Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Ночевали на борту, вслушиваясь в звуки ночи, ожидая нападения. Выкатившееся на небосклон солнце разогнало серый предутренний туман. Вокруг никого, только круги по воде от плещущей рыбы. Ждём…

И только перед самыми сумерками показались, наконец, ладожские драккары. Опознав в приближающихся судах союзников, опустили арбалеты. Щиты убрали только после полной убеждённости, что перед нами точно свои. Стоящий на борту и опирающийся рукой на нос драккара Синеус громко поприветствовал нас и, подождав пока суда сойдутся бортами, перепрыгнул к нам на палубу.

– А мы уж и не надеялись вас нагнать. Много варягов побил, боярин?

– Четверых сожгли, пятеро скрылись в ночи. С утра искали их в озере, но не нашли. Вот и думаю, ушли они в море или где-то тут прячутся?

– Думаю, ушли. Мореходы из варягов знатные. Им что день, что ночь – всё едино. Что будешь дальше делать?

– Дальше? А дальше предлагаю заночевать, а с утра пройти через реку к морю и идти к тебе домой. Пройдём до Ладоги – мало ли? Если там всё хорошо и варягов не видели, то я со спокойной совестью уйду домой. Согласен?

– Хорошо придумал. Согласен! – И обращаясь к своим дружинникам, скомандовал: – Драккары к борту. Будем ночевать. Утром пойдём домой.

С удовольствием смотрел, как лихо пришвартовались к нашему борту драккары и как чётко организовали стоянку Синеусовы дружинники. Выставили караульных и занялись приготовлением ужина. Дождавшись, когда утихнет возня на палубах, спросил князя об успехах.

– Всех новгородцев не удалось побить. Два дня гонялись за ними по всему озеру. Первого, которому ты мачту срубил, быстро взяли. Потом ещё двоих успели догнать. А на следующий день только одного нашли. Пленного допросили – ушли остальные через какие-то реки на Новогород. Знаешь ли ты об этом, есть ли такие?

– Можно пройти, но тяжело. Волоком придётся долго тащить лодии. Да и реки сейчас обмелели, дождей давно не было. Поэтому вряд ли пройдут. А если ещё и раненые у них…

– Верно думаешь. Пойдёшь обратно, смотри внимательно. Могут напасть.

– Будем смотреть. Но и вы поглядывайте – мимо крепости не пропустите, если пойдут. Нам ещё своих павших товарищей похоронить надо. Место подберём хорошее на берегу.

– Много людей потерял?

– Хватает.

– Доля воинская такая. Лучше уж вот так – в бою. Мы с вами будем. Товарищи ведь и наши тоже.

– Возвращаются посланные на поиски хорошего места для погребения воины, нашли, значит, место.

– Своих предупрежу, – с этими словами перепрыгнул на свой драккар Синеус.

Ночью просыпался, вслушиваясь в темноту и осматриваясь вокруг. Ничего подозрительного не видел и не слышал, и опять засыпал.

Как только посветлели облака у горизонта и караульные смогли различить друг друга на борту, сыграли побудку. Споро позавтракали, и не успело всходящее солнце позолотить верхушки облаков, как мы уже выстраивались в колонну, направляясь к Нарове. Реку прошли, ожидая нападения из-за каждого поворота. А на порогах не покидало острое ощущение направленных в спину стрел. Поэтому, когда перед нами открылись просторы Варяжского моря, все вздохнули с явным облегчением. Когда были на реке, я вовсю использовал свои новые способности, но ничего и никого не видел и не слышал. Беззаботно крякали в прибрежных камышах утки, натаскивая свою подрастающую молодёжь, сверкали перламутровыми крылышками стрекозы и весело щебетали в кустах на берегу птахи. И всё равно, несмотря на эту мирную идиллию, сосущее чувство тревоги не покидало меня ни на минуту. Поэтому мы так и шли, не убирая щиты с бортов, не разряжая арбалеты и скорпионы. И как ни хотелось скинуть раскалившиеся от висевшего над головой жаркого солнца брони, но бережёного боги берегут – лучше помучиться. Отойдя от берега и повернув на восток, немного расслабились. Вокруг было спокойно – ничего тревожного больше не ощущалось, и можно было разрядить арбалеты и скорпионы.

