Текст книги ""Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Княжеский приказ «не творить бесчинств», ровно как и «баб и дев не насильничать» вятских ушкуйников вроде как и не касается – собранные в Хлынове ротники подчиняются только Косому. Хоть и выступили они под общим началом елецкого князя… Впрочем, «елецкие» повольники Димитрия Шуя в стороне также не останутся! Когда это ушкуйник отказался бы от доброго грабежа поверженного врага⁈

Сам князь это прекрасно понимает, потому и остаётся на кораблях. Фёдор пытается быть правильным и поступать правильно – но сдержать дорвавшихся до добычи ушкуйников он никак не сможет. А если уж совсем перегнет, предав смерти кого из самых буйных повольников, так ведь «елецкие» ротники в один миг станут «вятскими»! Чего Фёдору Иоанновичу совсем не надо…

Косой подобрался, повёл могучими плечами, покрытыми кольчугой. Вот и пристань! Нос ушкуя мягко ткнулся в доски причала – и атаман лёгко, пружинисто перепрыгнул на причал, зычно воскликнув:

– Вспомним, братья, павших под Жукотином прошедшей зимой! Вспомним! Пришёл ныне час расплаты ордынцев!

Пламя мстительной ярости мгновенно полыхнуло в сердце; одного воспоминания о татарской засаде оказалось достаточно, чтобы атаман едва не забылся, охваченный жаждой мести, диким желанием рубить, колоть и резать…

Но нет, ремесленников, хоть и ордынских, стоит пощадить – их на льду Вятки не было. Пусть ханские нукеры и рубили повольников саблями, что могли выковать оружейники Сарая… Да и широкие наконечники степняцких срезней наверняка ковались в местных кузнях.

– Сарынь на кичку!!!

Ведомые атаманом, повольники с яростным кличем покатились в сторону поселения мастеровых – грозясь захлестнуть его, стереть с лица земли ровно морская волна, что смывает песочную крепость во время прилива! И разве есть какая сила, способная обуздать, остановить столь дикую, буйную стихию⁈

Жаль только, дворец ханский давно пограблен и ныне заброшен. Вот семь лет назад в нем взяли огромную добычу! Ну ничего, конечная точка набега – богатейший город Хаджи-Тархан, что в устье Волги. Возьмут его ушкуйники – и заплатит тогда подлый Салгей за свое изуверство, сполна заплатит! А заодно и добычу повольники возьмут сказочную – быть может, даже большую, чем когда-то в Сарай-Берке…

Никто даже не попытался остановить ротников на пути к хижинам ремесленников –не иначе Тохтамыш действительно оставил столицу без защиты нукеров⁈ Впрочем, какая это столица – так, блеклая тень былого величия и богатства… Но двери в хижины оказались надёжно заперты и очевидно, изнутри укреплены подпорками. Конечно, ротников это не остановит, скорее лишь раззадорит – и действительно, вятские удальцы принялись со смехом рубить двери, а то и стены хижин.

– Чего попрятались, выкормиши ордынские⁈

– Злато и серебро готовьте, глядишь и пощадим!

– Или бабы пусть сразу подол задирают, коль злата нет, гагагага-а-а!

Немолодой уже Фёдор лишь замер на месте, устало опустив топор. Его запала хватило лишь на пробежку в несколько сотен саженей – но, не вступив в сечу, Косой быстро потух. Нет, ну в самом деле – не на степнячек же молодых кидаться, потеряв голову? Атаман должен сохранить трезвость мыслей и не упустить своих ротников – а то, чего доброго, порубят сгоряча мастеров…

Между тем, дверь ближней хижины уже практически рухнула под размашистыми ударами секир. Во все стороны летит щепа, стоит страшный треск – углубившись в лабиринт турлучных жилищ ремесленников, повольники рубят их уже повсеместно… Неожиданно вскрикнул ротник, приникший было к прорубленной им в двери бреши:

– Ой, матушка…

Это были последние слова повольника, из левой глазницы которого торчит теперь оперенный наконечник стрелы. Косой ещё успел с горечью подумать, что теперь семье мастерового, посмевшего оказать сопротивление, не сдобровать… Но тут дверь хижины резко распахнулась – и изнутри её вылетел веер стрел, хлестнувший по ушкуйникам, подавшимся было к хижине!

