Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

– Это очень радикальное мнение, товарищ Геркан. Слишком радикальное. Нужно другое. – Если в первое время Иосиф Виссарионович и сам подумывал о чем-то подобном, то с каждым новым днем всё более склонялся к мысли о необходимости ведения более тонкой игры. Мало было просто победить. Следовало сделать всё возможное, но вовлечь в данную борьбу хотя бы французов, чьё общество уже вполне себе готово было принять именно коммунистические идеи развития своего государства. Тем более, что положиться советскому правительству непосредственно в самой Испании действительно было банально не на кого. Именно тех испанских коммунистов, что придерживались идеологии нынешнего Советского Союза, имелось в правительстве менее полутора десятков человек, тогда как сторонников троцкизма насчитывалось в десять раз больше. И помогать своими же руками своим идеологическим врагам, у Сталина уж точно не имелось ни малейшего желания. Но и бросать Испанию на произвол судьбы виделось невозможным. Слишком уж сильно это ударило бы по авторитету коммунистических партий по всему миру. Потому он приготовился слушать дальше.

– Имеется и другое мнение. Совершенно противоположное озвученному, – тут же отозвался на пожелание «вождя» словно ждавший этих самых слов Геркан. – У нас на складах до сих пор хранится огромное количество устаревшего иностранного вооружения времен Империалистической войны и немало боеприпасов к нему. Плюс появилась собственная техника, которая уже не может отвечать потребностям РККА, но всё еще применима на поле боя. Те же танки Т-18 и Т-20, истребители И-5 и бомбардировщики ТБ-1, броневики БА-27 и БА-3, некогда закупленные в США грузовики типа Мореланд и Форд-Тимкен. Много чего есть, что обслуживать и ремонтировать с каждым годом становится всё более накладно, а выбросить жалко. Их боевая ценность непрестанно снижается, тогда как ресурсов на своё содержание всё это добро требует не меньше, чем более современные и совершенные машины. Скорее, даже больше! А поскольку без нашего прямого участия в боях испанцы сами никак не справятся с мятежниками, а точнее с теми, кто стоит за их спиной, то какая разница, что именно мы им поставим. В любом случае в конечном итоге окажется утеряно абсолютно всё, просто агония республиканского правительства продлится несколько дольше. Но так мы, и поможем, чем сможем, не в ущерб собственной обороноспособности, и хотя бы сохраним в тайне реальные возможности и характеристики наших самых современных боевых машин. Что, я считаю, уже будет немало! – При этом он и словом не обмолвился о проведении какой-либо оплаты за подобные поставки со стороны испанцев, дабы не навлечь на себя даже тени подозрения в вопросе испанского золота. Тема-то была совершенно секретная.

– А третий вариант, я так полагаю, будет чем-то средним между двух ранее озвученных вами диаметрально противоположных решений? – закончив вычищать свою трубку от пепла и принявшись вновь набивать её табаком, выдал своё предположение секретарь ЦК.