Псков

Проводив ладьи в погоню за ушедшим врагом, Трувор с Горивоем поднялись на башню – надо было глянуть на лагерь новгородцев, походивший сейчас, более всего, на разворошенный муравейник. Как мураши суетились ополченцы, собираясь в обратную дорогу, с испугом оглядываясь на крепостные стены невиданно укреплённого города. Собирали княжеский шатёр дружинники, косясь на закрытые ворота неприступного города, и, несмотря ни на что, опасаясь коварного удара. Никак не верилось, что им дадут так просто уйти. Не будут мстить за нападение, и добивать ослабевшее и обескровленное войско. Да и не войско уже, а жалкие остатки от оного.

А уж когда заскрипели недовольно ворота, раскрывая огромную чёрную пасть захаба, выплеснули наружу сияющую сталью доспехов малую дружину – совсем забегали заполошно ополченцы и подобрались княжьи дружинники, оглядываясь на своего князя и сбиваясь в плотную кучу. Но Рюрик так и продолжал спокойно сидеть на брошенном в траву седле и не выказывал никакого беспокойства, да и псковская дружина спокойно стояла под стенами, не делая никаких попыток напасть. Успокоились новгородцы, быстро построились в походные колонны и тронулись в обратный путь к дому, бросая мелочёвку недособранного имущества – слишком сильно давила своим присутствием молчаливо стоящая дружина. И кто сказал, что Псков слабый город, который сам свалится им в руки, стоит только его хорошенько потрясти? И повырывать надо будет языки тем крикунам, которые усиленно кричали на вече, что нет сильной рати у псковичей. Ведь думали, что и посадник, и дружина в городе – все из новгородцев, и стоит только подойти поближе к городу, как ворота сами и откроются. И можно будет все те богатства, о которых с таким упоением рассказывали на торгу новгородском и в каждой харчевне, прибрать к рукам. Потому и собралось в спешке ополчение, надеясь на лёгкую и богатую наживу. А оказалось всё совсем не так. И теперь, самым главным, осталось добраться в целости до дома. А что ещё там будет? Не зря псковичи свою дружину выставили за ворота – похоже, следом пойдут, присматривая и подгоняя. А потом ведь могут и в город за отступающей ратью войти… И зачем бояр послушали? Князя нашего они, вон, тоже на войну подбили, а как стены увидели неприступные, так сразу и предали всех. И нас предали, и князя. Да ещё и с варягами связались. Деньги, опять же, заплатили наёмникам. И где эти варяги, и где эти деньги? Такие вот разговоры вились вокруг новгородцев, отравляя нелёгкую обратную дорогу. А позади, на расстоянии одного перестрела, пошла псковская дружина.

– Надо бы нам знать, что в Новогороде произойдёт после возвращения брата, – задумчиво обратился Трувор к своему старому товарищу.

– Отправил я верных людей. Потихоньку пойдут позади дружины и перед Новогородом присоединятся к ополченцам. Войдут в город и будут собирать слухи, да присматривать за обстановкой. По торгу походят, да с нашими купцами встретятся. Если целы они там ещё… Узнаем всё, что будет в городе происходить, княже.

– Хорошо. Теперь о Кроме. Ход тайный надо достраивать, да стены поднимать дальше. Народ всё приходит, и тесно нам становится. Перестал я на деревянные стены надеяться, каменные да высокие – всяко лучше будут. Что скажешь, друг мой?

– Завтра начнём работать – ход погоним. Немного осталось. Да. Народ прибывает и прибывает. Тесно стало нам, но ведь это и хорошо. Есть, кому работать. Думаю, начнём опять камень заготавливать. Весной поставим фундамент и будем стены поднимать. Владимир предлагал на той стороне реки Псковы ещё одну башню поставить – чтобы можно было реку перегораживать. Помнишь, княже? Да ещё что-то про вече толковал. Опять же, производства расширять надо. Школы новые открывать, детишек учить. Волхвов только мало – надо у Будимира просить, пусть присылает жрецов и в школу, и в храмы.

