Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Что же касалось Тухачевского. Зря он тогда согласился побыть передаточным звеном и даже начать копать под главу СССР в целях раздувания «шпионского» скандала[7]. К этому времени за ним уже активно следили верные люди, и смогли вовремя спустить большую часть процесса на тормозах. Сработало предупреждение Геркана. И вот теперь тому же самому Геркану, но уже подкрепленному реальными фактами и материалами, предстояло стать, пусть не тараном для выбивания ворот вражеской крепости, но постоянно висящим перед глазами Тухачевского раздражающим фактором и этаким правдорубом. Естественно, правдорубом в пользу его, Сталина. Ведь, как и любая другая шахматная фигура, пешка хороша тем, что не способна возразить игроку. Сейчас же наступал удобный момент для того, чтобы двинуть эту пешку вперед. Двинуть и посмотреть, какой фигурой её захочет остановить или вовсе сожрать противоположная сторона.

[1] Иван Петрович Павлуновский – с 1932 по 1937 являлся заместителем Орджоникидзе.

[2] В реальной истории – было одно орудие, которое Тухачевский не дозволял демонстрировать – Ф22, которое впоследствии и было принято на вооружение РККА.

[3] Универсальная пушка – по задумкам военных теоретиков такое орудие должно было одинаково хорошо решать весь спектр задач: дивизионной артиллерии, противотанковой артиллерии, зенитной артиллерии.

[4] Ф-23 – придуманная пушка для АИ. Полный аналог противотанковой пушки Pak 36®, в которые немцы переделывали трофейные Ф-22.

[5] Полууниверсальная пушка – по задумкам военных теоретиков такое орудие должно было решать весь спектр задач дивизионной артиллерии, а также обладать возможностью вести заградительный зенитный огонь.

[6] Реальные данные так и не нашел. Но это точно не унитар от зенитки 3-К, как пишут в некоторых источниках. В мемуарах Грабина указано, что гильзу и заряд они в своем КБ рассчитывали сами.

[7] В 1934 году при встрече с представителем Чехословакии Сталин, якобы, похвастал промежуточными результатами идущего в РККА технического переоснащения, информация о чем вскоре попала в Германию и была отнесена к разведывательной. А после из Германии «слили» в СССР, что они узнали и откуда.

Глава 9

Е2-Е4

– А ну, товарищ Грабин, признавайтесь! К чему вас всю вторую половину вчерашнего дня склонял Тухачевский? Небось, предпринимал активные попытки затянуть вас в свою сект… э-э-э компанию любителей универсальных и динамо-реактивных пушек? – стоило Василию Гавриловичу появиться в приёмной одного из залов Большого Кремлевского дворца, как его тут же прихватил за локоть и отвел в сторону уже присутствовавший там Геркан.

В этот день в Кремле намечалось очень большое собрание по поводу выбора новой дивизионной пушки, отчего народу в приёмной скопилось огромное множество. При этом сам Грабин практически никого из них лично не знал и поначалу несколько растерялся, придя сюда. Но весьма неожиданное появление под боком знакомого краскома позволило ему избежать непростого выбора – в компанию к кому из прочих присутствующих лиц подходить.

– Здравствуйте, Александр Морициевич. А откуда вы узнали, что я гостил у товарища Тухачевского? – даже несколько опешил от подобного напора Василий Гаврилович, впрочем, не забыв проявить вежливость и поздороваться. По завершении смотра заместитель Ворошилова действительно предложил конструктору подбросить того к Москве на своем автомобиле. И завязавшаяся в пути дискуссия по поводу пушек, в конечном итоге переросла в чаепитие на даче начальника вооружений РККА.

– Так я тоже вчера был на полигоне. Просто оказался не востребован, сами понимаете кем, – возвел он глаза к потолку, намекая на одну высокопоставленную персону. – Вот и просидел без дела в своей машине. Хотел по окончании успеть перехватить вас, чтобы, так сказать, из первых рук узнать все подробности прошедшего смотра. Но не преуспел в этом деле. Михаил Николаевич опередил меня.