Не все они нашли цели – большинство срезней угодило в вовремя подставленные щиты. Неплохо прикрыли повольников и кольчуги, натянутые поверх стеганных поддоспешников… Но тотчас раздался яростный, исступленный рев:

– Алла!!!

И из хижины на ротников бросилось не меньше десятка вооружённых татар…

В первое мгновение Косому ещё казалось, что ближняя к нему хижина послужила пристанищем нукерам, пытавшимся укрыться в ней от ушкуйников – а когда их нашли, ордынцы решили продать свои жизни подороже. Но клич татар вдруг подхватили по всему поселению ремесленников – а следом на повольников, стиснутых в лабиринте узких, кривых улочек, бросились десятки, сотни ордынских нукеров!

Засада, опять засада!!!

Фёдор принял на щит удар сабли ринувшегося на него татарина – и тотчас ответил стремительным ударом секиры, со свистом рассекшей воздух… И лицо ордынца. Тот рухнул наземь без вскрика, да и прочих ворогов уже теснят ротники, загоняя их обратно в хижину… Но заслышав позади предупреждающий окрик и оглянувшись в сторону спасительных причалов, Косой почуял смертный холодок, явственно повеявший со спины. Ведь со стороны степной стоянки к пристаням во весь опор скачут многочисленные всадники, отрезая его воинов от кораблей… Очевидно, надеются или захватить, или поджечь ушкуи!

Глухая, жгучая ярость вновь закипела в душе атамана. Вновь засада… Но в этот раз оружие и броня повольников не оставлены в обозе, в этот раз ушкуйники готовы к бою! В этот раз татарва кровью умоется, пытаясь взять их в бою…

– Все ко мне! Ротники, ко мне, в круг! Сомкнуть щиты! Стена щитов!!!

Обращая внимание на себя, атаман также затрубил в рог – а потом ещё раз, и ещё. И в то же мгновение с пристаней ему ответили…

Князь Фёдор Елецкий.

Я затрубил в рог, привлекая к себе внимание арбалетчиков и пушкарей, после чего закричал во всю мощь лёгких:

– Прижмитесь к бортам – и ждите! Без мой команды не стрелять!

Летящие к ушкуям татары пока ещё не заметили бомбард, закрепленных на «вертлюжных» станках на носу ушкуев. А может, они и незнакомы с тюфенгами… Так или иначе, залп картечи наиболее эффективен при стрельбе в упор – потому и ворога требуется подпустить поближе. Благо, что пушки были заряжены загодя, на подходе к речной гавани Сарая…

А все-таки Тохтамыш сумел нас переиграть, подготовил засаду именно на ушкуйников. Хотя, почему только на нас? Уверен, что в грядущей сече хан постарается удивить и Боброка… И хотя опытен воевода, но все же в известном мне варианте истории он сгинул в сече на Ворксле! Как и Андрей, и Дмитрий Ольгердовичи… И уже никак не упредить воеводу, никак ему не помочь – возможно, битва уже состоялась.

Или вот-вот начнётся…

Ладно, теперь это уже не моя печаль – мне бы сейчас флот увести да ушкуйников выручить! Последние, впрочем, не спасовали при появлении татар, а грамотно сбиваются в «черепахи», уверенно сдерживая натиск татарских пешцев. Последних, возможно, даже больше числом, чем ротников – но непревзойденные всадники, спешенные ордынцы явно уступают повольникам в упрямой сече грудь в грудь!

Нет, ещё далеко не все потеряно…

– Ждём! Ждём!!!

Первые срезни уже взмыли в воздух – чтобы набрав высоту, с угрожающим шмелиным гулом устремиться в сторону кораблей, рухнув нам на головы! Впрочем, попасть в прижавшихся к бортам арбалетчиков, стреляя навесом, практически невозможно – да и ротники мои прикрылись легкими-щитами калканами…

– Цельсь!

– Алла!!!