– Да помню я всё. Сколько раз об этом говорили. Поход этот брат затеял не ко времени. От дел оторвал. Что ещё в Новогороде-то будет? Чем откликнется?

– Не знаю… Подождём.

– Вот и я – не знаю. Пойдём-ка, друг мой, вниз. Что-то я проголодался.

Разведка

Плавание до Старой Ладоги было на удивление спокойным. На следующий день ветер подвернул на попутно-боковой, вёсла были убраны, и уставшие люди наслаждались отдыхом. Крепость встретила своего князя тишиной и безмятежным спокойствием. Встречал нас на пристани княжеский сотник Драгомир, споро и грамотно доложивший Синеусу все новости. До нашего прихода никаких лодий и драккаров на Волхове не видели. С души камень упал. Нас пригласили погостевать, да я насилу отбился, обосновав отказ необходимостью плыть в Новогород на разведку. Да и дома дел хватает. Надо поторапливаться. Настаивать на приглашении никто не собирался, и предложили нам погостевать, в основном, из вежливости – все понимали сложившуюся обстановку и текущие приоритеты расставляли правильно. Поэтому мы без задержек пошли дальше, пообещав зайти на обратном пути. Во время плавания до Рюрикова городища простоял на носу своей ладьи, посматривая по сторонам и размышляя о том, что надо сделать в Новогороде. Подходить к пристаням не стали, нечего дразнить новгородцев. Зашли в какую-то речушку недалеко от посадов и спрятали ладьи в кустах. Разбили лагерь, выставили караулы. Оставив Ждана за старшего, вместе с Мстишей пошли в городище – надо самому посмотреть, что там происходит, и оценить обстановку. Дружинники на входе не стали цепляться, окинули нас внимательными взглядами и отвернулись. Придётся начинать разговор самим. Поздоровавшись, спросил об обстановке и слухах. На подозрительный взгляд и не успевший сорваться с губ вопрос упредил ответом:

– Купцы мы. Прослышали, что война у вас, вот и оставили свои лодии на реке, а сами решили пройти и своими глазами посмотреть – стоит ли дальше идти, безопасно ли? Сам понимаешь – товар терять никому не охота.

– На Псков дружина с ополчением ушла. Не думаю, что торговля твоя может успешной быть. А что привёз-то?

– Рухлядь разную, да посуду резную, деревянную – из твёрдой северной берёзы, что корелы режут.

– Не ко времени ты пришёл. Не купят твой товар сейчас – все на войну потратились. Неудачное время для торговли ты выбрал, надо было тебе в Бирку идти к варягам.

– Да кто ж знал, что у вас тут происходит. Так бы точно в Бирку пошёл. Пойдём мы по городищу походим. Может, и улыбнётся нам удача.

– Походите. Может, что и сторгуете.

Распрощавшись со стражником, пошли на торг – надо посмотреть, цела ли наша лавка. Да и новости лучше всего там узнавать и слушать.

Лавка стояла на месте и двери были открыты. Народу по торгу ходило немного, и я решил заглянуть вовнутрь, оставив Мстишу снаружи. Для вида зашли по пути ещё в несколько лавок, и потом уже я проскользнул в открытую дверь нашей. Никого внутри не было, и, подойдя к стойке, я громко кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Иду, иду, – раздался голос из глубины, и передо мной появился наш купец.

– Боярин, ты как сюда попал? Война же идёт? – Удивился.

– У тебя всё спокойно? Говорить можно? – задал встречный вопрос.

– Всё спокойно. Только торговли никакой нет. Товар-то давно не подвозили. Да сейчас у всех торговля плохая. А как дома дела? Дружина, да ополчение новгородское ушло большое – а вестей никаких нет. В городе затишье, ждут известий от князя. Отбились мы?

Рассказывать ничего не стал – незачем. Время придёт, и так всё узнает. Попрощавшись, вышел из лавки и, кивнув Мстише, пошёл назад. Рюрик должен был вот-вот вернуться, дней-то прошло достаточно. Хотя, нетренированное ополчение может и задерживать дружину. Всё равно – должен вот-вот подойти. И что мне делать? Подождать возвращения Рюрика и отследить реакцию новгородцев? За Рюриком ещё наша малая дружина должна была идти… Ладно, пора возвращаться на ладьи и там всё спокойно обдумать.