– Да, действительно, товарищ Тухачевский старался раскрыть мне глаза на недооценку многими конструкторами, включая меня самого, всей гениальности и огромного потенциала динамо-реактивных пушек, – не стал Грабин делать тайну из темы имевшей место беседы. – Да и про дивизионные пушки поговорили немало.

– И как? Раскрыл? – аж издал легкий смешок Геркан.

– Каждый из нас всё же остался при своём мнении, – весьма дипломатично ответил главный конструктор потенциальной новой дивизионки, заметив, что на них двоих то и дело бросает заинтересованные взгляды как раз обсуждаемый ими командарм.

– Что же, это очень хорошо. Отстаивать своё мнение перед столь высокопоставленными персонами надо уметь. Считайте, что то была репетиция перед сегодняшним заседанием, – удовлетворенно кивнул услышанному Александр.

– А разве сегодня будут обсуждаться и ДРП тоже? – откровенно удивился Грабин, поскольку ни о чем подобном даже не предполагал общаться. Он вообще всего полчаса как вернулся с полигона, куда был вынужден унестись с самого утра, прознав, что какая-то комиссия из Артиллерийского управления отправилась искать в его пушках все мыслимые и немыслимые изъяны. Потому дискутировать по поводу еще чего-нибудь, окромя дивизионок, морально не был готов совершенно. И вдруг – такие новости!

– Много чего придется сегодня затронуть, товарищ Грабин. Вы, главное, себе не изменяйте и говорите правду. Кривду и без вас найдется кому озвучить. Все же некомпетентных людей, увы, везде хватает, – породив этой фразой куда больше вопросов, нежели дав ответов, Геркан ободряюще похлопал собеседника по плечу и отправился дефилировать по залу. Вчера Сталин недвусмысленно дал ему понять, что сегодня потребуется сделать всё возможное, но наяву продемонстрировать членам правительства некомпетентность ряда краскомов, которых можно было бы назвать соратниками Тухачевского. Только по этой причине его и пригласили сюда, поскольку никакого иного резона появляться на данном совещании у него не имелось совершенно. Да и не пригласили бы его вовсе. Ведь кем он был в структуре РККА? На фоне всех прочих присутствующих в приёмной персон – практически никем. Всего лишь командиром одного из батальонов 1-го легкотанкового полка всё еще формируемой мотострелковой дивизии – идея о размещении «своих» танков в Лефортово приглянулась Иосифу Виссарионовичу, вот и перевели Александра из танковой дивизии в новую часть. Правда, тяжелых танков не дали по причине их физического отсутствия, ограничившись общевойсковыми Т-26.

Наконец дождавшись окончания совещания посвященного какой-то иной теме, ожидавшие своей очереди «артиллеристы» были приглашены в зал заседаний, где и расселись, либо за длинным столом, либо вдоль стен – там, где имелись стулья и кресла. Причем во главе стола восседал отнюдь не Сталин, а глава правительства – Молотов, тогда как руководитель СССР пребывал на ногах, расположившись близ одного из окон. Молотов же и начал собрание, дав слово начальнику Артиллерийского управления и управления снабжения РККА – комкору Ефимову, Николаю Алексеевичу. И тот, не став оригинальничать, подтвердил, что, являясь главным артиллеристом страны, голосует обеими руками за универсальную пушку Маханова, не смотря на выявленные при смотре многочисленные недостатки. Вслед за ним с соответствующими подтверждениями своих точно таких же позиций выступили иные высокопоставленные представители РККА. Но не все, не все. Были и те, кто промолчал. За всё это время Сталин не единожды подходил к Грабину, с целью проконсультироваться у того насчет информации озвучиваемой выступающими товарищами. Глава страны ни в коем случае не считал себя специалистом в артиллерийском деле, отчего банально не понимал – где же истина. А меж тем требовалось спешить с перевооружением армии и при этом не ошибиться в сделанном выборе. Складывающаяся в мире ситуация уже сейчас не внушала доверия. Французы и те уже вовсю начали заигрывать с немцами, идя на одну поблажку за другой, тогда как опасавшиеся растущей милитаризации Германии страны, вроде Чехословакии, Югославии и Польши, едва ли не во все колокола били по этому поводу в надежде поднять общемировую тревогу, пока не стало слишком поздно. Да и японцы активно зарились на территории Монгольской Народной Республики, обеспечить защиту которой являлось делом принципа для СССР. В общем, пушка требовалась! И срочно! В конечном итоге, по завершении выступлений Маханова, а также представителей завода №8, то и дело получавший от всех присутствующих короткие записки Молотов дал слово Грабину.

