучающее. Артисты! А то я не вижу вашего внутреннего довольства и радости от моей поимки. Может, и мне пошутить? Исчезнуть? И сам своей шальной мысли испугался. А ну как с испугу начнут стрелять? Что за бредовые мысли мне в голову пришли? От усталости, точно!

Взяли меня на удивление вежливо. Перед этим защитную сферу убрал. Отобрали всё, хорошо, что кристаллы я из сумки в карманы переложил. Но и карманы вывернули. Осмотрели камни, но выбрасывать не стали, замялись, хотели сунуть в кучку к остальным вещам, но тут уже я возмутился. Талисман! Отдали. Посовещались между собой, ещё раз покрутили их в руках, даже на зуб кто-то попробовал, самый молодой и горячий. Подумали и вернули. Убрал их сразу в те же карманы. И повели меня после осмотра к машине. Вежливо. Знания языка я не скрывал, так что общались на родном языке, по которому я успел соскучиться. Правда-правда!

Допрашивать сразу не стали, посадили в тесную камеру-одиночку. Сбылись мои самые мрачные прогнозы. Есть у меня теперь и топчан, и небо синее в клеточку. Только с одёжкой не угадал, своя осталась.

Даже покормили и напоили. Простая миска с кашей без масла и холодная вода в кружке. Кипячёная? Простой вопрос, озвученный в закрытую дверь, так и остался без ответа. Пришлось рисковать здоровьем и пить, что дали. Магию решил пока не светить. Вызвали на допрос ближе к ночи. А спать когда?

Рассказал почти правду. Бить себя кулаком в грудь и доказывать, кто я есть на самом деле, не стал, всё равно никто не поверит, и мне этого не надо. Моя одежда всех в смущение вводит, поэтому и относятся ко мне соответствующим образом. Предполагают – лазутчик. Пришлось всех разочаровать. Назвался жителем с острова Центральный, пусть проверяют. Там подтвердят. Заодно и увижу, что ответят. Сразу всё понятно станет. Про моё настоящее там только мои названые родичи знают, остальные не в курсе. Так что можно особо не опасаться. Если, конечно, меня не ищут. Но я своей физиономии на доске розыска пропавших и опасных лиц в коридоре не видел. Может, обойдётся… И пора начинать думать, какая су… зараза моё похищение организовала? Не так-то это просто было проделать. Значит, это опять кто-то из ближних ко власти, вхожих во Дворец. Ведь всех вроде бы вычистили, а оказывается, не всех, хватает ещё затаившейся гнили. Кто? Вот в чём главный вопрос! Ну погодите, вернусь, устрою сладкую жизнь. Кому? А всем! Если, конечно, вернусь. И если меня признают… Настораживает отсутствие розыскных листов.

Отсыпался я целую неделю. Никто меня не трогал, на допросы больше не водили, словно решили до выяснения напрочь забыть о моей скромной персоне. Хорошо хоть кормить и поить не забывали. Зато наотдыхался за всё прошедшее время. Даже в магии немного потренировался. Сначала опасался, что обнаружат мои упражнения, но, как оказалось, зря. Никто ничего не почуял, и никого это не заинтересовало. Да и занимался я только менталистикой, развивая полученные в пещере способности. Благо подопытных за дверью хватало. Туда-сюда постоянно кто-нибудь по коридору бегал. Вот и пытался осторожно прицепиться к чужому разуму. И вроде бы начало что-то понемногу получаться. По крайней мере, чужое настроение и эмоции я чувствовал. А может, это мой сканер всё это видел, и я просто выдаю желаемое за действительное. Но всё равно не прекращал свои опыты. Делать-то больше всё равно нечего.

Через неделю мой покой нарушили, вызвали на допрос-беседу. Личность мою на Центральном подтвердили, прислали словесное описание. Значит, дальше не копнули, не смогли связать остров и столицу. Очень хорошо. Получается, не так сильно меня и ищут? Поинтересовались, как это я на чужой земле оказался? Пришлось рассказать почти всю правду, изменив лишь некоторые события. Точнее, не досказав. Новая версия выглядела так. Отправился молодой дурень на рыбалку на лодке и влип в неприятности. Налетел на пиратов. Огрёб по голове и дальше ничего не помнит. Очнулся уже на пиратском судне. А потом получилось чудом удрать и долго скрываться, тихо и осторожно пробираясь домой.

