Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Что же, есть правда в твоих словах, – медленно кивнул головой генсек. – Так как, товарищ Геркан? Сможете дать ответ на поставленный вопрос?

– Приблизительно смогу, товарищ Сталин, – тут же отозвался означенный краском. – Делал для себя соответствующие расчеты. Разрешите их озвучить? – Дождавшись же дозволения говорить дальше, он продолжил. – Если учесть работу данных печей без перерывов на выходные и праздничные дни, то они могут обеспечить годовую выплавку броневой стали достаточную для производства двух с половиной тысяч танков типа Т-20. Однако сейчас половину времени в них плавят сталь иных марок, не менее необходимых нашей стране и промышленности. Потому озвученную мною цифру можно смело делить на два. При этом процент брака в прошлом составлял половину от всего поставляемого на «Большевик» броневого проката. Сейчас ситуация заметно лучше, но пока далека от идеала. Пятую часть все равно приходится отсылать назад, как совершенно не подлежащий применению в постройке танков брак. Потому цифра сокращается до одной тысячи машин. От которой опять необходимо отнять некоторое количество, поскольку броня потребна, и для постройки броневиков, и для выделки щитов артиллерийских орудий, и для создания бронепоездов. Так что хорошо, если хватит на семьсот единиц Т-20. Коли же мы перейдем на изготовление Т-26, – похлопал Александр по броне ранее представленной машины, – то и эту цифру следует уменьшать на треть минимум. Про Т-24 тогда и говорить не стоит, так как на него идет столько же брони по весу, сколько потребно для постройки трех Т-26. Вот и выходит, что мы теоретически сможем получать, либо четыреста семьдесят общевойсковых танков, либо чуть более полутора сотен танков усиления. В год! Плюс до трехсот броневиков или легкобронированных танков-разведчиков. Это очень грубый и приблизительный расчет. Но, что есть, – развел руками Геркан, тем самым показывая собственное бессилие хоть как-то повлиять на данный факт.

– А если танков надо получать все же большее количество? – имея понимание об уже произведенном количестве подобных машин и тех планах первой пятилетки, что должны были осуществиться к концу 1932 года, Сталин мгновенно осознал, что с такими цифрами их ждет провал. Провал же промышленности всевозможные злые языки могли тут же перекрутить на провал партии. Что, естественно, было совершенно недопустимо.

– В таком случае, до решения проблемы с количеством печей, необходимо ввести просто драконовские меры по борьбе с браком на производстве, чтобы каждый шаг отслеживался от и до, хоть тремя, хоть пятью специалистами, которые могли бы тут же давать по рукам тем, кто не понимает всей глубины момента. Все же двадцать процентов потерь на браке – это очень много, это сотни не построенных танков. Также можно на время отказаться от изготовления танков усиления и снизить количество производимых общевойсковых, в пользу сборки большего числа легкобронированных танков-разведчиков, разработка и постройка прототипа которого уже завершена конструкторской группой под началом товарища Козырева. Машина у них вышла весьма простая и технологичная, что по корпусу, что по силовой установке. А подвеску с движителем и башней вовсе переняла от Т-20, что, несомненно, облегчит ее запуск в серию на том же «Большевике». Так что если задача стоит скорейшим образом насытить армию новой техникой, пусть даже ограниченно способной выполнять основную роль танка по прорыву вражеских оборонительных линий, то это наш единственный выход на сегодняшний день. В таких условиях реально изготовить не менее тысячи танков в год, лишь пятая часть которых будут общевойсковыми. Лично я с небольшой высоты своего положения комроты иного варианта не вижу. – При этом Александр в целях самосохранения умолчал о возможности возвращения к вопросу изготовления танкеток, которых можно было понаделать и полторы тысячи и даже более. Ведь в этом случае потерю времени с их запуском в серию мгновенно повесили бы на него, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да и находившийся тут же Тухачевский тоже не стал поднимать эту тему, уже поняв, насколько неподходящей была английская машина для претворения в жизнь его воззрений. – Производство же более мощных боевых машин придется в этом случае отложить до лучших времен. Что меня, как простого танкиста, неимоверно расстраивает. Но именно как простого танкиста, желающего получить в свои руки лучшую машину из всех возможных! А вот как сотрудник УММ, знакомый с общей ситуацией, я прекрасно осознаю, что в данном случае лучшее будет являться врагом хорошего.