– Всё именно так и обстоит, товарищ Сталин, – мгновенно подтвердил Александр догадливость собеседника. – В принципе, мы можем ограничиться отправкой в Испанию всего двух полков тяжелых танков, но именно с нашими, советскими, экипажами и всеми потребными тыловыми службами. Один весьма желательно выгрузить в Барселоне, а второй отправить в Мадрид через Картахену или же Валенсию, откуда имеется свободное железнодорожное сообщение со столицей. Трех сотен Т-24 более чем хватит, чтобы остановить всякое продвижение мятежников в тех местах и даже заставить их засесть в глухой обороне. А после можно будет нанести скоординированную атаку с двух направлений на Сарагосу и тем самым возобновить прерванное сообщение столицы с Барселоной. Сколь бы ни была посредственна пехота республиканского правительства, если её подпирать сзади и одновременно подгонять тяжелыми танками, имеющихся сил вполне хватит, чтобы надолго затянуть процесс боевых действий, – припомнил он многочисленные факты того, что испанская пехота мгновенно делала ноги далеко в тыл, стоило только танкам вырваться немного вперед. Отчего многие танковые атаки приводили лишь к потерям среди танкистов и техники без какого-либо видимого стратегического или даже тактического результата. – Да, наиболее боеготовые на сегодняшний день части республиканцев понесут при этом огромные потери и скорее всего вовсе прекратят своё существование, что впоследствии будет сильно ощущаться на фронтах. Всё же это именно им придется сражаться внутри населенных пунктов, поскольку, как я когда-то уже говорил – танки города не берут. Боевые машины там попросту закидают связками гранат и бутылками с зажигательной смесью. Как немцы это уже практиковали на Западном фронте во времена Империалистической войны. И я не думаю, что они успели забыть этот опыт, раз уж даже я о нём в курсе. Потому им будет, что передать своим ставленникам из числа местных. Да и средневековая застройка, распространенная в Испании повсеместно, попросту не позволит применять танки на большей части улиц. Больно уж те узкие для прохождения боевой техники. Даже малыши Т-27 далеко не везде протиснутся. Что уж говорить о более крупных и мощных машинах! Потому на штурм домов обязана будет войти только пехота, неся при этом солидные потери. Но это должно позволить выиграть несколько месяцев для подготовки новых войск, включая местных танкистов и артиллеристов. Хотя бы рядового состава! Главное, чтобы при этом нас с воздуха не разбомбили в труху, поскольку зенитное прикрытие танковых полков пока что существует лишь на бумаге. В реальности же, вместо автоматических малокалиберных зенитных пушек мы пока можем похвастать лишь наличием спаренных или же счетверенных пулеметов винтовочного калибра. Даже не крупнокалиберных! Что, прямо говоря, является смертельным приговором для полка в условиях ведения реальных боевых действий против равного противника. А немцев с итальянцами я никак не могу воспринимать иначе. В отличие от испанцев, и те, и другие, не только имеют за плечами солидный опыт большой войны, но и обладают очень серьезными ресурсами, в том числе полноценной бомбардировочной авиацией. Исходя из этого, я могу сказать следующее – ничего сложнее Т-27 или БА-3 непосредственно испанцам отправлять не следует, поскольку они попросту не смогут освоить более сложную технику в силу нехватки времени. И также необходимо срочно договариваться с французами или же чехами о продаже Испании малокалиберных зенитных пушек типа «Эрликон» или «Гочкис», если на это, конечно, позволяют нам надеяться имеющиеся дипломатические отношения с данными странами. Плюс в Швеции было бы неплохо поинтересоваться по поводу поставок их зенитных пушек типа «Бофорс».

– Не получилось у нас поговорить по существу. По фактам. – Стоило краскому замолкнуть, как неожиданно для того произнес Иосиф Виссарионович не совсем те слова, что желалось бы слышать от человека способного едва ли не по щелчку пальцев, как создавать, так и разрушать, человеческие судьбы. – Наверное, вам прежде все же следует передохнуть после долгого пути и после изложить всё в письменном виде. Да, так будет лучше, – кивнул он в пространство, уже не смотря в сторону Александра и лишь попыхивая в задумчивости своей трубкой. В силу занимаемой должности Сталин часто вынужден был выслушивать чужие мнения по совершенно разным вопросам. Но иногда этого самого чужого мнения становилось слишком много в беседе. Прямо как сейчас. А ему требовались факты! Потому разговор и оказался откровенно скомкан и завершен на не понятной для его собеседника ноте. Что тоже было не так уж и плохо, ибо зарвавшихся «пешек» время от времени требовалось спускать с небес на землю. – Товарищ Власик, распорядитесь, чтобы товарищу Геркану предоставили всё необходимое и не мешали работать. И чаю. Непременно угостите товарища чаем с лимоном. Пусть вспомнит вкус наших, советских, лимонов. Заодно сравнит их с испанскими. Любопытно будет узнать, чьи вкуснее.