– «Да, всем известно, что США занимаются разработкой дивизионной универсальной пушки. Но мы не знаем, приняли ли они на вооружение хотя бы одну из трех своих универсальных пушек Т-1, Т-2 или Т-3. Полагаю, у них поисковые работы. Трудно допустить, что после всестороннего анализа универсальной дивизионной пушки они не откажутся от неё. А мы гонимся за ними, американская идея универсализма стала у нас модной.»[1] – В последующем Грабин максимально подробно разобрал все недостатки подобных орудий – и технические, и экономические, по сути, повторив то же самое, что говорил днем ранее на полигоне. Вслед за ним слово взяли по второму кругу все остальные присутствующие, продолжая гнуть именно свою линию. И вся эта говорильня не прекращалась до тех пор, пока находившийся всё это время на ногах Сталин не подошел к сидящему тихой мышкой Геркану и, слегка повысив голос, дабы все услышали, не поинтересовался мнением краскома.

– А чего это у нас все говорят, высказывают своё мнение, дискутируют, а товарищ Геркан всё молчит и молчит? Неужели вы прибыли на данное заседание лишь для того, чтобы молчать? Помнится, когда несколько лет назад вы демонстрировали нам на полигоне свои танки, то были куда более словоохотливы. Товарищ Ворошилов, для чего вы пригласили товарища Геркана на это заседание? – Да, это была «домашняя» заготовка, заранее оговоренная Иосифом Виссарионовичем с обоими. Всё же входить в открытое противостояние с одной из сильнейших «генеральских группировок» в РККА ему пока было рано. А вот свалить всё на наркома обороны, у которого и так складывались очень напряженные отношения со своими заместителями – вполне допустимо. Заодно просматривалась неплохая возможность разделить ответственность за последующее со всеми членами правительства.

– Товарищ Геркан был приглашен мною, как один из создателей наших танков и как командир танкового батальона, имеющий личный боевой опыт проведения танковых атак. Всё же обсуждаемые нами орудия обязаны обладать возможностью вести борьбу с бронированной техникой противника. А из всех создателей того же Т-24, лишь Александр Морициевич оказался под боком. Здесь, в Москве. Вот я и посчитал необходимым услышать мнение о пушке того, кто, так сказать, обычно пребывает с противоположной стороны прицела, – четко и по делу навешал лапши на уши собравшимся Ворошилов. Хотя определенная доля правды в его словах всё же имелась.

– Так, может, пришла пора дать слово товарищу Геркану? – переведя взгляд с наркома обратно на обсуждаемого краскома, не столько поинтересовался, сколько произнес утвердительно Сталин. – Он, если я не ошибаюсь, частично потерял память вследствие полученного ранения и может не помнить наше прежнее общение, отчего ныне испытывает некоторое стеснение. Так вы, товарищ Геркан, – наконец обратился он непосредственно к пристально разглядываемому всеми Александру, – не стесняйтесь. Видите, как мы все тут непринужденно разговариваем в попытке найти истину. Вот и вы вливайтесь в текущее обсуждение. Ваше мнение видится мне не менее важным, нежели таковое товарищей артиллеристов. Давайте, давайте, поделитесь с нами своими соображениями по поводу всего услышанного. – Полностью отыграв свою роль, глава государства отступил немного в сторону и, оперевшись спиной о подоконник, принялся обозревать своим взглядом большую часть собравшихся. Очень уж ему хотелось запечатлеть в своей памяти выражения лиц некоторых «товарищей», прежде чем начать их потихоньку давить.