– Это очень похвально, что вы владеете вопросом на таком высоком уровне и умеете рассуждать не только, как простой танкист, – удовлетворенно кивнул Сталин, получив, пусть не исчерпывающий, но дающий общую картину ответ. – Защитники нашей советской родины, конечно же, достойны только лучшего! И наша общая задача. Задача партии и всего государства. Дать им в руки лучшие самолеты, лучшие артиллерийские орудия, лучшие танки! Однако в условиях того давления, что ныне оказывается на Советский Союз по всем фронтам, в условиях подрывных действий еще не до конца выявленных внутренних врагов, нам надо соглашаться на хорошее. Тем более, что товарищи инженеры умеют создавать хорошее! – похлопал он по борту Т-26, тем самым давая тому путевку в жизнь, ведь к жестам и словам генерального секретаря уже начинали приглядываться и прислушиваться очень многие, не смотря на то, что тот пока не располагал неоспоримой полнотой власти в стране. – Кстати, раз уж вы имеете столь интересное собственное мнение по танковой технике, может, вы выскажетесь и по общему количеству необходимых нашей армии боевых машин? Как простой танкист, – хитро улыбнулся Иосиф Виссарионович, переведя взгляд с комроты на Ворошилова и Тухачевского, совершенно рассорившихся меж собой именно по данному вопросу.

– Если позволите, товарищ Сталин, то я его выскажу, и как простой танкист, видевший, каким образом ведет себя в реальном бою поддерживаемая танками пехота, и как бывший технический специалист 3-го отдельного танкового полка. Уж извините мою наглость, но, я не считаю возможным отделять одно от другого в данном вопросе, – аж сглотнул в конце своей просьбы Александр, почувствовав, как его начали откровенно буравить аж три пары глаз: Сталина, Ворошилова и Тухачевского. Так-то смотрели на него вообще все, как на неведому зверушку, но именно что пытались едва ли не транслировать ему свои мысли на сей счет посредством своих взглядов именно три этих невероятно высокопоставленных человека.

– Высказывайте, товарищ Геркан. Так будет даже честней и интересней, – кивнул генеральный секретарь. – Несколько теорий на сей счет я уже слышал. Будет интересно послушать и мнение человека вашего опыта и уровня.

– С вашего дозволения, сперва я дам небольшое пояснение об истоках своих мыслей. – Получив в ответ на вопросительный взгляд очередной кивок, комроты продолжил. – К сожалению, я вынужден признать очевидный факт того, что пехота с артиллерией не знают, как взаимодействовать с танками в бою. Для всех это ново. Стало быть, необходима долгая совместная учеба всех означенных родов войск с целью выработки необходимого взаимопонимания. И не только на крупных учениях, но также на повседневной основе. Обеспечить же ее на должном уровне в территориальных дивизиях, не представляется возможным в силу особенностей призыва в них военнообязанных. Учить-то, конечно, можно. И даже нужно. Но выход будет слишком малым. Тогда как в кадровых дивизиях подобное пройдет куда как успешнее. При этом надо понимать, что танки для поддержания своей боеспособности требуют солидной работы тыловых подразделений. Потому минимально допустимым бронетанковым подразделением, что способно позаботиться о себе, я полагаю танковый полк. Стало быть, в каждую кадровую пехотную дивизию следует ввести по танковому полку. Плюс такой же полк должен иметься в каждой механизированной бригаде. Мне не по рангу знать, сколько у нас сейчас в Красной Армии имеется подобных дивизий и бригад. Но один танковый полк – это 92 боевые машины, не считая вспомогательной техники. Тот, кто располагает необходимой информацией, может спокойно посчитать нашу потребность в моем ее понимании. А по мере перевода территориальных дивизий с милицейской системы комплектования на кадровую, будет необходимо и в них создавать танковые полки. Уж не знаю, насколько это соотносится с мыслями и планами командования нашей доблестной Красной Армии, однако я полагаю правильным именно такой подход. Ну и в резерве штук пятьсот иметь неплохо будет. Танки-то, как и всякая прочая техника, имеют тенденцию со временем выходить из строя по техническим причинам. Про боевые потери и вовсе говорить не стоит, они точно так же неизбежны, как и для любого иного оружия.