[1] Указано на основе проводившихся в реальности сравнительных испытаний танков БТ-7 с бензиновым двигателем М-17 и дизельным В2. Дизельный двигатель не перегревался на любых скоростях хода, тогда как М-17 выдерживал всего 2 минуты хода танка на 3-ей передаче (30–50 км/ч), после чего вода в радиаторах закипала, а масляный бак расширялся так, что даже выпучивал броневой лист, вплотную к которому располагался.

[2]B-1 – французский тяжелый танк. Принят на вооружение в 1934 году. Изначально делался с броней толщиной в 40-мм, а после модель B-1бис пошла в серию уже с броней 60–65 мм. В качестве арт. вооружения нес одну 75-мм пушку в корпусе и одну 47-мм пушку в башне.

[3]S-35 – французский кавалерийские или крейсерский танк. Серийно производился с 1936 года. Имело броневую защиту 35–36 мм. В качестве арт. вооружения нес одну 47-мм пушку в башне.

[4]H-35 – французский кавалерийские или крейсерский танк. Серийно производился с 1936 года. Имело броневую защиту 40–45 мм. В качестве арт. вооружения нес одну 37-мм пушку в башне.

Глава 16

Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон

– И снова здравствуйте, дон Мигель! – расплылся в широчайшей улыбке Геркан, протягивая руку Крыгину, которого смог застать на всё том же аэродроме. – А я вновь здесь, вновь с мандатом и вновь явился по вашу душу! – Долго мариновать Александра по возвращении того в СССР не стали. Да и вообще решение об отправке военной помощи в Испанию политбюро ЦК ВКП(б) приняло спустя всего неделю после его доклада Сталину. На полмесяца раньше, нежели это случилось при ином ходе истории. Уж чем там руководствовался «вождь» при составлении и продавливании в ЦК своего плана действий, краском не знал совершенно. Однако же выбрал Иосиф Виссарионович несколько урезанный серединный вариант из тех трех, что описывал ему сам танкист. И понеслось!

– Здравствуйте, дон Алехандро, – улыбнувшись в ответ, словно лучшему другу, пожал протянутую руку морской летчик. – Или же правильнее будет обращаться к вам камарада команданте[1]? – обратил он внимание на испанскую военную форму, в которую на сей раз был выряжен гость из Москвы, и находящиеся на ней отличительные знаки.

– Пусть будет половинка на серединку – камарада Алехандро, – усмехнулся краском. – А так я военинженер 2-го ранга, Геркан Александр Морициевич. То есть технический специалист равный по званию майору. Просто испанской формы и знаков отличия, способных отразить подобные тонкости, увы, не существует, – кинул он взгляд вниз на самого себя. По прибытии в Испанию всех переодели в обычную пехотную форму республиканской армии, отчего и возникла необходимость уточнения своего статуса. – Буду обслуживать и ремонтировать танки, которые мы доставили вчера в Картахену.

– Ого! Танки! – аж присвистнул от удивления Михаил Андреевич. – А ведь у меня прежде закрадывалась мысль, что вы не тот, кем представлялись. Но я всё же полагал, что вы имеете отношение к разведке.

– Не знаю, расстроит вас это или нет. Но, ни малейшего отношения к таковой структуре моя скромная персона не имеет! Я танкист. В том числе по этой причине меня сюда и посылали ранее. Передо мной стояла задача определить, какие танки будет лучше всего сюда везти, а какие не пригодятся вовсе. Нынче же собираюсь заниматься своими непосредственными обязанностями, а не мотаться с вами и фотокамерой по небесным высям. Так сказать, будучи рожден ползать, летать не сильно стремлюсь. Хотя и приходится практиковать авиапутешествия, время от времени.

– А то, что вы мне сейчас рассказали, разве не должно являться военной тайной? – внезапно спохватился несколько расслабившийся летчик.