Татары упрямо скачут к кораблям, сближаясь с нами с каждой секундой. Впрочем, действительно опасных для нас, горящих стрел с привязанной к ним паклей, загодя «смоченной» в расплавленной сере, у всадников быть не может. Однако опытные, искушённые лучники, ордынцы вскоре смогут бить по моим ротникам прицельно, «прямым» выстрелом!

Так что пора…

– Бей! Пушкари – огонь!!!

Гулко захлопали тетивы многочисленных самострелов – но хлопки арбалетов заглушил нестройный залп бомбард. И тотчас завизжали раненые, покалеченные лошади и люди; испуганно заржали и прочие татарские скакуны, незнакомые с грохотом пушек… Они подались назад с полного согласия то ли растерявшихся, то ли откровенно испугавшихся всадников. Тем самым подарив нам драгоценное время…

– Перезаряжай, скорее!!!

Главный минус арбалетов, ровно, как и бомбард – это скорость перезарядки. Наше оружие заметно уступает составным степняцким лукам в темпе стрельбы. И знай о том татары… Я уверен, что нукеры упрямо полетели бы вперёд, на затянутые пороховым дымом ушкуи, покуда мы даже толком целиться не можем! Ещё один минус уже непосредственно порохового оружия… А уж там ордынцы просто смяли бы охрану судов, заметно уступающую числом ханским воинам – три с половиной сотни стрельцов против двух тысяч всадников! Это навскидку, но вряд ли татар меньше…

– Готовы, княже!

Напряжённо, натянутой тетивой звенит голос Шемяки – ротники княжьей судовой дружины остались на ушкуе в полном составе. Но дым ещё не рассеялся – вдруг потратим драгоценный залп впустую⁈

– Ждём!!!

Несколько секунд моё сердце бьётся в груди с такой силой и частотой, что я словно бы слышу отзвуки этих ударов – ожидая, что сквозь дымную пелену вот-вот прорвутся ханские нукеры… Но, когда дым наконец-то рассеялся, моему взору предстали лишь сотни тел убитых или увечных людей и животных; последние ещё шевелятся в жутком месиве искалеченных трупов. А удушливая пороховая гарь сменилась тяжёлым запахом парной крови, буквально ударившей в ноздри…

Жуткая картина. Жуткая и неприглядная в неестественном уродстве преждевременной, насильственной смерти. И все же мы вынуждены убивать, чтобы не убили нас… Татарские всадники откатились назад, не смея более приближаться к судам невольно освободив дорогу ушкуйникам, медленно пятищимся в составе «черепах». Увы, слишком медленно, чтобы успеть беспрепятственно отступить… Опомнившись, ордынцы наверняка преградят им путь, замкнут в кольце гибельного окружения, засыпав ливнем стрел.

Решение пришло мгновенно:

– Стрельцы, берём большие щиты – и все на пристань, за мной! Пушкари, остаёмся на ушкуях, защищаем корабли!!!

Мне приходиться орать во все горло, деря глотку на пределе голосовых связок. Все одно разберут команду меньше половины ротников… Но, хотя бы услышав мой крик издали, они последуют за князем и его дружной, следуя нашему примеру.

Лёгкий толчок, прыжок! И вот они, сходни. Закинутая назад трофейная павеза – «большой щит» – больно шлепнула по спине. Но я побежал вперёд со всех ног, не обращая внимания на лёгкое неудобство. Ибо без итальянских штурмовых щитов в перестрелке с ордынцами нам точно не вытянуть…

– Становись! Щиты на подпорки, приготовиться к стрельбе!

Я замер на месте как вкопанный в тот самый миг, когда татары подались в нашу сторону. Возможно, враг правильно оценил тот факт, что пушкари уже не смогут стрелять из бомбард, рискуя при этом задеть картечью своих же арбалетчиков… Впрочем, мы не так и далеко отдалились от кораблей, и должны успеть отступить при лобовой атаке.

Но главное, мы переключили внимание всадников на себя, подарив ушкуйникам шанс отступить к причалам… Те как раз пустили в ход сулицы, метая дротики в упор – выбив наиболее ретивых степняков и разорвав дистанцию с преследователями!