– Ты смотри, какой хитрец выискался, – аж прицокнул языком отчего-то развеселившийся Сталин. – И тому, и другому, угодил! – Дело же обстояло в том, что Ворошилов, пусть со скрипом, но согласился поднять максимальное число танков в армии до 3500 штук, тогда как Тухачевский желал видеть минимум 10000. И произнесенное Герканом как раз коррелировалось с их ожиданиями, но будучи завязанным именно на комплектование стрелковых частей. Ведь если следовать его логике, в настоящее время требовалось иметь 2760 танков, не считая резервных машин, что, плюс-минус, было близко к первой цифре. Однако с учетом преобразования всех территориальных частей в кадровые, да с приданием танков кавалерии, цифра как раз должна была приблизиться к десяти тысячам. – Вы, товарищ Геркан, действительно умеете правильно мыслить. И сейчас в очередной раз это продемонстрировали. С вами очень интересно общаться. Потому, будет у меня к вам еще один вопрос. Как вы полагаете, возможно ли из трактора создать танк?

– На этот вопрос, товарищ Сталин, еще во время Империалистической войны ответили французы. Ведь первые их танки базировались как раз на конструкции гусеничного трактора Холт, – несколько упростил реальность Александр, хотя для человека его уровня и подобные знания уже были невероятным. Информация-то по бронетехника была не сильно распространена в мире. К примеру, о тяжелых французских танках 2С появившихся еще 10 лет назад, в РККА вообще не имелось никакой информации, кроме самого факта их существования. – И танки эти воевали! Но где они все сейчас? Нет их нигде. Скорее всего, пущены на металлом. А тот же Рено, являвшийся их ровесником, до сих пор здравствует, хоть столь же изрядно устарел. Потому мой ответ на ваш вопрос будет положительным, но с маленькой оговоркой. Танки эти будут ломаться через каждые сто километров пути в силу особенностей тракторного гусеничного шасси. Это я вам как бывший технический специалист танкового полка говорю.

– Так уж и сломаются? Все как один? Через каждые сто километров? – усмехнулся в усы Иосиф Виссарионович, внутренне опять начиная злиться, поскольку это шло вразрез с теорией Тухачевского, на которую он все же клюнул в надежде на немалую экономию средств, как бы Ворошилов его ни отговаривал. Так Михаил Николаевич верил сам и смог убедить генерального секретаря, что из любого трактора возможно построить танк, доказательством чему служили разработки в этой области Николая Ивановича Дыренкова. А еще Тухачевский был ему нужен в стане союзников, поскольку являлся главой самой сильной «генеральской группировки» в РККА. Потому, взять и вновь отправить его с глаз подальше, после того как сам же совсем недавно принял в фавориты, виделось невозможным делом. Не та в стране складывалась внутриполитическая ситуация, чтобы разбрасываться столь ценными сторонниками. Пусть даже временными. Однако и обороноспособностью страны жертвовать, отнюдь, не следовало. Ведь война с той же Польшей могла начаться чуть ли не в любой момент. А «танковый план» Тухачевского, оказывается, был полон дыр. – И на чем же базируется ваша уверенность в подобном исходе? – все же нашел он в себе силы не сорваться на собеседника здесь и сейчас, поскольку тот уже успел показать достаточную разумность в вопросе техники, отчего заработал шанс вновь быть услышанным.