– А не тебя ли это усиленно искали в столице все эти дни? А кто имперский флот потопил? Тихо он пробирался… – ухмыльнулся дознаватель в усы. – С Центрального сообщили о твоих магических способностях. И на той стороне у нас нужные люди есть, сообщают тамошние новости.

– А что же вы мне-то ничего не сказали? – возмутился я. Теперь хоть понятно, почему местные меня так странно ловили. Опасались.

– А хотелось посмотреть, что ты напридумываешь, как себя в камере поведёшь. Вижу, что не договариваешь, скрываешь что-то. Вот и нужно мне понять, что именно. Ничего не хочешь нового рассказать?

Я задумался. А если рассказать, представив дело так, словно я в столице никогда не был? И следователь так хитренько поглядывает. Неужели они про меня знают? Да ладно? Буду держаться прежней версии, только признаюсь, что весь шум в Поднебесной был из-за моих магических способностей. И расскажу, почему они магов отлавливают. Этого должно хватить. И рассказал. Поверили. Отслеживал реакцию.

А завершение разговора мне совершенно не понравилось. Не отпустили. Конкретного ничего не сказали, но отправили назад, в камеру. А завтра с утра пойду по этапу, как мне объяснили. Меня переправляют на Центральный, куда я и стремился. Это и хорошо, потому что добраться туда за казённый счёт выгоднее и проще. И плохо, потому что, значит, там что-то произошло плохое. И если потребовалось моё личное присутствие, да ещё и сопровождение под арестом, то дело в моих приёмных родственниках. Ох, что-то на сердце неспокойно. И от таких переживаний ментальные способности не работают, сбивают с настроя. Тут полная сосредоточенность и спокойствие нужны, а их нет. Не смог прочитать дознавателя.

Летели мы на знакомом по прошлому моему путешествию в столицу дирижабле. И команда была знакомая, косились с недоумением, узнали, но молчали. Хорошо, что мои сопровождающие были простые люди, которые никаких решений не принимали и которым все эти странности были до одного места. Им бы своего подопечного до места доставить, а остальное всё побоку. Хорошо хоть не возражали против моего общения с офицерами. Капитаном так Сергей и оставался. После моего прошлого полёта, особенно после сражения с пиратами мы с ним были на короткой ноге. Впрочем, как и с остальной командой. А кое-кому и жизнь спас. Попросил не привлекать внимания к моей персоне, никому не говорить о моём происхождении. Понимаю, что шила в мешке не утаишь, обязательно где-нибудь кончик вылезет, но хотя бы первое время не буду привлекать к себе внимания других пассажиров. Пересуды в команде при моём эффектном появлении быстро затихли, все сделали вид, что ошиблись и обознались, всё вернулось на свои места. То есть для остальных пассажиров осталось, как было.

Перемещения моего не ограничивали, куда я с дирижабля денусь. Это они полностью о моих способностях и возможностях не в курсе, а то бы не были так спокойны. Но я и повода к беспокойству не давал. Что ещё надо? Везут куда надо, и быстро везут, скоро на посадку пойдём. Там всё и узнаю.

После приземления отвезли меня на дожидавшейся в сторонке крытой чёрной машине к комендатуре. Проводили сразу в кабинет, усадили на крепкий тяжёлый стул. Оп-па, а здесь глушилка стоит, магия не работает. Весело. Опасаются меня?

Двери открылись, знакомые всё лица. Глава города с помощниками и стражи порядка. Удивите меня, только не расстраивайте.