– Благодарю, товарищ Сталин, товарищ Ворошилов, – было дернувшись, чтобы подняться, он, как и Грабин прежде, почувствовал на своём плече руку секретаря ЦК и, повинуясь невербальной команде, сел обратно на стул. – У меня действительно найдется, что высказать по обсуждаемому вопросу. И, если никто не возражает, я слегка углублюсь в историю, чтобы на весьма ярком примере продемонстрировать заблуждение тех, кто ратует за внедрение универсальной пушки.

– Только постарайтесь углубляться не сильно далеко в века. Боюсь, что время данного заседания всё же не бесконечно, – позволил себе пошутить «хозяин», под едва слышимый ропот сторонников универсальности.

– Столь глубоко нам за примером обращаться нет необходимости, товарищ Сталин, – тут же мотнул из стороны в сторону головой докладчик. – Достаточно вспомнить 1897 год, когда французы приняли на вооружение свой аналог нашей старой дивизионной трехдюймовки. Полагаю, что товарищи из артиллерийского управления прекрасно знают, как французские генералы называли это орудие, и отчего Франция встретила Империалистическую войну, имея в войсках только лишь такую современную на тот момент пушку? – несколько слукавил Геркан, обратившись к давящим его тяжелыми взглядами краскомам именно так. Все же и относительно современная 155-мм легкая гаубица у французов тоже имелась. Однако в мизерных количествах и с откровенно жалкими характеристиками по дальнобойности. – А называли они её универсальной, предполагая, что легкая и скорострельная пушка сможет смести шрапнелью и картечью любого противника, не давая тому даже шанса, чтобы опомниться. И это оказался сильнейший промах в их военной теории, что едва не стоил французам потери Парижа. Стремление обладать одним единственным универсальным орудием едва не погубило их страну. Если бы тогда продавший свой народ за английское и французское золото Николай Кровавый не пожертвовал бы только начатыми формироваться 1-ой и 2-ой армиями, отправив их, совершенно неготовых к боям, в мясорубку тяжелейших сражений, немцам вполне мог сопутствовать успех на Западном фронте. – В угоду политической конъюнктуре СССР приплел тут же данный факт Геркан, естественно, где надо преувеличив и где надо приукрасив. – Так неужели мы желаем сами разбить свой собственный лоб, вместо того, чтобы учиться на чужих ошибках – уже допущенных и приведших к многочисленным потерям?

– Ваше суждение, товарищ Геркан, некорректно. Вы ставите знак равно между двумя одинаковыми словами, но никак не между двумя скрывающимися за ними совершенно разными понятиями, – первым нарушил наступившую на целую минуту тишину инспектор артиллерии РККА – Николай Михайлович Роговский. – Мы не собираемся заменять универсальной пушкой, ни гаубицы, ни зенитные орудия, ни противотанковые пушки. Наша задача – поставить на вооружение Красной Армии такую дивизионную пушку, которая, при необходимости, могла бы в той или иной мере выполнить весь спектр задач. – Удивительно, но, как впоследствии узнал Александр, универсалка, пусть и ограниченно, действительно могла выполнять даже роль гаубицы, стреляя унитарами от полковушек – то есть с уменьшенным зарядом, при большом угле возвышения ствола.