– А это и есть военная тайна! – немало так огорошил его в ответ собеседник. – Только не для вас. Поскольку с сегодняшнего дня вы поступаете в моё распоряжение в качестве военного переводчика, – поспешил успокоить Александр несколько напрягшегося бывшего царского офицера. – Мне кровь из носа потребен технический специалист, который поймет, что я скажу, и правильно переведет это всё местным курсантам будущего танкового училища. А кроме вас я более никого не знаю, кто мог бы подойти на эту роль. Вот и подсуетился, прежде чем про вашу персону не прознали наши авиаторы. Но тут уж кукиш им! Кто первый встал, того и тапки! Да, кстати! О главном-то я и позабыл совсем! – аж прихлопнул себя по лбу Геркан. – Я же сумел отыскать вашу матушку! Как раз отдыхал с семьей в районе Сочи по возвращении домой и выделил пару дней на поездку по указанному вами адресу. Она так и проживает в вашем старом доме вместе с вашей сестрой и её семейством. Вот, держите, письмо от них для вас и фотокарточка. Пусть и не первой свежести. Ну, уж какая под рукой оказалась.

– Спасибо, – не смог сдержать скупую мужскую слезу, принявший в руки протягиваемый конверт авиатор. Свыше пятнадцати лет он не имел возможности узнать хоть что-нибудь об оставшейся в СССР родне, так что появление на его горизонте «кинохроникера» из Москвы даже было воспринято им прежде, как подарок небес. – Большое человеческое спасибо!

– Да не за что. Что мы, без понимания, что ли? – едва ли не чиркнул ножкой по земле Геркан, изображая из себя саму совестливость. – Только вы, уж извините, не затягивайте слишком долго со сборами. Я к вам вырвался буквально на пару часов, одолжив машину у своих военно-морских коллег из Картахены. Больно уж много хлопот нас всех ждет в ближайшем будущем, потому необходимо поспешать. Все-таки создавать практически с нуля танковую школу и параллельно еще заниматься обслуживанием полноценного танкового батальона – это вам не фунт изюма схрумкать. Побегать придется всем. И побегать много.

В отличие от того хода истории, о котором Александр имел определенное представление, на сей раз состав поставленной в Испанию бронетехники оказался совершенно иным. Вместо броневиков ФАИ и БА-6, уже были отгружены по три десятка БА-30 и БА-3. И еще столько же подготавливались к отгрузке. А в качестве замены танкам Т-26 и так и не появившимся на свет БТ-5, отправили полторы сотни Т-24 – для непосредственного участия в боях с полностью советскими экипажами, и вдвое больше малышей Т-27 для формирования двух танковых полков национальных испанских бронетанковых войск. Причем отправили, не растягивая «всё удовольствие» более чем на год, а все боевые машины одновременно, для чего в срочном порядке пришлось разгружать и перенаправлять с пару десятков пароходов, что должны были убыть из Ленинграда, Одессы, Севастополя, Феодосии, Керчи в совершенно иные страны и с иными грузами.

Как по мнению самого Геркана, выделенных сил было ровно вдвое меньше, нежели предполагал необходимым иметь на поле боя он сам, когда презентовал свой доклад Иосифу Виссарионовичу. Вот только загвоздка заключалась в том, что танков Т-24 всего построили чуть более 350 штук, и четверть из них уже была пущена на запчасти, в том числе с целью снабжения «экспедиционных сил» запасными моторами, коробками передач и бортовыми редукторами, на чём особо настаивал краском. Остальные же машины данного типа необходимо было сохранить в составе тяжелых танковых дивизий, чтобы те попросту не исчезли как боевые подразделения. Ну и испанцы «возбудились» опять же, когда им озвучили цену одного танка усиления в 230 тысяч долларов США – то есть как целой роты тех же Т-27. И это притом, что в руки самих испанцев эти самые дорогущие танки никто даже не думал передавать вплоть до окончания боевых действий.