– Вячеслав, дошедшие до нас два года назад слухи представляли тебя несколько в другом, гм, качестве. Поэтому представь наше удивление при виде поступившего от пограничной стражи запроса об идентификации твоей личности. И, главное, откуда? Не из столицы, как это можно было предполагать, а из приграничной глуши. И вид твой настоящий почему-то совсем не соответствует давним слухам. Но он полностью соответствует произошедшим не так давно печальным событиям на Центральном. Давай попробуем разобраться в этих несоответствиях? Сразу скажу, чтобы ты не задавал ненужных вопросов. Магия в этой комнате не работает. И чтобы нам спокойнее было и чтобы тебя на глупости не потянуло…

Смотрел на продолжающего ещё что-то говорить главу города, а сам лихорадочно искал хоть что-то, за что можно уцепиться и сделать выводы о печальных событиях, и не находил. Спросить напрямую?

– Простите, что перебиваю, но мне необходимо знать, что это за печальные события? Они каким-то образом касаются моих родичей? – и замер в ожидании ответа. Как плохо, что я не могу эмоции и чувства людей по ту сторону стола ощущать.

– Не прикидывайся дурачком! Все знают, что это твоих рук дело! – не выдержал сидящий сбоку милиционер.

Я только глаза на главу перевёл, ожидая ответа. Впрочем, ответ и так был понятен. В груди начала образовываться чёрная пустота отчаяния. И, похоже, глава что-то такое почувствовал, потому что остановил разошедшегося стража порядка и решил ответить.

– Пропали они несколько месяцев назад, все трое.

– Трое? – удивился, перестав окончательно что-то соображать. И сразу же вспышкой пришло озарение, прочистив мозги. Алёна же ребёнка ждала…

– Так. Вижу, и вправду ты ничего не знаешь. Уж кое-что я в людях на своей должности обязан понимать. Давай-ка рассказывай, где ты был всё это время и чем занимался? А ты пока помолчи, – осадил попытавшегося что-то возразить начальника городской милиции.

Тут я задумался. Придётся рассказывать. Но не всем. Главе можно, но с него придётся слово взять. А остальным выслушивать мои признания нечего. Так и ответил, не обращая внимания на вспыхнувшее недовольство последних. Да всё равно мне…

С самого начала нашего знакомства я знал, что наш глава умный человек. Помолчав, он решительно кивнул своим мыслям и попросил оставить нас наедине, не слушая ничьих возражений и убеждений:

– Вы же меня уверяли, что эти глушилки прекрасно работают? А если это так, то неужели я с парнем не справлюсь? В крайнем случае… Хотя, – посмотрел на меня. – Да какой крайний случай? Думаю, всё будет хорошо. Всё, оставьте нас одних. И запись выключите. Проверю…

Дождавшись, пока закрывшаяся плотно дверь отрежет доносящиеся из коридора звуки, глава наклонился ко мне, нависнув над столом, впился в глаза требовательным взглядом и тихо выдохнул:

– Ну?

– Точно никто нас не подслушает?

– Точно. Знают, что я не шучу. А за свои места они крепко держатся, рисковать попусту не станут.

– А если не попусту?

– Даже так… – Задумался. И по-прежнему пристально глядя мне в глаза, ответил: – Я с ними пуд соли съел, как говорили древние. Слышал такую поговорку?

– Нет, не слышал. Ну, если так уверены, то слушайте…

И я всё рассказал, начиная с момента своего отбытия с острова на дирижабле вместе с Георгием.

По мере моего рассказа глава выпрямлялся на своём стуле, всё дальше и дальше отодвигаясь от стола. Недоверие пополам с изумлением настолько ясно было написано на его лице, что я даже прервался, сомневаясь, стоит ли рассказывать дальше. Но, помолчав, решил продолжать. Коли уж начал, надо заканчивать. Поэтому пересказ о моём похищении и путешествии по чужой стране вышел совсем коротеньким. Освободился, выбрался, применяя свои магические способности. Рассказывал и сам понимал, что такому поверить невозможно. Я бы точно засомневался.

Мой собеседник недолго переваривал мой рассказ.

– Да-а. Слышал я многое за свою жизнь, но такое… Как понимаю, проверить я твой рассказ пока не смогу?

– Пока нет. Впрочем, я слышал, что на острове должен боярин Опрятин находиться. Можно его вызвать…

– Да нельзя! – с досадой откликнулся глава. – В том-то и дело, что все, кто с тобой был так или иначе связан, все пропали бесследно.