– А она сможет? – не выказывая ни капли былой напускной неуверенности, уточнил Александр. – Ведь, насколько я понимаю, основная дискуссия идет вокруг технических решений связанных со стремлением воплотить в подобном орудии возможности пушки ПВО. Так, товарищ Грабин? Вы ведь желаете избавить своё орудие именно от них? – схитрив, обратился он к тому, кто не стал бы юлить в ответ.

– Все верно, – подтверждая правильный выбор танкиста, тут же кивнул головой Василий Гаврилович.

– Наши же старшие товарищи, успевшие повоевать на фронтах Империалистической, – жирно так намекнул он и на отдельных персон и на факт воздействия на их образ мысли ранее полученного боевого опыта, – памятуя о повсеместном использовании дивизионных пушек во время войны в качестве зенитных, ныне стараются воплотить былую вынужденную концепцию военных лет в металле. При этом упуская из внимания три весьма значимых аспекта, – для наглядности продемонстрировал Геркан большой, указательный и средний пальцы правой руки. – Товарищ Роговский, если вас не затруднит, уточните, пожалуйста, по какой основной причине мы стали создавать замену зенитному орудию Лендера образца 15-го года – единственному массовому специализированному зенитному орудию еще той, царской, армии?

– Оно перестало отвечать требованиям времени, – поджав губы, очень обтекаемо высказался инспектор артиллерии РККА, которому очень сильно не пришлись по душе откровенно обвинительные слова, но высказанные, и вежливо, и по делу.

– Уточню для всех остальных собравшихся здесь товарищей, – поняв, что продолжения не будет, вновь взял слово Александр. – Будучи созданным под применение стандартных 76-мм патронов от дивизионных орудий, оно банально перестало добивать на ту высоту, где могут находиться наши самые распространенные бомбардировщики ТБ-1 и ТБ-3. То есть, не достает даже до пяти тысяч метров. Именно по этой причине для модернизированного орудия Лендера образца 1928 года были спроектированы новая гильза с усиленным пороховым зарядом и новый снаряд. Как и для нашей наиболее современной зенитной пушки – 3-К. В связи с этим у меня вполне логично возникает вопрос. А кто и каким образом планирует осуществлять зенитный огонь из обсуждаемой тут новейшей универсальной пушки товарища Маханова, если она применяет тот же боеприпас, что и старая пушка Лендера? Мы что же, готовимся к прошедшей войне, когда аэропланы летали на высоте в пару тысяч метров со скоростью в 100 – 150 километров в час? Ведь, насколько я понял, лишь орудие товарища Грабина было создано под использование несколько более мощного патрона. И в том числе на это вы ему, кстати, уже пеняли во время заседания, поскольку его уважаемые коллеги и конкуренты рассчитывали свои пушки под наш стандартный боеприпас от дивизионки.

– В универсальных орудиях может быть применен патрон с более мощным пороховым зарядом – от дивизионных пушек образца 30-го года, – никак не желал сдавать свои позиции Николай Михайлович. И тут он был совершенно прав – в орудиях царской армии заряд был процентов на десять менее мощным. – Поэтому их досягаемость по высоте несколько выше.

– Насколько выше? – продолжил «мучить» инспектора артиллерии Геркан под всё более и более заинтересованными взглядами не только Сталина, но и остальных членов правительства. Спектакль-то разыгрывался интересный! А Иосиф Виссарионович очень даже уважал сценическое искусство и нередко посещал театральные представления. То, что танкист со всего одним прямоугольником на петлицах явно к чему-то ведет, поняли уже все. Теперь же их грызло любопытство – к чему именно.

– Опытные стрельбы еще не проводились. Поэтому – неизвестно, – вновь постарался спетлять Роговский от на самом деле очень неудобного для него вопроса.

– Ну а хотя бы теоретически? – словно прицепившийся за штанину репей, не оставлял его в покое представленный конструктором танков краском. – Должны же были проводиться соответствующие расчеты? Товарищ Маханов, – неожиданно переключился он на создателя универсального орудия Л-3, – поделитесь с нами, пожалуйста, данной информацией, коли она не является секретной.