Естественно, не были забыты и сами танкисты. Каждому из них полагались командировочные в местной валюте, а также всё потребное снабжение, как в родной РККА, что также оплачивалось за счет принимающей стороны. Впрочем, наёмные пилоты из США и стран Европы обходились республиканскому правительству куда дороже – если первые «ласточки» соглашались на ежемесячный оклад в 500 долларов, не считая призовых за воздушные победы, то летчики из последней партии нанимались за уже втрое большие деньги. На фоне таких безумных заработков денежное содержание советских танкистов смотрелось откровенно блекло. Но, что было, то было. Насильно или же в приказном порядке сюда никто никого не тянул – просто кинули клич среди всех членов экипажей Т-24 из состава тяжелых танковых дивизий. Да и то едва смогли наскрести необходимое количество добровольцев. В этом, кстати, тоже состоял определенный стопор в плане формирования «экспедиционных сил» – далеко не все краскомы и красноармейцы выражали готовность и желание отправиться в Испанию, где стреляли и убивали. Многие как раз отвечали отказом. Что в свою очередь отличало СССР от той же Италии, где солдат отправляли воевать на Пиренейский полуостров в приказном порядке, независимо от их личных пожеланий.

И вот, когда прибывшие в Картахену транспорты оказались полностью разгружены, а доставленная техника своим ходом убыла в находящийся примерно в 70 километрах от порта курортный городок Арчена, где имевшиеся гостиницы как раз могли вместить советских танкистов, это случилось. Успевший изрядно перенервничать Геркан дождался-таки той самой команды от полковника Кривошеина – командира их танкового полка, о выделении двух десятков грузовиков и двух же десятков водителей под временное командование товарища Орлова – старшего сотрудника НКВД в Испании. О роли которого, правда, мало кто был в курсе. Александр – был. А также знал, что Александр Михайлович Орлов или же в отрочестве – Лейба Лейзерович Фельдбин, сбежит летом 1938 года в США, прихватив всю кассу отдела НКВД в Испании. Потому даже совесть танкиста ничего не вякнула о возможности подставы данного человека под расстрельную статью. Просто сбежит пораньше, когда обнаружится пропажа части ценнейшего груза, вот и всё. Или не сбежит. Тут уж как карта ляжет. Главное, чтобы грузовики не подвели в самый ответственный момент. Недаром краском с упоением ковырялся в их механизмах, приводя те в порядок, что во время недельного плавания, что после разгрузки на испанской земле.

И ведь что это были за грузовики! Песня! Не какие-нибудь трехтонные ЗИС-5 или вовсе полуторки ГАЗ-АА, а способные утащить на себе аж 8 тонн ЯГ-10! Самые грузоподъемные машины из числа производимых в СССР. По подсказкам Геркана в Испанию отправили именно их, поскольку они могли перевозить в своих кузовах легкие танки Т-27, что полностью отвечало воззрениям военных о необходимости доставки танков к полю боя на автомобиле-танковозе в целях сбережения ресурса боевой техники. В общем, можно было констатировать, что краском преуспел в обеспечении максимально грузоподъемным транспортным средством своей будущей операции по экспроприации части золотого запаса. А развитая вокруг транспортировки столь ценного груза секретность, заставила её организаторов даже отказаться от всякой охраны в пути. Лишь водители и два сопровождающих – вот все, с кем можно было столкнуться потенциальным налетчикам на 5-километровом отрезке совершенно безлюдной горной дороги протянувшейся от старых пороховых складов до въезда в морской порт Картахены. Очень сильно изобилующей резкими поворотами горной дороги, отчего во многих местах сам будущий «экспроприатор» не рискнул бы проезжать на столь тяжелой и неповоротливой машине быстрее 5 километров в час, чтобы не улететь в обрыв. Это же не позволяло сопровождающим груз ответственным работникам полноценно наблюдать за всей колонной. Особенно в ночное время, на которое и выпадала перевозка из-за опасений вражеских авиационных налетов. Александр всё это прекрасно знал, поскольку не единожды прошелся по ней еще в свой предыдущий визит в Картахену.