– Целься… Бей!!!

Утопив приклад арбалета в плечо и удобно умастив ложе самострела на верхней кромке павезы, я плавно, без, рывка утопил спусковую скобу… За секунду до того поймав туловище ближнего ко мне всадника в выемку «зацепного ореха», словно в целик. В то время как мушкой мне послужил наконечник болта… Теперь угодившего точно в грудь ордынца!

– Перезаряжай! Целься в лошадей!

Мы неплохо отстрелялись первым залпом. Но татары упрямо гонят скакунов вперед, грозясь раздавить довольно тонкую цепочку стрельцов полуторатысячной массой всадников… Повинуясь собственному приказу, я вставил носок левой ноги в стремя арбалета, после чего взвел тугую тетиву с помощью поясного крюка. Ещё секунда, вставить очередной болт в направляющие желоб – и я готов!

– Всем разом… Бей!!!

Гулко захлопали тетивы самострелов, вновь посылая во врага сотни убойных болтов. Отчаянно завизжали смертельно раненые лошади, с разбега полетевшие наземь вместе с наездниками… В ответ по нам хлестнул град срезней – но защищенные склоненными павезами, мои арбалетчики в большинстве своём благополучно пережили обстрел. Так, в мой щит угодили две стрелы без всякого для меня вреда…

А вот ордынцы после второго залпа моих ротников вынужденно замедлились, на скаку задевая туши уже павших лошадей и тела соратников! Рискуя при этом также полететь на землю… Точно уловив момент, затрубил в рог кто-то из атаманов – и отогнавшие пеших преследователей ушкуйники разом сломали строй щитовых «черепах», со всех ног ринувшись к причалам…

Не удался ротникам лихой молодецкий налёт, не удался. Зато живы останутся…

Глава 12

Листопад (октябрь) 1382 года от Рождества Христова. Окрестности Сарая-Берке. День набега ушкуйников.

Дмитрий Боброк-Волынский внимательно и хмуро рассматривал явившуюся на поле боя ордынскую рать с высоты пологого, приземистого холма. Одного из немногих в округе… Морщинки на лбу крепкого телом и духом, широкоплечего воеводы сложились в глубокие складки, а упрямо стиснутые губы вытянулись тонкой линией. Напряжен Боброк, зело напряжен! А все потому, что весьма многочисленно ханское войско, что привел с собой Тохтамыш – да еще потому, что производит оно впечатление свежей, рвущейся в бой силы, не поддающейся оценочному исчислению…

Орда степняцких всадников (в большинстве своем юрких конных лучников) сбилась в три многотысячных полка – не пытаясь, впрочем, растянуть свой строй так, чтобы обхватить крылья союзного войска эмира Ак-Хози. Зато по числу бунчуков, высящихся над головами поганых, можно сделать неутешительный вывод, что у хана собралось никак не меньше полнокровного тумена всадников! А может, и того больше… И если противник даже не пытается наметить охват передовых булгарских полков, то значит, Тохтамыш сам готовит ложное отступление и последующий за ним фланговый удар…

Памятуя о излюбленных тактических приемах степняков, Боброк постарался построить свое войско таким образом, чтобы избежать татарской ловушки. Степь в здешних краях лесом не изобилует, но балки и овраги имеют место быть… Значит, тысячу другую всадников можно спрятать – но не более. Иное дело, что глубина вражеского построения позволяет хану скрыть свои резервы – в том числе и тяжелую конницу при ее наличии… Вот потому воевода и отвел назад ударный кулак из пяти сотен отборных русских дружинников в крепкой броне, поставив их за спинами лучших булгарских батыров, а также буртасов и воев мокши. Последних воевода разместил на правом крыле – светловолосые всадники мокши с небольшими копьями, в трофейных татарских кольчугах, накоротке вполне способны крепко ударить.