– Трактор, в отличие от того же грузового автомобиля, изначально сконструирован и рассчитан так, чтобы тащить изрядный груз за собой. Но никак не на себе, – высказал Александр банальный факт. – Потому, если на шасси грузовика установить броню, как это реализовано в броневике БА-27, то мы просто нагрузим его тем весом, на перевозку которого оно было рассчитано изначально. С трактором же все иначе, товарищ Сталин. Уместив на стандартное тракторное шасси бронекорпус, мы получим слишком перетяжеленную машину, чья подвеска на такое попросту не рассчитана изначально. За примером не надо далеко ходить. Мой нынешний непосредственный руководитель в конструкторском бюро УММ, товарищ Дыренков, создал два образца подобных, как он их сам обозвал – «суррогативных танка», именно с целью проверки озвученной вами возможности «перековки орала в меч». Оба полностью, по всем параметрам, провалили испытания здесь же, на этом самом полигоне. Было это чуть менее месяца назад. Я ведь потому и говорил столь уверенно о дистанции хода в сто километров, поскольку оба потребовали капремонта ходовой, проделав примерно соответствующий путь. Да и скоростью хода похвастать они никак не могли. Что такое пять километров в час по сравнению с сорока, которые может выдать данная машина? – ткнул он указкой в борт Т-26. – Не хочу хвастать, но окажись у меня в руках Т-24 с отлично подготовленным экипажем, я смог бы на нем уничтожить целый батальон подобных суррогативных танков. Это ведь как вывести в бой лучший современный истребитель, против первых этажерок, получивших на вооружение пулеметы. Разница в возможностях колоссальна, – вновь развел он руками, высказавшись точно так, как велели ему сделать Ворошилов с Халепским еще за неделю до назначенной презентации.

Не просто же так ему выпала такая огромная честь и шикарный шанс засветиться перед всем руководством страны. Предоставленную возможность следовало отработать. Что Александр и делал в данный момент. Ведь никто не собирался пускать подобную «экскурсию» на самотек, не попытавшись слегка притопить излишне деятельного конкурента за власть, каковым очень многие считали Тухачевского. И отнюдь не безосновательно. Правда, вовсе выбивать стул из-под его ног было никак нельзя, учитывая позицию генерального секретаря. Потому и было принято решение продемонстрировать его обманчивую правоту в «танковом вопросе». Жертва же пешки по фамилии Геркан, в случае провала задуманного, была для них вполне допустима. Дело оставалось за малым – дождаться реакции Сталина, которая не могла не воспоследовать.

[1] Танкизация – неофициальный термин, принятый в СССР в конце 20-х, начале 30-х годов для обозначения наполнения армии танками.

Глава 16

Лучшее – враг хорошего. Часть 3

– Значит сделать все же возможно, но эффект будет совершенно не тот, который хотелось бы получить, – скорее утвердительно произнес, нежели задал вопрос, глава СССР. – Тут есть над чем подумать и что обсудить с рядом товарищей. Мне нравится, как вы все поясняете, товарищ Геркан. Просто, доходчиво и по делу. Не каждому это дано. Надеюсь, что о вашем красавце, которого вы так расхваливали нам всем, вы сможете поведать столь же доступно? – дал он понять, что следует продолжить экскурсию, но при этом не тратить время «уважаемых людей» попусту.

– Постараюсь не слишком увлекаться, товарищ Сталин, – следуя взмаху руки собеседника, Александр направился к Т-24. – Все же тут действительно имеется, чем гордиться молодой отечественной танкостроительной школе. Не скажу, что эта машина стала пределом конструкторской мысли или же реализованным в металле совершенством. Однако же произвести что-либо лучшее не в единичных экземплярах тот же «Большевик» вряд ли сможет в ближайшие годы.