В общем, товарищ Орлов сделал всё возможное, чтобы возглавляемый им «золотой конвой» мог быть захвачен и ограблен ну очень малыми силами. И ему действительно сильно повезло, что те же анархисты так и не пронюхали о данной авантюре. Впрочем, не повезло ему в том, что о ней уже был в курсе один маскирующийся под пламенного борца за победу коммунизма мелкобуржуазный элемент, желающий стать крупнобуржуазным владельцем заводов, газет, пароходов. Дело оставалось за малым – припереть к стенке будущего соучастника ограбления, если не века, то десятилетия точно.

– Кстати, Михаил Андреевич, я давно хотел у вас поинтересоваться. Как вы держите связь с вашим учеником и другом Рамоном? – До отбытия колонны грузовиков из Арчены оставалось два часа, Солнце уже активно клонилось к закату, и на обустраиваемой танкистами базе подходили к завершению все работы. Вот и заместитель командира полка по технической части со своим знакомым переводчиком, покончив с делами, отправились через скрывающую танки оливковую рощу к ближайшему ресторанчику, где можно было пропустить кружечку пива и отведать неплохую паэлью по картахенски. Желудок Александра, в отличие от пищеварительных трактов большинства прибывших с ним сослуживцев, уже спокойно мог переваривать местную пищу без необходимости после срочно лететь в туалет. Потому порой он позволял себе заглядывать в местные заведения общепита. Благо деньги на кармане тоже имелись. Тут и приступил Геркан к завершающему этапу вербовки Крыгина в будущие соучастники преступления.

– Каким Рамоном? – нахмурив брови и едва не сбившись с шага, повернулся к вышагивающему сбоку танкисту бывший наставник многих испанских пилотов. Больно уж неожиданным вышел прозвучавший вопрос.

– Ну как же! Конечно же с Рамоном Франко – родным братом «генералиссимуса» Франсиско Франко! – аж театрально всплеснул руками от недогадливости своего собеседника Геркан. – Вы, кстати, знали, что последнему не так давно присвоили столь громкий титул? Нет? Ну, да и черт с ним. С этим Франсиско, – отмахнулся он от озвученной информации, словно от чего-то малоценного. – Лучше мы с вами вернемся к Рамону. Он ведь был одним из ваших лучших учеников, насколько я смог выяснить. Именно вы подготовили Рамона к трансатлантическому перелету, сделавшего его самым знаменитым пилотом Испании!

– Он действительно был когда-то моим учеником, – поняв, что отпираться тут совершенно бесполезно – очень уж много знал беседующий с ним танкист, Крыгин постарался «отмазаться» давностью этих событий. – Но это было десять лет назад. С тех пор много воды утекло, и мы не общались последние лет пять. Так что вы что-то путаете, камарада Алехандро.

– Ну как же я могу путать, дон Мигель? – едва не принялся переигрывать краском, впрочем, вовремя сдержался от принятого в Испании эмоционального размахивания руками. – Факты же буквально кричат об этом! Вот смотрите! Во-первых, ваша супруга осталась в вашем доме на острове Мальорка, который находится под контролем франкистов, – принялся загибать он пальцы левой руки. – Во-вторых, ваш давний сослуживец по Российскому Императорскому Флоту и добрый друг Николай Александрович Рагозин ныне является личным пилотом Франсиско Франко. В-третьих, вы единственный из всех пилотов морской авиации, кто перешел на сторону республиканского правительства, перелетев с той самой Мальорки на самолете, забыв при этом прихватить с собой обожаемую супругу. Что, согласитесь, уже несколько настораживает. Ну а, в-четвертых, мною уже было озвучено ранее. Вы очень близко знакомы с младшим братом нынешнего руководителя всех сил мятежников. Уж извините, но отсюда буквально просится единственный вывод – вы засланный казачок. Хм. Простите, не хотел подшутить над вашим происхождением, – даже несколько смутился под конец своей обличительной речи Александр, поскольку его собеседник являлся выходцем из семьи донских казаков.