Рюрик

Всю обратную дорогу до Новогорода Рюрик провёл в раздумьях и воспоминаниях. Проглатывал на привалах приготовленную пищу, не замечая её вкуса, и ложился спать, продолжая перебирать в памяти события, произошедшие с ним за время княжения. С какими планами прибыли братья в городище, как радовались заслуженному успеху, и вот оно чем всё в итоге обернулось. Как так вышло, что увидел в своих родных не опору, а досадную помеху? Неужели ему мало власти и земли? Как позволил увлечь себя речами обманными? Видел же и знал, что всё, что ему говорили бояре о братьях – лжа и навет. Да-а, заклеили уши липкие медовые речи бояр, отвели сладкими посулами глаза, задурили голову обещаниями. Вот и расплачивается теперь сам за все свои ошибки. Удастся ли помириться с братьями, простят ли они – вот главный вопрос. А Новогород? Одно дело, когда вернёшься с победой, и совсем другое дело, когда проиграешь. Но чем больше размышлял князь, тем яснее становилось ему, что потерять стол новгородский ещё не так страшно, как потерять любимую жену и нерождённого ещё сына. А что будет именно сын, все вокруг твердили в один голос. Даже если и прогонят его новгородцы, уйдёт к Трувору – звал же брат к себе. Заслужит прощение делами, а там, глядишь, всё и наладится. Не послушал Вольга… Говорил же соратник, что не стоит идти на Псков. Так ведь нет – решил поддаться на уговоры бояр. Возвращался опять и опять мыслями в прошлое князь. Да и всё увиденное в этом походе никак не отпускало от себя. Стояли перед глазами высокие башни из серого камня с крепкими неприступными стенами. Опять слышался грозный свист летящих через реку стрел. Как наяву, видел стрельбу из скорпионов по удирающим драккарам изменников. А ведь могли же братья и его так расстрелять, да не стали. Варягов подсылал к ним в прошлом году, опять же – по наущению бояр. И где те варяги? И никто не слышал более про них.

Сравнивал князь дружинников, и опять результат получался не в его пользу. Да и дома в Пскове стояли богатые, и посады радовали глаз ровными и прямыми улицами. Хорошо, что запретил своим воинам сразу же те посады жечь. Как чувствовал. Почему так получилось, что за это время что Трувор, что Синеус отстроили каменные крепости, а он, как пришёл в деревянное городище, так в нём и остался? Искал ответы на задаваемые самому себе вопросы Рюрик, и сам же себе и отвечал, и ответы эти не всегда были радостными. А некоторых вопросов и ответов лучше бы и не задавать и не слышать.

Оглядывался на бредущее позади ополчение, и опускалась ещё ниже голова княжеская. Давила к земле голову вина перед людьми. На вторую ночь пришёл Рюрик к кострам псковским, попросил вежливо дозволения к огню присесть. Так и повелось с той ночи – как останавливались воины на ночёвку, так приходил к псковичам Рюрик и подолгу разговаривал с дружинниками, жадно расспрашивая про дела братьев. Рассматривал оружие и броню и удивлялся молча. Простые дружинники, да ещё и из младшей дружины, имели защиту, которую не всякий новгородский боярин мог себе позволить. Да и арбалет у каждого – о многом говорил. Знаком был Рюрик с такими штуками, приходилось встречать. Но те, виденные, были громоздки и неуклюжи, а эти поражали глаз чёткостью линий и лаконичной простотой. А уж рассказы о строящихся домах для поселенцев, о выдаче каждой семье бесплатного инструмента и потребной для хозяйства скотины, о работе за плату, всё это было чем-то невиданным доселе, и в этом хотелось разобраться. Рассказывали о застеклённых окнах в домах простых горожан, и, слушая эти сказки, князь одновременно верил им и не верил. Очень уж много необычного рассказывали псковичи. И, уходя все дальше и дальше от Пскова, всё сильнее и сильнее хотелось туда вернуться. Но вернуться одному, без дружины.