– Говорите, товарищ Маханов, – подбодрил того со своего места Иосиф Виссарионович, отчего ленинградский гость даже слегка вздрогнул. – Тут собрались товарищи, которым в силу служебных обязанностей необходимо знать всё об обсуждаемых орудиях. Потому говорите смело, четко и по делу.

– Примерно пять тысяч метров при стрельбе шрапнелью с 22-секундной трубкой и чуть меньше при стрельбе гранатой, – поколебавшись пару секунд, озвучил тот такую цифру, от которой глаза танкиста на какой-то момент аж блеснули торжеством. Пусть те же ТБ-1 и ТБ-3 подобное орудие достать всё еще могло, но как раз проходящий испытания новейший советский бомбардировщик АНТ-40, он же СБ, уже находился вне зоны досягаемости. Правда, знать об этом мог мало кто, отчего Геркан обратился к иной «палочке-выручалочке».

– Пять тысяч метров, – повторил вслух как будто для самого себя Александр. – А ведь, помнится, еще в прошлом году в одном из номеров журнала «Популярная механика» я читал статью о новом серийном американском пассажирском лайнере – DC-2. Если мне не изменяет память, он мог летать на высоте почти в семь километров. То есть даже обычный современный пассажирский самолет уже спокойно сможет пройти над зенитным огнем наших потенциальных новейших универсальных орудий, за которые вы так ратуете. Что же тогда говорить про современные бомбардировщики! И какую возможность организации с их помощью противовоздушной обороны вы видите при таких не сходящихся друг с другом цифрах?

– Орудия будут способны вести заградительный огонь, что не позволит противнику спуститься ниже и отбомбиться прицельно, – тут же выдвинул Роговский единственный встречный реальный аргумент.

– Так я правильно понимаю, что каждой батарее универсальных дивизионных пушек будут приданы прожекторы, соответствующие оптические дальномеры и приборы управления зенитным огнем? Ну а все командиры батарей должны будут превзойти по своим знаниям тех же зенитчиков, поскольку обязаны будут уметь рассчитывать параметры стрельбы вообще всех типов орудий? – принялся накидывать совсем уж невозможные вещи Геркан.

– Вы путаете полноценный зенитный огонь и заградительный зенитный огонь! – аж побагровел лицом инспектор артиллерии, поняв, что по какой-то неизвестной причине его начинают показательно закапывать с молчаливого согласия присутствующих членов правительства и армейского начальства. Не мог ведь обычный танкист, пусть даже командир батальона, знать подобную специфику орудийного дела. Да и вдобавок дать положительный ответ на оба заданных вопроса Роговский не мог априори, дабы не быть совершенно осмеянным. Создать из батареи обычных дивизионок полноценную батарею ПВО – было чем-то за гранью возможного.

– Но, постойте! – аж спохватился Геркан. – Ведь согласно техническому заданию на новые орудия заградительный зенитный огонь вполне способны обеспечивать и полууниверсальные пушки! Разве я не прав? Товарищ Грабин?

– Вы верно говорите, товарищ Геркан. Что моя Ф-22, что 25-К завода №8 проектировались полууниверсальными именно с целью обеспечения возможности ведения заградительного, а не полноценного прицельного зенитного, огня. Но именно по этой же причине, как все присутствующие здесь товарищи не единожды слышали, их и пытались отвергнуть представители артиллерийского управления, – внутренне трясясь, как лист на ветру, Василий Гаврилович озвучил так-то самую что ни на есть правду.

– Тогда будет к вам следующий вопрос, – не отпустил столь удобного для себя собеседника Геркан. – Подскажите, вы лично, как прослуживший в РККА не один год артиллерист, способны рассчитать параметры зенитного огня для своей полууниверсальной пушки по воздушной цели, идущей со скоростью, допустим, 400 километров в час на высоте в 5 километров? Естественно, за то время, пока она находится в пределах видимости и досягаемости батареи.