– Так значит вы всё-таки из разведки, – поджав губы, грустно так усмехнулся авиатор. Сейчас в Испании происходили такие события, что с врагами не церемонились вовсе. А обвиняемых в шпионаже ежемесячно расстреливали сотнями, что одна, что другая, сторона. И даже если он действительно был невиновен, озвученные факты являлись слишком сильными неопровержимыми доказательствами его полнейшей неблагонадежности. Было даже странно, что здесь и сейчас его никто не кинулся крутить для последующего допроса. Шедший сбоку военинженер 2-го ранга всё так же и продолжал держать путь к приглянувшемуся им ресторанчику, словно это не он только что обвинял своего собеседника в тяжких прегрешениях.

– Вы видите вон тот танк? – совершенно сбивая летчика с толка, указал Геркан на просматривающийся сбоку силуэт Т-24. Если бы львиная доля советских экипажей ныне не проходила акклиматизацию, не слезая с горшка днем и ночью, их уже, несомненно, кинули бы в бой, где-нибудь на подступах к Мадриду. И сам Александр вполне мог упустить возможность личного обогащения, отправившись вместе с ними. Но природа и микробы Испании были на его стороне, позволяя приблизиться к мечте о, наверное, независимости и собственном небольшом «свечном заводике», где никто не смел бы указывать ему, что делать и как творить. – Это мой танк. Я был его главным конструктором, – уточнил он в ответ на вопросительный взгляд Крыгина. – Точнее, я был создателем шедевра, который впоследствии превратили в эту посредственность, – с трудом удержался, чтобы не сплюнуть, «обиженка».

– Посредственность? Вы же сами недавно утверждали, что это лучший танк из всех, что существуют в мире, – вновь удивился летчик, как очередной неожиданной смене темы беседы, так и озвученной информации. – И, честно говоря, я был склонен верить вам в этом вопросе.

– Да. Утверждал. И не отказываюсь от своих слов. Но, по сравнению с опытным образцом, доставленные сюда серийные машины действительно являются посредственностью, – как-то даже грустно вздохнул Александр. – Мой шедевр потерял отличное орудие, похудел в толщине брони, лишился ряда конструктивных особенностей усиливавших его стойкость в бою. А про качество сборки я даже говорить не желаю. Оно ужасно. И знаете что еще? Знаете? Те, кто безжалостно изуродовал моё детище, присвоили себе все лавры его создания, объявив себя разработчиками Т-24. Моя фамилия отныне упоминается лишь вскользь, как одного из конструкторов подвески. Гады! И подобное отношение к себе я наблюдаю последние 6 лет, поскольку до этого был вовсе никем. При этом все, кто в курсе данной ситуации, делают вид, будто так и надо. Всех всё устраивает! Всех, кроме меня!

– Так… вы желаете сменить сторону? – очень так тихо и даже деликатно поинтересовался Крыгин, не забыв при этом оглянуться по сторонам, дабы убедиться, что рядом нет, ни лишних глаз, ни лишних ушей.

– Что? А, это! Нет, конечно! – возмущенно фыркнул в ответ Геркан, которому уж точно не приходило в голову вставать на сторону местных мятежников. – Родина не виновата, что меня там давят соперники-карьеристы, не чурающиеся любых грязных приемов для всяческого выпячивания своих достижений и принижения чужих. Такое, я не сомневаюсь, происходит и в любой другой стране мира. Просто формы могут быть несколько иными. И только.

– Тогда я, боюсь, не понимаю, к чему вы клоните, – совсем растерялся авиатор, не находя иных логических связей в словах «камарада команданте».