Новогород. Рюриково городище

Обсудив вечером в спокойной обстановке сложившуюся ситуацию, я решил вместе с Мстишей выйти на псковскую дорогу и подождать подхода наших. Утром собрались, и, наказав Ждану сидеть тихо и никуда не высовываться, прошли через всё городище. Миновав ворота, выбрали на дороге недалеко от города ближайшую харчевню. Сняли комнату – одну на двоих, и засели в ней, изредка спускаясь в общий зал, для перекуса. Так и просидели день. К вечеру второго дня мимо харчевни проскакали первые вестники, и вскоре показалось бредущее тихим шагом войско. Выйдя на улицу, смотрели на подходящую дружину, во главе которой ехал на своём жеребце мрачный Рюрик.

Скрываться нам смысла не было, что нас кто-то может узнать – мы не опасались. Вряд ли знакомые купцы будут находиться в войске. Поравнявшись с высыпавшим на улочку народом, Рюрик мазнул взглядом по лицам и отвернулся. Потом вздрогнул и опять вгляделся в лица. Узнал, что ли? Выглядел меня и впился взглядом. Вот он, момент истины! Даст команду дружине вязать псковского боярина, или нет? Секунду, растянувшуюся для меня в минуту, всматривался мне в глаза князь, потом кивнул легонько и… проехал мимо. Выдохнул за спиной Мстиша. А у меня по спине, между лопаток, потекла холодная струйка пота. Прошла мимо княжеская дружина, и ещё долго тянулся за ними хвост новгородского ополчения. Улеглась дорожная пыль, и народ медленно расходился, обсуждая увиденное. Витавшие среди людей слухи о неудачном походе получили наглядное подтверждение – победители так не возвращаются.

Нашей младшей дружины мы так и не дождались. Переночевав ещё одну ночь, рассчитались с хозяином и вышли на дорогу – пойдём навстречу.

Отвыкшие от пеших походов ноги уже начали ощутимо гудеть, когда мы, наконец-то, наткнулись на своих. Сначала нас остановили караульные, а потом мы дошли и до лагеря, который был разбит на поляне недалеко от речушки. Нас тут знали, и мой статус никакого сомнения не вызвал. Поэтому сразу же пришлось пропесочить полусотника, командовавшего отрядом, за неграмотно выставленные дозоры. Рядом пока ещё враждебный город, где вдоволь хватает горячих голов, которые могут захотеть поквитаться с псковичами. Нет, что выставил караул – это правильно. Но… Следовало бы выставить два поста на пути в город – один за другим, в прямой видимости. Да и вокруг не помешает посты расставить, мало ли что может случиться. Окружение у нас, по определению – враждебное, и находимся мы, пока ещё, на войне. Мира-то никто не объявлял.

Раздав ценные указания и убедившись в их немедленном исполнении, договорились о совместных действиях на крайний случай. Известив полусотника о том, что мы будем находиться в городище и связаться с нами можно будет через нашу лавку на торгу, отправились в обратную дорогу. Теперь нам надо переждать денёк на нашей стоянке, да опять наведаться в Новогород, разузнать свежие новости.

Псков

Посоветовавшись с Горивоем, князь решил отправить купцов в Данциг и на Рюген. Да и баржу уже можно было загружать на Старую Ладогу. По здравому размышлению нападения больше не будет. Скрывшиеся в лесах остатки разбежавшегося войска торопились убраться подальше от негостеприимного города. Отправленные на поиски команды охотников докладывали о таких уходящих группках постоянно. Их даже истреблять не стали – пусть уходят.

На верфи достраивали вторую из трёх заложенных лодий. Ещё одна, полностью готовая, сейчас проходила испытания на реке. Так что было на чём плыть, да и товаром склады забиты. Вызвав купцов Дрёму и Последа, озадачили их скорыми сборами. До моря пойдут одной группой, а уже там разойдутся в противоположные стороны.

Выйдя из терема, прошли соратники до боярской крепости и, задержавшись в воротах, дождались быстро подошедшего Изяслава:

– Пошли, сотник, пройдём по мастерским. Хочу своими глазами посмотреть, проверить, как работы идут.