– Значит, спроектировать машину получше все же возможно? – окинув взглядом танк, в котором уже повсеместно просматривались черты Т-44 из далекого прошлого одной из двух личностей образовавших обновленного Александра Геркана, поинтересовался у того Иосиф Виссарионович.

– Не просто возможно. Это уже сделано. Танк германского инженера Гротте, что также был построен на заводе «Большевик» и ныне заканчивает проходить испытания, тому яркий пример. Он на порядок более новаторский, нежели данная машина, – похлопал комроты по сборному лобовому 66-мм наклонному броневому листу Т-24. – Но, как по мне, именно в этом и кроется его главный недостаток. Производить серийно созданный им танк и после поддерживать его в работоспособном состоянии в войсках, не сможет, наверное, ни одна страна мира. Я бы назвал его конструкцию переусложненной. Хотя сидеть за его рычагами управления – одно удовольствие. Чего не отнять, того не отнять. Как простой танкист, я был в восхищении от детища гражданина Гротте, а как бывший технический специалист танкового полка, приходил в истинный ужас, представляя себе, что мне когда-нибудь доведется обслуживать столь сложную машину в полевых условиях. Это же истинный кошмар любого механика! Что, впрочем, не помешало группе наших конструкторов, возглавляемых товарищами Барыковым[1], Гинзбургом, Заславским[2], Микулиным[3] и мною, позаимствовать ряд очень удачных решений для последующей реализации на представляемой вашему вниманию машине.

– И многое вы смогли «позаимствовать»? – повертел в воздухе кистью правой руки генсек, под смешки всех, кто расслышал, с какой ироничной интонацией, тот произнес последнее слово.

– С внесением ряда упрощающих производство и эксплуатацию изменений взяли коробку переключения передач и систему вращения гусениц, – подобрав максимально простые понятия, чтобы не загружать людей специфическими терминами вроде того же «фрикциона» или же «бортового редуктора», похлопал он кончиком указки по расположенному в корме ведущему колесу. – Очень уж они вышли удачными и прочными по конструкции. Также нам приглянулась схема размещения сдвоенных опорных катков большого диаметра. Но, вместо создания уникальных, мы применили таковые от танка Т-26, соединив их в пары, чтобы у обоих танков была определенная унификация по подвеске. Плюс переняли почти все, что касалось вооружения с системами прицеливания и наблюдения. Однако, поскольку наша машина вышла размерами поменьше, пришлось отказаться от монтажа второго, малокалиберного, орудия в дополнительной башне. И вместо бортовых пулеметов, нами были оставлены лишь пистолетные порты для ведения огня из пистолета-пулемета, который входит в стандартную комплектацию данной машины.

– Отчего же вы отказались ставить бортовые пулеметы? – посмотрев на пистолетный порт, в который уткнулся кончик указки, поинтересовался генеральный секретарь. – Разве танк не потеряет в огневой мощи, лишившись их?