– Так. Погодите. А как они могли с острова исчезнуть? Если только морем их вывезли или дирижаблем?

– Или в том же море утопили. Или где-нибудь на острове зарыли давно, – эхом откликнулся мой собеседник. – Мы всех опросили, никто не видел, как тела вывозили, никаких следов не осталось. И в доме у Алексеевых порядок, словно на минутку во двор вышли. Сторож, что в будке на воротах сидел, помнишь? Территорию экспедиции охранял? Так он утверждает, что не спал и глаз не сомкнул, и я ему верю! Потому что знаю его хорошо. Он никого ночью не видел. А боярин пропал. Так-то. А тут ты из ниоткуда появился. Мы уж думали, что хоть что-то нам расскажешь. И рассказал… Что теперь с тобой и твоим рассказом делать, даже не знаю… Ты хоть представляешь, в какое положение ты меня поставил этим своим рассказом? И верить ему нельзя, и не поверить чревато. Что делать?

– Да не знаю! Но и сидеть в камере не собираюсь!

– Не собирается он. А куда ты денешься? Против подавителей не попрёшь.

– Так понимаю, что вы решительно настроены не освобождать меня?

– Неправильно ты понимаешь. Не нравится мне твой настрой. Дров наломать можешь. А мне потом город восстанавливать…

– Да ничего я не наломаю. Но что-то делать начну, хотя бы своё расследование устрою.

– Ладно, не оправдывайся. Ещё неизвестно, как я бы себя в таких же условиях повёл, тьфу-тьфу… А тебя выпустим, под мою личную ответственность. Не подведи. И держи меня в курсе. Теперь давай подумаем, что милиции скажем. Потому что их помощь тебе может понадобиться, – задумался и хмыкнул весело. – Это же надо, наш Алексеев Славка и гос… гм. Ни за что бы не поверил, если бы мне кто другой рассказал подобную сказку. Кстати. Ты в лечебницу-то загляни при случае. У нас там несколько тяжёлых лежит, побились-поломались сильно при шторме…

Жить я ушёл в свою баньку. Там всё оставалось по-прежнему, словно и не было этих двух с лишним лет. В доме не смог находиться, воспоминания душили. Зашёл, постоял на пороге, увидел самодельную деревянную детскую кроватку и сразу же вышел. Долго сидел на пороге бани, вспоминал минувшее. Ну, твари, вы мне за всё ответите.

Потом уже, после тяжёлой бессонной ночи, в голову пришла простая мысль. А почему они бесследно пропали? Какой в этом смысл? Если бы их хотели убить, то можно было бы сделать это просто и без затей? И с телами не заморачиваться. А тут такие сложности. И Георгий одновременно с ними пропал… Нет, наверняка их похитили. С какой только целью? Заложники на будущее? Оказать на меня влияние? Вдруг я вернусь? Интересные мысли. Надо бы с главой посоветоваться. Если это связано с тем, о чём я только что подумал, то отсюда только один путь в столицу. Дирижабль. Именно там и нужно искать концы. Как могли вывезти? Только в пассажирском салоне в багаже. Значит, объёмный багаж! Всё-таки четырёх человек, из которых один маленький ребёнок, за которым нужен постоянный присмотр и регулярная кормёжка, так просто не вывезти. И багаж этот должен быть всё время рядом с его владельцами. Наверняка кто-то что-то заметил. След? След! К главе!

У калитки лоб в лоб столкнулся с тем, к кому я так спешил. И заговорили одновременно, перебивая и не слушая друг друга. И так же одновременно замолчали, осмысливая услышанное.

Я отступил в сторону, молча пропуская главу во двор. Лишь когда он направился к дому, кашлянул и пригласил жестом пройти дальше по дорожке. Впрочем, тот и сам уже это сообразил, а куда идти, он и так прекрасно знает. Тем более бывал в гостях неоднократно.