– Вы, кстати, успели прочитать те две книги, что я оставил вам в свою прошлую командировку? – в который уже раз совершенно неожиданно сменив тему беседы, поинтересовался Александр у потихоньку эмоционально раскачиваемого им пилота. Все же прежде чем переходить к основной теме беседы, следовало ввести собеседника в некоторый раздрай, чтобы снизить его возможности в плане критического мышления и тем самым получить больше шансов на внедрение в сознание своих мыслей. – Успели, значит. Это хорошо! – совершенно верно интерпретировал он кивок головы шедшего рядом мужчины. – И как вам товарищ Бендер? Тот еще прохвост, не так ли? – Что «Золотой телёнок», что «Двенадцать стульев», являлись именно теми произведениями, кои могли настроить прочитавшего их человека на нужный краскому лад, естественно, при должном подходе к дальнейшей обработке. – Как вы смотрите на его мечту?

– Вы желаете эмигрировать в Бразилию? В Рио-де-Жанейро? – озвучил Михаил Андреевич то, что ему пришло на ум в первую очередь.

– Точно нет! – даже слегка отшатнулся от того Александр. – Там сейчас бедные, словно церковные мыши, власти, дабы отвести взгляды народа от собственных просчетов в управлении государством, начинают активно играть на националистических настроениях общества, обвиняя в бедах всех, кроме себя, отчего иностранцу в этой стране в ближайшие годы лучше не появляться. Я имел в виду иную мечту великого комбинатора. Пусть мне не ведомы четыре сотни сравнительно честных способов отъема денег у населения. И, наверное, я даже не жалею от этом. Ведь я другой. Я не прохвост и не проходимец. Я инженер! Но точно так же, как он, я тоже точно знаю, чего хочу и где это возможно достать. Так вот, дон Мигель. Как вы смотрите на то, чтобы помочь мне в одном не сильно честном и несколько рисковом деле, но при этом самому получить свой миллион. Причем заметьте! Отнюдь не рублей и даже не песет. Долларов США! Я предлагаю вам один миллион долларов США и помощь в вывозе членов вашей семьи из СССР, коли они того захотят, – обозначил свою страховку Геркан, поскольку за столь огромные деньги его вполне себе могли где-нибудь по-тихому прикопать. А вот играя на сыновних чувствах, виделось возможным найти точки соприкосновения для относительно честного взаимодействия.

– Вы не шутите? – жадно сглотнув и облизав мигом пересохшие губы, несколько не веряще прошептал в ответ авиатор. – Это же безумно огромные деньги! Где столько вообще можно взять! Ведь все состоятельные испанцы уже давно покинули страну, перебравшись, кто во Францию, кто в Португалию.

– Вы хотите получить один миллион долларов? – отделяя интонацией каждое слово, вновь поинтересовался Александр, не спеша раскрывать тайны источника подобных богатств.

– Чёрт побери, да! Прости меня грешного, Господи! – тут же троекратно перекрестился не сумевший справиться с подобным искушением простой русский эмигрант, который за почти 15 лет службы смог подняться лишь до звания аналогичного капитану в сухопутных частях. А быть капитаном в 46 лет означало лишь одно – отсутствие каких-либо перспектив. Не смотря ни на что, он не смог стать в Испании своим. Точно так же, как многие миллионы остальных граждан павшей Российской империи, не смогли стать своими во всех прочих странах. За редким исключением, конечно. Ведь именно исключения подтверждают правило.

– Вы готовы для этого немного рискнуть, а после держать язык за зубами и делать вид, будто ничего не случилось? У вас, простите, тормоза не сорвет от осознания получения в свои руки подобного куша? – продолжал допытываться Геркан. – Всё же, если у нас с вами имеется желание вывезти свои семьи из Советского Союза, мы оба должны будем продолжать служить на своих местах, пока меня не отзовут обратно, где я уже смогу начать подготовку к отъезду, так сказать, с той стороны. Тогда как вам потребуется озаботиться тем же самым, но с внешней стороны советской границы.