– Нет, товарищ Геркан. Подобное невозможно сделать на глаз, если вы именно это имеете в виду. Даже для организации лишь заградительной зенитной стрельбы необходимо учитывать огромное множество специфических параметров. Температуру воздуха на разных высотах, направления ветров на них же, влажность воздуха, курс и скорость цели. И это я назвал лишь самые основные. – Для пущего подтверждения своих слов Грабин аж замотал головой.

– Именно поэтому вы в свое время настаивали на ограничении подъема ствола нового дивизионного орудия лишь 45-ю градусами, что обеспечивает максимальную дальность действия пушки по наземной цели? Вы, как конструктор и как артиллерист-практик, осознавали, что ведение зенитного огня из дивизионной пушки в условиях возможной современной войны – это просто блажь, что приведет к околонулевому практическому результату при безумно огромных затратах страны на изготовление излишне сложных и переутяжеленных орудий? Так? – Наверное, находись они сейчас в суде, адвокат противоположной стороны непременно выкрикнул бы – «Протестую!», столь беспардонно Александр навязывал свои измышления «свидетелю».

– Говорите, товарищ Грабин. Нам всем интересно услышать ваше мнение, – заметив, что собеседник его протеже несколько колеблется с ответом, пришел на помощь им обоим Иосиф Виссарионович.

– Всё так, товарищ Сталин. Товарищ Геркан говорит абсолютно верно, – в который уже раз Василий Гаврилович пошел против настроений, царивших в артиллерийском управлении – то есть в стане главного заказчика нового орудия.

– Итак, товарищи. Собрав воедино всю информацию, мы выяснили: во-первых, орудие, применяющее стандартный патрон от дивизионки, не способно добить до высоты полета современных самолетов; во-вторых, командир батареи банально не способен вовремя сделать соответствующие расчеты стрельбы без применения специфических дополнительных знаний и устройств. Но я в самом начале своей речи говорил о трех факторах, на которых выстраиваю свои суждения! – Александр вновь продемонстрировал всем смотрящим в его сторону три пальца. – И третий – это доставка орудия к полю боя. По какой-то причине все совершенно позабыли о том, что в РККА банально отсутствует массовый быстроходный артиллерийский тягач для буксировки пушек тяжелее полковых и батальонных. Для стрелковых дивизий можно, конечно, продолжать использовать привычные шестерки лошадей или обычные сельскохозяйственные трактора. Но скорость передвижения полковой моторизованной колонны никак не может быть меньше 20 – 25 километров в час. Стало быть, и следующая за полком дивизионная артиллерия попросту обязана поддерживать никак не меньшую скорость хода.

– Вы что-то путаете, товарищ Геркан. Армейский грузовик ЗИС-32 способен тянуть прицеп массой до трех с половиной тонн, – наконец подал голос начальник вооружений РККА. – Сами же принимали участие в его появлении на свет. Неужто позабыли?