Кивнул понятливо дружинник, уточнил:

– Что посмотреть хотел, княже?

– Что тут у вас рядом? Лесопилка? Вот туда и пойдём.

Шёл чуть позади князя сотник и размышлял на ходу. Вроде всё правильно сделал… А как князя не пускать в мастерские? Да и запрета от боярина не было… Пусть сам боярин и разбирается, когда вернётся. Только сразу же доложить нужно будет.

А идущий впереди Горивой посмеивался, наблюдая за тем, как одна мысль сменяет другую на обветренном, нахмуренном лице сотника. И читал эти мысли княжеский безопасник, как открытую книгу. Подождав, пока Трувор пройдёт в распахнутые двери лесопилки, придержал за локоть Изяслава:

– Успокойся, ничего против твоего боярина не замышляем. А посмотреть надо.

Дождавшись ответного кивка, отпустил руку сотника и шагнул за князем, окунувшись внутри в атмосферу ядрённого смолистого запаха и древесной пыли. Перехватило дыхание, защекотало в носу, зачихал.

Пройдя с осмотром по всей крепости, заглянув в каждую дверь и поговорив с людьми, уставший, но явно довольный князь, засел вместе с Горивоем в обеденной зале. Изяслава же отослали собрать всех старшин – решили провести общий сбор, как проводили его при боярине. Не стал чиниться сотник и перекладывать порученное другим – лично обошёл каждого и отправил в боярский терем. Так и получилось – когда вместе с Ивой зашёл в зал, все уже были в сборе.

– Вот для чего я всех вас собрал. – Поднялся Трувор и оглядел собравшихся людей. – То, о чём я сейчас буду говорить, мы уже не раз обговаривали, но дальше разговоров, пока, дело не шло. Так вот. Сказать я хочу о нашем дальнейшем развитии. Надо нам опять расширяться. Сегодня обошёл я мастерские. Все работают, спора нет. Но город растёт и будет ещё больше расти. Весной начнём поднимать стены на той стороне Псковы и ставить две новые башни. Следующим общим делом будет объединение города и крепости за единой стеной. Посмотрел я, как посады разрослись – деревянные стены уже не вмещают всех людей. Поэтому думайте, как новые мастерские ставить, где людей набирать и обучать будете. Утром команду купцам дал – пусть готовятся к плаванию. Надо нам торговлю возобновлять. В городе торговых лавок не хватает. Вернётся Дрёма из Данцига и пусть этим займётся. Что ещё не сказал? Вторую ладью на верфи доделываете, а почему новые не закладываете? Почему стапеля и мастера простаивают? Да, опять же – посуды не хватает. Поревиту надо подумать, как больше готовых изделий выпускать. Где Истома? Сиди уж. Тебе тоже заранее думать надо – нам весной тачек понадобится много. Фургонов опять же не хватает – кварцевый песок не успевают подвозить. А стекла всё больше и больше требуется. И мебели. Люди ведь – с семьями приходят. Головня? Сиди. Слышишь, о чём говорим? Что скажешь? Да сиди же, говорю.

– Княже, мы уже с боярином думали о расширении. По всему выходит, что надо нам стену будет переносить. Тогда можно будет и мастерские расширять. Ещё новые колёса водяные поставим для привода. Истома уже их делает. Надо боярина ждать – у него весь план расширения есть. Только вот новгородцы нам помешали, так бы уже начали работу.

– Хорошо, я тебя услышал. На боярина надейся, а сам тоже думай. Вернётся твой боярин, а ты его и обрадуешь произошедшими переменами. Как думаешь, понравится ему?

– Конечно, понравится. Да и кому бы не понравилось.

– Вот то-то и оно… Ивушка, а ты что сказать хочешь?

– Прости, княже, что я тут в мужской разговор лезу, но сказать надо.