Глава 13

Сегодняшняя встреча кардинально отличалась от вчерашней. Похоже, за ночь глава осмыслил всё, что услышал от меня, сделал из этого правильные и так необходимые мне выводы, и теперь мы общались совсем на другом уровне. Зауважал. Вёл разговор ровно, на эмоции не срывался, в отличие от меня. Я с трудом сдерживался – надо было срочно действовать. Время уходило, ведь мои родичи там мучаются. Что самое интересное, умом понимал, что нельзя так волноваться, сдерживал себя, осаживал, но всё равно не мог удержаться – срывался на воспоминания двухлетней давности, и, соответственно, переживания начинались сызнова.

В конце концов, кое-как удалось обуздать разыгравшееся воображение и включить мозги. Радует, что они ещё включаются. Вчерашнее известие здорово выбило из колеи, а потом к ним ещё и переживания добавились, когда в пустой дом зашёл и детскую кроватку увидел… Сразу воспоминания навалились.

Договорились же мы вот о чём. Глава смог удержаться и не нарушил данного слова молчать – никому не рассказал о том, что вчера услышал от меня. Остальным заинтересованным лицам была озвучена наскоро придуманная сообща нейтральная короткая версия моих путешествий. Придерживались того, что я наговорил пограничной страже. Ждём прилёта дирижабля, разговариваем с офицерами и командой. Ищем хоть какой-нибудь след или зацепку. А дальше я по-любому улетаю в столицу, все корни там…

Эти несколько дней тянулись очень медленно. Всё время посвятил менталистике. Мне она скоро очень пригодится. И к прилёту дирижабля был более или менее уверен в своих силах. Главное, не сорваться на эмоции, чтобы контакт не пропал. Будем разговаривать с командой пассажирского континентальника на интересующую нас тему, потихоньку стану отслеживать возникающие при этом образы. Глядишь, что нужное и увижу.

Задумка сработала. Ни капитан, ни старпом ничего не знали и не заметили, настолько всё выглядело естественным у похитителей. И документы, и багаж никаких вопросов не вызвали, всё было как всегда, в полном порядке. Времени прошло немного, рейсов выполнено ещё меньше, на пальцах пересчитать можно, тянутся они долго, есть возможность перезнакомиться и пообщаться. Стоило только подтолкнуть к нужным воспоминаниям, и сразу же возникали яркие зрительные образы. Только у капитана они были сплошь деловыми, проникнутыми выполняемой работой и вниманием к пассажирам, а у старпома сводились лишь к прелестным фигуркам и смазливым личикам. Бабник, одно слово.

Пошли с разговорами дальше по команде и наконец-то натолкнулись на нужное нам. Всего у нескольких матросов из большого экипажа проскользнули какие-то несвязные воспоминания об огромных тяжёлых ящиках, вывозимых в столицу якобы по бумагам экспедиции. Как мы чуть позже узнали, ничего с острова отправлять не собирались. И экспедиционный сезон уже давно закончился, все по домам разъехались, в лагере оставался только управляющий, боярин Опрятин, и тот самый бессменный сторож. Даже постоянно нанимаемой на рабочий сезон охраны не было. Охранять-то нечего, всё оборудование давно на складах или отослано в столицу для детального изучения.

Ещё что очень сильно заставило насторожиться? Старпом, судя по неясным мутным воспоминаниям, в одной из весёлых застольных компаний столицы в пьяном разговоре всё-таки проболтался о нашей неожиданной встрече. Разговор вёлся в сильном подпитии, деталей болтовни по понятной причине выудить не удалось. Насторожил сам этот факт. Наверняка слухи пойдут дальше, доберутся до кого не надо. Усложнил мне жизнь Николай. Не смог за языком уследить, просили же, как человека. Никому доверять нельзя. Теперь понимаю, почему он до сих пор в старпомах ходит, несмотря на свой богатый опыт воздухоплавания.

Но, опять же, по всему получается – пока слухи не разошлись, потому что никакой реакции на них в отношении меня мы не видели. В этот рейс прилетели обычные пассажиры, горожане и постоянные деловые люди, коммивояжёры. И глава снова засомневался в моих рассказах. В той его части, где я о своём происхождении упоминал. Если бы всё было так, то за мной должны были бы сразу примчаться большой толпой. А тут тишина. Что, мне ему всё о заговорах рассказывать? Обойдётся. И, вообще, хватит посторонних людей в свои планы посвящать. Отпустили и хорошо, я для города тоже немало полезного в своё время сделал, хотя бы по лечебной части. Не забыть бы к доктору заскочить… Через несколько часов мой дирижабль взлетает, и поминайте, как звали. А пока пришлось пересилить себя и вернуться в опустевший стылый дом, распотрошить Алёнину кубышку с накоплениями, взять часть денег. Надо мне хоть немного переодеться, привести себя в порядок. Потом верну вдвойне, если будет кому возвращать, конечно.