– Характеристики ЗИС-32 я прекрасно помню, товарищ Тухачевский, – тут же отреагировал танкист на вступление в дискуссию своей основной цели. – Но указанный вами вес он может тянуть лишь по шоссе с твердым покрытием в сухую и солнечную погоду. По мягким грунтам его тягловые возможности ограничиваются примерно двумя тоннами. И то, бывает, застревает. А после того как ту же весеннюю или осеннюю дорогу предварительно разобьет своими гусеницами, к примеру, целый танковый полк, даже полноприводные грузовики смогут проползать по ней хорошо если со скоростью пешехода или чуть быстрее. В том числе именно по этой причине я в свое время всячески настаивал на создании самоходных артиллерийских орудий на танковых шасси, – вставил он пять копеек за свою личную боль. Так-то подобные самоходки уже появились в РККА, но пока в откровенно мизерном количестве и опять же без включения в список создателей его имени. – Однако речь сейчас идет не о самоходках, а о пушке. Так вот, две тонны тот же ЗИС-32 по весенним и осенним хлябям еще хоть как-то утащит, при условии применения на нем специальной внедорожной резины, которой у нас вообще до сих пор нет, – нанес Александр еще один небольшой укол в адрес тех, кто вовсе не чесался на сей счет. Хотя был обязан! – Тогда как обсуждаемая тут универсальная пушка Л-3 в транспортном положении приближается как раз к трем с половиной тоннам, что делает её фактически недоступной для моторизованных войск в реальных, а не парадных, условиях передвижения. Либо нам будет потребно подавать для буксировки дивизионных орудий куда более мощные тягачи корпусной артиллерии, что вряд ли возможно, учитывая их дефицит. Ну, или тут все уверены, что воевать, в случае чего, нам придется исключительно летом и исключительно там, где существует разветвленная сеть отличных шоссейных дорог.

– У кого имеются конструктивные возражения по поводу трех озвученных товарищем Герканом фактов? – дождавшись, когда фонтан красноречия иссякнет, Иосиф Виссарионович обвел всех присутствующих вопросительным взглядом. – Товарищ Роговский, я вижу, вам есть, что сказать в ответ.

[1] Реальные слова Грабина, отраженные в его книге «Оружие победы».

Глава 10

Только что на этом месте стояла моя ладья!

– Да, товарищ Сталин. У меня найдется, что сказать. Командир батальона Геркан, подвергая критике принятую Артиллерийским управлением концепцию, – сделал Николай Михайлович неслабый такой намек, на то, кто тут слон, а кто тут Моська, – старался быть объективным и оперировал исключительно известными ему фактами. Следуя этой же логике и опираясь исключительно на факты, мы никак не можем принять на вооружение, ни одну из представленных к смотру полууниверсальных пушек. Может быть, по озвученному весовому лимиту, который еще кстати надо проверить, они и проходят. Но за счёт чего это достигнуто? За счёт применения дульного тормоза, который никак невозможно допустить к установке на дивизионных орудиях! Товарищ Грабин, – обратился он к чрезмерно настойчивому и даже настырному конструктору, что своей критикой не позволял пропихнуть в армию пушку Маханова. – Если с вашей Ф-22 удалить дульный тормоз, вам придется переделывать орудие, не так ли?

– Естественно! Можно сказать, что всю работу придется делать с нуля! – тут же кивнул головой главный конструктор означенной пушки. – Ведь дульный тормоз компенсирует почти треть силы отдачи при выстреле!

– И насколько сильно вам придется укрепить орудие, чтобы оно выдерживало всю силу отдачи? Насколько при этом увеличится вес? – нашел Роговский ту мозоль, на которую ему реально было надавить, чтобы на равных выступить с тем же Герканом.

– Там укрепления уже не помогут. Как я сказал, орудие придется полностью перепроектировать. А вес… Вес, естественно, вырастит. Сразу я точную цифру не назову, но никак не менее чем на триста килограмм и вплоть до полутонны. Либо же придется применять в конструкции очень много легированной стали, что приведет к её значительному удорожанию.

– То есть возможный окончательный вес в походном положении превысит те самые 2 тонны, о возможности буксировки которых рассуждал товарищ Геркан? – подвел-таки сотрудник Артиллерийского управления молодого конструктора к неприятному для того итоговому ответу.

– Совершенно верно, – не стал юлить и как-либо изворачиваться Грабин. – На весь указанный мною добавочный вес и превысит. Она ведь и сейчас едва в две тонны вписывается, учитывая 650 килограмм веса стандартного передка для трехдюймовки. Только в техническом задании на универсальную пушку не было никакого ограничения по поводу внедрения дульного тормоза, – попытался он спасти своё положение.