– Отвечая на ваш первый вопрос, скажу лишь одно слово, товарищ Сталин. Пространство. Внутри танка банально отсутствует свободное пространство для их установки, столь плотно там все скомпоновано – развел руками Александр. – Ведь чем меньше, скажем так, лишнего свободного пространства укрыто броней, тем легче машина. Или же, как в данном случае, тем более толстую броню можно на нее установить. Главное, чтобы силовая установка и подвеска выдерживали. Но и меру тоже надо знать, поскольку нам, танкистам, уж поверьте, не нравится ощущать себя утрамбованной в бочку сельдью, как это было в том же стареньком Рено. Вот уж где мы постоянно набивали себе великое множество синяков и шишек даже на простых маршах, – аж покачал он головой, тем самым выражая свое осуждение в адрес французских конструкторов. – Ответ же на ваш второй вопрос – нет. Огневая мощь не пострадает, поскольку вести прицельный огонь из пулеметов с движущегося танка невозможно совершенно. Даже при движении по относительно ухоженной грунтовой дороге машину непрестанно трясет так, что намеченная цель прыгает туда-сюда, словно улепетывающий от лисы заяц. Мы ведь даже из орудий ведем прицельную стрельбу только с коротких остановок, либо на малом ходу, но там, где встречаются короткие отрезки относительно ровной поверхности. Курсовые же пулеметы, которые вы можете тут наблюдать, – перейдя к носовой части, простер он указку к торчащим из маски орудия и лобовой брони корпуса вороненым стволам ТД-шек, – необходимы, скорее, для ведения огня на подавление. Ведь когда свинцовый ливень обрушивается на окоп, пулеметное гнездо или замаскированное орудие, оказавшиеся под обстрелом люди предпочтут вжаться в землю, дабы переждать летающую в воздухе смерть. А нам того и надо, чтобы позволить своим стрелкам подобраться к вражеским позициям как можно ближе. Бортовые же пистолетные порты мы оставили исключительно для самообороны танкистов, в случае выхода танка из строя. В моей боевой практике как раз был случай, когда потерявшую ход машину моего командира облепили, словно муравьи дохлую муху, белокитайские солдаты и принялись курочить ее всеми доступными способами. Мы их, конечно, смели огнем своих пулеметов. Но в памяти этот эпизод сохранился. Потому, когда стало кристально ясно, что бортовые пулеметы установить на Т-24 не выйдет, а защита с бортов танку от подобного навала пехоты все же необходима, я и обратился за консультацией к товарищу Дегтяреву, поскольку его танковый пулемет вызывает исключительно восхищение. И, как оказалось, сделал это отнюдь не зря, поскольку он как раз занимался разработкой компактного пистолета-пулемета, который подошел нам идеально. Даже лучше, чем новейший пистолет ТТ.

– Товарищ Дегтярев действительно большой молодец, – тут же согласно кивнул головой Сталин. – Великолепные пулеметы создал. Но чем же вам не угодил новый пистолет? Мне докладывали, что он очень хороший. Ничем не уступает лучшим заграничным аналогам.

– Пистолет действительно очень хороший. Для всех, кроме танкистов, – в который раз за это утро развел руками Александр. – Видите ли, из-за того, что его затвор закрывает абсолютно весь ствол целиком, и этот затвор, естественно, движется при производстве выстрела, мы не можем применять его через пистолетные порты, в отличие от того же Нагана или указанного мною пистолета-пулемета, стволы которых абсолютно открыты и лишены движущихся частей. В случае же постоянно происходящего задевания затвором ТТ стенки порта, оружие просто вырывает из руки при производстве выстрела. Специфика применения ручного оружия изнутри танка. И не более того. Потому я сам до сих пор хожу с табельным Наганом, а для экипажей танков мы нашли выход в виде пистолета-пулемета, как оружия обеспечения ближней самообороны. К тому же, с ним и на привале себя спокойнее чувствуешь. Пулемет-то постоянно снимать с танка не будешь, а тут, можно сказать, легкий компактный индивидуальный пулемет всегда под рукой.

– Опять немаловажные мелкие детали, что позволяют избежать крупных проблем, – понимающе покачал головой генеральный секретарь. – Мне не единожды докладывали о ходе разработки пистолетов-пулеметов. Но я не знал, что на вооружение уже официально принята какая-то модель. – Тут следовало отметить, что для проведения войсковых испытаний в Красную Армию уже были поставлены несколько сотен пистолетов-пулеметов конструкции Токарева под несколько доработанный револьверный патрон от Нагана. Но именно из-за неподходящего для автоматического оружия патрона отзывы с мест были негативными. Потому Дегтярев с Токаревым в настоящее время наперегонки проектировали подобное оружие под пистолетный патрон ТТ. И в танк попал образчик именно первого лишь по причине человеческого фактора – Геркан банально обратился к создателю танкового пулемета, как он это и поведал окружающим несколькими минутами ранее.