– Говори, говори…

– Княже. Ты сам говоришь, что к нам люди приходят и город растёт. Так? Так. А сколько у нас травниц и знахарок? Мы с сестрой уже не справляемся, и наша лечебница, как её боярин называет, забита так, что люди в проходе лежат. Вон, Горивой твой подтвердить может – места не хватает. А если бы серьёзное нападение случилось? Куда бы всех раненых дели? Надо нам, княже, новый дом под это дело поставить, и много больше этого. Да знахарок поискать. И ещё. Туалетов людям не хватает. Смотрю, в городе начали по углам по малому ходить. Так и до заразы недалеко. Надо туалеты ставить и закон принять, запрещающий на улицах любую нужду справлять. Опять же колодцы рядом – воду как пить будем?

– Вот! Молодец! Думай и предлагай, где будем новую, как ты говоришь там, лечебницу, ставить. Да где знахарок взять. И о туалетах тоже не забывай. В конце седмицы все соберётесь у меня – будем решать дальше. Пока боярина Владимира нет – сами учитесь думать и делать. Вопросы есть? Нет? Ступайте все.

Дождавшись, пока зала опустеет, спросил молчаливо просидевшего в углу Горивоя:

– О чём задумался?

– Думаю, надо новые законы людям дать. Прав ты, княже – растёт наш город. Приходят отовсюду люди и живут так, как у себя на родине привыкли. А нам надо, чтобы все жили по-нашему. Чтобы знали, что от нас ждать можно, и что от каждого требуется нам. Что можно делать, а что нельзя. Напомнить всем, что жить надо по прави и покону. Жрецов ещё надо на совещание позвать. Школа уже мала. Детишек много стало – мест не хватает. Подумать тут хорошо надо…

– Вот и подумай! А то всё я да Владимир – никому больше дела нет! – Рассмеялся довольный Трувор. – Весея, ты своего князя кормить собираешься? Или нам голодными уходить? Ох, попадёт тебе от боярина…

– Всё готово, княже, мешать не хотела. – Высунулась перепуганная повариха.

– Давай корми скорее, пока мы с князем тебя не съели, – пугнул убежавшую повариху Горивой.

Новогород. Рюриково городище

В полном молчании добрался Рюрик до детинца. Проехал в ворота и, спрыгнув с коня, взлетел на резное крыльцо к встречающей жене. Тяжело было Ефанде – скоро уже рожать, а тут муж на войну уехал, все нервы истрепал. А бояре вокруг, как змеи – по углам шипят. Если бы не отец, заткнувший рты недоброжелателям, давно сбежала бы к батюшке в отчий терем. Там спокойно и тихо. Ничего, любимый вернулся невредимый, а что там плохое говорят – пускай. Собака лает – ветер носит. Подхватил на руки Рюрик свою жену, прижал к широкой груди, услышала Ефанда, как забухало горячее мужнино сердце, и ушли все тревоги и заботы. Всегда бы так…

Прошёл князь через сени в зал, поставил аккуратно жену на твёрдые половицы. Оглядел собравшихся – непроницаемое лицо Вольга, хмурое, как всегда, своего деда, Гостомысла. Смотрел преданно возвратившийся из южного похода верный Добронег.

Обнялись воины, похлопывая друг друга по широким спинам, пропустив вперёд князя, прошли в трапезную комнату. Расселись за столом, помолчали. Покряхтев, огляделся самый старший и мудрый, старый новгородский князь:

– Вовремя ты вернулся, внук. Уж не знаю, к худу ли или к добру случилось поражение под Псковом, но брат твой двоюродный, Вадим, большую смуту затеял. Раньше всех прознал про неудачный поход и начал народ мутить. Бояр и купцов под себя переманил, сам княжить захотел. Всем, кто его будет поддерживать, обещал и города, и боярство, и богатство разное. Да и сильно недовольны будут новгородцы бесславным поражением. Ополчение вернулось уставшее и злое. Как бы беды скорой не было. Делать что-то надо. И быстро.

– Со мной четыре сотни варягов вернулось из похода. Потрепали мы хазаров, да добычу взяли добрую. Можешь на нас рассчитывать, князь, – пробасил Добронег.

– Аскольд с Диром за лесом стоят. Ждут твоей команды. Как почуяли мы заварушку в Новогороде, так и убрали обоих из городища. Никто и не знает, что они тут. А с ними – ещё пять сотен копий, – добавил Вольг.