Перед самым вылетом, несмотря на суету сборов, вспомнил о данном обещании и забежал в лечебницу, выложился полностью, но людей вылечил. Ничего, вокруг всё спокойно, можно рискнуть, потратить запасы энергии, а дальше я за день восстановлюсь. И, получается, доктор сразу же о моём визите уведомил главу, иначе как объяснить его появление на лётном поле в пассажирском терминале? Бонусом за лечение стал бесплатный проезд-пролёт до столицы. Это радует. На вознаграждение я не рассчитывал, помогал просто так, а всё равно приятно. И мои скромные денежные запасы остались нетронутыми, исключая затраты на новую одежду. Пришлось, конечно, выслушать недовольное бурчание, но расстались вполне по-человечески.

Время в полёте тянулось словно резиновое, единственное, что помогало отвлечься – это редкие посадки в промежуточных городах. Тогда можно было прогуляться по твёрдой земле, размять ноги. Остался один перегон, полтора дня полёта, и я в столице. Скорее бы.

Глухой хлопок заставил проснуться, оторвать голову от подушки и вслушаться в зарождающуюся суету над головой. Что-то произошло на верхней палубе.

Подстёгнутый тревожным предчувствием, выпрыгнул из тёплой койки, быстро оделся, по привычке прихватил свои немногочисленные пожитки, распахнул дверь и выглянул наружу. Желудок ворохнулся, дирижабль резко пошёл на снижение. Понятно, серьёзная у нас авария. На сканере чисто, пассажиры только начинают просыпаться, пока никакой тревоги и паники на нашей палубе не вижу. А сверху доносится приглушённая перекрытием заполошная суета. Быстрым шагом дошёл до трапа, поднялся на пролёт, выше не стал, высунул голову и огляделся.

Да что же это такое делается! Опять эти проклятые накопители!

Кто тут посвободнее? Окончательно выбрался на палубу, нашёл взглядом капитана, подошёл к нему и остановился рядом. Молча. Нечего человека отвлекать, а я лучше послушаю, о чём разговор, может, что и пойму. Он хоть и стоит вроде как ни при чём, но на самом-то деле всем процессом и командует. От одного его монументального вида команда успокаивается.

– Вячеслав, шёл бы ты отсюда, не до тебя сейчас, – быстро проговорил капитан, с напряжением вглядываясь в копошащихся у накопителей людей. И тут же забыл про меня.

Я отошёл к переборке, прислонился, всмотрелся в рабочую суету. Понятно. Взрыв разрушил почти все накопители энергии, остались два работоспособных, но их мощности ни на что не хватает. Тут уже не до движения, купол бы от схлопывания удержать. Сложится он, и падать нам тогда вниз до самой матушки-земли. О, принесли ещё один резервный. Есть у них запас на непредвиденный аварийный случай! Может, продержимся? И, словно услышав мой вопрос, подскочил механик, доложился капитану. Не продержимся. Вместе с накопителями и улавливатели-зарядники энергии накрылись. Даже при всех отключённых потребителях один лишь купол на себя много берёт. Слишком большой расход. Снизиться не успеем, будем падать.

А что это я стою? Обошёл капитана с механиком, встал рядом с накопителями, расталкивая убирающих обломки матросов, сосредоточился. Если на своём кораблике у меня получалось заряжать накопители, то почему бы не попробовать на дирижабле? Единственная беда, что рядом нет энергетических линий. Там-то я поступал просто. Останавливался поблизости от такой и просто перекачивал энергию, работал переходником, так сказать. А здесь придётся свою отдавать.

В спину прилетел резкий вопрос:

– Ты что собираешься делать?