– Он и не принят на вооружение, товарищ Сталин. Нам просто на время проведения тестовых испытаний предоставили один опытный образец для отработки особенностей его применения изнутри танков, а также с целью проверки креплений – удержат ли они оружие на ходу. – Когда он только столкнулся с обязательным требованием УММ иметь на танке подобного типа бортовые пулеметы и 2 пушки, Александр, сперва, попытался обговорить этот момент с Гинзбургом и его руководителем в НТК. Все же 5 пулеметов и 2 орудия всего на полдесятка членов экипажа – это было чересчур. Всем этим богатством просто невозможно было управлять в бою чисто физически. Тем более, что на фоне длинноствольной 76-мм пушки А-19, та же 37-мм ПС-2, что была смонтирована на танк Т-20, смотрелась откровенно лишней. Но максимум, чего он смог добиться, это урезания каждого типа вооружения на один ствол. Так Т-24 удачно избежал установки малокалиберной артиллерии, получил зенитную установку для третьего ДТ и пистолет-пулемет вместо полноценного четвертого пулемета, что было чистой воды хитростью и самоуправством со стороны Геркана. И вот сейчас он специально подвел разговор к этой теме, для получения высочайшей индульгенции по данному вопросу. Иначе пришлось бы соображать, куда впихнуть еще один ДТ. – Прикажете достать и продемонстрировать?

– Давайте. Полагаю, нам всем будет интересно, и посмотреть, и подержать в руках, – благосклонно кивнул Иосиф Виссарионович.

– Тогда не могли бы вы приказать товарищам из охраны принять его у меня снаружи танка? Так будет всяко легче, – как смог, несколько витиевато объяснился Геркан, надеясь, что будет понят правильно. А то охрана первых лиц государства, как по его мнению, вообще мух не ловила. Ни у кого из них даже не изъяли личное оружие!

– Товарищ Паукер, окажите содействие товарищу Геркану, – не подав вида, но, судя по потяжелевшему взгляду, совершенно точно поняв намек танкиста, обратился Сталин к своему главному телохранителю.

Нельзя было сказать, что ППД образца 1931 года прям поразил высоких гостей. Посмотрели, повертели в руках, пожали плечами на причуды танкистов, да и забыли про него. Ну не выглядел он столь же грозно и солидно, как полноценный пулемет или хотя бы винтовка. А со сложенным прикладом, сделанным аналогично таковому от ДТ, казался вовсе игрушечным. В общем, товарищи своей большей частью не прониклись, кроме тех, кто осознал все плюсы подобного оружия. Особенно актуальные, как при организации нападения на кортеж, так и при отбитии этого самого нападения. Большинству же куда больше были интересны сами боевые машины, тем более что их «экскурсовод» рассказывал интересно.

– И, если позволите, товарищ Сталин, у меня будет две просьбы. – Только-только завершив петь дифирамбы подвеске Т-24, которую Гинзбург с Герканом создали на основе свечной от танков Кристи и Гротте, но внедрив в нее гидравлический амортизатор собственной разработки, вместо пневматического, что ставил немецкий конструктор, неожиданно выдал Александр. – Естественно, просьбы будут исключительно по делу и касающиеся танков, – тут же поспешил уточнить он, отметив, как разом закаменели лица Халепского, Калиновского и Бокиса, поскольку ни о чем таком договоренностей меж них не было. А своеволие в армии было недопустимо. Во всяком случае, для находящегося столь низко на служебной лестнице краскома.

– Говорите, товарищ Геркан. Вы уже успели доказать, что являетесь человеком дела. Я верю, что ваши вопросы окажутся немаловажными, – окинув взглядом присутствующую армейскую верхушку, повелительно махнул рукой глава государства.