В центе же, впереди русской дружины, встал сам эмир с отборным войском Булгара – это всадники в бронях и с копьями, да булавами для ближнего боя. Большинство нукеров эмира имеют солидный боевой опыт – вот только получили они его не иначе как в схватках с русичами… Да в годы кровавой замятни. Но изменить на поле грядущей битвы булгары не должны. Уж больно загорелись они идеей возрождения собственного царства, независимого от орды и союзного (но не более!) Руси. И потом, зимний поход Донского на Волгу многое изменил – перейдя на сторону русичей и ударив в спину татарам, простые булгары теперь вряд ли могут рассчитывать на ханское снисхождение…

На левом крыле собрались буртасы – точнее, те нукеры буртасов, что вооружены не только луком да верткой саблей, но и копьями. У них самое слабое бронирование во всей второй линии союзной рати, немногие вои среди них имеют кольчуги. И все же прирожденные всадники, буртасы весьма искусны в сече; по крайней мере, один раз сходить в копийный напуск смогут, а там… Там видно будет.

Первую же линию своих всадников воевода также разделил на три полка, но уже конных лучников – два булгарских и еще один, состоящий из буртасов. Конные лучники должны прикрыть копейщиков и вести перестрелку столько, сколько потребуется, вытягивая татар на встречный удар; если потребуется, перестрелка степняков будет длиться хоть весь день! Главное, не поддаться на вражьи уловки, не попасть в ханскую ловушку, коли она есть…

В чем сам воевода лично нисколько не сомневался. Оттого и построил свою рать невиданным ранее способом; впрочем, никогда под его началом не собиралось и столь много стрелков.

– Ахмедка! Скачи к Искандер-бею, передавай мой наказ: пусть начинает атаку. Да полки правой и левой руки пусть растянут строй и стремятся охватить крылья вражьей рати… Зачнем сечу.

Молодой булгарин знатного рода, разъезжающий на легконогом арабском скакуне, лишь поклонился воеводе, поспешив выполнить его приказ. А Боброк уже обратился к остальным посыльным:

– Ильмир! Скачи к мурзе Азамату, пусть ведет своих багатуров на помощь сородичам; только шагом. Если татары крепко ударят и опрокинут передовой полк буртасов, копийных напуск его нукеров остановит врага. Кежай, упреди инязора Паруша ровно о том же! Если передовой полк на правом крыле татары сумеют опрокинуть, пусть мордва смело таранит ворога!

– Да, господин!

– Слушаюсь, воевода!

Боброк тяжело выдохнул. Он сделал первый шаг, надеясь спровоцировать ворога на встречную атаку по растянувшим строй конным булгарским лучникам – после чего ударные клинья мордвы и буртасов встретят запыхавшихся ханских нукеров. При этом центр, условно большой полк и резерв, самые боеспособные всадники русичей и булгар, до поры не вступят в сечу…

Татары не выставили своего поединщика перед сечей; не стал выставлять никого из своих витязей и Боброк-Волынский, не желая до поры раскрывать наличие своей дружины в рядах союзной рати. А вот почему Тохтамыш не выставил традиционного поединщика перед сечей? Неужели не осталось лихих багатуров пусть даже среди его ближников? Или также прячет полк тяжелых всадников, рассчитывая бросить его в сечу в самый напряженный момент боя⁈

Одни вопросы… Невольно вспомнился воевода князь Федор Елецкий, переживающий за преимущество татар в численности. Вдруг Тохтамыш уже успел побывать в Мавераннахре у эмира Темир-Аксака, и вернулся с подкреплением⁈ Но ведь и не ударить по ханской ставке, покуда не оправился он от поражения в Булгаре, при этом широко используя силы новоиспеченных союзников… Такой шанс остановить врага руками его недавних подданных – упустить такой шанс было бы просто преступно!

С непривычным для себя волнением следит Боброк за тем, как устремились к татарам булгарские лучники – и как сами поганые начали растягивать строй своих полков, встречая противника… Вот и первые срезни взвились в воздух; булгары ударили издалека, навесом, в то время как ханские нукеры предпочли сблизиться, пусть и теряя людей. Некоторое время спустя ворог закружил привычные татарские «хороводы», выбивая лучников Ак-Хози прицельными выстрелами. Но и последние стараются отвечать ворогу! Впрочем, организованности булгарам все же не хватает – собственного «хоровода» им построить не удалось, так что конные стрелки просто замерли на месте, теряя воинов первых рядов… В то время как татарские лучники несут, очевидно, меньшие потери – хотя залпы булгар все же мощнее, многочисленнее, и накрывают они большие площади… Но что с того, что площадь обстрела больше, коли под слитные залпы нукеров Ак-Хози попадает довольно тонкая цепочка всадников?