Сидел за тёмным дубовым столом Рюрик. Сжались до хруста костей могучие кулаки, натянулась, побелев на костяшках, задубелая кожа. Нахмурился, посмотрел пронзительным взглядом в лицо каждого сидящего. Задержался на милых чертах родного лица Ефанды, бледного до синевы от переживаний за мужа. Сидят вокруг только родичи да друзья верные. Дрогнуло лицо князя, расслабились, сжатые до скрежета, зубы. Посмотрел на Вольга:

– Прав и мудр был ты, когда отговаривал меня на Псков идти. Не по зубам он нам, да и не враг мне Трувор, как оказалось. Говорил я с ним, да с Синеусом. Оба они там сидят – друг за друга крепко стоят… Перед возвращением посмотрел я на город – немного видел, но выводы сделал, да с братьями переговорил. Понял, что ошибся сильно – послушал бояр новгородских, которые мне все уши прожужжали, на них лжу наговаривая. И что зло они против меня умышляют – так же поверил. Нет ничего такого – не хотят воевать супротив меня оба. Иначе не сидел бы я тут – там и лёг бы.

Помолчал немного, собираясь с мыслями:

– Пришли мы под стены псковские, встали лагерем. Что можно сразу сказать? Много мы с вами видели разных крепостей и городов, но такой твердыни мне ещё не попадалось. Уверен очень в своих силах Трувор. Не мы ему, а он нам ультиматум выдвинул. Или уходить нам по добру, или все тут и поляжем. Думать стали, хотя, что тут думать – не взять нам этих стен никак. А ночью в моём лагере раскол вышел. Половина бояр за спиной с варягами сговорились да на меня кинулись. Если бы не дружина и ополчение – порубили бы нас там. Насилу отбились… Встали на два лагеря друг против друга. Только прознали изменники, что Синеус с дружиной в Пскове сидит, и решили на Старую Ладогу напасть. Быстро по своим драккарам и лодиям расселись, и двинулись в поход. Я к брату поскакал упредить о вероломстве, и там удивился сильно. Река полностью с башен простреливается скорпионами. Ополовинили уходящее войско со стен псковичи. А если бы по мне стали стрелять, когда мои лодьи под стенами проходили?

– Прости, княже. Нам нападения ожидать? – прогудел Добронег.

– Нет. Погоди, расскажу далее. За ушедшими варягами в погоню пошли боярин псковский Владимир и брат мой Синеус, на четырех лодиях. И уверены были, что побьют все драккары. Ещё и потешались над удирающими. А Трувор, услышав, что ухожу я домой, послал вслед нам малую свою дружину. Чтоб от грабежей охранили поселения. Так и шли мы, сопровождаемые псковскими воинами. Ещё сказал Трувор – буде понадобятся они мне для наведения порядка в Новогороде, так я могу на них опереться. И ещё одно. Уже на подходе к посадам новгородским, увидел я в толпе посадских псковского боярина Владимира с сотником своим. Значит, побили они варягов и изменников, и сюда пришли. Что скажете на это?

Повисла тяжёлая тишина в комнате. Жужжали мухи, ударяясь в мутное воловье окно, да еле-еле пробивались звуки со двора, пытаясь разрушить вязкую паузу.

Смотрели друзья друг на друга, обдумывая услышанное. Откинул голову Гостомысл, задрал вверх сивую бороду:

– Получается, Синеус сейчас сидит у себя, в Старой Ладоге. А Трувор – в Пскове… Нам мстить они не собираются, иначе уже оба бы тут стояли со своими дружинами. Да ещё тебе в помощь свою малую дружину отдал, да и боярин этот уже здесь со своими лодиями. Сколько у него воинов? А поскольку у тебя, как ты говоришь, с братьями мир, то нам надо сейчас с ними встретиться. Нам любая помощь не помешает. По-всякому выходит, что Вадим решил сам княжить, и пощады от него нам не будет. Надо собрать всех, кто за тебя стоит, в единый кулак и выбить смутьянов и бунтарей из Новогорода. Пока тебя дожидались, мы людей собирали, да разузнавали – что тут, да как. Вольг тебе обо всём лучше скажет.