Не отвечая, прикрыл глаза, потянулся вперёд энергетическими жгутами, коснулся контактов огромных накопителей, сосредоточился – какой слабенький заряд остался. Точно, прав механик – долго не продержимся, счёт даже не на минуты идёт. Начал понемногу вливать энергию. Открыл глаза и обернулся, не прерывая процесса.

– Капитан, плавно снижайтесь. Долго не продержусь, энергия кончится. А так небольшой шанс есть.

И отвернулся, не слушая раздавшихся отрывистых команд, быстрого топота ног за спиной, изменившегося дифферента дирижабля. Начали скорее снижаться, это правильно. Уши заложило. Словно через плотную вату пробились панические вопли пассажиров. Проснулись окончательно.

Осталось только продержаться. И отдавать всю энергию до донышка нельзя, мало ли для чего она может потом понадобиться? Эх, ни одного природного канала поблизости не вижу. Сигналку долой, сканер на минимум.

От резкого снижения желудок предательски упёрся в горло, ноги чуть оторвались от пола, завис на какое-то время, крепко вцепившись жгутами в контакты. В заложенные уши надоедливым комариным писком ввинчивается еле слышный женский визг. Где этот старпом, дамский угодник? Его работа панику прекратить, с пассажирками разобраться! Инстинктивно сглотнул скопившуюся во рту слюну, в ушах болезненно щёлкнуло, звуки стали громче и резче.

Свободное падение по ощущениям продлилось целую вечность. Если бы не вцепился крепко в накопители, стараясь ни на секунду не прекращать передачу энергии, то, наверное, взлетел бы к потолку, как это проделали стоящие рядом матросы. Кто не успел за что-нибудь ухватиться руками. Наконец, неприятные ощущения отступили, сначала ноги коснулись рифлёного железа палубы, потом медленно вернулся на своё законное место желудок, заставив меня от облегчения громко сглотнуть скопившуюся во рту слюну. И только после всего этого начал возвращаться и наваливаться вес. Придавило вниз, колени подогнулись, задрожали от напряжения, в глазах потемнело, закрутились звёздочки. В ушах снова зашумело. Или это скрипит корпус дирижабля от резких нагрузок? Вздрогнула под ногами палуба от сильного удара, толкнула в ноги, пронёсся грохот и скрежет сминаемого и рвущегося металла, перегрузка ушла, позволив вдохнуть, и сразу же навалилась с новой силой. Грохот и скрежет железа слился с пронзительным визгом и криком пассажиров, последовал очередной сильный удар, меня бросило вперёд через накопители, обрывая с ними контакт, впечатало в переборку, выбив дух, и снова отбросило в сторону. Тут же в то место, где я только что находился, ударились сорванные с места накопители, брызнули осколками, стекли вниз бесформенной грудой.

Дирижабль в очередной раз подскочил вверх, завис на мгновение в воздухе, и тут с тугим хлопком воздуха начал складываться купол. «Ну да, энергия же теперь полностью пропала», – отстранённо подумал я, в треснувший иллюминатор наблюдая проносящуюся мимо зелёную массу. Деревья? Странно, а почему звуки исчезли? Ничего не слышу, лишь тяжко содрогается ребристый металл подо мной…

Хорошо-то как, тихо, ничего вокруг не трещит, не ломается… Открыл глаза, увидел над головой стойку для накопителей. Пустую. На боку лежим? Пошевелился, руки-ноги целы, ничего не повредил, лишь дышать тяжко, больно. Ну да, я же спиной об переборку сильно ударился. Неужели выжил? А остальные? Заворочался, перевернулся на бок, осторожно встал, от боли в груди стараясь тихонько дышать, осмотрелся. Лежу на разбитых накопителях, вся одежа в клочья изрезана. Что у меня с энергией? Осталось хоть что-то? Осталось. От облегчения даже слёзы выступили на глазах. Тут же подлечил себя, сразу же стало легче, словно в прохладную, освежающую воду окунулся. Осторожно подвигался, покрутился. Неприятные болезненные ощущения в груди и спине пропали, но пока не нужно резких движений делать. И есть сразу захотелось сильно. Знакомые последствия восстановления организма.