Первыми не выдержали храбрые буртасы – видя, что проигрывают перестрелку, они смело ринулись в сечу, бросив коней вперед бодрой рысью, практически галопом. Татары вначале подались назад, уходя от столкновения – и, развернувшись в седлах при отступлении, они принялись выбивать коней преследующих их буртасов… А когда те замедлились, так и не настигнув поганых, вторая половина татарского «хоровода», выгнутая полумесяцем, устремилась на воинов Азамата – одновременно с тем обхватывая тысячу храбрых лучников и заходя им в тыл!

Закипела яростная сеча – но на левом крыле поля битвы татарских всадников раза в полтора, а то и в два больше, чем буртасов. Воевода потянулся было за рогом, чтобы подать Азамату сигнал, послать его копейщиков на выручку сородичам – но храбрый до безрассудства мурза уже бросил батыров в бой… Клин буртасов разделился на две части – и ударил по оконечностям татарского «полумесяца», опрокинув поганых стремительным копийным напуском!

Смело ударили в копье буртасы – потомки воинов, некогда храбро защищавших Сурчат. И чаша весов на левом крыле поля боя тотчас склонилась в сторону Азамата и его нукеров; татары дрогнули, потянулись назад… Вначале шагом – а затем и рысью, набирая ход с каждой секундой, спасаясь от стремительно мелькающих и столь зло секущих клинков багатуров мурзы!

Видя, что воины Азамата бросились в погоню, воевода тотчас прижал рог к губам и трижды протрубил; это был заранее обговоренный с мурзой сигнал, требующий немедленно прекратить преследование. Но Азамат или не услышал приказа воеводы в горячке боя, или не последовал ему – или же не сумел остановить увлеченно преследующих татар нукеров; так или иначе, буртасы продолжили преследование… И пропустили тяжелый фланговый удар из центра татарской рати.

– Ахмедка, скачи к эмиру! Пусть ведет своих нукеров на левое крыло и остановит татар!

– Пошел!!!

Гонец, лишь недавно вернувшийся к воеводе, вновь бросил вскачь красавца-жеребца; но как бы стремительно Ахмед не гнал вперед быстроного арабского скакуна, спеша передать приказ Дмитрия Боброк-Волынского Ак-Хозе, ему требовалось время… Увы, лишь несколько звуковых сигналов были заранее обговорены с военачальниками союзной рати – и то лишь самые простые, ограниченные определенным набором звуков. Конечно, эмир и сам мог догадаться повести своих воинов на левое крыло – туда, где сложилась сейчас самая трудная обстановка для союзников… Но Ак-Хозя не слишком храбр; он откровенно побаивался Тохтамыша еще перед грядущей битвой, что не укрылось от глаз опытного воеводы, умело разбирающегося в людях. Назначить бы кого иного на место эмира… Но это просто невозможно – ибо символом антиордынского союза стала возрожденная Булгария. А само возрождение древнего царство было бц невозможно без восстановления правящей династии на престоле…

Несмотря на численное превосходство врага и внезапный для себя удар, буртасы побежали не сразу, а приняли бой – и даже на какое-то время сковали противника жестокой, яростной сечей. Но сразу после флангового удара татар из центра ханской рати, вернулись в бой и бежавшие до того всадники… Трехкратное преимущество татар в численности и уверенность в скорой победе над нукерами Азамата сделали свое дело – несмотря на яростное сопротивление буртасов, их опрокинули, задавив числом. Мурза дрался у своего бунчука и погиб, успев срубить трех поганых; но после гибели вождя уже никто не мог сдержать бегства уцелевших сородичей…

И все же отчаянная храбрость и сопротивление буртасов подарили воеводе и его союзникам столь ценное время – время, которого хватило нерешительному эмиру собраться с духом и повести две тысячи панцирной конницы на левое крыло. Более того, этого времени хватило, чтобы отборные булгарские багатуры успели закрыть собой брешь – и храбро ударив в копье, опрокинули разогнавшихся было татар!