– Благодарю за оказанное доверие, товарищ Сталин, – вновь вытянулся по стойке смирно комроты, отметив для себя сжавшийся кулак Халепского, которым тот едва заметно пригрозил «импровизатору», поскольку ни о каких подобных просьбах никаких предварительных договоренностей у них не имелось. – Первая просьба касается товарища Сячинтова, который, самую малость не доведя до ума такое славное орудие, как А-19[4], ушел с головой в новый проект. Скажу банальность, но хотелось бы получить для Т-24 действительно законченное орудие, что не будет отказывать время от времени по непонятным причинам. Ведь танк с отказавшим в самый ответственный момент орудием – это просто движущаяся мишень. Очень дорогая мишень! Я бы даже сказал – безумно дорогая мишень! Может, имеется какая-нибудь возможность объединить усилия товарища конструктора с его коллегами из Орудийно-Арсенального Треста, дабы до конца этого года дать нам, военным, действительно полностью боеготовое и надежное орудие? Но это, естественно, лишь в случае принятия положительного решения по производству подобных танков, – похлопал он по борту своего творения.

– Это не просьба, товарищ Геркан. Это должное выполнение с вашей стороны своих прямых служебных обязанностей. Плохо, что вы дотянули с данным вопросом аж до настоящей встречи. Но! – поднял Сталин указательный палец правой руки, тем самым акцентируя внимание окружающих. – Хорошо, что вы его озвучили. Недоработки случаются у многих. Главное – вовремя их исправить. Ведь нам не нужны дорогостоящие мишени для вражеских артиллеристов. Нам нужны мощные танки! Так, товарищи? – повернулся он сперва в одну, а после в другую сторону, выслушивая дружную поддержку собравшихся на этот счет. – Если ваша вторая просьба столь же актуальна, как первая, смело озвучивайте её. От проблем не надо бегать. С проблемами надо бороться.

– Вторая моя просьба связана с организацией связи, – получив едва заметный знак одобрения от Халепского, который несколько успокоился, поняв, что никакой крамолы от излишне выпячивающего себя комроты ожидать не стоит, продолжил свой «плач Ярославны» Александр. – Однажды от кого-то я услышал, что в Европе говорят, мол, деньги – это кровь войны. Не знаю, так это или нет на самом деле, но по аналогии могу сказать, что связь – это нервная система организма войны. И танк без связи теряет половину своих истинных боевых возможностей. Танковый взвод без связи теряет уже две трети своего потенциала, поскольку командир взвода физически не способен управлять подчиненными, отчего ныне вынужден идти на острие атаки, дабы личным примером показывать, как и что надо делать. Соответственно, он самым первым и уничтожается противником, в результате чего у подчиненных экипажей полностью теряется понимание, что им следует предпринимать в дальнейшем и единственное, на что они остаются способны, продолжать идти строго вперед. На ротном же уровне, утрачивается 90 % эффективности, ибо в девяти танках из десяти танкисты могут действовать исключительно в соответствии с приказом, полученным от комроты перед выдвижением. Любое же изменение ситуации на поле боя, на которое следует отреагировать тем или иным способом, будет ими проигнорировано в силу ранее полученного приказа и невозможности получения нового. Ведь новые вводные никакими флажными сигналами в реальном бою передать невозможно. Во время сражения всё внимание командира танка приковано исключительно к вражеским позициям. На соседние машины он кидает очень редкие взгляды, просто чтобы убедиться в том, что не остался один. Потому упускает из своего поля зрения возможные команды, подаваемые флажками. Про взаимодействие с пехотой и артиллерией, а также про управление на уровне батальона и полка я лучше промолчу. Учиться воевать можно и с флажными сигналами. Тут я ничего против сказать не могу. Это доступный и действенный вариант. Но вести настоящее сражение с реальным противником без связи – все равно, что самому себе выкалывать глаза. Так танк моего командира поражался самым первым каждый раз, как только мы выдвигались в атаку на белокитайцев. Как результат, в дальнейшем каждый действовал, как полагал нужным, да сговариваясь на месте с пехотными командирами, если таковые обнаруживались поблизости.