В этот раз воевода протрубил в рог дважды, подав приказ остановиться уже Ак-Хозе – и осторожный, если не сказать боязливый эмир тотчас затормозил атаку своих всадников, страшась угодить в татарскую ловушку…

Темник Едигей.

…– Они бегут! Трусливые псы вновь бегут!!!

Тохтамыш зло сплюнул под копыта своего коня, наблюдая за тем, как главные силы центра и правого крыла его орды обратились вспять после удара булгар. После чего он развернулся к бывшему другу и соратнику, злобно прошипев:

– Когда? Когда же твои гулямы последуют в сечу, темник? Не пора бы уже ногайцам и прочим нукерам Тамерлана проявить себя на поле боя, явив покоренным свою львиную храбрость⁈

Хан зло, испытывающе посмотрел на невозмутимого внешне темника, в душе посмеивающегося над навязанным союзником. Выдержав требуемую паузу, Едигей спокойно ответил:

– Булгары сами остановили свой натиск на правом крыле. Скачи навстречу бегущим, верни их в битву – тогда и я нанесу свой удар.

Тохтамыша же лишь разожгла внешняя невозмутимость давнего товарища, как-то незаметно переродившегося в недруга:

– Как смеешь ты указывать мне, хану, безродный⁈ Ты лишь слуга эмира, и ты будешь делать то, что я тебе приказываю!

Гнев жаркой волной разошелся по телу Едигея, рука его невольно потянулась к сабле… Но, остановив невольный порыв волевым усилием, темник невозмутимо и негромко ответил:

– Все верно. Я слуга эмира Тамерлана. А эмир дал тебе своих гулямов, хан, преследуя одну цель – остановить торговлю в городах фрязей. Но слышал я, что урусы уже и сами направили свои мечи против бесчестных торговцев с заката… Они дважды ходили на фрязей в набег. Так зачем мне подчиняться твоей воле, Тохтамыш? Все, что должен был сделать ты, доделают урусы – а я спокойно вернусь в Мавераннахр, не теряя своих гулямов в сече. Вот сейчас же и уведу их с поля боя… И ты не посмеешь преградить нам путь.

Последние слова Едигей произнес, посмотрев прямо в глаза Тохтамышу – и в глазах темника наконец-то сверкнула сталь. Хан невольно растерялся, не зная, что ответить – и тогда Едигей вновь заговорил:

– Более не искушай меня, Тохтамыш, и не смей превозноситься своей родословной. Ты хан лишь милостью эмира Тамерлана, ты хан, пока он тебе позволяет… А здесь и сейчас мы равны – ибо каждый имеет полнокровный тумен под своим началом. Тебе показалось, что я приказываю? Ты ошибся – это был дружеский совет… Скачи наперерез бегущим, встань посреди нукеров и укрепи их дух своим присутствием. Верни всадников в сечу, свяжи булгар боем… И тогда я нанесу удар на левом крыле.

В этот раз Тохтамыш молча, едва ли не с благодарностью кивнул – после чего повел за собой немногочисленный отряд телохранителей, спеша наперерез бегущим татарам… Булгары же упустили шанс развить атаку – и, преследуя бегущих ордынцев, заодно сокрушить и заметно ослабевший центр ханской рати. Правда, тогда бы Едигей обязательно ввел бы в бой своих гулямов… А может быть, и не ввел – зачем темнику терять своих людей, когда с фрязями действительно смогут справиться сами урусы⁈

Впрочем, темник был наслышан о скопленных в городах Газарии богатствах иноземных купцов. Несметных богатствах, коими он всерьез вознамерился завладеть, не желая уступать их ни хану, ни кагану урусов, ни даже самому эмиру Тимуру! С последним, впрочем, придется поделиться – но львиную долю Едигей все одно оставит себе и своим ногайцам. Заодно получив от Тамерлана все причитающиеся почести за решение давно назревшей проблемы…

Да и покоренных требуется хорошенько проучить – что урусов, что булгар и их союзников. Кто знает, как сложится дальнейшая судьба Едигея? Быть может, умелый воин и талантливый военачальник и сам когда-то займет престол в Сарай-Берке, став «великим эмиром» при очередном хане-марионетке⁈ Почему бы и нет, учитывая все усиливающуюся ненависть темника к Тохтамышу… И непокоренные, кичащиеся своими победами урусы и булгары будущему «великому эмиру» совершенно не нужны.

На поле грядущей битвы явились два полнокровных тумена – в засаде в Сарай-Берке осталось около пяти тысяч татар Синей Орды, жаждущих отомстить урусам за гибель своих сородичей в Булгаре. Остальная же орда выступила навстречу вдвое уступающей рати покоренных… И все же Едигей наотрез отказался атаковать первым и сходу бросить в бой три тысячи отборных гулямов-копейщиков Турана, облаченных в кольчуги или иные панцири. Нет, он скрыл свой тумен, включая и панцирную конницу, на левом крыле ордынцев – спрятал его за рядами конных татарских лучников, используя не очень глубокую, но протяженную балку в тылу… Теперь же настал черед ввести верных нукеров в бой.

Дмитрий Боброк-Волынский, воевода великого князя Московского Дмитрия Иоанновича.

Боброк с горечью взирал на то, как свежие силы ордынцев атаковали на правом крыле его рати… Атака врага началась с того, что татарский «хоровод» вдруг распался, смешал расстроенные ряды – а после поганые ринулись на булгарских лучников, заставив тех попятиться.

Следуя заранее обговоренному плану на бой, в копийный напуск ринулись многочисленные мокшанские всадники – и им удалось на время потеснить татар, отбросить ворога назад… Но уже тогда с высоты небольшого холма воевода увидел, как пришла вдруг в движение орда, как именно на правом крыле битвы вдруг уплотнились ряды поганых, как ринулись в стороны легкие конные лучники, пропуская многочисленных свежих всадников! И клин их обрушился на мокшу, мгновенно опрокинув воинов инязора Паруша…

Воевода еще не успел понять, сколь многочисленна в действительности ханская рать – ведь в бой вступили лишь первые тысячи тумена Едигея. Зато он осознал, что враг ввел в бой главные свои резервы, поставив все на кон… Но у воеводы также остался резерв пусть немногочисленных – но крепко обученных и отлично бронированных всадников. Его он и повел в сечу, надеясь если не победить, так хотя бы остановить натиск татар, не дать окружить союзников…

Дружинники последовали вперед шагом, медленно, но неотвратимо сближаясь с ворогом. Хорошо хоть, что мокша, завидев следующих навстречу русичей, разошлась в стороны, открывая воеводе врага – а поганые уже замедлились, потеряли скорость после собственного копийного напуска… Боброк однако, не погнал дружинников в непродуманную, поспешную атаку – а постарался вывести дестриэ дружинных на требуемые сто шагов перед разгоном. Заодно приказав витязям разойтись в единственную линию конных копейщиков, способных опрокинуть ворога одним тяжелым ударом!

Заметили поганые русичей, стушевались; но в спину ворога подталкивают тысячи ногайцев, еще не вступивших в бой; соратники не дают отпрянуть назад, уклониться от столкновения… А между тем уже замедлилась мокша, приостановив бегство; уже вернулись в бой уцелевшие буртасы – да и батыры Ак-Хози покуда на равных бьются с татарами на левом крыле!

Значит, есть еще шанс, еще можно выиграть…

Ну, вот и сотня шагов осталась до вражеских панцирных всадников. Хотя, кто считает кольчугу настоящим панцирем, коли русские витязи облачены в прочные дощатые брони⁈ И пусть они растянуты в единственную линию – зато теперь ширина их строя не уступает ворогу! А сколько рядов в орде поганых – так чего их считать? Таранный удар русичей опрокинет их все до единого!!!

– Вперед, за Русь! Не жале-е-еть!!!

– НЕ ЖАЛЕ-Е-ЕТЬ!!!